Это не тот избранный, которого ты ищешь

      Первого сентября Кроули и Азирафаэль отвезли Гарри и Астарота на вокзал «Кингс Кросс», чтобы посадить его на поезд, направляющийся в Хогвартс. Гарри с нетерпением ждал момента, когда он окажется в волшебной школе, хоть и подозревал, что обучение ему и не нужно: с каждым днем колдовать становилось всё проще, пусть Гарри и не пытался искать в этом причинно-следственную связь. Растущая сила внутри него ощущалась постепенно надуваемым шариком, и Гарри боялся, что когда-нибудь он лопнет в самый неожиданный момент.       Он был безмерно благодарен Кроули и Азирафаэлю, которые обращались с ним, как с обычным ребенком. Гарри осознавал, что Кроули иногда побаивается того, на что он способен, — но еще Гарри знал, что демон полюбил его.       Они втроем шли к платформе девять и три четверти — Гарри очаровывала ее абсурдность — и Азирафаэль постоянно спрашивал у мальчика, всё ли он взял с собой в школу.       — Даже если он что-то забыл, сейчас уже слишком поздно бежать обратно, — прагматично заметил Кроули. — Во всяком случае, ты потом сможешь послать ему это с совой.       — Я? Он живет с тобой!       — Да, но ведь это тебе не всё равно, — логично заметил Кроули, и Гарри рассмеялся.       Они всё-таки немного заменяли ему родителей, и эта мысль радовала Гарри даже больше всего остального.       Кроули беспечно прислонился к стене и тут же исчез. Азирафаэль похлопал Гарри по плечу.       — Тебе нужно пройти через нее, дорогой…       Поэтому Гарри, везя тележку со своим багажом и Астаротом, перешагнул границу между маггловским и магическим вокзалом. Он оказался на широкой платформе, забитой другими детьми и их родителями. Следом за ним появился Азирафаэль.       — Боже, тут действительно яблоку негде упасть, — заметил ангел. Кроули улыбнулся.       — Добро пожаловать на платформу девять и три четверти, — величественно сказал он, разводя руками. — А это — Хогвартс-Экспресс, традиционный способ путешествия в Хогвартс.       Гарри отпустил тележку и крепко обнял его. Кроули застыл от удивления.       — Эм… — смущенно выдавил он, но Гарри уже отпустил его и обнял Азирафаэля, которого это тоже удивило. — Молчи, — прошипел Кроули хихикающему Астароту.       — Я буду по вам скучать, — сказал Гарри. — Я буду вам обоим писать. Обещаете, что будете отвечать?       — Конечно, — тут же сказал Азирафаэль. Кроули же уклончиво пожал плечами, но это не могло обмануть Гарри. Мальчик подумал, что Азирафаэль действительно один будет ему писать — а Кроули будет стоять у него за плечом, комментировать весь процесс и в целом содействовать написанию письма, постоянно отрицая, что он прикладывает к этому руку.       — Доброй дороги, — сказал демон. — А теперь вали.       Гарри с улыбкой помахал ему и Азирафаэлю на прощание и пошел к поезду. Найдя свободное купе, он положил Астарота на сиденье и запихнул багаж на полку. Не прошло и пары минут, как в купе ворвалась радостная Гермиона.       — Я так и знала, что видела тебя! — воскликнула она. — С твоим кузеном и его, эм…       — Азирафаэлем, — подсказал Гарри, поскольку пытаться объяснить, кем они приходятся друг другу, было равносильно участию в специальной олимпиаде.       — Да, с ним, — согласилась Гермиона, с трудом поднимая на полку свой багаж. Гарри подумал, что он по виду достаточно легок.       Пока Гермиона с подозрением рассматривала свой внезапно полегчавший багаж, Гарри сел на сиденье, а Астарот заполз к нему на ноги. Гермиона распахнула рот, и Гарри поспешил ее успокоить:       — Это Астарот. Он — мой друг, — сказал Гарри, и змей поднял голову, чтобы посмотреть на девочку.       — Твой д-друг? — Гермиона выглядела испуганной.       — Не бойся, он тебя не тронет, — сказал Гарри. — Постарайся не выглядеть страшным, — прошипел он Астароту. Гермиона опять распахнула рот.       — Ты можешь говорить с ним?       — Конечно, — ответил Гарри. — Я говорю со змеями, сколько себя помню.       — Но змеи не упомянуты в списке разрешенных питомцев, — сказала Гермиона, осторожно присаживаясь напротив Гарри. — Преподаватели не будут возражать?       Гарри подумал об этом.       — Полагаю, они ничего не заметят, — наконец, выдал он.       — Не заметят? — пискнула Гермиона. — Он шесть футов в длину!       Гарри улыбнулся ей.       — А я — изумительно одарен магией, — сказал он, так мило улыбаясь, что даже самые строгие учителя в его старой школе смягчались. И это сработало — Гермиона прикусила губу и чуть-чуть расслабилась.       — Не знаю, как ты будешь его прятать, — сказала она.       — Поверь мне, — сказал Гарри. — Они правда ничего не заметят.       — А каким заклинанием ты воспользуешься? — неуверенно поинтересовалась Гермиона.       — Никаким, — ответил он. — Я и без заклинаний сделал твой багаж легче.       — Но это нарушает все законы магии! — высокопарно возразила Гермиона.       — Магии волшебников — возможно, — заметил Гарри. — Но я — нечто другое, — и он замолчал, пожалев, что выдал это.       — Кто же ты тогда? — спросила Гермиона.       — Я не должен говорить.       — Но… — Гермиона резко захлопнула рот и сама тому удивилась. Она с подозрением взглянула на Гарри, но тот был сама невинность. — Знаешь, я ведь так и не спросила, какая у тебя фамилия, — сказала Гермиона, решив сменить тему.       — О, — сказал Гарри. — Поттер.       Девочка распахнула глаза.       — Серьезно? — изумилась она. — Я всё про тебя знаю! Тебя упоминают в половине книг в книжной лавке.       — Правда? — неуютно спросил Гарри.       — Неужели ты не знал? Я бы на твоем месте всё о себе откопала, — так искренне призналась она, что Гарри рассмеялся.       — Ну, я бы не очень доверял тому, что там пишут, — сказал он. — Со мной никогда не обсуждали то, что произошло, да и случившемуся свидетелей нет.       Гермиона засомневалась, не желая ставить под сомнение написанное в книгах.       — Я серьезно, — добавил Гарри. — Всё, что говорят о ночи, когда погибли мои родители, — это спекуляции.       — Ну, если ты уверен… — упала духом Гермиона.       — Уверен, — сказал Гарри и сменил тему, решив обсудить «Историю Хогвартса», которая понравилась Гермионе так же сильно, как и Гарри.       Тут распахнулась дверь в купе, и в дверном проеме показался долговязый рыжий мальчик.       — Тут… — начал он и вскрикнул, заметив змею.       — Не бойся, Астарот безобиден, — сказал Гарри, и Гермиона прищурилась.       — Погоди-ка, «Астарот»? Разве это не имя демона?       — Да, да, — сказал Гарри. — Но Астарот — всего лишь змей. Я бы никогда не взял демона в Хогвартс. Ну, большинство демонов. Они чаще всего не самые приятные личности.       Гермиона выглядела так, будто не знала, хотела ли закатить глаза или же воспринять его слова всерьез. Пришедший же мальчик тем временем смотрел на Гарри, как на безумца.       — Если хочешь, можешь поехать с нами, — добавил Гарри. — Я — Гарри, а это — Гермиона.       — Как поживаешь? — вежливо пробормотала Гермиона.       — Я — Рон, Рон Уизли, — сказал рыжий мальчик и поколебался. — Раз ты сказал «Гарри», значит, ты Гарри Поттер?       Гарри тут же кивнул, и Рон пришел в восторг.       — А у тебя правда, ну, знаешь… — он указал на лоб Гарри.       — Шрам? — спросил Гарри. — Да.       Рон пришел в ещё больший восторг.       — Значит, туда Тот-Кого-Нельзя-Называть…       Гарри уставился на него.       — Я бы не хотел об этом говорить, — с прохладцей сказал Гарри.       — Но ты это помнишь? — с пылом спросил Рон, и Гарри поморщился.       — Помню ли я ночь, когда какой-то психованный Темный Лорд убил моих родителей? — холодно спросил он, и температура в купе заметно упала.       — Эм… — выдавил Рон, поняв, что сказал глупость.       — Как я сказал, я не хотел бы об этом говорить, — повторил Гарри, и Астарот угрожающе зашипел на Рона.       — Что этот идиот тебе сказал? — спросил змей.       — Спросил, помню ли я ночь, когда погибли мои приемные родители, — ответил Гарри.       Рон побледнел.       — Ты говоришь со змеями! — выпалил он. — Это Темный дар!       Гарри холодно на него посмотрел.       — Я похож на Темного? — спросил он и впервые порадовался тому, что все знают его, как Мальчика-Который-Выжил — благодаря этому было легче заткнуть Рона. — Я — Гарри Поттер. Ты правда считаешь меня Темным?       — Эм, нет, конечно, — промямлил смущенный Рон. — Прости.       На миг Гарри задумался о том, что вся магическая Британия убеждена в том, что он, Антихрист, кто-то вроде ниспосланного им спасителя. Это было иронично, но Гарри это не веселило. Он решил пока никого не разубеждать и стараться быть хорошим человеком, кем бы ни был его отец.       К тому же, Люцифер когда-то же был ангелом! Поэтому говорить, что Гарри предрешено стать Темным из-за того, что его отец стал Темным, было абсурдно. Если уж в деле и замешана генетика, то Гарри с большей вероятностью станет ангелом. Мальчик кивнул. Становиться прям уж ангелом он не хотел (каким бы хорошим ни был Азирафаэль, Гарри казалось, что он совсем не похож на других ангелов, а стать таким же, как эти остальные-непохожие, мальчик не хотел), но мог попытаться просто побыть кем-то достойным.       — Гарри? — он моргнул и повернулся к обеспокоенно смотрящей на него Гермионе. — Ты в порядке? Выглядишь расстроенным.       Гарри опять моргнул и принял более спокойный вид.       — Всё нормально, — ответил он. — Я просто задумался.       — О чем? — бестактно спросил Рон.       — О генетике, — загадочно ответил Гарри. — Забудьте.       Повисла тишина. Троица пыталась усидеть на местах и смотреть на мелькающую за окном зелень.       — О! — внезапно воскликнула Гермиона. — Я забыла отдать тебе книгу!       Она встала, достала с полки свой багаж, вынула из него «Историю Хогвартса» и отдала Гарри, который положил книгу рядом на сиденье.       — Спасибо, — сказал он. — Я ее потом уберу, когда буду надевать мантию.       — А вы друзья? — спросил Рон, переводя взгляд с девочки на мальчика.       — Мы встретились в Косом переулке, — ответила Гермиона.       — И подружились благодаря книгам, — с улыбкой добавил Гарри.       — Я не очень люблю книги, — признался Рон, странно смотря на них. — Только те, что с картинками.       Гермиона заметно возмутилась, но Гарри ответил:       — Ничего, это нормально. А что тогда ты любишь?       И так Гарри познакомили с главной волшебной спортивной игрой — квиддичем, в который играли, летая на метлах. Гермиону эта тема совсем не увлекала, а Гарри задумчиво сказал:       — Думаю, мне бы хотелось в это сыграть. Предполагаю, мне понравится летать.       Он был вполне уверен, что в чем-то подобном он будет инстинктивно хорош. Он вспомнил, как оказался на крыше школы, и, хорошенько задумавшись, почти ощутил перья воображаемых крыльев за своей спиной, тянущихся к небу и касающихся крыши купе. Гарри покачал головой, прогоняя этот образ.       — Летать здорово, — знающим тоном сказал Рон. — А квиддич — лучшая игра на свете!       В половину двенадцатого рядом с их купе остановилась женщина с тележкой, полной самой разнообразной еды, и спросила, не хотят ли дети чего-нибудь. Рон мечтательно взглянул на сладости, а Гермиона открыла кошелек, чтобы пересчитать деньги.       — Спасибо, мы возьмем всего понемногу, — сказал Гарри. Кроули утром выдал ему нелепо огромную сумму карманных денег, заявив, что Гарри всё это понадобится, если он уедет на целый год. Рон и Гермиона уставились на огромную кучу сладостей и снеков, с которыми вернулся в купе Гарри. — Угощайтесь, в меня столько в жизни не влезет, — сказал он. Гермиона тут же потянулась к тыквенному печенью, но Рон остался на месте, грустно глядя на еду. — Давай, Рон, возьми пирожок или конфету.       Вскоре купе заполнилось шорохом разворачиваемых фантиков и радостным чавканьем. Гермиона не стала пробовать сладости — она объяснила это тем, что у нее родители дантисты — но взяла несколько печений и маленький кекс. Гарри съел шоколадную лягушку и посмотрел на коллекционную карточку, которая к ней прилагалась. На задней ее стороне значилось имя волшебника с портрета — Альбус Дамблдор. Пока Гарри смотрел на него, изображение волшебника ему улыбнулось.       И тут Гарри впервые заметил крысу на коленях Рона и уставился на нее. Он так пристально на нее смотрел, что Рон и Гермиона обратили на это внимание.       — Гарри, — нервно сказал Рон, — почему ты смотришь на мою крысу?       — Это, — мрачно сказал Гарри, — не совсем крыса.       — О чем ты? — спросил Рон. — Конечно же, это крыса, взгляни, — он поднес вырывающуюся крысу к лицу Гарри.       — Эта крыса, — сказал Гарри, — на самом деле человек. И, думаю, будет лучше, если он перестанет притворяться крысой.       И тут же на месте крысы появился лысеющий неприятный человек. Рон и Гермиона закричали и отскочили от него, а человек дернулся и распахнул глаза, осознав, каким он стал. Не успел он и пальцем пошевелить, как Астарот обернулся вокруг него, а Гарри наставил палочку ему на сердце — больше для устрашения, чем из надобности.       — Назовись, — приказал он, пока Рон и Гермиона цеплялись друг за друга в другом конце купе.       — Я-я-я… — заикнулась бывшая крыса, в ужасе смотря на мальчика.       — Отвечай, или мой змей тебя укусит, — сказал Гарри. — Астарот…       Услышав шипение Гарри, человек-крыса чуть в обморок не упал, а, увидев распахнутую пасть Астарота с острыми клыками, у него едва глаза на лоб не вылезли.       — Астарот невероятно ядовит, — заметил Гарри. — А теперь расскажи, кто ты такой, — сила, которую он вложил в приказ, тут же развязала человеку-крысе язык.       — Питер Петтигрю, — в ужасе выпалил он, не в силах заставить себя замолчать. — Я предал твоих родителей Тому-Кого-Нельзя-Называть, обвинил в этом твоего крёстного, Сириуса Блэка, а ещё убил двенадцать человек.       Рона, казалось, сейчас стошнит.       — Ага, — сказал на это Гарри. — Теперь вы, мистер Петтигрю, уснете и будете спать до тех пор, пока за вами не явится полиция.       Петтигрю пытался сопротивляться, но глаза у него всё равно закрылись, и вскоре он уже тихо засопел, качая головой. Гарри повернулся к Рону и Гермионе.       — У волшебников ведь есть полиция? — спросил он. — Чтобы арестовывать плохих людей?       — Да, для этого есть мракоборцы, — ответил Рон и сглотнул. — Мой брат — староста факультета. Я приведу его. Он скажет, что делать.       — Я пойду с тобой, — быстро сказала Гермиона, возмущённо глядя на Петтигрю. — С тобой всё будет в порядке, Гарри?       — Да. Если что — Астарот его укусит, — ответил он. — Приведите брата Рона.       Прошло добрых десять минут, прежде чем дверь купе вновь открылась, и за ней появился парень со значком старосты на мантии.       — Что за чушь ты… Великий Мерлин!       — Я же говорил! — послышался голос Рона из коридора. В купе заглянула вторая староста и нахмурилась, увидев Петтигрю.       — Перси, давай его свяжем на всякий случай, — сказала она. — А когда приедем в Хогвартс — передадим его профессорам. Даже если он не Питер Петтигрю, то, что он притворялся крысой твоего брата, уже настораживает.       — Конечно, — сглотнул Перси. — Ты права.       Когда они прибыли в Хогсмид, уже весь поезд знал о том, что старосты арестовали кого-то, кто может быть Питером Петтигрю. Как только поезд остановился, двое преподавателей поспешили разобраться, в чем дело. Гарри незаметно проскользнул в купе старост, где держали Петтигрю.       — Святые угодники! — выдохнула немолодая темноволосая женщина. — Это действительно Петтигрю!       Другой преподаватель, черноволосый и с крючковатым носом, смотрел на Петтигрю, как громом поражённый.       — Он сказал, что предал моих родителей Волдеморту, — сказал Гарри, привлекая к себе внимание. Женщина удивлённо обернулась к нему, а мужчина с неприкрытой ненавистью уставился на шрам на лбу мальчика       — Гарри Поттер, — сказала женщина. — Я — профессор Макгонагалл, а это — профессор Снейп. Мистер Уизли сказал, что это ты поймал мистера Петтигрю. Это так?       — Он превратился в человека у нас на глазах, — ответил Гарри, не понимая, почему профессор Снейп смотрит на него с такой неприязнью. — Он нам всё рассказал. А потом он… Упал в обморок.       Гарри не упоминал про Астарота или о том, что к обмороку он сам приложил руку. Он решил, что пока об этом лучше молчать.       — Упал в обморок? — процедил Снейп, скептически изогнув бровь.       — Он выглядел не очень здоровым, — ответил Гарри, бесстрашно встречаясь с его недоверчивым взглядом. Тут он ощутил странное покалывание в голове и сразу же понял, что делает Снейп. — Знаете, это невежливо, — заметил он, прогоняя его из своего разума. — Копаться у кого-то в голове. Вам стоит держать свой разум при себе.       Макгонагалл резко взглянула на Снейпа, который явно опешил и рассердился.       — Северус? — спросила она.       — Мальчишка не знает, о чем говорит, — ответил Снейп.       — Извините, но я могу понять, копаются у меня в голове или нет, — сказал Гарри. Макгонагалл нахмурилась.       — Мы обсудим это с директором, — пообещала она, и Снейп ещё сильнее нахмурился. — Мистер Поттер, вам стоит вернуться к другим первокурсникам. Очень скоро вы уже должны будете отплывать к замку.       Поняв, что с ним вежливо попрощались, Гарри вышел из купе и пошел искать Рона и Гермиону. Они стояли на перроне вместе с другими первокурсниками и всё ещё выглядели немало потрясенными.       — Всё хорошо, — сказал Гарри, подойдя к ним. — Петтигрю теперь у профессоров.       — Короста годами с нами жила, — сказал Рон. — И мы все считали, что это просто крыса. Она… Он же у Перси сначала был, а потом мне отдали, — Рон опять побледнел, подумав обо всём, что произошло. — Я спал с ним в одной кровати!       Гермиона сочувственно похлопала его по плечу.       — Уверена, мракоборцы его заберут, — сказала она.       — И хорошо, — свирепо сказал Рон. — Когда я думаю о том, что этот человек всё это время жил в нашем доме, притворялся крысой… — он поёжился.       Затем какой-то великан начал подзывать первокурсников и направлять их к лодкам, стоящим у края озера. Гарри взял Астарота на руки и забрался в одну из них. К нему присоединились Рон и Гермиона, а также темноволосый мальчик с зелеными глазами, назвавшийся Маркусом Уэзерби.       — Рад знакомству, Маркус, — сказал Гарри, когда лодки заскользили по озеру в направлении замка.       — А у вас в семье все волшебники? — спросил Маркус. — То есть, насчёт Гарри мне всё понятно — все знают, кто он — а что насчёт вас?       Гермиона призналась, что она магглорожденная, а Рон сказал:       — О, у меня все в семье волшебники. Правда, у мамы есть двоюродный брат, он бухгалтер, но мы о нём не говорим.       — Почему? — нахмурился Гарри. Рон пожал плечами.       — Не знаю.       Гарри сильнее нахмурился, но промолчал.       — А ты? — спросила Гермиона у Маркуса.       — Мои родители — волшебники, но, понимаете, я приёмный, — ответил он. — Поэтому насчёт моих биологических родителей никто ничего не знает. Но меня нашли на пороге госпиталя Святого Мунго, так что, скорее всего, они тоже были волшебниками.       Гарри пришел на ум рассказ Кроули в день их знакомства. Тогда он сказал, что настоящего сына Поттеров как раз должны были оставить в больнице и что ребенок должен быть такого же возраста, что и Гарри…       — Занятно, — сказал Гарри. — А твои приемные родители хорошо о тебе заботились?       — Конечно, — высокомерно признал Маркус.       — Не отвечай «конечно» на такие вопросы, — сказал Гарри. — Не всем так повезло с родителями.       Маркус припомнил, что родители Гарри погибли, и внезапно смутился. Остаток плавания прошел без происшествий, и вскоре всех первогодок завели в маленький холл в замке. Один из мальчиков подошел к Гарри, смотря на его шрам.       — Значит, ты — Гарри Поттер, — сказал он. — В поезде только и говорили о том, как ты поймал Питера Петтигрю. Это правда?       — Да, — ответил Гарри.       — Меня зовут Малфой. Драко Малфой, — представился мальчик. Рон кашлянул — возможно, прятал смешок. Драко посмотрел на него. — Моё имя тебе кажется смешным, не так ли? Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Мой отец рассказал мне, что если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку, значит, он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители.       Рон покраснел от гнева, а Драко повернулся к Гарри.       — Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всем разобраться.       Он протянул руку для рукопожатия, но Гарри лишь взглянул ему в глаза.       — Я считаю, что все в волшебном мире равны, — задумчиво сказал Гарри. — Так что, Драко, полагаю, мы не сойдемся во мнении, — и он не стал пожимать ему руку.       Драко Малфой не покраснел, но на его бледных щеках появились розовые пятна.       — На твоем месте я был бы поосторожнее, Поттер, — медленно произнес он. — Если ты не будешь повежливее, то закончишь, как твои родители. Они, как и ты, не знали, что для них хорошо, а что плохо. Если ты будешь общаться с отребьем вроде Уизли… — и тут он резко замолк.       — Тебе стоит научиться выбирать выражения, — сказал Гарри, спокойно подходя к нему. Малфой раз за разом открывал рот, но из него не вылетало ни звука. — Знаешь, я победил Темного Лорда, когда мне было чуть больше года. Может, это тебе стоит быть повежливее со мной?       Другие первокурсники собрались вокруг них. Гарри подумал, что мог бы заставить Малфоя сделать всё, что пожелается, и никто бы этого не вспомнил. Но вместо этого Драко шумно выдохнул, осознал, что голос вернулся к нему, испуганно глянул на Гарри и спешно отошел к своим друзьям. Гарри же повернулся к Рону, Гермионе и Маркусу.       — Как ты это сделал? — впечатленно спросил Рон.       — С помощью магии, — расплывчато ответил Гарри.       Они еще немного потоптались в холле, и к ним вышла одна из преподавателей. Она вкратце рассказала им о разных факультетах Хогвартса, после чего попросила детей выстроиться в шеренгу и идти за ней в Большой Зал. Гарри вспомнил, что потолок в нем должен быть заколдован таким образом, чтобы походить на небо, и задрал голову, смотря на звезды, мерцающие в вышине. Было сложно поверить, что потолок вообще есть.       Преподаватель, которая привела их сюда — она представилась как профессор Бербидж — поставила перед первокурсниками самую обычную табуретку, поверх которой положила остроконечную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная, но Гарри хватило одного взгляда, чтобы понять, что в ней полно сложной магии. Он с нетерпением ожидал, что же случится дальше.       На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела. Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Гарри огляделся. Большинство первокурсников выглядели ошарашенными.       Бербидж вышла вперед и начала вызывать учеников по списку. Услышав свою фамилию, ученик или ученица выходили из шеренги, садились на табуретку, и на них надевали шляпу. Спустя пару секунд шляпа выкрикивала название факультета, и первокурсник бежал за один из четырех столов.       Гарри хотелось бы знать, как именно шляпа делает выбор. Из пока что знакомых ему детей первой к шляпе должна была идти Гермиона.       — Гриффиндор! — крикнула шляпа, и очень довольная Гермиона пошла за стол.       Вызвали еще нескольких первокурсников, и пришел черед Гарри. Услышав его фамилию, ученики начали перешептываться и привставать с мест, чтобы лучше разглядеть его. Гарри, не обращая на них внимание, подошел к табуретке и надел шляпу.       Он ждал.       В голове что-то зачесалось, как при встрече со Снейпом, и Гарри понял, что шляпа читает его мысли. В этот раз он не стал ничему мешать.       — Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Не каждый день к нам поступает Антихрист. Непростой, очень непростой вопрос. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и сил в одном пальце больше, чем у всего Хогвартса вместе взятого. И амбиции имеются, если посмотреть на твою решимость спасти мир и твоих двух хранителей. Так куда мне тебя определить?       Я бы хотел быть вместе с моей подругой Гермионой, уверенно подумал Гарри.       — Гриффиндор? Ты уверен? — спросила шляпа. — Слизерин тоже бы тебе подошел. Ты можешь стать великим, я вижу это в твоей голове, а Слизерин поможет тебе достичь этого величия, это несомненно… Так что — не хочешь? Ну ладно, если ты так в этом уверен… Что ж, тогда… Гриффиндор!       Гарри под аплодисменты снял шляпу и пошел к Гермионе, сидящей за столом Гриффиндора. Вскоре к ним присоединился и Рон, и Гарри похлопал его по плечу. Маркуса же распределили на Когтевран, чему тот, похоже, был рад.       Как только церемония распределения завершилась, директор — тот самый Альбус Дамблдор с коллекционной карточки — встал, произнес забавную и короткую речь, а после этого на столах появилась еда. Ученики принялись за нее, общаясь между собой. Гарри с любопытством оглядел новых однокурсников и подумал, что же его ждет дальше.