гроза и фиалка

Чондэ оглядывается на мальчишку, позволяет себе тихо выдохнуть «‎держись рядом», а потом развернуться к противнику. Тот усмехается его обеспокоенности, что выглядит хуже всего, ведь сам он вполне спокоен, словно не к его голове приставлен пистолет. Курок немного по-другому сделан, потому Чондэ физически не заставит его выстрелить, если не расцепит руки, а тогда весь эффект пропадет. Он делает пару шагов назад, что повторяет и мужчина, отходя на один шаг. Чондэ решает делать это, пока зеркало будет доставать, чтобы был шанс сбежать. Дорогу для бегства он уже нашел. — Зевс! — зовет мужчина, — может ты вовсе не то, за что себя выдаешь? — Я никогда не был тем, чем меня все считали, — скалится Чондэ. Его это искренне задевало, ведь быть монстром в чужих глазах ему едва ли хотелось. Он делает очередной шаг, но не может наступить, потому что ощущает, как нить между ним и противником натягивается, чтобы порваться. Он опускает руки ниже пояса, чтобы у него была фора, когда он их расцепит. Но он не успевает это сделать, ведь мужчина вырывается из ментального захвата и направляет на них оружие. Раздается три выстрела подряд. Так близко и шумно, а противник хватается рукой одной за другую, постреленную обычными пулями. — Ты? — Чондэ оборачивается на Минсока, который уверенно сжимает пистолет, смотря темными глазами на свою цель. Он кажется напуганным, пусть и уверен в своих действиях. Чондэ хватает его за руку и тащит за собой, срываясь на бег. У них есть пару минут, пока чужая боль не утихнет. И еще несколько, пока раны не затянутся. Они сворачивают в лес, стараясь бежать изо всех сил. У Минсока выдержки надолго не хватает, потому Чондэ почти волочет его за собой, не давая передохнуть, потому что не до этого. А потом они оказываются в нужном для него месте, что позволяет остановиться. — Беги, — шепчет Чондэ, переводя дыхание, - если ты пройдешь лес, то в любом случае найдешь лагерь Хиры. Скажи, что тебе нужно к ней, что ты от Зевса... — Я никуда не пойду без вас, — ругается Минсок, кашляя, потому что легкие отказываются сотрудничать, — мы же убежали, просто пойдемте вперед вместе. — Ты не понимаешь! — одергивает его парень, хватая за плечи, — мы не убежим, если будем вместе. Если Хира не поверит тебе, скажи ей, что ты знаешь, что Зевс убил Софта. Она не откажет тебе. Попроси у нее защиты. Или хотя бы указать тебе дорогу к Мичигану, чтобы ты мог встретиться с ребятами. — Но как же вы? — Если я не сдохну, а этого не случится, то мы с тобой в любом случае встретимся. — Я не хочу идти без вас, — настаивает Минсок, но Чондэ закатывает глаза, достает пистолет и направляет его на мальчишку. — Либо ты сейчас уходишь, либо я застрелю тебя, чтобы ты не мучился. Минсок смотрит на него испуганно, но после обижается и кусает губы. Он отходит на пару шагов, а потом разворачивается и убегает по намеченной дороге. Чондэ провожает его взглядом, пока тот не пропадает из вида. Это позволяет облегченно выдохнуть и повернуться в обратную сторону. Но он даже среагировать не успевает, как его прижимают к дереву, сжимая шею руками. Перед глазами плывет от удара, вместе с отсутствием воздуха, которого внутри и так не было. Чондэ хватается руками за чужие, но получается из ряда вон плохо. Перед глазами появляется белая пелена, а Чондэ надеется, что он не умрет так просто.

***

Он чувствует, что замерзает. Пальцы сводит от этого холода, что покрывает все тело, словно одеяло, скрывающее с головой. Парень слышит хруст снега, едва ощущает, как кто-то его трогает, но не может сопротивляться. Его подхватывают со спины, обнимают немного, а потом трясут за плечи. В конечном итоге он схватывает пощечину, что заставляет прийти в себя и вдохнуть, кажется, впервые. Он кашляет, отворачиваясь от человека, хватаясь за шею, потому что больно. Смотрит на того, кто его ударил и замирает. Кто? — Зевс, вы в порядке? — шепчет он, а Чондэ понимает, что это Минсок. Он выглядит так же, если не считать, что немного взрослее. Что его волосы чуть длиннее, а одежда совсем другая. И вокруг снег. — Что происходит? — спрашивает Чондэ, удивляясь хрипоте своего голоса. — Это я у вас хочу спросить, — Минсок хватает его руки и трет своими, а парень отмечает их синеву, — вы пропали на сорок три дня, а я вас нахожу в снегу, которого уже неделю не было. Вы тут давно, но не замерзли. Что это? — Понятия не имею, — признается Чондэ, ощущая себя действительно странно. Быть такого не может, чтобы он потерял столько из своей памяти. Да, он бы не замерз за такое время, ему бы еще дней двадцать хватило протянуть, но это всё кажется слишком странным, — ты в порядке? — Хира заставила меня работать, пока вы не явитесь, — усмехается мальчишка, — я уже думал, что придется остаться навсегда и... — Бьолетта! — зовет кто-то, что заставляет Минсока обернуться и махнуть рукой. К ним подбегает парень, который удивленно смотрит на незнакомого ему человека, — кто вы? — Я Зевс, — усмехается Чондэ, что парня пугает. Он пытается встать, но онемевшее тело не слушается, потому его подхватывает Минсок и помогает держаться на ногах. — Ты хочешь привести его в лагерь? — шепчет он Минсоку, что Чондэ смешит, но он решает не комментировать это. — Я должен это сделать. — Но если это настоящий Зевс, то он опасен. — Это настоящий Зевс и ему нужна помощь, — рычит Минсок, а Чондэ четко ощущает, что его снова вырубает.

***

Когда он приходит в себя снова, то понимает, что находится в лагере. В теплой постели, потому высыпается и согревается, о чем говорит нормальный оттенок кожи и какое-то бодрое состояние. Он садится в постели и находит Минсока за столом. Тот спит, сложив руки под голову, словно так удобно. Вероятно, это его маленькое личное место, которым он решил поделиться, что греет душу. Чондэ встает и подходит к мальчишке, отмечая про себя, что тот действительно выглядит иначе. Но его непонятные заклинания на бумаге - достаточно привычная вещь. — Как вы себя чувствуете? — спрашивает он, не открывая глаз. Чондэ присаживается на корточки рядом с ним, берет своей рукой его, что не лежит под головой мальчишки, и мягко сжимает. — Явно бодрее, чем ты, — усмехается он, а потом, стоит Минсоку лениво поднять голову и сесть ровнее, он целует костяшки его тонких пальцев и понимает, в чем изменение. Просто Минсок похудел, а вся его миловидность превратилась в тонкие неповторимые черты, — спасибо, что нашел меня. — Мы же должны были встретиться, — шепчет он, — как я мог позволить вам остаться там? — Мне кажется, после всего того, что мы пережили вместе, немного странно, что мы всё еще не на «ты». — Я чувствую себя неловко, пытаясь называть кого-то иначе. — Я же не кто-то, — напоминает Чондэ, поднимаясь на ноги, из-за чего он будто возвышается над мальчишкой. Минсок убирает с лица волосы, что получается немного оборвано, будто бы он ужасно смущен. — Я попробую, но ничего не обещаю, — защищается он, — Хиры нет в лагере, поэтому в..те..тебе придется немного подождать, пока она не вернется. Уйти просто так мы не сможем. — Ты, должно быть, легко ее убедил в правдивости своих слов. — Она не поверила, но не стала выгонять. Я попытался ей объяснить, но она только отмахнулась и дала мне крышу над головой. Конечно, это не могло не порадовать, но было чувство, что я бросил тебя в неизвестности. — Это было похоже на неизвестность, потому что я не помню ровным счетом ничего, хотя догадываюсь, что произошло. — Почему все боятся Зевса? — спрашивает Минсок, — ведь дело не в том, что вы кто-то опасный, разве не так? — Чондэ отводит взгляд, не зная, как на это отвечать. Он уже говорил Минсоку, что просто является опасным монстром, но ведь это и не правда вовсе. Он осторожно опирается рукой о стол, словно ему нужно как-то удержать себя. — У меня нет никакой силы, которая делает меня безумно сильным, — признается он, — у меня ее не было с самого начала. У меня была гравитация, которая играла защитную роль, но не больше. Я никого своей силой не смогу убить. Опасны только ее последствия, вроде того, что случилось с тобой. Я слабый мальчишка, из которого сделали оружие, которым он не является. Да, я профессионал, я знаю, куда бить, как стрелять, как драться и как выживать, но это из-за меня, а не моей силы. Но все верят в байку, у которой нет никакого подтверждения. — Ты сказал, что убил Софта...кто это? И правда ли это? — В отличие от меня, Софт и есть монстр. Был им. Ему был подвластен пепел, потому с ним нельзя было конфликтовать, ведь одного прикосновения его силы к тебе было достаточно, чтобы мучительно сгореть. Салливан пугал всех вокруг тем, что у него есть неимоверный монстр, чему верил и Софт, даже не пытаясь мне бросить вызов. Он не боялся, но если бы я действительно был тем, кем меня все считали, то мы бы оба проиграли, — рассказывает Чондэ, — а потом Софт сгорел сам, но его смерть закрепилась за моим именем для Хиры и еще парочки людей. Про это знают только единицы. Правду знают еще меньше. И если бы Хира услышала это от тебя, она бы поверила тебе, что ты знаком со мной или кем-то очень близком. Но это не понадобилось. — То есть, вы считаетесь преступником, когда им не являетесь? — спрашивает Минсок, но сразу же исправляется, — в этом конкретном случае. — Я и монстром считаюсь, им не являясь.

***

Чондэ устраивают допрос, потому что он вызывает опасения у всех, кто о нем слышал. А судя по тому, как быстро без Хиры тут распространяются слухи, знают об этом многие. Чондэ честно отвечает на многие вопросы, иногда придумывая небылицы, в которые все успешно верят. Его оставляют на Минсока, словно они не из одной компании, но это позволяет расслабиться. На улице глубокая зима, которая покрывается пеплом, лениво летящим с небес вместе со снегом. Арена пользуется знаниями Минсока, не совсем понимая, что он такое, чтобы добывать необходимые лекарства. Чондэ же остается без дела все эти дни, прекрасно осознавая, что чужой страх не позволит его загружать. — Куртка, которая у меня была, — одним из вечеров вспоминает Минсок, — на ней был ваш знак, половинчатая звезда. — Насколько я помню, это была куртка Опссо, которую он достаточно давно не надевал, потому что вырос. — Тогда, почему звезда? — Потому что они моя команда. У всех у них есть вещи, отмеченные моей звездой. Словно то, что роднило их со мной, — поясняет парень. Минсок прищуривает глаза, словно пытается что-то узнать. — У меня теперь нет такой вещи, — замечает он. Куртка была порвана, логично, что Хира позволила выделить новому человеку подходящую одежду, но теперь его личной вещи действительно нет. Чондэ тянется к чернильнице, вытаскивает оттуда ручку и берет руку Минсока. Он рисует половину звезды на его ладони, достаточно уверенно для человека, который очень плох в таких вещах. — Теперь ты сам принадлежишь мне, — усмехается парень. Минсок смотрит на свою руку и смущенно улыбается, сжимая ее. Чернила мажутся, превращая рисунок в огромное пятно на ладони. Чондэ повторяет свой знак на сероватом от заношенности рукаве чужой рубашки и просит в лишний раз не дергаться, пока не просохнет.

***

— Мне тут обещали, что завтра вернется Хира, — делится Чондэ, — вероятно, я скоро смогу вернуть тебя домой. — Я не хочу возвращаться в Цветник, — виновато улыбается Минсок, что чертовски удивляет. — Почему? Это же не лучший мир, чтобы тут оставаться. — Я не смогу вернуться, потому что я уже пробыл тут достаточно долго, чтобы меня было возможно очистить. Тем более, что у меня были раны, а это способствует тому, чтобы меня признали непригодным для той среды. — Но ведь это глупо, ты был ценным для них. — Нас держат до двадцати трех лет. Я был бы во второй волне, но я понятия не имею, что с нами происходит потом. Нам всегда говорили про какие-то города, где все прекрасно, но сейчас я вижу, что это не так. В чем смысл возвращаться, если меня ничего не ждет? — Эти города...это Оплоты, — вспоминает Чондэ, — что-то вроде закрытых городов, которые поставляют лагерям топливо, лекарства и некоторые вещи. За огромную плату. — Почему тогда люди ходят вот так, в небытие? — Потому что Оплот контролирует всё, что происходит внутри него. Потому что мы не готовы платить огромную цену за ненастоящую стабильность. Тем более, им нужны мозги и работники, а тут мало тех, кто к таким относится, — поясняет он, на что Минсок едва заметно кивает. Его знания о цивилизации вне Цветника подтверждались чужими словами. Вероятно, не окажись бы он крайним, то через какое-то время оказался бы в одном из Оплотов, не зная ничего про реальный мир, — вполне логично, что вас выращивали для них. — Мы очень серьезный проект, — шепчет Минсок, что звучит так, словно он собирается поделиться чем-то очень важным, — там шел подбор частей днк, которые подходили бы для создания людей, способных перерабатывать радиацию, а так же легко учиться. По сути, мы просто кусок чужой ткани, выращенный до человеческого масштаба. — Звучит пугающе, — признается Чондэ, слыша это. Он примерно догадывался, что Минсок и прочие детишки Цветника далеко не обычные люди, но узнать это прямым текстом было очень странно. Минсок кивает, невольно сжимаясь от неприятного чувства внутри. — Они создавали нас выводками, определяя лучших в каждом. Потом избавлялись от лишних. Из нескольких поколений выбирали самых лучший, чтобы брать от них материал для создания новых. И так по кругу. Восемь поколений. — Получается, самым младшим едва ли десять? — Мы растем немного не так, как обычные люди, но по человеческим меркам ты прав. Мы все имеем схожие черты лиц, схожую манеру поведения. Конечно, я покажусь тебе отличным от любого из Цветника, но если ты увидишь кого-то из одного выводка вместе, ты не сразу поймешь, чем они отличаются. К тому же... — Прекрати, — выдыхает Чондэ, невольно пугаясь тому, что слышит. Минсок усмехается и руками делает жест, словно готовится напасть. — Ужасно звучит? — Мне нравится тот факт, что ты особенный. — Как и еще многие дети, — давит Минсок, но Чондэ хватает его за его шуточную лапку и притягивает к себе. — Ты оказался здесь, пройдя такой огромный путь. И я искренне люблю в тебе то, что ты такой, какой есть. Я понимаю, что вы подборка, но ты всё еще лучшая из всех подборок, которые могли бы оказаться в моей жизни, — неловко лепечет он, не зная, куда себя деть после таких слов, но Минсок мягко обнимает его в ответ, прижимаясь ближе. — Спасибо.

***

Утром возвращается Хира, потому Чондэ поднимают слишком резко и неприятно, но он наспех натягивает одежду, стараясь выглядеть непринужденно. Минсок увязывается за ним. Чондэ ощущает какой-то странный испуг, подкатывающий к горлу, потому хватает мальчишку за руку, стараясь спастись. Он не уверен ни в одном своем действии, не говоря уже ничего о том, что ему придется доказывать, кто он такой, как бы сильно он не хотел этого избежать. — Всё будет хорошо, — улыбается Минсок, словно всё действительно очень легко. Чондэ смотрит на него, невольно отмечая его яркие глаза, что сейчас пытаются вселить надежду. — Чондэ. — Что? — Утренняя звезда, — поясняет он, мягко забирая свою руку, потому что они подходят к залу, — или половинчатая, как тебе привычнее, — говорить своё имя было так странно, но почему-то хотелось сделать это именно сейчас. Решение того, как он покажет свою силу, неожиданно появилось в голове, вместе с путями отхода. Они оказываются в достаточно большом зале, похожем на залы переговоров, которые обычно слишком вычурные для реального места. У Салливана был похожий, но в другом оформлении. Чондэ замечает желтый цветок, что выглядывает из стакана, стоящего на столе, где-то по середине. Это заставляет оглянуться, а чувству страха подступить к горлу сильнее. Когда он возвращает свой взгляд на цветок, того там не оказывается. — Какой интересный гость ко мне заявился, — усмехается Хира, подходя к столу с обратной стороны. Вокруг так много ее людей, что было бы глупо попытаться убежать. Всем интересно посмотреть на того, кто выдает себя за Зевса, — появляется ни с того, ни с сего, пугает моих людей громким именем. — Никого я не пугал, — усмехается Чондэ, лениво падая на стул, словно это его зал, а не ее. Женщина выглядит непривычно для их мира, с белыми волосами, как у особенных шакалов, только длинными, когда у тех они не отрастают ниже плеч. У нее темная кожа, вместе с зелеными глазами, что смотрятся так непривычно. Чондэ видел ее единожды, но совсем не такой ее запомнил. Она внушает чувство лидера, которого хочется уважать. — Значит, ты Зевс? — Да, — он кивает, — я Зевс. Разве ты не знаешь меня? — Никто не знает, как выглядит Зевс, — напоминает женщина, на что Чондэ пожимает плечами. — Я же знаю. И Салливан знает, — усмехается он, наклоняясь ближе к столу. Он устраивает свои руки на столешнице так, словно собирается нападать, но женщина следит за ним слишком пристально, чтобы делать глупости. — Почему я должна тебе верить? — Потому что мне нужна твоя помощь. Я бы не заявился за таким, будь бы я самозванцем. Ведь так? — И как ты докажешь, что ты Зевс? — Может так, что я знаю что-то, что может знать только Зевс? — торгуется он. Женщина склоняет голову немного набок, словно ее это не впечатляет. Чондэ поднимается с нагибается к ней, словно собирается выдать тайну, — например то, что я убил Софта? — Как же Зевс мог убить такого монстра, не пострадав при этом сам? — так же тихо спрашивает она, потому между ними появляется некая интимная атмосфера, что заставляет нахальничать. — Если я скажу, ты посчитаешь меня сумасшедшим, но на моих глазах расцвели цветы, что указали мне путь, по которому я смог сбежать от этого монстра, пока он догорал, — рассказывает Чондэ, стараясь выдать это за правду, которой она и была, но немного иначе звучащей. Хира усмехается, отстраняясь немного. — Так ты сбежал или убил его? — Я убил то, что ему было важно, а он уже сгорел, — получается уже не так самоуверенно, как было сначала, потому что говорить об этом было странно. Хира кивает, веря его словам. — Ты выглядишь достаточно молодо, — замечает она, — никогда бы не подумала, что Зевс будет на лицо юнцом. Сколько тебе лет? — Девятнадцать, — он пожимает плечами, хотя его ответ удивляет всех, кто его слышит. Минсок невольно всматривается в парня, пытаясь понять, не соврал ли он. Чондэ потрепала жизнь достаточно, чтобы его нельзя было назвать слишком молодым, но ему даже двадцати не было. — Удивительно, — выдыхает Хира, — Салливан сделал из тебя монстра, когда ты на деле был еще ребенком. Не жалеешь, что работаешь на него? — Я собираюсь его убить, — совершенно спокойно заявляет он, — но у меня появились проблемы, для решения которых мне нужна твоя помощь. — Я не собираюсь вставать против Салливана. — А я не прошу вставать против него. Тем более, я даже не уверен, нужна ли мне та помощь, за которой я шел, потому что я не могу найти свою команду. — Твой человек ждал тебя больше месяца, думаешь, кто-то еще остался? — Надеюсь на это. — Кстати про твоего человека, — вспоминает она, снова наклоняясь к Чондэ, — Бьолетта это что? Проводник? — Он отлично врет и совсем не знает, как ориентироваться в пространстве, — перечисляет Чондэ, — из него был бы отвратительный проводник. К тому же, он уже не ребенок, кто-то бы давно заметил это и убил его. Проводников не существует. — Сделай так, чтобы все твои слова не были пустым звоном,— усмехается Хира, а Чондэ невольно напрягается. Он держится руками за стол, замечая, как много на нем вещей. Он мог бы попытаться провернуть хотя бы их легкое поднятие, но внутри пусто. Словно его сил и вовсе нет. Но ведь она почти поверила ему и так, без каких-либо доказательств.