Поцелуй соседа

      Хосок разливает соджу и напевает себе под нос тихую ненавязчивую мелодию. Намджун играет с Джином в видеоигру на приставке и, вероятнее всего выигрывает, судя по приоткрытому рту и страстным вскрикам. Сокджин не гнушался проигрышами вовсе не по причине дурных игровых навыков, а скорее из вежливости к младшему — парень переглядывался с разгоряченным победой Джуном и улыбался его неподдельному азарту. Юнги же лежит на своей кровати и слушает в наушниках старый плеер, который раскопал в коробке, которую запечатал еще в конце первого семестра первого курса. Не то чтобы музыкальные предпочтения у Шуги сменились, но эти трек-листы составлял словно другой человек: воодушевленный, увлеченный и горящий идеями. Юнги становится несколько не по себе — все так быстротечно и подвержено постоянному изменению, и это единственное неизменное постоянное.       — Парни, — тянет недовольный Хоуп. — Я устал ждать, пора уже распить подарочную на начало учебного года бутылку соджу.       — У тебя каждая — особенная, — откликается Джин, отворачиваясь от экрана и врезаясь на машинке в ограждение — игра для него окончена.       — Это и объясняет мою популярность у девушек!       Парни усмехаются и собираются у накрытого невысокого журнального столика, которым сегодня заправляет Хоуп, как заводила. Разместившись и опустошив по первому бокалу, компания заметно расслабилась и переключилась на бессмысленные разговоры под алкоголь.       — И все же, — Сокджин проводит пальцем по запотевшему краю бокала. — Я считаю, что вовсе не подход делает Хосока популярным.       — И то верно, он ж похож на коня.       — Попрошу, Юнги-хен, — взвывает обеспокоенный и наигранно оскорбленный Хоуп. — Я похож на коня в нужных местах!       Бессовестно громкий мужской гогот наполняет комнату до краев.       — Полегче с такими заявлениями, — Сокджин утирает проступившие слезы. — От составителя сборника дедовских шуток — отдельный респект.       — А что? — Раздухарившийся Хоуп неумолим, вооруженный алкоголем внутри и ослепительной улыбкой снаружи. — Смотри, хен, не попадись на мою удочку.       — О, пришел черед пидорских шуток? — Намджун оживает незамедлительно. — А я думал, что только на Юнги-хена настроена наша общая гей-снарядная пушка.       — Э, — Юнги давится вдохом и бьет кулаком в плечо Джуна. — Что за дерьмо?       — Не притворяйся, хен, — жеманно шепчет Хосок, подмигивает и тянет губы в очаровательный оскал. — Мы давно заметили твой неподдельный интерес к тому первокурснику. Чихван, да?       — Чимин, — поправляет Юнги и срывает коллективное улюлюканье. — То, что я запомнил чье-то имя… Ой, заткнитесь. Не портите настроение. От вашего юмора алкоголь киснет.       — Чувак, мы не шутим, — Намджун вскидывает брови и улыбается до ямочек на щеках. — Ты нас даже познакомил несколько дней назад.       — Ага, — поддакивает Хосок. — Ты даже своих телок с нами не знакомил.       — Стоит отметить, что он их сливал гораздо раньше, ага, — включается Джин. — Голубая луна… что там дальше поется?       Юнги запрокидывает голову назад и откидывается на бок кровати спиной.       — А все помнят, как он кинул нас в коридоре учебного корпуса и пошел к Чимину флиртовать?       — Я отошел плеер передать, но вам же все равно, говнюки?       — Ага, — довольно добавляет Хоуп. — Ты дал нам поле для маневра и причину улыбаться за свой счет. Мы тебя любим, хён.       — А ты малыша-Чимина, — вторит противной издевательской скрипкой Намджун. — Баланс восстановлен.       Тон буддийского монаха Джуна еще сильнее раздражает Юнги.       Алкоголь приятно расслабляет голову, буквально увлекая в глупости от тягостных дум, над которыми в праздность не засядешь. Тело откликается на слабость головы и ее избавление от мыслей, расслабляет напряженные мышцы. Можно официально объявлять начало вечера глупостей, за которые потом будет стыдно, если не страдаешь от эмоциональной тупости.       — Может сыграем в «правда или действие»? — включается Сокджин, вновь наполняя бокалы всех. — А то давно не было приключений у нашей компании.       — Я за, — отзывается Юнги, и остальные довольно кивают. — Кто начнет?       — Тогда, Юнги-а, правда или действие?       Джин улыбается и поднимает бокал, а у Шуги нехорошее предчувствие.       — Правда.       — При каких обстоятельствах ты уведешь девушку у друга, если она тебе очень понравится? — Хосок отрывается от поедания снэков и поднимает заинтересованный взгляд на хена. — Только правда.       — Сомневаюсь, что такое возможно, — лаконично отвечает Юнги. — Вы и сами предпочитаете недолговечные отношения, так что я просто не успею.       — О, хен, — гнусавит Хоуп и лезет обниматься к Шуге. — А гипотетически?       — Я бы вряд ли увлекся кем-то, зная, что это девушка друга. Наверное, я бы дождался разрыва и через время попробовал начать общаться… А это считается — «увел»?       Парни наперебой кричат свои противоположные версии, пытаются доказать свое и быть вежливыми, пьют и галдят.       — Так, я следующий, — Юнги останавливает гвалт и делает глоток соджу, салютуя остальным. — Хоуп, правда или действие?       — Правда, — Хосок расплывается в самодовольной лучезарной улыбке. -И только правда.       — Самый неловкий момент во время секса.       Парни воют и ржут одновременно.       — Бля, — тянет Хоуп и закрывает глаза рукой. — Короче, мы с одной из танцевального кружка уединились в тамбуре и она решила ублажить меня орально. Заметьте, мы торопимся, я вошел в раж, взял ее за волосы, натянул и только собираюсь кончить, а она в этот момент рыгнула, как старый алкаш!       Намджун давится соджу и закашливается до красных пятен на лице, Юнги хохочет, уткнувшись носом в локоть, а Джин заставляет поверхности из стекла смущаться своим смехом — звук, имитирующий трение по чистой гладкой поверхности, настолько выразительный и живой, что кажется что где-то рядом прибирается мистер Пропер.       — Намджун-и, правда или действие?       Хоуп все еще смеется, заедая свою смущающую историю «грызлом» со стола с закусками.       — Пожалуй, действие, — задумывается Джун. — Разорвем круг откровений.       — Тогда, зачитай нам рэп. Что-нибудь свежее.       — Нет, — отнекивается Намджун. — Бросьте, парни.       — Сопротивление бесполезно!       — Хорошо-хорошо, — со смущенной улыбкой сдается Джун. — Your panty line is finer than your smokey eyeline. Why is it on the bottom, that free line. Wild line, that cleavage line. Fuck, you know me too well what I like. Oh shit, you don’t have to make it so obvious. If you keep doing that, you make it difficult for the both of us. Come to my place where I only think about you, because today I think I have to punish you. Haha.*       — It’s gon’ get you in trouble! И толпа ликует! — Голос Джина особенно громкий, когда он выпьет. — Не смущайся, Намджун-а, перед друг другом у нас секретов нет.       Под смех и подбадривающее улюльканье парни вторят понравившимся из панча моментам.       — Удивлен, что тот, кто не был с девушками, так лихо превращает свои фантазии в творчество!       — Это Сокджин-хен сейчас Джуна вежливо дрочером назвал?       Смех становится сильнее соразмерно выпитому соджу.       — Ладно, я понял, Сокджин-хён, — Намджун оправляется от смущения и приступа смеха и скрещивает руки на груди. — Правда или действие?       — Правда.       — Ты когда-нибудь встречался с парнями?       Неловкая пауза.       — Нет, — констатирует факт Сокджин. — Но это не означает, что за мной не пытались ухаживать или осуществлять патронаж.       — Откровение от хена! — Возглас Хоупа разрядил удивление друзей. — Это я правильно понял, что сейчас Джин-хен отказал Джуну в притязаниях на его «честь»?       — Только когда станет известным и богатым репером, мой хороший, — скалится Сокджин и манерничает под аккомпанимент неконтролируемого смеха парней. — Хорошо, моя очередь, — Джин улыбается и допивает из стакана последний глоток соджу. — Юнги-а, правда или действие?       — Правда.       — Кстати, расскажи нам что произошло тем вечером, за который тебя благодарил Чимин?       — Я знал, что рано или поздно ты заведешь об этом разговор, — Юнги недовольно хмыкает. — Отменяю выбор.       — Нет-нет, хен, — хором тараторят младшие. — Мы тоже хотим знать подробности.       — Нет, — отказывается Шуга. — Я знаю, что вы упрямые, но со мной в твердолобости вам не сравниться. Давай поменяем на действие?       — Хен, ты демонстрируешь несвойственное тебе внимание к практически незнакомому младшему, — Хосок хоть и пьян, но в его голосе ни капли наигранности. — Нам обидно! А еще и Джин-хена при этом соседе обидел неуважением в обращении.       — Бросьте, парни, — Юнги действительно чувствует вину перед друзьями, но объяснить свое поведение не может. — Совпадения и случайности.       — А мне кажется закономерность, — Джин непреклонен. — Ты излишне внимателен к нему, а он — заглядывает тебе в рот с неподдельным восхищением. Но мне кажется, он не просто восхищен тобой, Юнги-а.       Хосок незамедлительно реагирует улюлюканьем, а Шуга предпочитает промолчать.       — Мне кажется будет интересно помочь Юнги-а выйти из этого неловкого положения и продемонстрировать уважение своим друзьям, — Джин переглядывается с младшими. — А почему бы тебе, Юнги, не переспать с этим смазливым, увлеченным тобой младшим?       Намджун выпрямляется.       — Хен, не кажется тебе, что это перебор?       — Брось, Джун, — Хосок включается в беседу с горящими глазами. — Это будет интересный челлендж. Он уже дал себя поцеловать, значит и в большем не откажет. На хореографическом все студенты очень разнузданные и горячие, особенно на музыкально-танцевальных факультетах — а я этого рыженького милашку видел последнюю неделю именно в их аудитории.       — Решено, — Джин с язвительной ухмылкой смотрит в глаза Юнги, не проронившему и слова. — У тебя три дня. Успевай. На следующий день после фестиваля подведем итоги.       — Точно, через три дня фестиваль, — Хосок сидя изображает танцевальные движения. — Конкурс талантов, выступления факультетов, знакомство — мой любимый фестиваль, без сомнения. На волне восторгов и всеобщего воодушевления завалишь малыша. Юнги-хену не отказать.       — Юнги-хен, ты можешь отказаться, — дает поле для маневра Намджун под неодобрительный взгляд Сокджина. — Эй, не смотрите на меня так!       — Юнги-а не откажется, — издевки от пьяного Джина куда более изощренные, чем обычно. — Иначе, он продемонстрирует излишнее внимание младшему и неуважение к нам. Юнги знает, что лучше сделать в этой ситуации.       — Я вас услышал. Я принимаю пари.       Вечер куража друзей продолжается, но некоторое напряжение все же ощущалось: каждый думал о своем, преследовал эгоистичные цели. Но что до Юнги — никто из друзей не заметил существенного изменения его поведения или настроения. Так ли это на самом деле?

***

      — И, пожалуйста, помните, что тренироваться очень важно! Не пропустите следующую тренировку! Всем спасибо, вы молодцы, и до свидания.       Голос Чимина звонко разносится по танцевальному классу, когда ученики покидают его разгоряченные и улыбчивые. Юнги стоит в дверях, опираясь плечом о косяк проема и наблюдает за еще не заметившим его Паком. Парень сам не знает почему остановился в коридоре у этой аудитории, но спешно уходить он не собирается.       Чимин вытирает лоб полотенцем, закидывает его на плечо, поправляет оверсайз джемпер, переминается с ноги на ногу на месте и разминает шею. Его глаза закрыты, язык на мгновение скользит по выразительным губам, руки медленно поправляют пряди влажных от пота волос на коротко стриженных висках. Он открывает глаза, поворачивается на пятках в пустом зале, встает в стойку, закусив нижнюю губу и поставив руки, словно поддерживает невидимую партнершу. Лицо преображается страстностью. Костяк словно литой, статный. Перед Шугой был настоящий мужчина — Пак сосредоточал в себе противоположное, но он был мужчиной. И Юнги действительно его видел таким.       — Юнги-сомбеним, — словно очнувшись от чар танца, силуэт парня оживает, а голос звучит мягко и радостно. — Вы тоже хотите научиться танцевать танго?       Шуга вопросительно приподнимает широкую бровь, сжимает губы, не двигаясь с места.       — Танго?       — Наш факультет выступил с инициативой устроить на фестивале танцевальный бал, и все желающие могут взять уроки под нашим шефством и станцевать на балу ради удовольствия! Правда, здорово?       Юнги хмыкает.       — Необычно, но я проходил мимо. Заинтересовался чему учит старших первокурсник.       Чимин смущенно улыбается.       — Это была не моя инициатива, но сомбе настояли — у нас мало тех, у кого есть реальный танцевальный опыт. И каждому назначено свое направление.       — Значит тебе вверили ответственность и ты не смог отказать?       Чимин кивает.       — Но танго приносит мне невероятное удовольствие, — Пак улыбается, скидывает полотенце с плеча и протягивает Юнги руку, чуть наклонив голову набок. — Я приглашаю вас на танец. И судя по тому, что вы не отворачиваетесь и улыбаетесь в ответ — вы принимаете мое приглашение.       — Так просто?       Шуга сам не замечает, что действительно улыбается, не отдает себе отчет, что неотрывно следит за шагами Чимина к нему навстречу. Его рука чуть опускается ниже, движения бедер невольно привлекают взгляд — Юнги чувствует, как рука Пака касается его кисти и он подается направлению ведущего.       Они стоят непривычно близко друг для друга и совершенно естественно для танго. Чимин берет на себя позицию ведущего, вытягивает соединенные вместе руки вперед, подхватывает Шугу за талию. Рука Юнги ложится на плечо Пака — он всем телом чувствует близость, тугие напряженные мышцы танцора. Бедро Чимина касается ноги Шуги — у него внутри все холодеет и горит одновременно — крепкое мужское бедро. Сердце не должно так заходиться, они просто стоят, но настолько близко, что Юнги знает, что под танцевальном свитером Чимина больше ничего нет. Клубок из эмоций — слишком крепкий коктейль для Шуги.       Пак поднимает взгляд после того, как пытливо оглядывает стойку Юнги.       — Вы напряжены, Юнги-сомбеним.       Мягкая улыбка Пака и едва заметный румянец на яблочках очаровательных щек напрягает Шугу еще больше.       — А сам-то! — бурчание Юнги и отведенный в сторону взгляд лисьих глаз заставляет Чимина смущенно засмеяться. — Эй, хорош смеяться за счет старшего, учи давай.       Чимин бесстыже небрежно облизывает губы с полуулыбкой и крепче поддерживает поджарую гибкую спину Шуги-хена.       — Танго — мозаика, его основа — это шаги, повороты, украшения и остановки. Здесь нет четких правил внутри танца. Основа — удовольствие и волнующий непредсказуемый опыт танца, который создают два партнера, — Пак делает шаг назад и Юнги импульсу подобно подается за ним на шаг. — Рука не ведет, ослабь.       Чимин произносит это настойчиво и сосредоточенно, меняя обращение на более личное. Юнги ослабляет руку, отпускает ее по руке Пака, создавая больше точек для соприкосновения.       — Хорошо. Шаг в сторону, — Чимин говорит на тон ниже и глубже. — Теперь два шага назад, но я делаю их сбоку. Не обхожу — следую рядом. Да, вот так. Шаг в сторону. И элемент квадрат нам доступен. Еще раз.       Юнги, кажется, не шевелится: он следует за ведущим его Паком, не совершая ни одного лишнего движения. Змея, следующая за музыкой, которую играет на дудочке заклинатель. Тело легко поддается, обучается, следует. Непривычно гладко, словно так и было задумано. Они проходят вместе свои мили самых важных шагов для танго и относительно друг друга: квадрат танго, квадрат, еще квадрат. Но сейчас эти шаги не кажутся чем-то нелепым, неуместным, наигранным. Их мили идут друг около друга.       Юнги закусывает губы. Он видит, как Чимин следит за его шагами, чувствует его взгляд на себе. И Шуга понимает, что его взгляд на Паке сейчас вовсе не такой, какой должен быть. Черт. Это, мать его, сраный квадрат. Квадрат танго, который Юнги не будет танцевать никогда, но сейчас он проходит еще и еще шестерку шагов, жадно подглядывая, как капля пота, скатывающаяся по гладкой загорелой коже Чимина, которая была определенно не цвета банального шоколада, а только-только густеющего жженого сахара, спускается ниже, под круглый вырез тренировочного свитера. И этот вкус настолько осязаем сейчас для Шуги, что он едва сдерживает себя, чтобы не цокнуть языком и сглотнуть громко ком слюны.       Шаги. В аудитории тишина. Только стук каблуков тренировочной обуви Чимина и редкий скрип кроссовок Юнги. Их дыхание можно было бы различить уже у входа в аудиторию — их темп вдохов и выдохов был той музыкой, под которую они танцевали. Мать его, базовый квадрат не повторяют столько раз! Но руки не разжимаются, а температура прикосновений начинает выравниваться, словно диффузный обмен, чтоб его.       — Теперь веди, — нарушает тишину Пак, останавливаясь и переводя дыхание. — Начали со стойки.       Юнги сглатывает и меняет положение, слишком естественно для себя подхватывает рукой спину Пака и встает к нему чуть ближе, оправдывая себя тем, что его руки короче, т.к. его рост ниже роста Чимина. Они одинакового роста. И оба это знают. Шуга подушечками пальцев чувствует через ткань свитера Пака влажность кожи на его спине. Стоит им только начать движение по квадрату, и Юнги ощущает едва ли не ужас и эйфорию одновременно, когда осознает, что Чимин в его руках настолько естественно ощущается, когда Шуга ведет… В голове пустота, только одна мысль, которая противоречит неприличному проявлению похоти — проще говоря, стояку: это его профессионализм танцевальный, не иначе, а не то, что между ними. Танго — это же точно не танец двоих верно? Придерживаясь этой идеи, однозначно можно еще какое-то время танцевать нелепые шестерки-восьмерки, чувствуя горячие случайные выдохи партнера на своих влажных губах…       Юнги чуть ускоряет темп, начинает лажать, меняя траекторию движения.       — Не отворачивайся от меня, — голос Чимина звучит непривычно и неприлично тихо. — Представь, что между верхним центром твоего корпуса и моего лежит воздушный шар. Не уронить значит быть обращенным центрами друг к другу. Вот так.       Пак проговаривает что-то на протяжении повторяющихся шагов лаконично, односложно, подается ведению, следует неукоснительно за каждым движением. Юнги замедляет движения, завершает квадрат, останавливается и только на долю секунды позже отпускает Чимина из рук.       — У вас отлично получается, Юнги-сомбеним.       Уважительное обращение, как дистанция.       — Никогда не танцевал.       Их обмен фразами сложно назвать разговором. Посторонний шум за дверями аудитории, которые были оставлены открытыми, отвлекает обоих. Они делают шаг друг от друга и замирают.       — Мне пора, — сухо откликается Юнги. — Спасибо за урок.       Чимин вежливо кланяется старшему и делает еще один шаг назад. Лишний для их обоих, потому что заставляет думать, что было совершено что-то не вписывающееся в рамки обычного между старшим и младшим, соседями по общежитию.       Помнит ли заклинатель, что змея опасна, даже если она зачарована музыкой, которую он дарит ей? Юнги надеется, что любой заклинатель осознает это, ведь укус змеи неизбежен, стоит тебе сфальшивить хоть в одной ноте своей мелодии. С этой мыслью Шуга покидает танцевальный класс.       До начала фестиваля осталось два с половиной дня.