Три дня Солнца и на Четвёртый - Дождь

POV Нацу

      После того, как ушла Эльза, пришла неловкая пауза. Ни я, ни Грей, не решались что-либо спрашивать или уточнять. Он вообще старался на меня не смотреть и молча искал кофе. Но спустя несколько секунд, бесполезных исканий, поинтересовался таки, где он. — Заместитель дьявола выпил. — Отморозок закатил глаза, как-то горько вздохнул и спросил, зачем она приходила. Я сказал, что бы на меня красивого поглядеть и стырить кофе. Он воспринял информацию на счёт кофе слишком серьёзно. Я тоже был в частичном трауре. — Почему ты всё ещё сидишь на полу? — Уже собирался ответить: — «Мол так надо, всё по плану» Да и на все вопросы, относящиеся к моему самочувствию или действиям, я собирался отвечать в подобном духе. Но вырвалось, совсем не то, что нужно было мне… — Я обнаружил, что пол не плывёт, если я на нём сижу. — Грей, наконец прекратил бесполезные поиски кофеина, в этом доме, и обратил своё внимание на меня. И ладно бы просто посмотрел, цокнул и предложил помощь, но он ведь даже совсем чуть-чуть раздражённым не был. Скорее был похож, на ребёнка, которому предложили поухаживать за котёнком или собачкой. Меня это смутило. И немного напугало.       Не заметив этого, Фулбастер, с плохо скрываемым, довольным выражением лица, сказал, что отнесёт меня в комнату. Не успел он и шага ступить ко мне на встречу, как я сам вскочил.       Будучи на ногах и уже ощущая немедленное падение, я понял что допустил тактическую ошибку. И я не знаю что хуже: так нелепо свалиться у ног Отморозка, или быть пойманным им же. И то, и другое подтверждает мою частичную дееспособность и позорную слабость. Не утешал тот факт, что хоть один из нас доволен, нынешним раскладом событий. Это просто раздражало. Однако, быть в тисках этого чувства, не дал другой, не менее, неутешительный факт.       Разумеется, чтобы не дать мне поцеловаться с полом, чисто по инерции и рефлекторно, Грею пришлось прижать меня к себе, как маленького ребёнка. Только в нашем случае, эта позиция чувствовалась не просто заботливой. — У тебя лицо всё красное. — Своё довольство этот чёрт уже не скрывал, а в открытую наслаждался моим положением. — Такое случается с людьми, утратившими внутреннее равновесие и находящимися во власти смятения, замешательства или волнения. И моё красное лицо — это не более, чем естественная реакция организма на внешние нарушители психологического спокойствия. — Опять молчаливая пауза. Я всем своим видом пытался показать, что мне не нравится наше положение и необходима дистанция, хотя бы на длину вытянутой руки. Но мой товарищ упорно игнорировал все немые намёки. Я уже хотел перейти к более активным действиям, когда Грей таки убрал одну руку с моей талии и переложил её на лоб. — Температуры вроде нет. — Пробубнил он задумчиво. — Но ты странно себя ведёшь. — У меня всего лишь кружится голова, немного тошнит, и слабость. Но я бы посмотрел на тебя, после ванны с какой-то химической дрянью. И вообще. Не тебе говорить о странностях. Учитывая наши взаимоотношения, ты последний попадаешь, в мой список, добровольных нянек. Хотя не. Вру. Последним окажется Лексус, да и от него, я бы и при смерти, сам сбежал. А ты? Мало того, что меня всё ещё не пришиб, так ещё, как курица наседка, за мной, как она за яйцами, глядишь. Я тебе две тайны открою. Пол — не пропасть, и я не хрустальный. — Я не… — Убери. Свои. Лапы. — Грей кивнул. Что это значит не знаю, но отпускать меня, он не собирался. Вместо этого, созидатель подхватил моё тело на руки и, несмотря на открытые протесты, как словесные, так и физические, (щипки, подзатыльники, удары) принёс к дивану. И только убедившись, что я сижу, и никакие головокружения мне не угрожают — опустил. Я попытался объяснить ему, что голова кружится не всё время, а только при резких сменах положения тела, но он это и так знал, и кажется вообще не слушал. Выражение лица его, имело вид глубокой задумчивости. А задуматься было о чём.       Лично я уже обо всём, об этом думал и пришёл к выводу, что те болотные шлюхи, что-то со мной сделали. Иначе мою, излишнюю болтливость объяснить не могу. Хотя, есть предположение, что та химическая процедура, всё-таки, как-то деформировала мой мозг, ибо правда, касательно моего мировоззрения, самочувствия, мнения, мыслей и т.д. звучала лишь когда, когда, оно мне было выгодно.

Конец POV Нацу

      Пока Нацу погружался в омут своих теорий, Грей, тоже зря время не терял. Всё-таки он не дурак и их домыслы не сильно отличались друг от друга. Но было кое-что, что не заметил созидатель, но беспокоило огневика: Нацу рассказывал больше, чем с него спрашивали и эту болтливость нельзя объяснить лишь тем, что Саламандер — сам по себе, натура, образно выражаясь, лёгкая на язык, или тем, что он стал жертвой некого заклятья. Это конечно так, и спорить никто не будет. Однако, не будем забывать о некоторых особенностях его характера. К слову, особенность это достаточно распространённая, и мне, как лицу со стороны, очень жаль таких людей.       Но обо всём по порядку. Как уже было сказано, Нацу очень беспокоило то, что он говорит больше чем следовало. И заклинание здесь почти не при чём. Оно лишь заставляет человека отвечать правду на вопросы, пусть даже эти ответы будут односложными. И тут, ключ к разгадке, находится прямо в дверном отверстии. Возможно читателю это покажется слишком натянутым, но я, как наблюдатель, могу сказать точно, что подобное мне встречалось неоднократно, среди людей всех возрастов.       Это что-то вроде защитного механизма: уметь казаться радостным и глупым, когда на деле это совсем не так. Улыбаться. Смеяться. Быть активным. Всё ради того, чтобы не задавали вопросов, не вешали ответственность или какие-либо ярлыки, не оказаться непонятым… «Ты никого не разочаруешь, если будешь много улыбаться и мало думать. Тебе не придётся оправдывать те, или иные свои догмы, ты будешь казаться частью, а не лишним.»       Как всё хорошо продумано, не так ли? Притворяясь счастливым дураком, Нацу справлялся с угнетающими его ситуациями, избегал неудобных вопросов и копил в себе то, что очень хотел высказать.       Замыкаться в своих эмоциях — опасно. Изначально это может показаться признаком силы, хорошим способом игнорировать то, что сводит с ума. Часто человек, убеждает себя в том, что он мученик или в благородстве своих страданий. Нацу же выбрал такую позицию, потому что считает её удобной. Но после длительного времени, такое поведение становится плохой привычкой, от которой трудно избавиться. К тому же постоянное притворство изнурительно и неизбежно приведет к тому, что человек сорвется и выплеснет свое разочарование или обиду, когда меньше всего этого ожидает. А сильные люди, не притворяются. Они принимают всё, как есть и если чувствуют потребность в помощи, то принимают её с благодарностью.       Конечно Нацу нельзя назвать слабым, да и о подобных вещах нельзя говорить обобщённо, ибо у каждого из нас своя личная парадигма, и всё очень индивидуально. А Саламандер прекрасно осознавал, что пытаясь упростить себе жизнь, сделал её только сложнее и нарушил своё эмоциональное равновесие.       Чтобы было проще понять то, что с ним сейчас происходит, давайте представим гитару, с сильно натянутой струной. А любая неприятная ситуация — это то, что ещё больше её натягивает. Чем больше этих ситуаций, то бишь «натягиваний», тем ближе тот момент, когда она издав свой последний минор, лопнет. И я вам гарантирую, что этот «минор» будет очень громким и неприятным.       С нашим героем это почти случилось. Возможно не было ничего такого масштабного, как смерть близкого, угрозы, или какой-либо ещё трагедии, но в подобных экзальтационных состояниях, и не туда упавшая соринка, станет последней каплей.       Можно сказать, Драгнилу повезло. (Если это можно назвать везением) Ибо заклинание, давеча* на него наложенное, стало чем-то вроде того, что потихоньку ослабляет, мною вообразимую, гитарную струну. То есть, его чрезмерная болтливость и подробность, в несомненно правдивых ответах, не что иное, как по человечески простое желание высказаться. — Твоё лицо мне сейчас напоминает испражняющуюся кошку. — Уже второй раз за утро, Грей подавился воздухом. — У этого животного, такие-же глубоко-задумчивые глаза. — Пояснил Нацу и улыбнулся, радуясь тому, что хотя бы лицевые мышцы его не предают, как язык и тело. Однако, созидатель отметил про себя, что эта улыбка вымучена. Теперь брюнет поставил себе за цель, прислушиваться и приглядываться, к тому что делает и говорит его друг. Рано или поздно, все нужные ему ответы придут сами. Но давить и торопиться не стоит. Это может разрушить то, что Грей хочет создать. А именно — доверие. — Знаешь ли… Можно быть и по учтивей с тем, кто о тебе заботиться. — Фуллбастер рисовано обиделся, надеясь достучаться до совести огневика, хотя знал о том, что у этого чёрта, подобные чувства, отрафировались ещё при рождении. В некоторой степени, он был прав. Пусть и подумать не мог, что Нацу почувствовал себя немного виноватым. Всё-таки, последнего, чего он желал в этой жизни — это быть кому-то в тягость. — Я никого не просил за мной, как за немощным, ухаживать. Могу домой уйти, если я мешаю. — Нахмурившийся Грей, начинал догадываться в чём соль, но виду не подал, а просто решил проверить свою, давно болевшую догадку. — Никуда я тебя не отпущу. — Подумав, что это звучало слишком для него палевно и откровенно говоря, не в его характере, добавил — Ты ж совсем от тоски очумеешь, а с меня, как с ответсвенного, Эльза потом голову снимет. — Он и пытался, сделать тон своего голоса, якобы непричастным к происходящему, и он сам думал, что у него это получается. Однако же, Нацу, обратив внимание на слегка поалевшие щёки Фулбастера, немного повеселел. Грей тоже это заметил. Всё становилось слишком неловким и чтобы не наделать глупостей, нужно было выбираться из этой смущающей ямы. — Я в магазин пойду. Тебе что-нибудь взять?       Все мы хорошо знаем о том, что большинство людей, обделённые вниманием и любовью или сами от неё огородившиеся, при встрече с ними, слегка растерянны, диковаты и неуклюжи. Оно и понятно. Любой живой организм будет вести себя, мягко говоря — неестественно, при встречи с незнакомой ситуацией, местом или людьми. А может «этот» организм и знаком с подобным, но уже успел забыть. Вот и Нацу впервые за долгое время чувствует человеческое тепло. (Тепло — не в смысле естественного человеческого тепла, а, а тепло на уровне метафизики. т.е. «вне физики») Чувствует себя диким зверем, пришедшим из глухой степи в странное и непонятное место, где всё идёт своим ходом, без его участия. Однако, выясняется, что даже в таком самобытном и с виду чужом для него, есть что-то приятное, что-то, что может удержать и не хочет, что бы он — Нацу, уходил. И привыкнув к этому, всего за одну ночь, ему очень сложно, невыносимо и больно оставлять это. Поэтому, увидев что Грей его покидает (пусть ненадолго) Драгнил, поспешно вцепился в рукав, уже вставшего с дивана Грея и сморозил первое что пришло в голову. Оба свидетеля знали о том, что «сморозил» он правду. — Возьми меня! — Эта фраза достаточно двусмысленна, чтобы понять её не так. И благо Грей не тупой и понял что речь идёт о походе в магазин, хотя уже представил, как и в каком смысле будет брать драконоборца. Нацу тоже богат на фантазию. Фулбастеру казалось что у парня, вот-вот пар из ушей пойдёт. Этот день действительно с утра и по сей момент, пропитан неловкостью. Созидатель рассмеялся, но не насмешливым, а умилённым смехом. А убийца драконов зарделся ещё больше. — Я не в этом смысле!!! — Всё с тобой ясно — Сквозь смех разговаривать сложно. — Не могу… Ты такая лапочка, Нацу. — Это «лапочка» в конец доведённая, всыпал Отморозку по первое число, и пока тот очухивался, Нацу быстрым шагом утопал в ванную комнату. — Хрен я с тобой куда-либо пойду, даже если на колени встанешь, придурок! — «А голова-то не кружится…»

***

      В магазин они таки пришли оба. Без слёз и синяков конечно не обошлось. Но кому какая разница? Сейчас главное найти кофе определённого сорта. А так как оба наших героя — кофеманы, то это дело, для них важнее межличностных неурядиц. К счастью искомое нашлось быстро. И совсем не специально, нашлись: чипсы, шоколадки, четыре бутылки «Жигулёвского», пять киндеров и прочей вкусной, но не нужной гадости. «Жигулёвка» — необходима, как сказал Грей. Но умолчал о том, что эта покупка имеет особую ценность. «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, так ведь говориться?»       Рассчитавшись, Брюнет спросил: — Не нужно ли ещё чего-нибудь Нацу? — Гематогенку — Почему-то шёпотом, попросил Драгнил. «Он только что взял 5 киндеров-сюрпризов, чего ему стесняться?» — Гематоген ещё. — Нацу шёпотом продолжил: — С ёжиком. — Фулбастер закатил глаза, указал на нужную шоколадку, и шёпотом сказал, что Саламандер — идиот. «Этому парню 20 лет…»       Позже, когда они шли с покупками домой, созидатель спросил: — что это, только что было. Нацу ответил. — Гематоген для мелких, я не мелкий. — А Киндер-сюрприз? — Тамошние продавцы сами его пачками хомячат. — Где логика?! Они всё равно узнали что я взял шоколадку для тебя. — Улыбнувшись, Нацу достал из пакета нашумевшую гематогенку и отдал её Грею. — Я знаю. Но если будешь есть это по 50 грамм в день, меньше читать в слабом освещении книжки и правильно питаться, то тебе не придётся прятать в ванной, в тумбочке очки, и вскоре может быть забудешь про окулиста и глазные капли.       И тут Грей понял, что даже под воздействием заклинания, которое заставляет говорить Нацу правду, этого парня, всё равно сложно понять.

***

Давеча* — некоторое время назад. (Просто мне всегда хотелось где-нибудь употребить наречие)