Поцелуй соседа

      — Чимин-ще! — громкий голос подобно грому раскатывается по клубному классу хореографического, провоцируя новую волну смеха студентов. — Не витай в облаках!       Пак фокусирует взгляд на стоящем в другом конце класса сокурснике и вымученно улыбается.       — Я больше не могу быть активным и инициативным, — протяжно отвечает Чимин и ложится на парту. — Я не хочу больше играть на потеху толпе.       Сокурсник хмурится и машет ракетками для настольного тенниса.       — Ты не подготовил ответ на пару по истории, поэтому ты будешь нас веселить!       — Но я же плохо играю.       — Я и говорю — веселить, — настаивает сокурсник и по гладкому столу для настольного тенниса толкает Паку «орудие» игры-ракетку. — Набравший больше всех очков придумывает наказание для проигравших.       Группа студентов довольно гудит и выманивает Чимина из-за парты к игровому столу.       — Мне это не нравится.       — Никому не нравится проигрывать, — сокурсник продолжает подначивать Пака. — Поэтому прошу, помоги мне стать победителем и позволь придумать тебе наказание потехи ради.       Студенты привычно гудят, но в этот раз приглушеннее: внимание привлекает щелканье дверной ручки. Дверь аудитории открывается, и первокурсники становятся заметно покладистее — в клубную комнату заходят старшекурсники, самые известные и талантливые сомбе во всем университете.       — Хосок-сомбе!       — Юнги-сомбеним!       Восторженные возгласы младших вызывают у хенов смех и очаровательно-социальные улыбки. Мин Юнги умеет улыбаться? Еще как! Цена вопроса — репутация, статус и общественные, коллективные привилегии, ради которых можно было изменить себе и продемонстрировать дружелюбную версию «Мин Юнги-хена».       — Замечательно, значит, мы не ошиблись аудиторией, — Хоуп перемигивается буквально со всеми первокурсницами, которые моментально окружили старших. — Всем добрый день. Чем вы тут занимаетесь?       — Мы отдыхаем в перерыве между парами. Решили размяться и сыграть в настольный теннис, — парни демонстрируют старенький, но добротный стол для игры и пару пошарпанных ракеток. — Может быть, вы сыграете с нами? Чимин-ще, передай ракетку Юнги-сомбе!       Пак старается не делать лишних движений — с момента, как старшие зашли в клубную комнату, парень не повернулся, а замер на месте, «прирастая» к точке опоры, чтобы позорно не сбежать от нарастающей в геометрической прогрессии тревоги, уже не помещающейся в невысоком тельце.       Юнги подходит к игровому столу, довольно хмыкает, когда проводит пальцами по гладкой его поверхности. Сейчас он невероятно живо себя чувствует — адреналин в крови бушует, а агрессия томлением тщетно прорывается, еще сдерживаемая волей, когда старший видит замершую на месте «добычу», причину придти сегодня в чужую аудиторию.       — Я не в настроении для игр, — отвечает Шуга, безупречно улыбаясь и останавливаясь ровно рядом с Чимином. — В следующий раз — обязательно.       — Тогда, Чимин, подаю я, — сокурсник Пака подкидывает мячик в руке и готовится к подаче. — Держись!       Первая подача завершается пропуском: Чимин не успевает среагировать, и мяч улетает в сторону. Несколько подач за ней имеют тот же печальный результат. Удача явно не на стороне Пака. Но никто этого не замечает — все увлечены старшими и с непередаваемым изумлением общаются с ними. Только не Чимин, который ненавидит проигрывать даже в шуточных состязаниях.       — Да как вообще можно отбить такой маленькой ракеткой? — дуется Пак и в очередной раз поднимает мяч с пола, возвращаясь к столу. — Она крошечная! Игрушечная! Я даже закрыться от случайного мяча ей не смогу!       Беспокойное бурное ворчание Чимина заставляет Шугу искренне рассмеяться. А ведь младший на секунду забыл, что рядом с ним стоит тот самый Мин Юнги.       — Не переживай, свое лицо ты точно сможешь скрыть за этой крошечной ракеткой.*       Девочки смущенно и растерянно улыбаются: остроумный сомбе для них настоящая добыча. Но почему-то, несмотря на красивые укладки длинных блестящих здоровьем волос и короткие юбочки, обнажающие ровные гладкие ножки, хен все внимание обращает на их сокурсника-парня.       — Совсем забыл.       Юнги переступает с ноги на ногу и тянется к своей сумке, выуживая из нее черную вязаную шапку. Чимин теряется от волнения и не реагирует даже на очевидно-громкую просьбу сокурсника продолжить игру, кстати, сжалившегося над ним и позволившего подать, хоть Пак и пропустил каждый мяч с начала игры. Шуга одевает на голову младшего его шапку, чем привлекает внимание всех в аудитории.       — Хорошей игры, — прерывает странную тишину Юнги-сомбе и удаляется из аудитории вместе с Хоупом. — Учитесь лучше нас!       Стоит им только выйти за пределы учебной комнаты, как их слуха касаются возня, писки и множество вопросов, сливающиеся в общий возбужденный гул первокурсников хореографического.       — Ты теперь трофеи пассиям раздаешь? — Хосок ржет и приобнимает друга за плечо, когда они удаляются в сторону кафетерия. — Для меня есть что-нибудь?       Юнги отмахивается от Хоупа, но тот не отпускает хена из объятий.       — Это его вещь. Я вернул.       — Оу, а я думал твоя. Хотя, если она была бы твоя, довольно странно, что ты несколько дней подряд носил ее с собой и не надевал…       — Ой, заткнись нахрен, Хоуп.       Хосок в ответ смеется еще громче.

***

      — Разве не издевательство, что у нас до сих пор среди прочих дисциплин есть занятия по физкультуре?       Чимин едва не хнычет, когда плетется с сокурсниками в сторону раздевалки, где сегодня проходила пара по физической культуре.       — Ты еще не в курсе, но у нас будут теоретические занятия по физкультуре, — девушка из толпы отчаявшихся не улучшает настроение Пака. — И там придется получать зачет.       Чимин округляет глаза и ловит открытым ртом воздух.       — Разве мало того, что я едва не задохнулся от неустанной скачки и получил пару ударов мячом? — Пак бунтует встревоженным ропотом, но его растерянное выражение лица только смешит сокурсников. — Разве мне выдадут бесплатную мазь от синяков?       — Могу предложить только дополнительную нагрузку, чтобы разогнать кровь, — грозный тон преподавателя по физической культуре, следующего за студентами, настигает слух Чимина, который закрывает глаза и беззвучно умоляет судьбу помочь ему избежать наказания. — Пак и Чон убирают теннисные мячики с больших кортов, чтобы поддержать дух коллектива и помочь старшим перед занятием.       Группа одобрительно и устало поддерживает «жертв» гулом подбадриваний, а Чимин хочет провалиться сквозь землю ровно на том месте, где его застали слова учителя. Судьба не на его стороне, она на стороне преподавателя по физкультуре, который мог бы сам убрать инвентарь… Но это Пак не будет произносить вслух.       Парень лениво таскает за собой тележку следом, обходя корт и выуживая мячики из самых замысловатых углов, хотя у площадки по законам геометрии их всего четыре… Но для поиска мячей это не работает. Потная грязная форма неприятно липнет к телу Чимина, наклоняющего голову от подавленности моментом и почти смирившегося со своей судьбой.       — Смотри, хен, кто помогает нам перед игрой!       Пак поворачивается в сторону знакомого голоса и не верит своим глазам. Серьезно?!       Юнги-сомбе останавливается перед входом на корт, который прибирал Чимин, а рядом с ним стоит возбужденный Хосок-хен, разминающийся чем-то вроде нелепого танца. Шуга выглядит слишком хорошо для того, кто добровольно пришел потеть на корт: широкая черная повязка на лбу и солнцезащитные очки с розовыми стеклами дополняли неброскую и стильную спортивную черную толстовку, рашгадр с белым рисунком, широкие шорты и черные тайтсы с белыми кроссовками; как всегда лаконично и привлекательно для глаз. Пак старается откровенно не пялится, и скорее «уехать» вместе с тележкой подальше, желательно, отсюда.       — Ты только танцуешь красиво, — раздается едва не над самым ухом. — А тут — слишком медленный.       Чимин закусывает нижнюю губу и идет вглубь корта. Шуга медленно следует за ним.       — Вы преследуете меня? Я же сказал…       — Ты слишком большого мнения о себе, — прерывает его Юнги. — Я иду на противоположную сторону, чтобы начать игру. А ты до сих пор не прибрался — слишком медленный.       Пак возмущенно открывает рот, но не находит что сказать. Младший доходит до сетки и вылавливает один из последних мячей, ловко закидывая его в корзинку за собой. Молчание и неожиданная близость Юнги-сомбе, со скучающим видом изредка наблюдающим за действиями хубе на линии игры, будит в Чимине ворох переживаний с которыми, ему так казалось, он договорился — сохранить в коробочке «открыть, когда станешь сильнее», «пы.сы: но не в ближайшее время».       Младший слишком возится: и с мячами, и с собственным эмоциональным раздраем, и не замечает, как Шуга подходит ближе.       — Ой-ей.       Старший нарочно толкает тележку Пака, которая заваливается набок, рассыпая зелено-желтые мячи по всему корту.       — Забыл, что мы забили соседний корт, а не этот, — Юнги кладет свою руку на плечо Чимина, надавливая и присаживая его на колени перед собой и рассыпанными в беспорядке мячиками. — Его кстати, прибрали гораздо быстрее, чем здесь.       Младший поднимает бурлящий злобой взгляд орехово-карих блестящих глаз на Шугу, опираясь одним коленом на пол корта. В груди Юнги от этого взгляда что-то явно и рьяно трепещет, что последний самодовольно растягивает тонкие губы в ухмылку.       — Юнги-хен, ты такой плохой~!       Жеманный тонкий голосок Хосока доносится с противоположной стороны корта. Шуга удаляется вслед за другом, оставляя Чимина наедине с разбросанными мячиками.       — Хен, ты выглядишь слишком довольным, — Хоуп многозначительно лыбится и поигрывает бровями. — Издеваешься над младшим. Нехороший хен.       — Ой, заткнись нахрен, Хоуп.       Хосок в ответ смеется все также громко и заливисто.

***

      Намджун поднимает с пола аккуратной светлой библиотеки стопки книг и с «едва заметным» тяжелым выдохом ставит их на стол перед Сокджином. Старший со скучающим видом рассматривает старые книги и раскладывает в коробки в зависимости от потрепанности внешнего вида. Большое, освещенное солнечным светом помещение заполнено молчаливой литературой, и здешняя привычная тишина нарушается только редким шуршанием страниц. Стоит отметить, что не таким уж и редким сегодня, потому что в библиотеке помогает «Намджун-катастрофа к чему бы он ни прикасался».       — Джин-хен, напомни, почему ты здесь?       Запыхавшаяся речь Джуна не отвлекает старшего от его неспешного занятия.       — Отрабатываю прогул, — Сокджин останавливает взгляд на очередной случайной книге, изучая ее придирчиво. — Всего два часа работы и зачет автоматом, который я планирую получить, станет реальностью.       — А я почему здесь?       — Ты? — Джин обращает взгляд на лицо растерянного Намджуна и очаровательно улыбается. — Ты — мой личный раб.       Джун хмурит брови, словно не понимает, логично ли объяснение старшего, но не спорит.       — А почему он здесь?       Младший показывает пальцем на лежащего на хлипком старом двухместном диванчике для чтения Шугу, чьи ноги были взгружены на такие же стопки книг, которые тягал Джун.       — Меня здесь нет, — с закрытыми глазами отзывается Юнги, продолжая дремать. — Это все в твоей голове.       — Ты сам слышал ответ, — не отрываясь подтверждает Джин и перекладывает очередную книгу из стопки в коробку. — И пальцем показывать — некрасиво.       Парни невольно поднимают головы, услышав звонок, оповещающий об окончании пары. Сокджин потягивается, сидя на краю стола, и убирает в коробку последнюю книгу, которую держал в руках.       — Ну, вот и все, — Джин оглядывается на парней. — Автомат не пострадал, свою работу мы сделали.       — Хен, с тебя обед, — устало лепечет Намджун и идет вслед за Сокджином к выходу из библиотеки. — И рилаккума-торт!       — Да-да.       Шуга не торопится за друзьями: лениво тянется, как кот, пригревшийся на полу под солнечными лучами, усилием сволакивает ноги с кип книг, ерошит волосы на затылке и сонно щурится.       — Эй, — Юнги все еще пытается придти в себя, сидя на хлипком диване. — Вы куда?       — Пока никуда, — отзывается Джин, который открыв двери, вместе с Намджуном с интересом на что-то уставившись. — У нас тут это.       — Это? — повторяет Шуга, не понимая о чем речь. — Что это?       Друзья Юнги расступаются у дверей и пропускают в библиотеку владельца рыжей макушки.       — Будь зайкой, — с улыбкой увещевает Сокджин. — Поздоровайся с хенами.       — Здравствуйте.       Вежливая манера речи, поклон головы с копной рыжих волос и знакомый недовольный голос.       — О, как раз вовремя, — констатирует Юнги, встав с пригретого места. — Что ты здесь забыл?       Чимин сам не радуется, что находится в компании старших, одного из которых встретить сегодня уж точно не хотел бы.       — Я дежурный на этой неделе. Должен принести словари.       Виноватый и подавленный тон Пака заставляет Шугу воспылать мерзкими идеями.       — Ребята, вы тогда идите, — ни с того, ни с сего начинает Юнги, подойдя к Чимину и вогружая ему на плечи свои руки. — Хубе непременно поможет мне с уборкой.       Сокджин с ухмылкой уводит за собой Намджуна и закрывает дверь.       — О какой уборке речь? — безбожно тупит Джун, оглядываясь, пока они с хеном отдалялись от дверей библиотеки. — Мы же все, что нужно сделали уже. Да и Юнги-сомбе вообще ничего не надо делать…       — Нашего Юнги-а не поймешь, — заключает Сокджин и хмыкает чему-то своему. — Пойдем, у нас на повестке дня торт.       Чимин едва ли жалостливо смотрит на закрывшуюся дверь. Шуга берет в руки стопку книг и передает ее Паку, чудом успевшему вытянуть руки навстречу. Юнги бережно подталкивает младшего вглубь стоящих стенами стеллажей с литературой разных направлений.       — У меня нет выбора, да?       Шуга только широко ухмыляется в ответ и следует за младшим, который вынужден идти дальше и дальше от выхода, который был так близко… Чимин сворачивает в проход между стеллажами на букву «М», чем Юнги более, чем доволен, но младший не поворачивается, лишь растерянно останавливается на месте с грудой тяжелых книг в руках.       Пак затылком чувствует, насколько близко к нему подходит старший, кажется, даже ощущает, как его взгляд скользит по чувствительной коже шеи.       — Юнги-сомбе, куда положить эти книги? — Чимин старается звучать как можно более нейтрально и свободно, словно ничего особенного между ними не произошло. — Они довольно тяжелые.       Юнги поворачивает младшего лицом к стеллажу по левую руку и подталкивает сделать шаг вперед, насколько близко, что он оказывается прижат к полкам. Пак хочет повернуть голову, но руки старшего фиксируют плечи сжатием. Тяжесть книг в руках ощущается все сильнее, но Чимин не может думать об этом — носок ботинка Шуги резко втискивается между пяток Пака, а затем и вся нога, в том числе и бедро занимают место между его ног неприлично близко. Младший пытается отшатнуться, не расставляя ноги шире, но вплотную стоящий сзади Юнги тянется за чем-то над головой Чимина. Пак застывает на месте, чувствуя, как щеки заливает румянцем, а кончики ушей горят. Внутри все сжимается, а сердце сбивается с обычного ритма от страха рядом с этим старшим.       — Юнги-сомбе, — тихо отзывается Чимин, пытаясь не шевелиться изо всех сил. — Книги очень тяжелые.       — Правда?       Пак чувствует горячее дыхание сомбе на загривке, отчего по коже разбегаются мурашки.       — Я помогу, — Юнги самодовольно хмыкает и из-за спины Чимина по одной медленно снимает со стопки книги, бросая их с глухим ударом им под ноги. — Не шевелись.       Чимин в недоумении следит за каждым ударом, кожей ощущая нависающего над ним сзади Юнги. В висках стучит кровь. Младший беспокойно сглатывает, когда последние книги были сняты с его рук.       — Зачем вы разбросали их?       Пак разворачивается на месте и встречается с кипящим холодом взглядом старшего, стоящего вплотную к нему.       — Не знаю, — с издевательской ухмылкой роняет Шуга. — Понятия не имею что это за книги и нужно ли их было куда-то уносить…       Чимин от растерянности ловит ртом воздух, а Юнги искренне наслаждается этим зрелищем, продолжая нагло неотрывно пялиться в глаза младшего.       — Вы продолжаете издеваться надо мной.       Шуга молчит.       — Быть может, хватит?       Голос Пака выдает его панику.       — Это я буду решать.       Младший пытается оттолкнуть всем корпусом Юнги, но старший тычком в плечо возвращает жертву на место.       — Чего вы от меня хотите?       Юнги нарочно не отвечает на вопросы.       — Вы меня преследуете?       Старший едва сдерживает смех, наклоняя голову набок. Его смеющиеся лисьи глаза пытливо изучают румянец на щеках Чимина, его взбудораженный взгляд и влажные от нервных облизываний губы.       Пак позорно сбегает. Увернувшись, он выскакивает из библиотеки, как ошпаренный, оглушенный стуком собственного сердца, звук которого отдавался в ушах, и звонком, оповещающим о начале пары. Младший сворачивает за угол и натыкается на сокурсников со словарями в руках, которые он должен был принести.       — Чимин, ты что-то долго, — обращаются к парню сокурсники, но он не слушает их, хоть и слышит. — Мы не могли найти тебя, думали — ты в библиотеке.       — Я шел… В общем, не успел, да? — Пак скомкано пытается поддержать диалог. — Я пойду.       — Куда ты? — окликает кто-то из одногруппников. — У нас сейчас пара! Нельзя чтобы тебя кто-то из преподавателей поймал!       Но Чимин не слушает, он растерянно спускается по лестнице крыла, чтобы убежать подальше. Не самая лучшая идея, ведь он спускается ровно навстречу их куратору, который поворачивает из-за угла… Куратор, высокий худощавый мужчина в очках, выходит к пустой лестнице и поднимается, не подозревая, что несколько секунд назад его студент-«беглец» чуть не попался ему на глаза.       Пак почувствовал на своем предплечье руку, которая грубым рывком затаскивает его под лестницу с такой силой, что Чимин ударяется спиной о стену и из него вышибает выдох.       — Ты прав, — знакомый хриплый голос в темноте единственный ориентир. — Я преследую тебя.       Младший не успевает даже толком вдохнуть, когда руки Юнги хватают его за голову, прижимают к стене затылком до боли, а сухие губы накрывают его рот. Шуга не церемонится: целует жадно, закусывает губы Чимина, впивается пальцами в шею и за ушами, зажимает парня всем телом в стену. Его язык ловко проскальзывает в рот охающего от неожиданности Пака, ласкает десны, нёбо, переплетается с языком младшего, подавляя и подчиняя себе. Чимин жмурится до слез, задыхается, стонет в ненасытный горячие губы Юнги, который продолжает терзать его открытый рот своим языком, губами, зубами. Старший не останавливается ни на секунду, пока не чувствует, как тело Пака сдается, слабеет, разбивается от пика напряжения. Скользя пальцами по шее Чимина, Шуга зацеловывает его выразительные пульсирующие от укусов губы, наслаждаясь его желанным поражением.       Дрожь губ и жалобные стоны Пака обволакивают слух Юнги, заглушая все прочее. Напористо, но гораздо мягче и размереннее, старший ласкает губами подбородок, влажные щеки от слез тревоги и смущения мягкими поцелуями. Растягивая томление, кончиками пальцев Шуга оглаживает контуры лица Чимина, отводящего взгляд в сторону и тяжело дышащего. Юнги лбом утыкается в лоб стоящего перед ним рыжеволосого растерянного парня, вновь целует его губы, но его прикосновения непривычно мягкие, но бесконечно долгие, текучие, что Пак окончательно и бесповоротно сдается, со стоном и трепетом на губах отвечая на касания губ Юнги.       Они целуются долго, становясь все медленнее и медленнее в ласке друг друга губами. Шуга дразнит пальцами мочки ушей Чимина, пытливо оглаживает шею, кадык, яремную ямку. Пак только сейчас замечает, что впечатанный в стену, он обеими руками отчаянно держится за плечи Юнги, сжимая ткань его куртки, словно боится упасть и провалиться, стоит ему только ослабить хватку. Тело старшего горячее — Чимин через одежду чувствует пыл, заражающий его горячечной дрожью. Шуга старательно зализывает припухлые от поцелуев губы Пака, тратящего последние силы на приглушенные стоны — лучшую награду для зверя, бушующего внутри Юнги.       — Сомбе, — горячий выдох отпечатком ложится на губы старшего. — Мне…       — Знаю.       Шуга вновь прихватывает нижнюю губу Чимина поцелуем.       — Но сейчас я не дам тебе сбежать. Я говорил, что не оставлю это просто так.       Телефон в заднем кармане Юнги призывно вибрирует и нарушает тишину громкой стандартной мелодией. Нужно ответить, иначе кто-нибудь может обратить внимание на громкий звук и увидеть их вдвоем. Старший отпускает Пака, тянется за трубкой, с прищуром разглядывая имя звонившего. Сокджин-хен.       — Слушаю.       Юнги не успевает договорить, когда обнаруживает, что Чимин снова от него улизнул.       — Что? — переспрашивает Шуга, отвлекаясь на поиск младшего. — Да, я сейчас буду, Джин-хен.       В этот раз напоминанием об их встрече остался только его вкус на губах Шуги. Это какое-то наваждение.       — Я схожу с ума.       Юнги сжимает переносицу пальцами, пытаясь понять мотивы своих импульсивных поступков, но голова пуста.       — Что за дерьмо…       Чимин торопливо поправляет волосы и «трезвеет», продолжая убегать по лестницам. Только покрасневшие глаза, осоловелый взгляд и припухшие искусанные губы остаются напоминанием о бесконечной пытке, именуемой поцелуями с Мин Юнги, соседом по комнате. Соседом по долгим возбуждающим поцелуям, от которых хочется плакать. Пак пытается вернуть себе самообладание, но тревога, резко набравшая силы, опустошает голову от мыслей. Он не понимает Юнги-сомбе, его агрессии и нежности, то вместе, то попеременно, но больше всего Чимин не понимает себя. Это похоже на плохую шутку. Единственное правильное решение — сбежать, чтобы не чувствовать этого. И Пак торопливо несется по пустым коридорам в сторону корпуса общежития — уж там он закроется от всего. И себя тоже закроет. * в Корее маленькое лицо считается красивым, а упоминанием о нем, в отношении кого-либо — большим комплиментом; т.е. Юнги сделал комплимент Чимину при всех, что также немаловажно для культуры отношений: публичность имеет вес в проявлении любого рода переживаний к другому человеку.