гроза и фиалка

— Нет проблем, — Чондэ кажется слишком нахальным для своего положения, — только не стоит забывать, почему все так этого боятся. — Не кидай мне угрозы, мальчишка, — усмехается Хира, — это тебе нужна помощь, а не мне. Чондэ показательно закатывает глаза, чтобы следом их закрыть. Нужно сосредоточиться. Он не чувствует ничего, но когда открывает глаза, то предметы, стоявшие на столе, парят в воздухе. Это кажется невероятным, из-за чего он даже двинуться боится. А люди Хиры боятся его. — Допустим, — сдержанно выдыхает женщина, — можешь убрать это. Чондэ убирает руки от стола, а вещи еще пару секунд виснут в невесомости, после чего падают со всей силы, разбивая стаканы. Чондэ виновато улыбается, стараясь показать, что ему очень неловко, но сделать это иначе никак нельзя. — Иди к себе, а я решу со своими людьми, что делать, — устало говорит она, — я отведу тебя, куда нужно, но дай мне время. Чондэ кивает и срывается с места, наспех хватая с собой и Минсока. За ними никто не идет, что позволяет расслабиться. Минсок тихо плетется рядом, но Чондэ будто ощущает, как тому стало легче после случившегося. И что у него много не заданных вопросов. — Я бы никогда не дал тебе девятнадцать. — Мутанты растут иначе, чем обычные люди. Просто, считай, что всё зависит от окружающей среды. Меня больше удивляет, что кто-то из знающих обо мне людей, считает меня взрослым. — Так солиднее, — усмехается Минсок. Они подходят к развилке коридоров, где нужно повернуть направо, но с другого коридора видно желтые цветки, что призывно закручивают свои головы в эту сторону. Словно зовут с собой. — Пошли, — Чондэ тянет мальчишку за собой, что того удивляет. — Нам же в другую сторону. — Сейчас, в эту, — почему нужно идти за этими цветами, он не знает. Но они уже спасали его, почему бы не поверить им сейчас. Но в какой-то момент желтые бутоны пропадают, оставляя их один на один с огромным коридором. — И? — сам у себя спрашивает Чондэ. — Идите за мной, — откуда он выходит, Чондэ не понимает, как и напуганный Минсок. Парень выглядит очень молодым, в черной специальной форме, с красивыми черными волосами, что немного лезут на лицо. — Кто ты? — спрашивает Минсок, явно не собираясь идти за ним просто так, хотя Чондэ был к этому готов. — Аид, — улыбается он, так по-детски и непривычно для этого мира. — Что т... — Это твои цветы? — перебивает Чондэ, беря наконец себя в руки. Парень кивает, — это ты вывел меня из Дельты. — И предметы со стола тоже я поднял, — замечает он, а потом нервно осматривается, — Чондэ, нам нужно идти, пока вас не стали искать. Хира вас убьет в любом случае. — Откуда ты... — Я знаю о тебе все, — негодует Аид, — про вас обоих. И про Хиру я тоже знаю, потому я могу вас вывести. — Но почему мы должны тебе верить. — В прошлый раз ты мне поверил, — негодует он, но этого оказывается мало. Парень смотрит немного напряженно, а потом вздыхает так, словно сдается, — я проводник. — Проводников же не существует, — вспоминает Минсок, на что Аид кивает, но Чондэ хватает мальчишку. — Веди, — просит он, а проводник срывается на быстрый шаг. Минсока это не устраивает, но он решает не спорить. На выходе парень дает им теплую одежду, после чего они выбираются на улицу. Пути обходные, достаточно неприметные. С плотным снегом почти не остается следов, что позволяет им не волноваться так сильно. А потом следов становится достаточно много, чтобы их никто не стал искать. Чондэ догоняет Аида, мягко хватая его за плечо, но не останавливая. — Раз ты знаешь наши имена, почему бы теб... — Не сказать свое? — он вновь отвечает, недослушав вопрос, — я честно уже не помню, какое из всех этих имен мое. Но мой человек называет меня Бэкхен. Думаю, это мое имя, которое я могу вам сказать, как родное. — Ты забываешь свое имя? — удивляется Чондэ, на что парень кивает. — Моя память заменяется чужой. А когда я забираю чью-то силу, то я чувствую себя этим человеком, пока меня не возвращают к реальности. — Ты не работаешь на Хиру? — Нет, я подставной солдат, — улыбается он, — я отведу вас в мой лагерь, отоспитесь и пойдете туда, куда шли. Помогать вам никто не станет, но так вы хотя бы будете живы. — Зачем ты нам помогаешь? — Затем, что вы не должны умереть сейчас. Тем более, антирринум заставляет меня это делать, потому что ты хочешь жить. — Ан..что? — Львиный зев, — вставляет Минсок, смотря на них двоих своими яркими глазами. Он злится немного, — все, о чем вы говорите, звучит так, словно вы издеваетесь надо мной. — Желтые цветы...это путевод? — У каждого человека свой цветок. Эти - твои, — усмехается Бэкхен, — а ты не волнуйся, мы будем держать тебя в курсе всего, что может быть важным для тебя. Просто мы имеем общие темы и... — Я все равно тебе не верю. — Я знаю, — он отмахивается, а они подходят к краю гор, за которыми видно лагерь, про который говорил парень.

***

Бэкхен представляет их кому-то выше его стоящему, что принимается слишком просто. Всем так плевать, что это Зевс, что немного радует, но и обижает. Сам лагерь выглядит необычно для таких селений. Постройка отличная, явно новая, отчего внушает доверие. Бэкхен говорит, что не сможет поселить ребят вместе, что немного огорчает. Но парень улыбается и отдает Минсоку маленький желтый цветок, который исчезает пылью. — Так ты сможешь найти Зевса, если захочешь, — поясняет он. Минсок смотрит на него с очевидным недоверием. — И почему ты называешь его Зевсом, зная имя? — Потому что ему приятнее слышать в свою сторону Зевс, чем Чондэ. Тем более, что это личное, а я не кто-то близкий. — А мне ты не дашь цветок? — вмешивается Чондэ, заставляя Бэкхена как-то непонятно ощетиниться, пока он всматривается в Минсока. — Я не могу дать то, чего нет. — Ты же ск... — Сказал, — усмехается он, — но если человек не хочет чем-то делится ради других, то я не могу. Как я отдам тебе цветок того, кто не доверяет тебе? — прямо спрашивает проводник. Этот вопрос смущает Минсока, потому что оголяет его чувства. Это заставляет Чондэ огорченно усмехнуться и кивнуть. Они провожают Минсока в тишине, потому что напряжение между ними слишком очевидное. Комната, в которой мальчишка должен остаться, кажется слишком неуютной, в ней явно кто-то живет, кого сейчас нет. Бэкхён обещает, что человек осведомлен о том, что у него появится сосед на сегодняшнюю ночь, потому они могут оставить мальчишку со спокойной душой. Комната, в которую проводник ведет Чондэ, оказывается его собственной. Она выглядит такой...теплой. Бэкхён явно живет с кем-то, в каком-то легком беспорядке, но сейчас этого человека нет, потому Чондэ должен соседствовать с новым знакомым. Но это вызывает резонный вопрос. — Почему ты не ост... — Потому что мне запретили это делать, — перебивает Бэкхён, стягивая с себя свою строгую форму, стараясь переодеться во что-то более удобное, — у командиров нет никакого желания позволять странникам что-то делать вместе, — продолжает он, а Чондэ видит его голую спину, исполосованную тонким шрамами, ничего не напоминающими по форме, и плечи, на которых есть зажившие ожоги. Мальчишка, который спас его от Софта. — О чем ты думаешь? — удивляется Бэкхён, оглядываясь. Он прижимает к себе широкую кофту, закрывая торс, потому что не успел надеть. Чондэ неловко моргает и отворачивается от него. — Это не важно. — Это важно, если ты думаешь про Софта в мою сторону, — огрызается он, — что не так? — Ты сказал, что забываешься, когда забираешь чужие силы. Как много сил ты забрал? Что было с Софтом после того, как я сбежал? У меня слишком много вопросов, на которые нет ответов. — Я забрал силу у троих, один из которых был не по моей воле, — признается Бэкхён, возвращаясь в чувства, чтобы наконец одеться, — а с Софтом...ты сказал правильно, что он сам от себя сгорел. Только это произошло слишком быстро, мы даже испугаться не успели. Они стали одним пеплом, которым должны были быть с самого начала. — Он был дорог тебе? — Нет, — Бэкхён садится на кровать, взглядом показывая на соседнюю, как бы позволяя продолжить разговор в более удобной позиции. Чондэ садится напротив него, — он был отличным наставником. Благодаря ему я научился тому, чему меня бы не научила так быстро жизнь. И благодаря ему мы долгое время были в спокойствии. Его смерть принесла только неприятности. — Иногда я даже виню себя в этом, — признается Чондэ. Бэкхён смотрит на него так, словно проверяет правдивость этих слов, а потом улыбается так обнадеживающе. — Твои цветы...ты, должно быть, сейчас счастлив? — спрашивает он, немного сбивая этим вопросом всё, что было. — Что мои цветы говорили тебе? — Что ты напуган и хочешь спастись, — признается он, — но сейчас ты выглядишь так, словно всё хорошо. Ты всё еще чего-то боишься, но ты счастлив. — Разве они меняют цвет, если каждый подходит определенным людям? — Они не меняют цвет полностью, они меняют свое настроение. И немного оттенок, потому твои слегка розоватые, ближе к фиолетовому на кончиках. Но они всё еще желтые. — Ты сказал, что у Минсока нет цв... — Потому что он не настоящий, — Бэкхён выглядит так, словно чувствует за это вину, — они есть, просто они похожи на сгусток света, имеющий форму, близкую к цветам. Бьолетта значит фиалка, думаю, это что-то на них похожее по оттенку и форме, но всё равно просто иллюзия. — Все твои цветы просто иллюзия, — напоминает Чондэ, на что парень кивает, — а какие у тебя цветы? — Я не знаю, — он пожимает плечами, — это кампанула, сиреневая, по-дурному яркая. Но я вижу их только тогда, когда мне плохо. Они выводят меня из неприятностей, потому я не могу их запомнить и как-то объяснить. — Почему ты мне помогаешь? Уже в который раз? — недоумевает парень, заставляя Бэкхён едва заметно улыбнуться. Он создает ощущение кого-то, кто защищен, потому бесстрашен. И его улыбка такая странная, но не говорящая ничего плохого. — Ты поймешь это сам. Однажды.

***

Бэкхён куда-то уходит, оставляя Чондэ одного, что позволяет Минсоку оказаться тут немногим позже. Он кажется смущенным, потому что ему странно быть одному, без кого-то близкого и знакомого. Мальчишка усаживается на кровать Бэкхёна и смотрит вокруг, пытаясь что-то ухватить. — Я немного не понимаю, но что значат его цветы, которых я не вижу? — получается достаточно грубо для его голоса, что заставляет напрячься. — У проводников есть вещи, которые служат им, — пытается найти слова Чондэ, хотя честно понимает, насколько поверхностные его знания, — это не обязательно цветы, могут быть животные или даже предметы. Иногда абстракции, вроде огоньков. Ничего строгого. И их не видит никто, кроме проводника. Но бывает такое, что проводник показывает путь кому-то еще, кроме себя, как это было со мной. — Все вокруг говорили, что их не существует, но он заявляет обратное, — напоминает Минсок, но Чондэ остается только плечами пожать. — Основное условие всей оставшейся цивилизации в том, что проводников нужно убивать, как только их сила проявляется. Сами они этого не понимают, зато отлично понимают окружающие, которые их должны убить. Бэкхёну, вероятно, повезло, раз он остался жив. — Он не казался опасным. — И в этот весь подвох, — усмехается парень, — они кажутся ничем большим, чем слабыми указателями, но на деле очень опасны. Они знают о человеке все, вплоть до его способностей и того, что тот мог не знать сам. Они сводят с ума, просто смотря на тебя. Они также могут забирать чужие способности, а это ведет к смерти. Никто не знает, на что они способны, если накопят достаточно сил. А еще есть то, что они теряют над собой контроль, забывают, кто они и для чего существуют, а их немотивированность опаснее, чем целенаправленное разрушение. — Среди вас столько монстров, но вы боитесь тех, кто может забрать у вас силу? — хмурится Минсок, — у кого-то есть пепел в руках, которого боятся все, но проводники страшнее? Они же обычные люди, которые выживают точно так же, как и вы. — Такое правило, — отмахивается парень, стараясь закрыть эту тему. У Минсока еще остались вопросы, на которые он не получил ответа. Но, вероятно, он не сможет их получить от Чондэ. В каком-то варианте вселенной он смог бы спросить всё у самого проводника, но те не отвечают на вопросы так, чтобы не запутать еще больше.

***

— Этот ребенок, — выдыхает Бэкхён, когда они гасят свет и ложатся спать, — он тебе дорог? — Да, — старается отвертеться от вопросов Чондэ, но вряд ли это устраивает проводника, если он явно садится в постели и смотрит в темноту. В ночи он отлично видит, это явно. — То есть, Цветник на самом деле существует? — Ну ты же существуешь, — Чондэ оборачивается к нему, хотя ничего не видит, — почему бы не существовать и Цветнику? — Потому что Цветник еще никто не видел, а вот проводники и раньше были. Там правда что-то необычное? — Ты шарил в моей голове? — Не в твоей, — по его голосу ясно, что он улыбается, — мне было интересно, что он такое. Я думал, его создал Институт или Оплот, но дело оказывается немного другим. В его воспоминаниях очень много тебя, словно всё остальное он предпочел забыть. Он считает тебя очень важной частью своей жизни. — Почему ты так думаешь? — Потому что я вижу, — он зажигает ночную лампу, словно понимает, что его собеседнику некомфортно вот так с темнотой говорить, — я знаю, что остается в головах влюбленных людей. И я знаю, что остается в головах благодарных. — Хочешь сказать, что он влюблен в меня? — Бэкхён улыбается своими неровными губами, а потом указывает пальцем на Чондэ, как бы показывая, что это Зевс полюбил мальчишку. Он даже и возразить не может, потому что это похоже на правду. Бэкхён явно собирается сказать что-то еще, но кто-то ломится в дверь комнаты, заставляя хозяина напрячься. Он смотрит пару секунд в сторону источника шума, а потом нехотя поднимается с места, подходя к выходу. Проводник зажигает свет до того, как открывает дверь, но потом уже ничего сделать не может. Человек, которого он впускает, резко ударяет парня в лицо, отчего тот падает на пол, хватаясь за разбитый нос. Он даже встать не успевает, как противник усаживается на него сверху и начинает душить. Чондэ подрывается с места, но ничего сделать не может, просто замирая на месте. Он безоружен. — И вечно ты собирался прятаться за спиной у этого шакала? — достаточно громко спрашивает парень у Бэкхёна, но тот только сжимает глаза, задыхаясь. Пытается бить противника руками, но получается у него из ряда вон плохо. — Он..нич..я.. — Конечно, никто ничего не делал, но почему-то мы получили два трупа именно из-за вас, — злится он, понимая Бэкхёна и без слов. Тот закидывает голову и уверенно смотрит на Чондэ. — Убей его, — это не звучит ровным счетом никак, кроме движения губ. Немного синеватых от нехватки кислорода и ужаса. Чондэ смотрит на растекающуюся по чужому лицу кровь и не знает, как помочь. Но желтый огонек цветов горит на чужой подушке, которая так и говорит, что под ней есть пистолет, которым можно воспользоваться. Но должен ли он?