гроза и фиалка

Чондэ закрывает глаза, через силу выдыхает, чтобы выпустить пар. После чего он опускает руку с пистолетом, поворачивается к ребятам и отдает оружие в руку Опссо. Так или иначе, шакалов убивать он не любил. Чертовы твари потом становились людьми после смерти. Чондэ смотрит на Опссо, едва улыбаясь, как бы показывая первоначальное решение. — Делайте, как знаете, я все равно останусь с вами, — бросает он и уходит, прихватив с собой воду. Он даже отойти далеко не успевает, как слышит три последовательных выстрела. Внутри всё невольно сжимается от какого-то мерзкого чувства, но это явно не сожаление. — Забавно говорить, что вы выше этого, а убивать посланников, — Минсок его догоняет как-то слишком легко. И раздражает он не дольше, — разве это не правило приличия, что гонцов не убивают? — Это шакалы, — усмехается парень, — они перемещаются пятерками, мы убили троих. Салливан всё равно будет в курсе того, что произошло. Так, получается, правила приличия никто не нарушал. — Ага, еще скажите, что вашей вины тут нет, ведь не вы нажали на курок. — Если ты будешь умничать, я застрелю и тебя, Бьолетта, — рычит Чондэ. Минсок показательно фыркает, толкает парня в бок, отчего тот даже останавливается. А мальчишка просто идет впереди. Да, он знает, что его никто не убьет.

***

Опссо недовольно стирает кровь с куртки, потому что забыл избавиться от следа сразу. Чондэ смотрит на него волком, потому что ощущает какую-то вину, ведь парню приходится работать тягачом, хоть его силы для такого и не созданы. Но теперь, вероятно, им придется потерпеть, пока Чондэ не перестанет выблевывать свои легкие после каждой попытки быть рулевым. Минсок что-то пишет в украденных блокнотах, иногда строгая карандаш ножом, что не умеет никто из них, если задуматься. Мальчишка очень легко подстраивается под весь тот мир, который его окружает. Всё то время, пока он расписывает свои безумные мысли, он молчит, но все видят, что это другой человек. Тот самый, более серьезный, совсем не похожий на того мальчишку. — «Никому не кажется, что он пытается умыть руки?» — спрашивает Заря, указывая взглядом на Минсока. — «Вероятно, он напуган», — рассуждает Визу, который лучше бы спать улегся, но всё не до этого. Ночной патруль превратился в ерунду из-за сбитых внутренних часов, — «я, конечно, в его голову не лезу, но тут на лицо видно». — «Но это не меняет того, что он пытается смыться». — «Он расстроен, придурки», — Опссо даже глаза закатывает, показывая свое недовольство, — «он устал не меньше нашего, он ранен и огорчен нашим миром. По-вашему, он тут радугу есть должен и бабочками какать? Пусть сидит в своем мирке, если это помогает ему успокоиться». — «С каких пор ты на его стороне?» — удивляется Маид, а Чондэ невольно оборачивается, чтобы проверить, далеко ли они от второй машины, раз всё еще слышат друг друга. — «Мне просто жаль его». —«Если бы не Зевс, проблем было бы меньше», — улыбается Заря, отвлекаясь на упомянутого от дороги. Чондэ недовольно супится, сползая по креслу ниже. — «Его сила чертовски пугающая, я бы сам его пробил», — напоминает Визу. Они могут просто от этого поругаться, даже если он и не пытается подколоть. Чондэ искренне обидно, но он и правда виноват. Он подставил мальчишку, какой бы пугающей сила того не была. — Откуда я это знаю? — шепчет Минсок, привлекая к себе внимание. — Знаешь что? — спрашивает Опссо, привлекая внимание Минсока к себе. Он вероятно собирается ответить, но весь его настрой оказывается сбит. Он смотрит на ребят, едва прищуривая глаза. — Прекратите сплетничать. — Тебе кажется, — усмехается Заря, — нам не о чем разговаривать, вот мы и молчим. А ты вроде тему начал, делись. — Куда мы едем? — В Марино, нужно топливо. Тему не переводи, засранец. — Вас это не касается, — Минсок даже отворачивается, показывая, что разговор окончен.

***

Марино встречает их холодным дождем. Настолько непривычным, настолько холодным, что возникает ощущение запаха снега в воздухе. Снег им сейчас не нужен. Пока они отдают заказы, меняют валюту и покупают топливо, дождь всё же превращается в снег. Путем переговоров ребята решают остаться тут на ночь, а утром уже переобуть колеса. Выехав из самого города, они добираются до леса, такого знакомого им. В маленьком домике не горят окна, но явно затоплена печь. Чондэ пробирается через маленькое оконце на чердаке, потому что тут он самый компактный, и открывает дверь изнутри. — Это нормально, что мы пробираемся в дом без спроса? — спрашивает Минсок. Они зажигают лампы, подливая в них свое топливо, если нужно. Парни раскладывают мокрые вещи на печи, пока Заря роет в хозяйских одеждах. — Это наш дом, — улыбается Маид и кидает мальчишке какой-то фрукт, похожий на яблоко, но в разы мягче. Где он только его взял. — Но тут же кто-то живет... — Когда вернется, тогда и поговорим.

***

Они проводят достаточно времени без хозяина, успевают приготовить ужин и взять себе теплые вещи, чтобы можно было ехать в такую погоду без проблем. Чондэ лениво вжимается в угол между печью и шкафом с разными банками и засыпает, потому что расслабляется в таком месте. Его никто не будит, когда начинается ужин, потому что все уже привыкли к его отказам. — Удивительно видеть вас тут не побитыми, — раздается девичий голос со стороны входа. Ребята пододвигаются, пока Опссо накладывает ей еду. Это и оказывается хозяйка. Она обнимает каждого, удивленно замирая на Минсоке. — Тебя тут не было. Кто ты? — Бьолетта, — представляется мальчишка, — я пока что попутчик с ними. — Я Цирконий, — улыбается девушка, а потом наклоняется к нему близко, заглядывая в лицо, — какие красивые глаза. — Спасибо, — Минсок смущается, пытаясь отстраниться от такой настырности. Но она делает это сама, странно улыбаясь. — Интересная голова, — усмехается она и подходит к Чондэ. Цирконий мягко целует его в лоб и убирает волосы с лица парня, гладя пару раз по голове, — не хочешь меня поприветствовать? — Сдохнуть хочу, отвали, — отмахивается Чондэ. Девушка пожимает плечами и присоединяется к ужину. Ребята рассказывают ей про их поездку, про слежку шакалов и множество неприятностей. Про воровство у Института и Минсока они молчат. Цирконий довольно внимает их словам, иногда задает вопросы. Минсок находит ее странной, но почему-то интересной. Через какое-то время поднимается Чондэ, чмокает девчонку в макушку и подсаживается к остальным. Они вдвоем кажутся такими близкими, отчего очень похожими. С убранными со лба волосами Чондэ выглядит иначе. Тем более рядом с этой девушкой. — Можно вопрос? — осторожно вмешивается в паузу между разговорами Минсок, получая согласие, — кто вы? — Я же сказала, Цирк... — Я не про это, — перебивает мальчишка, — и вы поняли, о чем я. Цирконий теряется, не совсем понимая, что мальчишка от нее требует. Чондэ усмехается и убирает волосы от ее лица, открывая его чуть ли не полностью. И Минсок понимает это без слов. Они одинаковые. Двойняшки, не иначе. Мальчишка даже теряется, не зная, как реагировать. — Поэтому этот дом наш, — улыбается Чондэ, — она моя сеструха, всего-то. Цирконий удивленно на него смотрит, потому что не совсем понимает, что вообще происходит. Вероятно, она так же не понимает, кто такой Минсок, зачем он здесь. Зевс не подбирает крыс с дороги. Следовательно, он не с дороги. И тем более не крыса. — Боже, вы теперь вообще на одно лицо, прекрати так делать, — ворчит Визу, показательно закрывая глаза. Чондэ смущенно смеется и отстраняется от сестры. Та поправляет свои волосы, длинные, вьющиеся по такому же типу, как и у Чондэ, только свисающие до самого пояса, слегка красные на кончиках. Минсок приглядывается и отмечает, что похожий оттенок есть и в волосах парня. — Кажется, случилось что-то плохое, не так ли? — спрашивает Цирконий, пробегаясь взглядом по каждому из них, даже Минсока не исключает, — Бьолетта же не попутчик. — Если так можно сказать, то он наше лекарство от смерти, — выдыхает Заря, — и способ вернуться в строй. — Вы собрались вернуться к Салливану? И приехали за мной, да? — Я не буду тебя брать, — отрезает Чондэ, — среди всех людей, которые мне нужны в этой поездке, ты окажешься на последнем месте. Даже если никого не останется. — Я сильнее любого из вас, — возмущается девушка, — прекратите вести себя так, словно я какая-то принцесса! — Пошли, — Чондэ хватает ее за руку и волочит за собой, выходя из дома. Он слышит, как перешептываются ребята, явно недовольные таким исходом, но будто у кого-то был выбор, — Мин...Бьолетта, не мутант, а обычный человек. — Ему от силы шестнадцать, как он может быть обычным человеком? Такое возмож...не говори мне только, что вы нашли Цветник... — Ты осведомлена? — удивляется Чондэ, получая скромный кивок головой, — так будь осведомлена, что нашли и обворовали на одного человечка. — Он должен вам помочь. — Мы знаем, поэтому он с нами, — он невольно раздражается от того, что некоторые вещи приходится объяснять по нескольку раз, — мы не собираемся устраивать восстание, потому ты нам не нужна. Нам нужны наши данные, чтобы он смог их нам обратно всунуть. Было бы отлично, если бы Салливан даже не узнал, что мы бывали на его территории. — Но мы же оба знаем, что он будет оповещен. За вами же шакалы на каждом шагу, они могут быть даже в курсе того, кто этот ваш Бьолетта. — На данный момент, они не знают. У Салливана нет оружия против него, потому я очень надеюсь на то, что план не прогорит. — Но у него есть оружие против тебя, Чондэ, — шепчет она, мягко берет его руки в свои тонкие ладони, — к нему в лапы ребятам опаснее идти с тобой, чем со мной. — Ты же знаешь, что я никогда не встану за твою спину, Челэ, — он легко вырывается и обнимает девушку, ощущая себя в безопасности. — Моя спина посильнее твоей будет, несокрушимый Зевс.

***

Цирконий создает в их компании шум, не имея мысленной связи с ними, она болтает без умолку о всем том, о чем думает. Стрижет и без того короткие (по сравнению с ее) волосы Зари, тем же она занимается и с Чондэ, недовольно ворча. Остальных парней она усаживает через силу, кидая им угрозы всех бед, которые выливаются из неухоженности. Минсока она трогает едва ли, просто ерошит его короткие волосы и хвалит за внешний вид. — Милый Зевс, не хочешь прогуляться? — Цирконий толкает его в бок, всучивая ему какой-то сверток, — только один не иди. — Пойдешь со мной? — спрашивает Чондэ, встречаясь взглядом с Минсоком. Тот неуверенно кивает и порывается к нему. Новая одежда кажется ему неудобной, но он стойко делает вид, что всё в порядке. Уже по пути он поправляет плечи, пытается как-то закатать рукава, чтобы они не мешались. Чондэ поглядывает за ним, невольно отмечая, что тот выглядит достаточно мило, если так можно это назвать. Мальчишка легко подстраивается под их мир, но местами он всё еще не справляется, с той же новой одеждой. Более тяжелой, с кучей непонятных замков и лишних креплений, что сейчас совсем никому не пригодятся. — Могу я спросить? — выдыхает Минсок, подходя ближе. Изо рта идет пар, потому что стало слишком холодно. Чондэ ощущает себя промерзшим, словно замерз изнутри, а не снаружи. — Ты всегда можешь спросить. — Почему Цирконий? — Потому что это крепкий металл, — делится Чондэ, — она достаточно крепкая, потому у нее такое имя. — Она сказала, что у меня... интересная голова. Не помню уже точно, но что это значит? Она умеет читать мысли? — Нет, она шакал, а они ощущают присутствие мутантов, тебя же она не почувствовала. И мысли она, к счастью, читать не умеет. — Тоже... ворона? — вопрос кажется очень скромным, но таким глупым, что заставляет Чондэ рассмеяться. Минсок даже смущается от этого. — Её животное - волк, потому шакал тут очень даже применимо. Вороны обычно очень быстрые и умеют общаться ментально. Она же сильная и крепкая, в отличие от них. Но по всей своей сути, такая же шестерка для кого-то. — Она ушла с вами из того места, где вы были? — От Салливана? — Минсок кивает, — она мой шакал, потому и увела оттуда меня. А ребята уже прилагались. Возможно, не будь ее, мы бы так и застряли в том месте, выполняя роль подручных, о которых можно вытирать ноги. — Кто такой Салливан? — спрашивает Минсок, заставляя Чондэ задохнуться этим вопросом, — он похож на того, кого вы боитесь. — Он... никто его не боится, кроме меня. Ребята боятся того, что я вернусь к нему, а они меня не смогут остановить. В руках Салливана я слишком опасное оружие. — А вы обязательно к нему вернетесь? — Скорее всего, — он даже кивает, потому что ответ тут очевиден, — Салливан — монстр в человеческом теле. А я его вещь, у которой даже души нет своей, не говоря уже о каком-то выборе. И я вернусь к нему, если останусь с ним один на один, без чьей либо помощи. — Вы дали мне слово, что вернете домой, — выдыхает Минсок, мягко беря руку Чондэ в свою, сжимая ее так тепло, — могу ли я пообещать вам в ответ, что не оставлю вас? — Наш уговор однажды кончится, — улыбается Чондэ, невольно отмечая, что чужая ладонь кажется такой маленькой просто от того, что у Чондэ длинные пальцы, но такой внушительной своим теплом, — не давай обещаний, которые никогда не выполнишь.

***

Утром всё покрывает снегом, тем, что быстро растает, стоит солнцу выглянуть. Чондэ невольно передергивает, больше от холода, чем от неожиданности, когда Минсок подсаживается к нему. На улице едва ли светать будет, а он сидит на холодным крыльце, странно видеть тут еще кого-то. Мальчишка выдыхает пар изо рта и устало разминает плечи. — Не спится? — спрашивает он, потирая руки друг о друга. Чондэ пожимает плечами и откидывается так, чтобы упираться на руки за спиной. — Тебе, смотрю, тоже не до сна. — Голова занята, я просто не могу уснуть. А вы почему? — Можешь считать, что я дозорный. — Из вас плохой дозорный, — смеется Минсок, почему-то так искренне, что даже не обидно, — почему-то мне за вас страшно, это не дает уснуть. — Переживать за меня совсем не повод, чтобы не спать, — отмахивается Чондэ, — как рука? — Иногда тянет, но я думал, что будет больнее, — признается он, хотя возникает ощущение, что он терпит, — ой, совсем забыл, — он шарит по карманам своей огромной куртки и что-то достает. Какая-то ампула, которая не совсем плотно закрыта, но вполне себе внушает доверие. И он отдает ее Чондэ. — Что это? — Я не уверен, что это сработает так, как я хочу, но это должно вам помочь, — поясняет мальчишка, — это лекарство, я хотел, чтобы вам стало лучше. Не уверен, что это позволит вам пользоваться силой, но я бы очень хотел, чтобы было хоть что-то. Если это сработает на минимальном уровне, то я попробую сделать лучше. — Ставишь опыты? — понимает Чондэ. Мальчишка искренне хочет ему помочь, потому и отказываться не стоит. — Если я не буду пробовать, то ничего и не узнаю. Сейчас я пробую с самых крошечных данных, поэтому опыты. — Ты удивительный, — шепчет Чондэ, но Минсок это явно не оценивает. — Я ожидал от себя большего, — так же тихо произносит он, — но на деле получается полная хрень. — Где ты нахватался таких слов? — Опссо только так и разговаривает, — виновато улыбается он, — я и другие знаю. — Не надо мне такого счастья! — возмущается Чондэ, двигается и от этого понимает, как замерз, — пошли лучше спать, а то вымерзнем тут, так еще и будем всем мешать своей усталостью.

***

Чондэ ощущает себя лучше, чем было до этого. Возможно, то, что дал ему Минсок, подействовало, а может он просто смог отдохнуть за небольшое количество часов сна. Ребята собирают вещи, а в душе какое-то мерзкое предчувствие. Никто этого не замечает, но это не дает покоя, заставляет парня бродить кругами, пытаясь найти причину волнений. — Уймись, — Цирконий хватает его за руку, встряхивает и заставляет сесть, — ты мешаешься, когда мечешься со своими мыслями. — Меня не покидает беспокойство, — поясняет свое поведение он. Девушка сначала улыбается, явно собираясь сказать, что всё хорошо, но потом испуганно на него смотрит. — Что? О чем ты? — Будто мы сегодня не уедем. — Думаешь, что-то случится в дороге? — Мы не выедем на дорогу, Челэ, я про это, — Чондэ сам пугается таких мыслей. Внутри всё сводит, хотелось бы просто забить и пуститься в путь. Но ничего не получается. — Нужно сказать остальным. — Это может быть беспочвенной херней. — Когда в последний раз это было беспочвенным? Чондэ отмахивается от нее, раздражаясь. Он поднимается с места, чтобы вернуться к ребятам, но стоит ему оказаться на улице, как это самое чувство беспокойства усиливается. Парень ощущает электричество на кончиках пальцев, понимая, что в ушах ужасно звенит от какого-то непонятного страха. Опссо ему что-то говорит, но Чондэ не слышит. Зато четко видит, как тот убирает нож, которым только что резал веревку, за пояс, но в его плечо влетает стрела. Это видят и остальные, а кто не видел, явно уже сейчас в курсе. Они почти все на улице, свидетелем стать легко. Опссо испуганно смотрит на свое плечо, на металлическую стрелу в нем, а Чондэ понимает, что хрень внутри него не собирается его защищать. Красные наконечники стрел говорят только об одной вещи, которая на парне срабатывает, заставляя его черные волосы начать бледнеть слишком быстро. Чондэ срывается с места к остальным, по ходу дела захватывая Минсока, прикрывая с собой. — На землю! Быстро! — этого едва хватает, чтобы ребята успели упасть до того, как сила Опссо расходится вокруг него кругами ветра, что захватывает с собой мелкие пылинки, такие острые в этом круговороте. Но они достаточно высоко, отчего не задевают всех. — Что это за хрень? — кричит Маид, смотря на Чондэ. Тот давится вздохом, потому что выжженный воздух слишком тяжелый. — Это Институт, — только и может произнести он, — я не вижу, где они. — Ощущение, словно всюду, — кричит Заря, — нам нужно остановить Опссо! Он же убьет не только их, но и нас. — Что с ним произошло? — осторожно спрашивает Минсок, выбираясь из-под руки Чондэ. — Вероятно, он взбесился. Я надеюсь, — парень неловко поднимается с места, оставляя Минсока без своей защиты, потому что снизу с ним ничего не случится. Сила Опссо его не трогает, потому что своя собственная создает едва заметное поле, в котором он будет в безопасности. Вот что это было за чувство. Хотелось бы, чтобы оно было конкретнее. — Я разберусь с ним, прикройте, если что, — просит он, срываясь с места. Он не останавливает Опссо, потому что ему не сделать это физически. Зато вытащить ему стрелу из плеча он сможет, это должно как-то отвлечь парня. Чондэ прикасается к заветному металлу и не может ничего сделать. Тонкие линии тока пробегают по пальцам, но не собираются исчезать. В его защите их быть не должно. Перед глазами все покрывается пеленой, а он четко осознает, куда постепенно движется Опссо, потому что начинает чувствовать. Чертова стрела пропитана чем-то, что не даст ему думать, но сможет вести за теми, кто эту стрелу выпустил. Это же чувство захватывает и Чондэ. Но кто-то хватает его за ногу и заставляет упасть, после чего потерять всю пелену перед глазами. И пальцы больше не бьются током. — Придурок, твоя сила тебя убьет, — ворчит Визу, пробираясь вместо него. Он достаточно сильный, чтобы не пострадать. Чондэ думает сначала об этом. А потом вспоминает про стрелу и хватает рукой парня за ногу, потому что сам едва ли встанет так быстро. — Стрела в его плече активирует его силу. — И нашу? — Соответственно, — усмехается Чондэ. — Если мы ее не вытащим, он уйдет за теми, кто пришел за нами. А если он уйдет, нам тоже может достаться. Это сейчас мы под его защитой, хоть и не осознанной. — Но никто из нас не сможет ее выдернуть, — понимает Визу. Чондэ кивает и приподнимается. — Цирконий! — зовет он девушку, — с тебя круг! Она кивает и срывается с места, переобразовываясь в волка. Она должна проверить, сколько там людей и где они все находятся. Ей удастся остаться целой, Чондэ знает. А им нужен кто-то, чья рука не принесет проблем ни Опссо, ни ему самому. Они переглядываются с Визу, где последний качает головой, явно имея сомнения на этот счет. Чондэ остается только виноватую улыбку натянуть. — Минсок, — зовет он мальчишку, который кажется действительно напуганным всем происходящим. Он может пострадать. Если что-то пойдет не так, ни они, ни он сам, его не защитят. Они точно знают, что Опссо может его просто убить, сам того не осознавая. — Я никуда не пойду! — его голос кажется на грани истерики, потому что весь разговор он явно слышал и понял без озвучивания просьбы. Чондэ бы не пошел. И никогда не настаивал бы. — Если не ты, то мы тут сдохнем все! — он идет на угрозы, хоть они и не совсем лживые. Они могли бы придумать что-то другое, будь бы у них время, — мы прикроем тебя, ты нам нужен живым и здоровым. Тебе просто нужно сорвать стрелу. — Я не пойду! — Хочешь, я на колени встану? — срывается Чондэ, — мне не сложно, я даже в слезах тебя умолять буду, пока не получу твою помощь. Но если из строя выйдет кто-то еще, не хватит твоей человеческой руки, чтобы хоть кого-то спасти.