Ложный след

Через пару часов Рогозина снова приказала всем собраться в переговорной. Гордеева с Аристовым, собственно, никуда и не уходили. Роман дремал в своём кресле, Катерина сидела, разглядывая фотографии Тимошки, которые ей прислала сестра. Тихонов тихо ворчал, пытаясь настроить внезапно сломавшиеся компьютеры в переговорной. Лисицын уже успел трижды сходить в комнату отдыха и поговорить с кем-то по телефону, Амелина же ушла в лабораторию и красила там ресницы, ожидая появления начальницы. Рогозина вошла ровно в назначенное время, и всё сразу заработало, починилось и накрасилось. — Есть работа, — сказала она, не садясь. — Вчера вечером в Новогиреево обнаружен труп мужчины. На первый взгляд — пьяная драка. Но есть нюанс. Катя взяла протянутые фотографии. Мужчина лет сорока, лицо знакомое, но сходу не вспомнить. Вторая фотография — рана крупным планом. Третья — комната: захламлённая, пустые бутылки, пепельница с горой окурков. — Потерпевший — Анатолий Ситников, — продолжила Рогозина. — Трижды судим. Последний раз освободился полгода назад. Соседи слышали крики, видели мужчину, который выбегал из подъезда, но описать не могут — темно было. — Заказ? — спросил Лисицын, разглядывая снимок. — Не похоже, — Рогозина покачала головой. — Слишком грязно. Заказчики так не работают. Но и на бытовуху не тянет. Удар профессиональный. Катя подняла бровь. Рогозина заметила. — Именно, Катя. Нож вошёл точно между рёбер, под углом. Рука не дрожала. Кто-то из наших уже был на месте? — Я выезжал, — подал голос Аристов. Он сидел в углу, скрестив руки на груди. — Глухо. Свидетелей нет, камер в подъезде тоже. — Вот и займётесь вдвоём, — Рогозина перевела взгляд с Кати на Романа. — Гордеева только вернулась, Аристов покажет, что к чему. Доложите к вечеру. Катя открыла рот, чтобы возразить, но Рогозина уже переключилась на других. Аристов молча поднялся, взял фотографии и направился к выходу. В коридоре Катя догнала его. — Слушай, — окликнула она. — Я, конечно, понимаю, что ты не в восторге. Но мы можем хотя бы попытаться сделать вид, что работаем в одной команде? Аристов остановился, обернулся. Смотрел сверху вниз. — Я всегда работаю, — сказал он ровно. — Вопрос в том, умеешь ли ты. — Умею, — Катя не отвела взгляда. — И не надо на меня смотреть как на даче у Жукова. Я здесь не из-за него. Аристов прищурился. Катя поняла, что сказала лишнее, но отступать было поздно. — Машина на стоянке, — он отвернулся и пошёл к выходу. — Через пять минут выезжаем. В машине они молчали. Катя сидела на пассажирском, смотрела в окно. Аристов вёл сосредоточенно, не глядя на неё. Тишина была плотной, почти осязаемой. Она прокручивала в голове фотографии. Удар между рёбер. Профессиональный. Ситников — трижды судимый. Может, старые связи? Может, кому-то перешёл дорогу? — Ты его знал? — спросила она, не поворачивая головы. — Нет, но слышал. По оперативным сводкам проходил. Торговал краденым, мелкий криминал. Ничего серьёзного. — А удар серьёзный, — Катя повернулась к нему. — Кто так умеет? — Кто много практиковался, — Аристов бросил на неё быстрый взгляд. — Необязательно иметь профильное образование. Катя кивнула. В словах не было колкости, только факт. Квартира Ситникова находилась на втором этаже хрущёвки. Катя осторожно сняла печать с двери, шагнула внутрь и поморщилась — запах табака, перегара и чего-то кислого, давно не выветривающегося. — Тут всё собрали? — спросила она. — Да, — Аристов прошёл в комнату. — Остались только стены и пол. Катя осмотрелась. Мебель дешёвая, старая. На столе — следы от бутылок, пепел. На полу — пятна крови, которые уже начали темнеть. Она присела на корточки, разглядывая расположение пятен. — Он упал сразу. Удар был сильным, он даже не попытался удержаться. И убийца стоял напротив, лицом к лицу. — Откуда знаешь? — Аристов подошёл ближе. — Брызги, — Катя указала на стену. — Кровь пошла фонтаном, когда вытаскивали нож. Убийца был прямо перед ним. Ситников его видел. — Или её. — Или её, — согласилась Катя. — Соседи слышали крики. Мужские? — Говорят, да. Соседка сверху — с проблемным слухом, напротив — семья с грудным ребёнком, они ничего не слышали. Катя поднялась, отряхнула колени. — Надо поговорить с теми, кто знал Ситникова. С кем он пил, с кем торговал. Кто к нему приходил. — Я уже опросил двоих, — Аристов достал блокнот. — Сосед по площадке видел, как вечером к Ситникову заходил мужчина. Среднего роста, в тёмной куртке. Лица не разглядел. — И всё? — И всё. Сосед торопился в магазин за пивом. Катя вздохнула. — Тогда идём к тем, кто пил с ним. Должен быть кто-то, кто знает, с кем он встречался. — Я знаю одного, — Аристов убрал блокнот. — Марат Халилов. Сидел с Ситниковым в одной камере. Но у него алиби — вчера был в Балашихе у матери. — Алиби всегда можно проверить, — Катя направилась к выходу. — Но сначала давай найдём тех, кто алиби доказать не может. Халилов жил в соседнем доме. Открыл не сразу — долго смотрел в глазок, потом впустил. Увидев Аристова, помрачнел. — Я ж вчера всё сказал, — начал он, но Катя шагнула вперёд, протягивая удостоверение. — А мы ещё раз послушаем. Майор Гордеева. Вы вчера вечером где были? — У матери. В Балашихе. Спросите соседей. — Обязательно спросим, — Катя прошла в комнату. — А Ситникова часто навещали? — Заходил иногда. Выпить, поговорить. — О чём? — О жизни. О бабах. Аристов стоял у двери, скрестив руки на груди, и молчал. Катя чувствовала его взгляд, но сейчас это не мешало. — Анатолий с кем-то встречался вчера? Может, ждал кого-то? — Не знаю, — Халилов потупился. — Мы с ним днём созванивались, он сказал, что вечером занят. Я и не навязывался. — Кем занят? — Не сказал. Сказал — дела. — Какие дела у человека, который нигде не работает? Халилов пожал плечами. — Может, кому-то что-то задолжал. Может, наоборот — ему должны были. Я не вникал, — он посмотрел на Аристова. — Слышь, командир, я всё сказал. Отпустите. Аристов молча кивнул на дверь. На улице Катя глубоко вдохнула. — Врёт, — сказала она. — Или недоговаривает. — Знаю, — Аристов пожал плечами. — Но пока ничего не пришьёшь. — Можно иначе, — Катя повернулась к нему. — Надавить через дружков. Ситников не первый день в криминале, у него должны быть связи. Если его убрали профессионально, значит, он либо мешал кому-то, либо знал то, чего не должен был знать. — Идём, — согласился Аристов. — Я знаю одного человека, который может рассказать о делах Ситникова. Но разговаривать буду я. Ты — просто слушаешь. — Почему? — Потому что он баб не любит. А с мужиками говорит охотнее. Катя хотела возразить, но передумала. — Хорошо, — кивнула она. — Ведущий ты. Я — дублёр. Аристов посмотрел на неё с удивлением, но ничего не сказал. Информатор оказался пожилым бомжом, который обитал в подвале соседнего дома. Катя ждала на улице, пока Аристов спускался вниз. Вернулся он через полчаса, с блокнотом, полным записей. — Ситников действительно кому-то задолжал, — сказал он. — Около трёхсот тысяч. И должник — человек серьёзный, из тех, кто прощает только с могилы. — Кто? — Того, кто выше, мой знакомый не знает. Но Ситников в последнее время был напуган. Говорил, что знает такое, за что его могут убрать. — Что именно? — Не сказал. Боялся. Катя задумалась. — Проверим, с кем он контактировал после освобождения. Если он что-то знал, это может быть связано с его прошлым делом. Может, он сидел не просто так. — Возможно, — Аристов убрал блокнот. Они пошли к машине. Катя молчала, переваривая услышанное. Если Ситников знал что-то, за что его могли убрать, значит, убийство не случайное. И заказчик где-то наверху. Аристов открыл дверцу, но не сел за руль. Посмотрел на Катю. — Ты быстро работаешь, — сказал он. Без издёвки. — А ты умеешь находить язык с теми, кто не хочет говорить, — ответила она. — Может, мы сработаемся. Аристов ничего не ответил. Сел в машину, завёл мотор. В ФЭС они вернулись к обеду. В переговорной Катя села в свободное кресло, Аристов — через одно. Между ними лежали распечатки, фотографии, выписки по звонкам. — Ситникова посадили три года назад за сбыт краденого, — сказала Катя, просматривая досье. — Сидел два с половиной, вышел полгода назад. Всё это время нигде не работал, жил на случайные заработки. — И вдруг у него появляются долги на триста тысяч, — Аристов поднял голову. — С чего бы? — Может, пытался вернуться к старому. Может, кому-то задолжал за покровительство. Она замолчала. В голове крутилась мысль, которую она пока не решалась произнести вслух. Если Ситников что-то знал, за что его могли убрать, это могло быть связано с его старыми делами. А в старых делах мог быть кто-то, кто теперь занимает высокое положение. — Что думаешь? — спросил Аристов, перехватив её взгляд. — Думаю, что мы нашли исполнителя, — Катя кивнула на досье Черенкова, которое принесли из архива. — А заказчик останется в тени. — Потому что он выше? — Потому что доказательств нет. А без доказательств мы никого не тронем. Аристов откинулся на кресло. Смотрел на неё долго, пристально. Катя выдержала взгляд. — Ты не похожа на ту, кто сдаётся, — сказал он. — Я и не сдаюсь, — Катя взяла папку с делом Черенкова. — Но я умею считать. Если мы возьмём исполнителя — закроем дело. Заказчик будет ждать. Но рано или поздно он ошибётся. Аристов ничего не ответил. Катя заметила, как его пальцы сжали ручку, но она не стала спрашивать, о чём он думает. — Я проверю алиби Халилова, — сказала она, вставая. — А ты займись Черенковым. Если он наш киллер, должны быть отпечатки или свидетели. — Гордеева, — окликнул её Аристов, когда она уже взялась за дверь. Она обернулась. — Спасибо, — сказал он. — За сегодня. Катя кивнула, вышла в коридор. В груди было странное чувство — не радость, не облегчение. Что-то другое. Она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей было интересно работать с напарником. Она назвала его «Аристов». Он назвал её «Гордеева». И этого пока было достаточно.