Это не тот избранный, которого ты ищешь

      После инцидента в зоопарке Гарри наказали на три дня, по прошествии которых его родные внезапно обо всем забыли. Гарри лишь радовался шансу выйти из комнаты и вернуться к нормальной пище, а не выживать на хлебе с ветчиной, которые ему приносила тетя Петунья.       Остаток учебного года прошел спокойно, и начались каникулы. Не успел Гарри и глазом моргнуть, как наступило утро его одиннадцатого дня рождения. Гарри повалялся в кровати, смакуя то, что ему больше не десять лет, и планируя, чем бы сегодня заняться. Когда же он спустился вниз, на обеденном столе на месте Гарри стояла тарелка с завтраком, а рядом с ней лежал сверток в яркой упаковке. Гарри уставился на него. Он посмотрел на родных, но никто, похоже, не обращал внимания на сверток.       — Это для меня? — осмелился спросить он; его сердце забилось чаще.       — А для кого еще? — съязвила тетя Петунья. — Давай, открывай, не заставляй нас ждать.       Дурсли никогда прежде не покупали Гарри подарков. Гарри спешно начал разворачивать сверток, пока тетя Петунья не передумала. Он боялся, что это будет какой-нибудь жестокий розыгрыш, но под слоем яркой обертки оказался плеер Walkman, какой был у Дадли, и парочка кассет. Гарри дрожащими пальцами поднял подарок и посмотрел в глазки-бусинки тети Петуньи.       — Спасибо, тетя Петунья, дядя Вернон, — слегка надрывно сказал он. — Это чудесный подарок.       Тетя Петунья громко фыркнула, будто его слова ее ничуть не впечатлили, а дядя Вернон сказал, что Гарри и должен быть благодарен.       — О, более чем, — сказал Гарри.       — Может, проявишь свою благодарность тем, что почту принесешь? — проворчал дядя Вернон, и Гарри выбежал из кухни, держа свой Walkman и новые кассеты. Быстро заскочив в комнату, чтобы положить подарок на кровать, он сбежал по лестнице и вышел в прихожую. На коврике лежали открытка от сестры дяди Вернона, Мардж, коричневый конверт, в котором, судя по всему, лежал счет, — и письмо для Гарри.       Гарри удивленно уставился на него. Никогда прежде ему не присылали писем. Друзей у него не было — раньше Дадли задирал всякого, кто пытался сдружиться с Гарри, а теперь у всех уже были свои компании, и новых знакомств никто не спешил заводить — да и других родственников тоже. Но вот оно, письмо, на котором изумрудными чернилами было выведено: «Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл-Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, самая маленькая спальня».       Гарри нахмурился, удивляясь тому, что написавший точно знал, где он спит. Он перевернул конверт, чтобы узнать адрес отправителя, и увидел, что он запечатан пурпурной восковой печатью, украшенной гербом, на гербе были изображены лев, орел, барсук и змея, а в середине — большая буква «X». Сам конверт, тяжелый и толстый, был сделан из желтоватого пергамента, но ни марки, ни обратного адреса на нем не было.       Гарри вернулся на кухню, протянул дяде Вернону счет и открытку, сел на свое место и начал медленно вскрывать желтый конверт.       — Что это там у тебя? — резко спросила тетя Петунья.       — Какое-то странное письмо, — ответил Гарри. — Кто-то мне его прислал.       — И кто, интересно, будет тебе писать? — презрительно фыркнул дядя Вернон, вырвал бумагу из его рук и начал читать.       — Не знаю, но оно мое, — раздраженно сказал Гарри. — Отдайте.       Дядя Вернон глянул на письмо и побледнел, после чего молча вернул письмо Гарри.       — Вернон? — из любопытства спросила тетя Петунья.       — Это они, — выдавил дядя Вернон. — Из этой проклятой школы.       Тетя Петунья, похоже, всё тут же поняла. Она раскрыла рот и прижала руку к груди.       — Вернон! О, боже мой… Вернон!       Гарри едва замечал их — он весь погрузился в чтение. Наконец, он оторвался от письма, и одного его взгляда хватило, чтобы его тетя и дядя прилипли к месту.       — Я волшебник, — медленно сказал он. Поначалу это казалось абсурдным, но потом Гарри вспомнил всё странное, всё необычное и необъяснимое, что приключалось с ним, и впервые получил нечто похожее на объяснение. Спустя миг он вспомнил слова дяди Вернона. — Погодите, вы знали? — спросил он, подходя к ним. — Ответьте!       Тетя Петунья раскрыла рот, и из него, как через силу, полились слова.       — Да, конечно, знали! Как мы могли не знать, когда мы знали, кем была моя чертова сестрица! О, она в свое время тоже получила такое письмо и исчезла, уехала в эту школу и каждое лето на каникулы приезжала домой, и ее карманы были полны лягушачьей икры, а сама она все время превращала чайные чашки в крыс. Я была единственной, кто знал ей цену, — она была чудовищем, настоящим чудовищем! Но не для наших родителей, они-то с ней сюсюкались — Лили то, Лили это! Они гордились, что в их семье есть своя ведьма!       Гарри стоял, не смея шелохнуться. Часть его была в ужасе от яда и сарказма в голосе тети, но другая, глубоко спрятанная, мрачная и голодная, жаждала услышать больше. Гарри всю жизнь задавался вопросами, кем были его родители, и теперь вот тетя Петунья рассказывает секреты о его матери — да, с ненавистью и злобой, но зато предельно честно.       — Значит, я похож на маму? — тихо спросил Гарри. — В плане магии?       — Пет… — обеспокоенно сказал дядя Вернон.       — Я не знаю, на кого ты похож, — быстро сказала тетя Петунья, будто не знала, как остановиться. — Лили делала странные вещи, но она никогда не заставляла других делать что-то, чего они не хотят, — в отличие от тебя, мелкое чудовище!       Тетя Петунья резко замолчала, и в ужасе и страхе посмотрела на Гарри. Повисла долгая ледяная тишина.       — Полагаю, — нарушил ее Гарри, — вы не хотели такого говорить. На самом деле.       Тетя Петунья быстро затрясла головой, соглашаясь с ним, и Гарри задумчиво кивнул. Его желудок завязывался узлом, а в ушах звенело, но самому его было до странного спокойно. Он посмотрел на письмо.       — Что это значит: они ждут мою сову? — спросил Гарри.       — Волшебники отправляют свои письма с совами, — спешно ответила тетя Петунья и опять замолкла. Гарри кивнул.       — Надо ли мне еще что-то знать? — спросил он.       Как оказалось — надо.       Дядя Вернон сидел на стуле в тихом ужасе, Дадли ошарашенно глядел на родителей и кузена, а тетя Петунья рассказала всё, что ей было известно о гибели родителей Гарри. Похоже, на них напал некто Темный Лорд. Он на многих волшебников нападал — тетя Петунья не знала, почему. Но именно он пришел в дом родителей Гарри и убил их обоих.       — Но ты выжил, — ядовито сказала она. — И Темного Лорда заодно уничтожил. Они — эти волшебники — назвали это каким-то чудом. Могли бы в благодарность и сами за тобой присмотреть, но нет, они бросили тебя у нас на пороге! Еще и подсунув письмо — одно письмо! — ожидая, что мы просто примем тебя, как будто у нас и без того проблем было мало, — недовольное выражение лица тети Петуньи многое говорило об ее отношении к волшебникам.       — Но почему тогда вы меня оставили? — спросил Гарри. Он знал, что родные не особенно его жалуют, пусть в последнее время и стали получше к нему относиться.       Тетя Петунья переменилась в лице. Сначала она сжала губы, прищурилась, и на миг показалось, что она изо всех сил пытается не отвечать. Наконец, она выдала:       — Потому что ты сын моей сестры.       Гарри медленно кивнул.       — Думаю, — как можно спокойнее сказал он, — мне нужно немного побыть одному.       Он засунул письмо в карман, схватил тарелку и вилку и пошел в свою комнату. Никто не пытался его остановить.       Гарри сел на кровать и опять перечитал письмо.       ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»       Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный, чародей, Президент Международной конфедерации магов)       Дорогой мистер Поттер,       Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.       Искренне Ваша,       Минерва МакГонагалл, заместитель директора       Гарри долго смотрел на письмо, а потом открыл список необходимых книг и предметов. Выглядел он крайне неправдоподобно: там было полно вещей по типу мантий и котелков, а заодно книг с названиями вроде «Стандартная книга заклинаний для первого курса». Но всё это было реально, и Гарри не понимал, как к этому относиться. Если бы еще вчера его спросили, хочет ли он быть волшебником, Гарри бы без раздумий ответил, что хочет.       Но сегодня он узнал, что родные всю жизнь ненавидели его именно из-за магии и что все странности, которые так не нравились Дурслям, творились с ним тоже из-за нее. И магия была не просто чудом — она несла еще и смерть и разрушение. Магия была виновна в том, что Гарри остался сиротой, и это несколько порушило прекрасный образ волшебства, возникший у него поначалу.       И всё же…       Гарри аккуратно сложил письмо и список и спрятал их под расшатавшейся половицей под кроватью. Какие бы ужасные вещи ни сотворили с помощью магии, Гарри всё равно был волшебником, нравится ему это или нет. Всегда был и, похоже, останется до конца своих дней. И это означало, что ему, вероятно, важно поступить в эту школу чародейства и волшебства.       При мысли об этом Гарри слегка повеселел. Раз все странности в его жизни были так или иначе связаны с магией или тем, что он неосознанно ее применял, то на что же он будет способен, если научится ей управлять? И, скорее всего, его будут окружать и другие волшебники одного с ним возраста, с которыми он сможет подружиться. Эта мысль его очень порадовала.       Но до того, как погрузиться в мечты, он невольно вспомнил слова тети Петуньи:       Лили делала странные вещи, но она никогда не заставляла других делать что-то, чего они не хотят, — в отличие от тебя, мелкое чудовище!       Гарри подумал о том, как изменилось к нему отношение дяди и тети в последнее время. Он надеялся, что просто стал им больше нравиться, но глубоко внутри понимал, что это не так. У них не было ни одной логичной причины лучше относиться к нему. Стало быть, Гарри магией заставил их измениться.       Он злобно вытер глаза рукавом, когда по щекам потекли слезы. Ну и что, что я использовал на них магию, в свою защиту подумал Гарри. Они ко мне тоже ужасно относились. Но слезы не прекращались, и Гарри прекратил их вытирать.       А маленький голосок в его голове спросил: а на что еще я способен?