Это не тот избранный, которого ты ищешь

      Пока Гарри наполнял свою тарелку разнообразными десертами, за столом заговорили о семьях. Как выяснилось, у Симуса Финнигана отец — маггл, а мать — ведьма, в семье Парвати Патил все волшебники, а Дин Томас, насколько он сам знал, магглорождённый.       — А ты, Гарри? — спросил Дин до того, как его успели остановить. Ученики из волшебных семей заметно поёжились.       — Моих родителей убили, когда мне было чуть больше года, — ответил Гарри, и магглорождённые ученики потрясённо посмотрели на него. — Я жил с дядей и тётей, но им не нравилась магия, поэтому, получив письмо из Хогвартса, я переехал к моему кузену Кроули, — добавил он.       — Твоим дяде и тёте не нравилась магия? — изумленно переспросил Рон, но Дин понимающе кивнул.       — Мою маму тоже пугала магия, — сказал он. — Она привыкла, но не сразу.       — Это ужасно, — сказала Гермиона. — Мои родители поначалу посчитали всё это шуткой, но после, убедившись, что магия реальна, отнеслись ко всему с пониманием. Гарри, мне так жаль, что тебе достались такие тётя и дядя.       — Не переживай, — ответил ей Гарри. — Кроули шикарен, как и Азирафаэль. С Кроули жить куда лучше, чем с моими дядей и тётей.       — А Азирафаэль — это кто? — спросил Симус.       — Друг моего кузена, — ответил Гарри. — Мы с ним часто видимся, — Гарри посмотрел на Невилла Долгопупса, который до сих пор молчал. — А ты, Невилл?       — Я… Ну, меня вырастила бабушка, она волшебница, — начал Невилл. — Но вся моя семья была уверена, что я самый настоящий сквиб. Мой двоюродный дядя Элджи все время пытался застать меня врасплох, чтобы я сотворил какое-нибудь чудо. Он очень хотел, чтобы я оказался волшебником. Так, однажды он подкрался ко мне, когда я стоял на пирсе, и столкнул меня в воду. А я чуть не утонул. В общем, я был самым обычным — до восьми лет. Когда мне было восемь, Элджи зашел к нам на чай, поймал меня и высунул за окно. Я висел там вниз головой, а он держал меня за лодыжки. И тут моя двоюродная тетя Энид предложила ему пирожное, и он случайно разжал руки. Я полетел со второго этажа, но не разбился, — я словно превратился в мячик, отскочил от земли и попрыгал вниз по дорожке. Они все были в восторге, а бабушка даже расплакалась от счастья…       — От счастья? — повторил Гарри. — Твой двоюродный дядя чуть тебя не убил, а она расплакалась от счастья? Она должна была прийти в ярость, что он выронил тебя, а не думать о магии. Это ужасно, Невилл.       Невилл удивленно посмотрел на других детей, кивавших в согласии со словами Гарри.       — Если бы мои братья что-то такое со мной сделали, мама бы им все уши выкрутила, — сказал Рон.       — Это ужасно, Невилл, — сказала Гермиона. — Разве твои родные не думали, что ты можешь ушибиться?       — Думаю, нет, — тихо признался Невилл. Он выглядел грустным. — Я никогда не задумывался об этом.       — Это неправильно, — убедительно заявил Гарри. — Родным стоило лучше к тебе относиться — особенно твоему двоюродному дяде.       Другие вновь закивали, и Невилл только сильнее расстроился.       — Знаешь, Невилл, — сказал Гарри, — если твоя семья не хочет тебя беречь, это сделаем мы. Профессор Бербидж же сказала, что факультет должен стать нам второй семьёй, а мы ещё и гриффиндорцы, мы должны быть смелыми, отважными и защищать других. Я прав? — Гарри посмотрел на других первокурсников. Им, похоже, это понравилось. Невилл ошарашенно смотрел по сторонам. — А вообще, — добавил Гарри. — Давайте заботиться друг о друге! Следить, чтобы никого не задирали и не забывали.       — Один за всех и все за одного, — радостно сказала Гермиона. — Прекрасная идея, Гарри!       Почему-то никто не смог возразить Гарри, поэтому все первокурсники-гриффиндорцы согласились присматривать друг за другом.       — Значит, мы теперь все друзья? — спросила Лаванда Браун.       — А почему нет? — спросил Гарри. — И если кто-то попадет в беду, то всегда сможет попросить нас о помощи, не боясь, что над ним или ней посмеются или ответят отказом. Давайте возьмём это за правило.       И опять-таки все согласились.

______________________

      После ужина Перси Уизли повел первокурсников-гриффиндорцев в башню, в которой находилась общая гостиная Гриффиндора. Гарри, Рон и Гермиона уже собирались разойтись по спальням, но Перси остановил их.       — Профессор Дамблдор просил, чтобы вы пришли в его кабинет, — сказал он. — Я вас туда отведу.       — Что? Почему? — выпалил Рон.       — Полагаю, это насчёт Петтигрю. Я уже давал показания, — ответил его брат. — Не думаю, что вас надолго задержат. Мракоборцы просто хотят узнать историю с ваших слов.       Позеленев при мысли о Петтигрю, Рон вышел за братом через портретную дыру и вместе с Гарри и Гермионой пошел через весь замок к кабинету директора. Перси остановился у статуи горгульи и сказал: «Летучие шипучки». Горгулья отъехала в сторону, открывая проход на винтовую лестницу. Перси тут же пошёл к ней, а первокурсники побежали за ним. Лестница подняла их наверх, к большой двери, в которую Перси вежливо постучал.       — Можете войти, — раздался мужской голос. Перси открыл дверь и вошёл внутрь, сказав:       — Я привел учеников, сэр.       Гарри зашёл в кабинет и с любопытством огляделся. Кабинетом оказалась круглая, просторная комната, полная еле слышных странных звуков. Множество таинственных серебряных приборов стояло на вращающихся столах — они жужжали, выпуская небольшие клубы дыма. Стены увешаны портретами прежних директоров и директрис, которые мирно дремали в красивых рамах. В центре громадный письменный стол на когтистых лапах, за которым сидел Альбус Дамблдор. Перед столом стояли ведьма и волшебник со значками, прикреплёнными к мантиям; оба обернулись и посмотрели на вошедших.       — Спасибо, мистер Уизли. Можете идти, — сказал Дамблдор и взглянул на Гарри.       Голубые глаза директора светились ярким светом из-под очков со стёклами в форме полумесяца, сидевших на длинном носу, настолько крючковатом, словно его ломали по крайней мере раза два. Казалось, от его взгляда нельзя было утаить ни единого секрета. Но Гарри было так просто не сломить; он с любопытством уставился на Дамблдора, разглядывая его невероятно длинную бороду и мантию, расшитую звездами и планетами. Мантия Гарри очень понравилась — именно такую он и ожидал увидеть на могущественном волшебнике. Пока что Дамблдор больше всего на такого походил.       Директор же тем временем смотрел на мальчика с не меньшим любопытством и значительным облегчением.       — Мистер Поттер, — тихо сказал он. — Мистер Уизли. Мисс Грейнджер.       — Сэр, — сказал Гарри. — Вы позвали нас из-за Питера Петтигрю?       — Мы пока не знаем, точно ли это Питер… — начал волшебник со значком, но коллега пихнула его локтем в бок.       — Всё верно, — сказала она и улыбнулась Гарри. Мальчику ее улыбка показалась отточенной, чтобы выглядеть безвредно и успокаивающе. Гарри тут же задумался, для чего женщине так улыбаться, и заподозрил неладное.       Рон и Гермиона же заметно расслабились — похоже, улыбка всё же возымела нужный эффект.       — Мы хотим, чтобы вы рассказали нам своими словами о том, что произошло в поезде, — сказала женщина-мракоборец, а ее коллега вытащил кусок пергамента и перо, которое само по себе встало и приготовилось писать. — Вы сможете это сделать? — она кивнула Гарри. — Давайте начнём с мистера Поттера.       Гарри рассказал ей немного более подробную версию того, что он уже говорил Макгонагалл и Снейпу: что Петтигрю спонтанно стал человеком и что он сам, угрожая оборотню палочкой, заставил того во всём сознаться.       — А потом он то ли заснул, то ли упал в обморок, — добавил Гарри. — Поэтому Рон и Гермиона побежали за братом Рона, потому что он староста, а я остался следить за тем, чтобы Петтигрю не сбежал.       Мужчина-мракоборец взглянул на куски пергамента, разложенные на столе Дамблдора, и кашлянул.       — Полагаю, вы говорите о Перси Уизли?       — Да, сэр.       — Мистер Уизли упоминал змею, — заметил мракоборец. — Можете что-нибудь нам об этом рассказать?       Чёрт, подумал Гарри. А я-то надеялся не говорить про Астарота.       — О, это мой питомец, — сказал он и глянул на директора, чтобы узнать, как он это воспримет. Выражение лица Дамблдора оставалось непроницаемым. — Он безобиден, но тогда, видимо, решил, что Петтигрю мне угрожает, обернулся вокруг него и зашипел.       — Обернулся вокруг него? — повторила женщина-мракоборец. — Насколько же большая эта змея?       — Не думаю, что вам стоит это знать, — сказал Гарри. Он посмотрел на перо, и то прекратило писать. — Думаю, вам лучше вообще забыть про змею, — он посмотрел не только на мракоборцев, но и на директора.       Все трое моргнули.       — Значит, ваши друзья пошли за мистером Уизли, — сказала женщина-мракоборец, как будто никогда и не слышала об Астароте, а перо продолжило писать. — Что произошло дальше?       — Перси и другая староста, чьего имени я не знаю, связали Петтигрю и забрали его в своё купе, — продолжил Гарри, не обращая внимания на то, какими обеспокоенными взглядами на него смотрят Рон и Гермиона. Мужчина-мракоборец просмотрел пергамент, на котором писало перо и сказал:       — Похоже, всё сходится, — он передал перо Гарри. — Пожалуйста, подпишите внизу.       Гарри взял перо и написал своё имя под последним словом, после чего передал всё мракоборцу. Тот вытащил новый пергамент и начал задавать вопросы уже Гермионе и Рону. Они рассказали более-менее ту же историю, что и Гарри, стараясь не упоминать об Астароте. Ещё они не стали говорить, что Гарри велел Петтигрю заснуть. Когда они подписали свои показания, женщина-мракоборец опять им улыбнулась и повернулась к Дамблдору.       — Думаю, на сегодня этого достаточно, — сказала она. — Мы напишем, если потребуется повторно побеседовать с кем-то из преподавателей или учеников. Доброй ночи, профессор, — мракоборцы собрали пергамент со стола и бросили какой-то порошок в камин, из-за чего там вспыхнуло зелёное пламя. — Министерство магии, штаб-квартира мракоборцев! — крикнула женщина-мракоборец, зашла в огонь и пропала. Ее коллега сделал то же самое.       Гарри и его друзья остались наедине с директором. Гермиона и Рон занервничали, но Гарри спокойно встретился с ним взглядом.       — Ты поступил очень смело, Гарри, — сказал Дамблдор, и мальчик моргнул.       — Не очень, — ответил он, хоть и знал, что разобраться с Петтигрю ему бы не составило труда. — Кроме того, как ещё я мог поступить? Если бы я убежал, это бы проблемы не решило — наоборот, Петтигрю бы стал проблемой для всех остальных.       — И всё-таки ты проявил именно те качества, которые, смею предположить, и стали причиной, почему тебя распределили на Гриффиндор, — сказал Дамблдор. — В одиннадцать лет поймать взрослого волшебника — немаленький подвиг.       Гарри стало не по себе.       — Ну, мне Гермиона и Рон помогли, — сказал он. — Они же привели Перси.       — Верно, — согласился Дамблдор, смотря на детей. Гермиона тихо пискнула, а у Рона покраснели уши. — Вы все проявили отвагу и находчивость. Думаю, вы заслуживаете награды. Как насчет тридцати баллов — каждому из вас?       Гермиона и Рон лишись дара речи, а Гарри улыбнулся и ответил:       — Вы очень добры, сэр.       Дамблдор кивнул и сказал:       — Ну, раз дело сделано, полагаю, вам пора пойти в кровать. Как-никак, завтра первый учебный день, занятия начнутся рано, — он поднялся со стула. — Боюсь, вы еще не успели запомнить путь в свою гостиную, так что я с радостью вас провожу.       — Благодарю, сэр, но, уверен, мы найдём дорогу, — ответил Гарри, который ещё ни разу за жизнь не терялся, как бы далеко ни заплутал.       — Уверены? — спросил Дамблдор. — В замке трудно ориентироваться и полно опасностей для неподготовленных.       — Весьма уверены, профессор, — сказал Гарри. — Кроме того, мы бы не хотели доставлять вам неудобства.       — Хорошо. В таком случае желаю вам троим доброй ночи и успехов на занятиях, — сказал Дамблдор, великодушно глядя на них.       — Спасибо, сэр, и вам того же, — сказал Гарри и вышел вместе с друзьями из кабинета.       Как только они спустились по лестнице и оказались перед горгульей, Гермиона и Рон набросились на Гарри.       — Гарри, что ты наделал? — сказала Гермиона. — Нельзя использовать магию на директоре и мракоборцах!       — Я всего чуть-чуть использовал, — в свою защиту сказал Гарри. — Чтобы не возникло проблем с Астаротом.       — Никогда не слышал, чтобы кто-либо творил магию без палочки, — сказал Рон. — Друг, это жутковато.       — Не важно, чуть-чуть или не чуть-чуть! — сказала Гермиона. — Гарри, ну правда, не надо больше так делать.       — Ладно, — согласился Гарри. — Буду стараться больше так не делать.       Гермиона нахмурилась, будто ждала другого ответа, но, поняв, что чего-то большего она уже не добьётся, фыркнула и не стала его доставать.       — Как у тебя это вышло? — спросил Рон, пока Гарри вёл их по множеству лестниц замка.       — Я не совсем волшебник, — на ходу ответил Гарри. — Я нечто иное.       — И что же ты? — не унимался Рон.       — Не могу сказать, — ответил Гарри и улыбнулся, надеясь, что это его успокоит. Ему совершенно не хотелось рассказывать новым друзьям о том, что он — Антихрист.       Рона и Гермиону такой ответ разочаровал.       — А преподаватели знают? — поинтересовалась Гермиона.       — Нет, — ответил Гарри. — И я не собираюсь им говорить, — он не знал, практикуют ли волшебники экзорцизм, но совсем не хотел, чтобы его пытали или выгнали из школы. Не факт, конечно, что у них бы это вышло, но Гарри предпочитал не влезать в неприятности. — Кто знает, как они отреагируют.       Гермиона нахмурилась, а Рон кивнул.       — Папа работает на Министерство и всегда говорит, что полулюдям всегда несладко приходится, — сказал он.       — Но Гарри же человек — правда, Гарри?       Гарри промолчал, сам не зная, кто он такой. Его отец — падший ангел, мать — неизвестно, как назвать то, что от них родилось — без понятия.       — Но ты выглядишь, как человек! — возразила Гермиона, не дождавшись ответа.       — В этом вся суть, — сказал Гарри. — Я должен им выглядеть, — он повернулся к друзьям. — Слушайте, вы не можете никому рассказать, что я не волшебник, понимаете? Это секрет. Я, — он серьёзно посмотрел на них, — вам доверяю.       У них не было и шанса ему отказать. Рон торжественно кивнул, а Гермиона нехотя ответила:       — Ну, полагаю…       Гарри посмотрел на нее.       — Ладно, — сказала она. — Я никому не расскажу.       Гарри улыбнулся новым друзьям.       — Отлично, — сказал он. — Потому что, поверьте, в ином случае всем придется несладко.