Это не тот избранный, которого ты ищешь

      Чем старше становился Гарри, тем сложнее было Дурслям плохо с ним обращаться. Если Петунья собиралась приказать ему сделать что-то, чего ему не хотелось, она вдруг начинала сомневаться и просила Дадли об этом или же делала всё сама. Если Вернон раскрывал рот и готовился наорать на мальчика за завтраком, один взгляд зелёных глаз заставлял его замолкнуть и смиренно поглощать бекон. Дадли больше не гонял и не мучил кузена; стоило Гарри посмотреть на него и сказать: «Дадли, хватит уже» — и Дадли тут же вежливо кивал и оставлял кузена в покое.       Только один раз Дадли смог довести Гарри до точки кипения. Десятью минутами позже Дадли осознал, что помогает Келли Хэмптон заплести косички и соглашается, что, да, синие ленты очень миленькие. С тех пор Дадли очень старался Гарри не злить.       За годы Гарри приобрел уверенность в себе, которую в любом другом человеке посчитали бы высокомерием. Но с Гарри всё было иначе — он просто никогда не задумывался, что что-то может идти не так, как ему хочется, или что люди могут не делать того, что он пожелает.       Петунья обнаружила, что покупает Гарри одежду по размеру, а заодно книжки и игрушки, и хорошо его кормит. Вернон как-то днём обнаружил, что выносит сломанные вещи из второй спальни Дадли и приводит ее в порядок; обменявшись смущённым, говорящим взглядом с женой, он проворчал Гарри, что тот больше не будет спать в чулане. Гарри эта новость ничуть не удивила, а его дядя и тетя отчего-то поежились.       Что бы ни было тому причиной, но по прошествии почти десяти лет Дурсли начали относиться к Гарри почти как к нормальному ребенку. Иногда Гарри вскользь задавался вопросом, почему же их поведение так радикально изменилось, но быстро отвлекался на что-либо другое.       Утром одиннадцатого дня рождения Дадли Гарри спустился вниз по лестнице и увидел, как кузен распаковывает подарки. Похоже, Дадли, как и хотел, получил новый компьютер, а также гоночный велосипед.       — С днём рождения, — сказал Гарри больше из вежливости. Дадли открыл было рот, чтобы сказать какую-нибудь грубость, но вдруг замер.       — Спасибо, — осторожно сказал он.       Три пары глаз напряженно наблюдали за Гарри, пока тот шел на свое место за столом, где его уже ждала тарелка с беконом и яичницей. Когда Гарри принялся за еду, его родные расслабились, и Дадли вернулся к подаркам. Гарри не слушал истерику кузена по поводу меньшего числа подарков, чем в прошлом году, но когда тетя и дядя заговорили о том, чтобы сводить Дадли в зоопарк, у него загорелось любопытство. Джозеф в школе рассказывал о гигантской змее в террариуме, и Гарри уж очень хотелось ее повидать. Ему было интересно, расскажет ли она иные истории, чем змеи, проползавшие через сад Дурслей.       — А можно мне поехать с вами? — спросил Гарри.       Повисла тишина.       — Обещаю, я не доставлю проблем, — сказал Гарри. Его тетя и дядя обменялись обеспокоенными взглядами, как делали всякий раз, как Гарри что-то говорил или делал. Это было всяко лучше, чем крики, но иногда Гарри не понимал, почему они так делают.       Дадли было притворился, что плачет, но заметил взгляд Гарри, и резко притих.       — Полагаю, ты можешь поехать с нами, — медленно сказала тетя Петунья, будто эти слова вытаскивали из нее клещами.       Гарри ослепительно улыбнулся.       — Спасибо, тетя Петунья! — он повернулся к недовольному кузену. — Тебе понравится в зоопарке, Дадли. Там живёт огромная змея — боа констриктор.       — Откуда ты знаешь? — подозрительно спросил дядя Вернон, хотя Дадли, похоже, немного заинтересовался.       — Мне Джозеф в школе сказал, — правдиво ответил Гарри. Дядю Вернона этот ответ, похоже, устроил, поскольку он лишь фыркнул и больше не задавал никаких вопросов.       Иногда Гарри думал, что его родственники — очень странные люди, пусть никогда им об этом и не говорил.       Но и с самим Гарри часто приключались довольно странные вещи. Как-то раз тетя Петунья обкорнала его почти налысо, оставив лишь маленький хохолок на лбу, чтобы, как она выразилась, «спрятать этот ужасный шрам». Гарри это ужасно не понравилось, но на следующее утро он обнаружил, что его волосы снова успели отрасти и выглядит он точно так же, как и до этого.       Был еще случай, когда Гарри убегал от Дадли и его компании и в какой-то момент оказался на крыше школы. Ему просто хотелось оторваться от них, как вдруг его будто подхватил порыв ветра и поднял его наверх. Дадли и его дружки убежали с криками, и Гарри до сих пор не понимал, из-за чего: самому себе он казался абсолютно обычным. Он даже глянул через плечо, чтобы убедиться, что за ним нет ничего пугающего. Но на крыше был лишь он.       Тогда Гарри угодил в страшную переделку: его вызвали в кабинет директора и отчитали за то, что он скачет по крыше школы. Дадли и его компанию тоже туда вызвали — за то, что гонялись за Гарри. Дядя Вернон тогда рвал и метал, а тетя Петунья сидела, как на иголках, будто внутри нее что-то умерло. После этого Гарри серьезно наказали, а вот с Дадли обращались так, словно он ничего плохого не сделал. Дядя Вернон даже сказал, что директор просто придирается к нему, и Дадли нужно держать хвост пистолетом.       В общем, Гарри не понимал, почему с ним приключаются такие странные вещи. Он лишь понимал, что они случаются время от времени, и поэтому назвать Дурслей «странными» как-то нечестно — ведь он такой же странный.       Поэтому Гарри ничего не сказал — это было бы невежливо — и они приготовились ехать в зоопарк. Вскоре к ним привезли друга Дадли, Пирса Полкисса, и вся компания — Гарри, Дадли, дядя Вернон, тетя Петунья и Пирс — выехали из дома.       В зоопарке Гарри ходил позади всех. Не то чтобы его не интересовали другие животные — он просто очень хотел увидеть именно огромную змею. Только после обеда его желание было исполнено.       Боа констриктор оказался в самом деле огромным. Он лежал, свернувшись блестящими коричневыми кольцами, и, похоже, спал, неподвижно лежа за стеклом, отделяющим его от любопытных посетителей. Дадли прижался носом к стеклу.       — Пусть она проснется, — произнес он плаксивым тоном, обращаясь к отцу. Дядя Вернон постучал по стеклу, но змея продолжала спать, даже когда Дадли скомандовал ему сделать так еще раз. — Мне скучно! — завыл Дадли и поплелся смотреть на ядовитых кобр. Все остальные, кроме Гарри, пошли за ним.       Гарри встал на освободившееся место перед окошком и уставился на змею. Он бы не удивился, если бы оказалось, что та умерла от скуки, ведь змея была абсолютно одна, и ее окружали лишь глупые люди, целый день стучавшие по стеклу, чтобы заставить ее двигаться.       — Здравствуйте, — вежливо прошипел Гарри. — Как поживаете?       Боа констриктор внезапно поднял голову и уставился на Гарри.       — Прошу прощения за беспокойство, — продолжил Гарри, — но мне ужасно хотелось встретиться с вами. Я ещё никогда не встречал змею из другой страны. И вы намного больше змей, которых я встречал дома в саду.       На мгновение змея продолжала просто смотреть на него. А потом:       — Говорящий человек, — сказал он низким шипящим голосом. — Это что-то новенькое.       Змей подполз ближе к стеклу, будто желая получше разглядеть Гарри, и приподнял голову так высоко, что смотрел мальчику прямо в глаза.       — Ты всегда мог говорить со змеями? — спросил боа констриктор. Гарри пожал плечами.       — Сколько себя помню, — ответил он. — Вы скучаете по Бразилии?       — Я никогда там не был, — сказал боа констриктор. — Я родился в зоопарке.       — О. Ну, а как живётся в зоопарке? — спросил Гарри.       — А как живётся вне зоопарка? — весело парировал боа констриктор. Гарри задумался.       — Даже не знаю, как объяснить, — медленно сказал он, и боа констриктор шипяще рассмеялся.       — Вот именно, — сказал он. — Как тебя зовут, амиго?       — Гарри, — ответил мальчик. — А у вас есть имя?       — Работники называют меня Лукасом, — беспечно ответил змей. — А как там, вне зоопарка, неплохо? — мечтательно спросил он.       — Да, — честно ответил Гарри. — Мне было бы ужасно жить вот так, за стеклом.       — Поверь, я тоже страдаю, — сказал змей. — Тут так скучно. Каждый день одни и те же стены. Тоска зелёная.       — Хотел бы я вам помочь, — искренне сказал Гарри.       Гарри не совсем понял, что произошло дальше. Внезапно огромное стекло, отделявшее его от змея, исчезло, и он оказался нос к носу с огромным боа констриктором. Тот высунул язык, нюхая мальчика.       — Ого, — сказал змей. — Ты странно пахнешь, парень. Перьями и свежим воздухом. Спасибо, что выпустил. Бразилия, я иду…       Огромный змей прополз мимо Гарри и направился прочь из террариума, а Гарри мог лишь смотреть ему вслед. Люди вокруг закричали и побежали к выходу. Гарри огляделся, пытаясь понять, видел ли кто, как он говорил со змеем до того, как пропало стекло. Он заметил Пирса, смотрящего прямо на него с распахнутым ртом. Гарри встретился с ним взглядом и медленно покачал головой. Пирс шумно сглотнул и, когда Гарри пошел к ним, спрятался за спиной Дадли, пока тетя Петунья и дядя Вернон торопили их к ближайшему выходу.       Поездка домой прошла в напряженном молчании. Дядя Вернон дождался, пока за Пирсом придет его мать, и только потом повернулся к Гарри, которого до этого старался не замечать. Он был так разъярен, что даже говорил с трудом.       — Иди… В спальню… Сиди там… Никакой еды. — Это все, что ему удалось произнести, прежде чем он упал в кресло.       Гарри решил, что в таких обстоятельствах лучше послушаться дядю. Он поднялся в свою комнату, жалея, что всё же доставил родным проблем, но не испытывая вины за освобождение боа констриктора. Но как же это случилось? Змей был уверен, что это дело рук Гарри — но такого ведь быть не могло, так?       Гарри вспомнил все странности, случившиеся с ним, но всё равно удивился. Почему же они окружают именно его?