Три дня Солнца и на Четвёртый - Дождь

-…И тогда я сказал ей: — Детка, твоя пизда настолько глубокая и большая, что я боюсь, кабы эта чёрная дыра не засосала меня, вместе с членом — И Мастер бы сейчас взорвался от хохота, вместе с нашими спермотоксикозниками, не начни Эльза перевооружаться. — Мастер, вы извращенец — Хихикнула, уже поддатая Люси наливая себе очередную порцию разбавленного мартини. Девчонки её поддержали, как в плане комментария, так и в повышении градуса.        Мы с Греем были почти в эпицентре этого бедлама. Оба трезвые. Оба в ужасе. Оба пытались понять, каким боком мы вообще согласились сюда прийти. А! Точно. Мы не соглашались. Едва ступив на порог дома Фулбастера и не успев даже выложить всё то, что мы купили; как влетели Эльза с Гажилом и потащили в гильдию, под предлогом: — «За не убиенного Саламандра.» — Лучше бы меня убили. — Пить или есть не хотелось. Хотелось домой и спать. Желательно с Греем. И как мне кажется, он со мной солидарен. Однако народ, которому не хватает поводов, но есть потребность в алкашке, так просто нас не отпустит. Остаётся только тихо, мирно надеяться на то, что пацаны и дамы наклюкаются до того, как я начну психовать. Наклоняюсь к Фулбастеру и сообщаю ему об этом. — До психов не дойдёт, а вот до пьяной потасовки уже недалеко. Тогда и сбежим под шумок. — План мне понравился. Но сбегать туда, откуда нас забрали — глупо. Ибо эти монстры, даже будучи в усмерть пьяными, обнаружат пропажу и отправятся на поиски, параллельно уничтожая всё, что им встретиться на пути. Ко мне идти тоже не вариант. Найдут. Обычно я возглавляю подобные мероприятия, но сегодня настроение не то. Возможно старею. Говорю о своих предположениях Отморозку. — Не кипишуй. Сбежим и снимем номер в отеле на ночь. Там искать не будут. — Я успокоился и предпочёл действовать по обстоятельствам. Конечно можно было бы набухаться и принять участия во всеобщем веселье и я бы так и сделал. Но есть несколько нюансов. В моём организме всё ещё содержится токсин, ежечасно устраивающий «макарену» с моим телом. Конечно бывают ремиссии, но на данный момент я её не чувствую. А до полного восстановления и исчезновения токсина — минимум дня два. Поэтому если и пить, то не в больших количествах и слабоалкогольное, как я и собирался это сделать сегодняшним вечером с созидателем. Во вторых: моя чрезмерная правдивость вероятно станет ещё более неудержимой, если я расслаблюсь. Из этого всего следует, что участие в глобальных попойках мне противопоказано на некоторое время, из чисто практических соображений. — Эй. Вы. Голубки. Сидите тут. Не пьёте. Воркуте о чём-то. Вам чо? Типа скучно с нами? — Лексусу хватит. Но когда это нашей гильдии алкашки хватало? Все обратили внимание на нас. А в частности на меня. С меня и так глаз почти не сводят, но винить их за это нельзя. Нужно время, чтобы привыкнуть к моему внешнему виду. Конечно я всегда был красавчиком, но теперь я просто Бог. (А ещё я очень скромный.) — А те чо, типа завидно? Вон как Фрид к вискарю присосался, а на тебя ноль внимания. — Настал мой звёздный час. Я рад тому, что чувство юмора у меня не улетучилось вместе со способностями грамотно пиздеть. — Если тебе так одиноко, мы можем принять тебя в свою скромную компанию, пупсик. — Я игриво подмигнул, Грей не растерялся и отправил блондину воздушный поцелуй, народ заржал. Лексус аж покраснел от злости. — Не стесняйся миленький, вон Отмороженный уже готов тебя принять. — Мастер подхватил шутку. Ему доставляло дикое удовольствие выражение лица своего внучка. Последний с ужасом наблюдал, как Грей, сам того не замечая уже стянул с себя шмотки. Где-то вдалеке слышались вопли Дождии о том, что «Грей-сама» не такой, что-то про детей и свадьбу, Кана подняла тост за любовь (непонятно чью,) товарищи поддержали и продолжили веселье уже не обращая на нас внимание. Что до Лексуса, то он пошёл отдирать Фрида от Вискаря. Уже в который за сегодня раз, мне на сердце становится непривычно тепло. Понимание того, что вот — оно — место, которое независимо от каких-либо обстоятельств и явлений — не меняется. Но несмотря на это, что-то внутри у меня не на месте. Как будто я попал на другую планету, изолированную от солнца и воздуха. И при, даже самом лёгком соприкосновении, с тёплым очагом, на меня накатывает чудовищных размеров тоска. В этих случаях, не по своей воле, а скорее по привычке, в парадокс всем своим чувствам, я начинаю разыгрывать роль всядовольного идиота. Единственное что мне помешало начать спектакль, (который в меру моего физического и магического состояние, не закончился бы ничем хорошим) заметивший во мне перемену Грей. — Сейчас самый удобный момент смыться. — И он и я понимаем, что смываться рано. Гильдия только входит в кураж. Но выбора нет. — Ага, только оденься пожалуйста.

***

— Нам номер на двоих. Пива и закусить. Спасибо. — Регистраторша проводила нас до комнаты, сообщив о том, что минут через 10 всё принесут. Уже будучи в комнате, мы слышали, как она за дверью переговаривала с девушкой, вероятно уборщицей. — Я слышала, что у хвостатых опять попойка. — Вся Магнолия слышала. Они сейчас по улицам бегают. Двух парней ищут. — В этот раз всё не так плохо. С ними нет того огнедышащего парня. И этого, который голышом часто бегает. — Мы переглянулись, мол «это точно не о нас…» — Мда… Жуть просто. В какую сторону бегут-то? — В противоположную от нас. Так что можешь расслабить булки. Мы выдохнули. Действительно жуть. А ведь и часа с нашего побега не прошло. Остаётся надеяться на то, что завтра они ничего не вспомнят. — Благо не в нашу сторону. — Ага, но в противоположной стороне находятся наши дома. Не уверен в том, что они останутся целыми. — Брюнет цокнул. Прошёлся по комнате и плюхнулся на кровать. — Тебе что важнее? Жизнь или груда кирпичей, которую не сегодня, завтра можно заново как лего собрать? — Я тоже цокнул. Прошёлся и плюхнулся на свою кровать. К слову отдельную. Номер сам по себе небольшой. По мимо кроватей имеется шкаф купе, с отверстием для доисторического телевизора. Две прикроватные тумбы. Между кроватями, журнальный столик. Дёшево, но уютно и преимущественно в тёплых тонах. Также к номеру прилагается ванная комната. — Вот ваши напитки, колбаса салями, чипсы и два вида кириешек. Повар уже спит и это всё, что мы нашли. Если хотите посмотреть телевизор, то просто ударьте по нему два раза. Только не сильно. Выключается так же. Чистые полотенца в душевой. Белье свежее. Если чего понадобится, то вы знаете где меня искать. — Грей дал девушке на чай, но та почему-то не уходила и пристально нас разглядывала. Друг спросил, всё ли в порядке, она с минуту молчала, но потом, будто набравшись смелости спросила: — Это не вас ли волшебники ищут? — Я собирался было ответить, но товарищ в миг подлетел ко мне, закрыл мой рот рукой и сказал регистраторше, что мы только с поезда, приехали из другой страны. Она недоверчиво покосилась на меня. -Не обращайте внимания. Это мой сводный брат. Язык ваш знает плохо и вообще страдает аутизмом. Не хочу, чтобы он смутил такую милую девушку, своими странными словами. — Девушка зарделась извинилась и пожелав спокойной ночи, ушла. Едва за ней закрылась дверь, я тут же укусил этого придурка за палец. — Сам ты аутист. В это женщине не нет ничегошеньки милого. — Я безумно хотел пройтись наждачкой по этой смазливой роже. Однако не наждачной бумаги, ни более менее весомого аргумента у меня не нашлось. Зато Грей чуть ли не сияет. Думает что я ревную? Какой проницательный идиот… — Согласен. Эта барышня и твоего пальца не стоит. — Прежде чем я успел обработать информацию парень подошёл вплотную ко мне, чуть наклонился и лизнул моё ухо! — Вот ты — милаха. Мне даже зеркало не нужно для того, чтобы понять насколько сейчас красное у меня лицо. Аж голова закружилась. Пока я пытался сообразить ход своих дальнейших действий, это обиженный умом и донельзя довольный ублюдок скрылся в душевой комнате.

***

В следствии моих ванных процедур на задании, я лишился всех инстинктов и репродуктивных чувств прилагаемых к статусу убийцы драконов. К моему счастью (а на данный момент несчастью) это явление временное (чего не скажешь о моей внешности). К этому вечеру, кое-что в моём организме успело урегулироваться, (включая отсутствия постоянного головокружения и слабости) конечно не на 100%, но достаточно для того, чтобы слышать, что именно происходит в душе, в плоть до шёпота моего имени. Проще говоря, этот озабоченный, дрочит на мой светлый образ. Я слышу всё… От хлюпанья до прерывистого дыхания. Какой раз за этот вечер, я не знаю что мне делать и как реагировать? Конечно, это мне льстит. И слава создателю, что он не удовлетворяет себя думая о какой-нибудь бабе. Но вместе с тем, меня хватает мандраж, когда я задумываюсь о том, что именно он там представляет. И ещё, мне самому бы сходить в душ. Ибо я сам не целомудренный. Закончив со всеми своими делами, Фулбастер вышел чистым и удовлетворенным, тогда, когда я сижу на кровати красный и злой, обнимая жёсткую подушку. — Ты чего? — Этого вопроса я боялся. Соврать я увы не могу, как бы сильно этого не хотел. Но и сказать: «У меня из-за тебя встал» тоже как-то не ахти. Придётся выкручиваться. — Ты… — На этом к сожалению моя речевая мысль зашла в тупик. Зато голова чуть-ли не лопается от разного рода предположительных диалогов. А он смотрит на меня. Так наивно и непонимающе. — Я? — Не выдержав неловкости ситуации, я с размаху бросаю в него подушку. А она к слову достаточно тяжёлая. Граммов 600-650 точно будет. Или я просто так ослабел… — Ты! В следующий раз, как приспичит осквернить мой многострадальный… Образ! Будь добр, делать это не так палевно! — И оставив охреневшего Грея вместе с пострадавшей подушкой, я удалился в душ.

***

Свет электрической лампы давит на мозги. За приоткрытым окном слышатся приглушённые маты, завывания и хохот наших согильдийцев. Светлая память нашим домам. Не думаю что мой оппонент их слышит. Он сейчас больше озадачен произошедшим. Я не менее смущён. Без сомнений, случившееся несколько минут назад, перечёркивает все сегодняшние неловкие ситуации к чертям собачьим и занимает почётное место в номинации «Только врагу и пожелаешь».

Несколько минут назад…

Когда я вышел из душевой комнаты, увидел как регистраторша весело улыбаясь, говорила с красным, как раком Греем и пыталась сунуть ему какой-то пакет. Это меня озадачило. Созидателя не так уж и легко смутить. Подойдя поближе и удостоверившись, что все обратили на меня внимание не прерывая диалог я решил побыть молчаливым слушателем. (до конца дней своих буду об это жалеть): Грей: — Вы всё не так поняли! Регистраторша: — Вам не о чем беспокоится. В наше время — это нормально. Грей: — Я не отрицаю, но вы не так поняли. Регистраторша: — Да не стесняйтесь вы так. Мы люди понимающие и вмешиваться в личные жизни не имеем морального права. Грей: — Да послушайте же вы… Регистраторша: — *Явно не слушает* В наши обязанности входит предоставлять парочкам несущественные подарочки. Грей: — Мы не. Регистраторша: — Ваше счастье, что большинство посетителей остановилось на первом этаже. Грей: — Но. Регистраторша: — И никто вам не помешает. Развлекайтесь.       Всучив Грею пакет с «несущественными подарочками» женщина, пожелав приятной ночи, ушла. Товарищ явно нервничает, меня, же сжирает любопытство. Однако, их диалог даёт некоторые догадки.       Поймав мой вопросительный взгляд, он покраснел и занервничал ещё больше. А в глазах появился странный блеск. — Я настаиваю на том чтобы мы это сожгли!!! — Чуть-ли не проорал он с панической улыбкой. — Сначала дай мне посмотреть. — Его поведение лишь разжигает во мне любопытство. — Ни за что! — Парень бросился к окну с явным намерением избавиться от пакета. Я не долго думая подставил подножку, но что и попался Фулбастер. Однако в процессе падения, этот гад схватился за мою кофту и я полетел вслед за ним.       Всё произошло так быстро и хаотично, что я даже не понял как оказался сидящим на расположившемся в позе «звёздочка» друге, а в руках у меня пакет.       Опять же, я не тратя время на раздумья туда заглянул.        То что я там обнаружил, не особо меня удивило. В принципе, в ходе их диалога я подготовился к чему-то подобному, и даже был немного разочарован. Смазка, пачка презервативов, наручники и вибратор, на самые страшные подарки. Меня больше удивили противозачаточные таблетки. Во-первых: их нужно принимать в течении длительного времени, что бы не залететь. Во-вторых: нам то они нахрена? Я конечно немного изменился внешне, но с девушкой меня только слепой перепутает. — Предлагаю запихать всё это в подарочную коробку и подбросить Эльзе, якобы от Джерара. — Брюнет на грани истерики. Моя реакция его кажется добила. Хотя не буду отрицать того, что я тоже немного смущён. — А то что мы братьями представились их не смущает? — Нет. Они кажется слышали как ты на меня орал. — Я присвистнул. Либо у них слух как у драконов, либо они стояли под дверью, обеспокоенные странными посетителями. — Может ты это… Слезешь? — Мысленно ударив себя полбу, я поспешно встал с Грея. Не выпуская из рук пакета, сел на свою кровать и вывалил содержимое на покрывало. — Ты серьёзно? Может выбросим? — Да у него на лбу написано, как сильно он не хочет это выбрасывать. А у меня случился приступ любопытства. Беру в руки смазку и вибратор и с полной серьёзностью заявляю: — Вот это. И это. Я в видел только на картинках в журналах Макарова. И только чёрт знает, когда мне предоставится ещё возможность это рассмотреть. А покупать эти штуки в качестве не до экспонатов — не хочу. — Фулбастер удивлённо на меня посмотрел, прошёлся по комнате и сел на свою кровать пристально на меня уставившись. — Ты занимался сексом без смазки и презервативов? — Весь этот разговор и день, сплошная смущающая дыра, в которой я всё больше вязну. — Я никогда не вступал с кем-либо в интимную близость, если не считать рукоблудие. — Мне казалось я сегодня уже говорил об этом… Может он не слышал или не воспринял всерьёз? Да и какая к чёрту разница? Не понимаю, почему люди дают такую значимость, подобным поверхностным вещам.Но не буду отрицать того, что такие разговоры с ним, заставляют чувствовать стыд. С минуту он просто на меня таращился, а потом расплылся в тупой улыбке. — Я чуть не взорвался от злости. — Ты чего там себе нафантазировал? Сука течная! Кинул в него смазку и железные наручники. Уже готовый к этому, он ловко уклонился от всех снарядов и рассмеялся. Недовольный подобным результатом, я избил его подушкой.

***

      Мы оба сидим и таращимся в одну точку, пытаясь понять, как именно мы докатились до такой жизни. Если хорошенько призадуматься, сегодня я испытал и до сих пор испытываю те эмоции, которые в течении длительного времени, лишь наблюдал у других. Это не то чтобы плохо. Просто все они неразрывно связаны с магом льда и это меня беспокоит. Шутки шутками, это святое, но то что я чувствую никак к развлечениям не относится. Нас друг к другу тянет — это факт. Но как давно? После эмоционального срыва? Во время? Когда тоска по чему-то непонятному и будто потерянному сжирала и до сих пор жрёт моё естество? Когда во мне формировались игрушечные личности в защиту настоящего, и кажется потерянного «Я»? Или с самого начала? А насколько он серьёзен, и серьёзен ли? Может я сам всё придумал, а он только подыгрывает? Я зашёл в тупик. Нужно чуть больше подумать. Итак, что мы имеем: Мир который я строил и стены которые я возвёл — сами себя уничтожили. Строить что-то новое на этих воняющих болью и одиночеством обломках — не хочется. Но и существовать в этих руинах, желания нет. Во мне что-то снова зашевелилось. И не просто дрогнуло и застыло, а конкретно загорелось. Однако я всё ещё закрыт для чего-то, что сейчас так навязчиво стучит в мою жизнь. Это «что-то» напрямую относится к созидателю, а вероятно и он сам. Если вспомнить, этот одарённый всегда обращал внимание именно на меня, и эмоции которые я получал в следствии контакта с ним (Потасовки, задания и т.п.) были настоящими (что обычно для меня редкость, особенно при общении с разными субъектами). Значит ли, что именно он, и выводит меня сейчас из состояния близкое к «овощу»? На чём мне сейчас сконцентрировать внимание? А может лучше забить и просто пустить всё на самотёк? Рационализм меня спасал от людей и нежелательных ситуации, но губил как личность. Я просто ставил разум выше чувств, и был подбит этими самыми чувствами. Что если я попробую отойти от последовательно мышления, нацеленного на расчленение эмоции, людей и самой жизни на какие-то составляющие, и рискну испить жизнь? Не думаю что у меня полностью получится избавится от моего недуга и слабости к рефлексии, но ограничить это всё-таки стоит. Только так, я смогу открыть для себя новые возможности. И уже стремление к этому доказывает то, что я встаю на путь исцеления. Не выдерживая, уже в который раз за день, собственных эмоций я скидываю этот шлак, терзающих меня мыслей на Грея. Конечно не просто так. Мы немного выпили, слово за слово, он будто специально выводил меня на эту больную нить и в конечном счёте его план удался, только потому что, по другому и быть не могло. Созидатель льда, слушает очень внимательно, не перебивая, не комментируя, лишь изредка меняясь в эмоциях, а я чувствую, что меня всего колотит. Уже тысячу раз пожалев о якобы случайном душеизлияние, и готовый к худшему, надеясь на лучшее, пребываю в состоянии близкому к истерике. Хотя, может так и должно быть? Не вечно же мне быть парализованным из-за какой-то фата морганы? Случайных размытых миражей, слоившихся друг на друга и формирующих мой несуществующий характер. Станет ли хуже, если я покажу этому миру своё настоящее лицо? Могу ли я быть уверен в том, что его никто уже не разглядел? В любом случае, брюнет сидит с видом невозмутимого Гуру, словно я рассказываю о погоде синоптику. И всё-таки я рад тому, что всё то, что я годами копил, наконец вырвалось наружу. Всю свою жизнь я убегал и прятался от самого себя, тем самым загнал себя в угол. Тогда, как я мог по настоящему жить, не ограничивая своё существо, якобы защищающими меня стенами. Мне стоит научится принимать себя таким, какой я есть, без литот и преамбул. Принимать любой расклад событий. Пить до дна каждую свою эмоцию, как искушённый пьёт вековые винна. Поступать так, как считаю нужным и правильным без окольных штучек. Если я кому-то не нравлюсь, значит это не мой человек. Если что-то доставляет мне дискомфорт, то напрямую принять и избавиться. Если я не хочу, чтобы за меня волновались близкие сердцу люди, то приучить их к моей настоящей личности. Если мне что-то не нравится, значит, не нравится, и все тут; так с какой стати, спрашивается, я стану делать вид, будто мне это нравится, только потому, что большинству моих современников это нравится или они воображают, что нравится. Не могу я что-то любить или не любить по меркам общепринятых симпатий. Всё так просто! Аж тошно становится. На конец своего монолога я чуть не заплакал. Не в силах посмотреть в глаза Фуллбастеру, я сверлил глазами пол и понимал что, если сейчас мои слова и чувства выбросят в помойку, это перечеркнёт то, к чему я только что пришёл. И больше никогда не найду в себе силы кому-нибудь открыться. В месте с этим я отдаю отчёт тому, что Грей именно за этим сейчас здесь и находится. Нет, не для того чтобы вытереть об меня ноги, а для того чтобы выцедить из меня боль. Выковыривать её из моего нутра и испить вместе со мной, новый восхваляющий суть жизни и пахнущий буйной стихией, напиток, название которому любовь. Я столько раз слышал это слово. Но оставался к нему глухим. Акцентируя внимание на дешёвом и ломающем меня фиглярстве и просто упускал из сознания золотую нить, напрямую ведущую к существованию, без отчаянного вся-поглощающего одиночества и страха пред непониманием людей. И в голове лишь одна мысли: — «Добей меня наконец». — У тебя такое выражения лица, будто кто-то умер. — Бархат родного голоса успокаивает. И сейчас я понимаю, что ведь действительно кое-кто умер. — Улыбнись. — Я только сейчас заметил, что Грей сидит совсем рядом со мной. — Не делай чести своей боли, хороня её с таким лицом. — Предлагаешь станцевать на её прахе самбо? — Я всё ещё могу шутить. Это немного успокаивает. Однако дрожь никуда не делась. Грей определённо это чувствует и, слегка меня приобнимет. — Вы чёртовы аналитики, вечно закапываете сами себя в смысловые и метафизические структуры, пытаясь на всё что ни есть, наложить логические и научные рамки, при этом создаёте парадоксы, опровергая и доказывая абсолютно всё. Подобные заскоки могут и до дурки довести. А ты в двойне больной. Потому что сам себя боишься. И людей тоже боишься. Но в этом нет ничего страшного. Знаешь почему? — Я отрицательно мотаю головой и вопросительно смотрю прямо в его глаза. Словно в замедленной съёмке, как-то заторможено осязаю, что он крепче сжал моё тело, а руки его, каким-то чудом оказались на моей талии. Я весь сжался. — Я научу тебя жить.