Это не тот избранный, которого ты ищешь

      Тем временем где-то далеко-далеко…       Первой была женщина. Ее звали Скарлетт или Кармин — по крайней мере, так она представлялась. Ее истинное имя было куда древнее и мрачнее; им называли кровопролития и ужас. Но никто бы не поверил, назовись она им, да и, к тому же, так было веселее.       Скарлетт была журналисткой, военным корреспондентом, и до недавних пор с радостью наблюдала, как люди палят друг в друга. Но в воздухе что-то изменилось, поменялась сама ткань бытия — так незаметно, что лишь подобные Скарлетт могли это заметить.       И она подумала: наконец-то…       В тот же момент в Нью-Йорке на самолёт садился успешный бизнесмен. Его звали доктор Рэйвен Сабле — по крайней мере, так он представлялся. Он написал немало популярных книг про похудение, каждая из которая гарантировала, что читатель будет терять фунт за фунтом, и особенно интересовался тем, что едят люди — чем меньше пищевой ценности было в пище, тем лучше.       Где-то в другом месте юноша — по крайней мере, он выглядел, как юноша — сидел и мечтательно смотрел, как горит океан. Его кожа была белой, как мел, глаза — бледными, а волосы — очень светлыми; в целом он выглядел болезненно. Вздохнув, он поднялся на ноги и собрался в дорогу. Обидно — ему нравилось смотреть, как горит нефть, но ему нужно было попасть в другое место — и очень скоро.       И, наконец…       Последний был невероятно высок, очень худ и одет в длинный черный плащ, скрывающий его лицо. В отличие от остальных, он работал. Как-никак, лучше было сделать как можно больше, пока не началась суматоха…

______________________

      На следующее утро Гарри проснулся и понял.       — Ты в порядке? — спросил Симус. — Ты весь побледнел.       — Всё нормально, — на автомате ответил Гарри — разумом он был далеко отсюда. — Не волнуйся.       Но сам он понимал — начинается…       Пока что помешать этому он не мог — ведь ещё ничего не началось — поэтому вытолкал из головы дурное предчувствие и пошёл с остальными гриффиндорцами на завтрак в Большой зал. Все первокурсники обсуждали занятие по полёту, которое по расписанию стояло после завтрака. Ко всеобщему неудовольствию, гриффиндорцам и слизеринцам предстояло учиться летать вместе.       Против большинства слизеринцев Гарри ничего не имел — проблемы возникали из-за Драко Малфоя и его друзей. Похоже, они забыли, что сделал Гарри до церемонии распределения, и намеренно устраивали неприятности — в целом безвредные, но Гарри понимал, что без должного надзора это может вылиться в нечто посерьёзнее. Следить за таким должны были учителя, но, раз они ничего не предпринимали, Гарри решил, что и сам может этим заняться.       Почти все первокурсники, рождённые в семьях волшебников, уже пробовали летать. Одному лишь Невиллу бабушка запрещала даже подходить к мётлам, говоря, что это слишком опасно. Магглорождённые ученики думали о полётах со смесью любопытства, радости и опаски. Гермиона особенно нервничала: научиться летать по учебнику было невозможно, хотя она, надо отдать ей должное, всё же пыталась. За завтраком она утомляла всех сидевших за столом, цитируя советы и подсказки начинающим летать, которые почерпнула из «Истории квиддича». Правда, Гарри не возражал — это помогало отвлечься от мыслей о приближающемся конце света.       Лекция Гермионы оборвалась с появлением почты. Совы принесли конверт и для Гарри, адрес на котором был написан элегантным старомодным почерком, и Гарри быстро открыл его. Внутри лежал ответ от Азирафаэля и Кроули, и мальчик внимательно вчитался в письмо. Азирафаэль и Кроули советовали с осторожностью обращаться с крестражами и считали, что будет лучше уничтожить эти скверные объекты — в том числе и осколок в голове Квиррелла. Гарри решил подумать об этом вечером, после занятий.       Гермиона вновь принялась зачитывать советы, и другие ученики начали закатывать глаза и откровенно скучать.       — Да брось, Гермиона, — сказал Рон. — Никто не хочет это слушать.       — Но… — возразила она.       — Это начинает утомлять, Гермиона, — виновато сказал Гарри. — Ты читаешь эту книгу всё утро. Может, передохнёшь?       Гермиона шмыгнула и продолжила читать, но уже молча. Дин беззвучным шёпотом поблагодарил Гарри, а тот вежливо улыбнулся в ответ.       Невилл получил по почте маленький стеклянный шар и угрюмо посматривал на него. Шар быстро наполнился ярко-красным дымом, что, если верить Невиллу, означало, что он что-то забыл. Он попытался вспомнить, о чем именно он забыл, когда Драко Малфой, проходивший мимо, выхватил шар у него из рук. Все гриффиндорцы тут же вскочили с мест, и Гарри тихо сказал:       — Отдай, Малфой.       — Что происходит? — строго спросила профессор Макгонагалл, подошедшая к ним.       — Малфой отнял у меня напоминалку, профессор, — объяснил Невилл. Малфой помрачнел и уронил напоминалку на стол перед Невиллом.       — Я просто хотел посмотреть, профессор, — невинным голосом произнес он и пошел прочь, боязливо ссутулившись.       После завтрака все отправились на площадку, где обучали полётам. Там их уже ожидала преподаватель, мадам Трюк, — как и двадцать метел, лежавших в ряд на земле. Мадам Трюк велела каждому встать рядом с метлой.       — Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала она. — И скажите: «Вверх!»       — Вверх! — крикнуло двадцать голосов.       Метла Гарри прыгнула ему в руку, но большинству других учеников повезло куда меньше. У Рона метла едва поднялась, у Невилла она вообще не сдвинулась с места, а у Гермионы почему-то покатилась по земле. Затем мадам Трюк показала ученикам, как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с нее в воздухе, и пошла вдоль шеренги, проверяя, насколько правильно они держат свои метлы. Рон захихикал, услышав, как мадам Трюк сообщила Малфою, что все эти годы он неправильно держал метлу. Гарри стоял, держа метлу, и, не отвлекаясь, наблюдал за другими учениками.       — А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли, — произнесла мадам Трюк. — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по моему свистку — три, два…       Но перенервничавший Невилл рванулся вверх прежде, чем мадам Трюк поднесла свисток к губам.       — Вернись, мальчик! — крикнула мадам Трюк, но Невилл стремительно поднимался вверх, не в силах остановить метлу. Гарри увидел, как Невилл широко раскрыл от ужаса рот, соскользнул с метлы и полетел вниз, и подумал: нет.       Ко всеобщему удивлению Невилл вдруг отскочил от земли, как резиновый мячик — раз, два, три, каждый раз поднимаясь всё ниже, пока не осел на землю, потерянно и испуганно глядя по сторонам. Трюк подбежала к нему и быстро осмотрела.       — Похоже, ничего не сломано, но давай на всякий случай отведём тебя в больничное крыло, — пробормотала она. — Вставай, мальчик! Вставай, — она помогла Невиллу встать и повернулась к остальным ученикам. — Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте. Метлы оставьте на земле. Тот, кто в мое отсутствие дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич», — она повернулась к Невиллу и чуть теплее сказала: — Пойдём, дорогой.       Как только они ушли, Малфой гадко расхохотался.       — Вы видели его физиономию? Вот неуклюжий! — заулюлюкал он, и остальные первокурсники из Слизерина тоже рассмеялись.       — Заткнись, Малфой, — оборвала его Парвати.       — О-о-о, ты заступаешься за этого придурка Долгопупса? — спросила Пэнси Паркинсон, девочка из Слизерина с грубыми чертами лица. — Никогда не думала, что тебе нравятся такие толстые плаксивые мальчишки.       — Смотрите! — крикнул Малфой, метнувшись вперёд и поднимая что-то с земли. — Это та самая дурацкая штука, которую прислала ему его бабка.       Гарри решил, что пора и ему вмешаться.       — Отдай ее мне, Малфой, — негромко сказал он. Все замерли и повернулись к нему. Малфой нагло усмехнулся.       — Я думаю, я положу ее куда-нибудь, чтобы Долгопупс потом достал ее оттуда. Например, на дерево! — и Малфой вскочил на метлу и взмыл в воздух, сжимая в руке напоминалку. Гарри тут же решил, как поступить, и вскочил на метлу.       — Нет! — вскрикнула Гермиона. — Мадам Трюк запретила нам…       Но Гарри не слушал. Он с силой оттолкнулся ногами от земли и взлетел. Кровь стучала в его голове, ветер развевал его волосы и мантию, и вдруг Гарри охватил приступ внезапной, сильной, почти безграничной радости. Он резко развернул метлу, оказавшись лицом к лицу с Малфоем. Вид у того был изумленный — Гарри изумительно держался на метле. Гарри одарил Малфоя холодным, мрачным взглядом, и тот сглотнул, неожиданно занервничав.       — Отдай, — повторил Гарри, и на миг Малфой вроде бы хотел подчиниться и послушаться своего примитивного разума, так и кричавшего: опасность! К несчастью, этот миг прошел, и в Малфое взыграло высокомерие.       — Тогда поймай, если сможешь! — ухмыльнулся он и метнул напоминалку высоко в небо. Шар поднялся вверх, на мгновение застыл в воздухе, а потом начал падать.       Гарри не терял ни минуты. Он нагнулся вперед и направил рукоятку метлы вниз, а в следующую секунду вошел в почти отвесное пике. Скорость все увеличивалась, в ушах свистел ветер, заглушая испуганные вопли стоявших внизу. Гарри вытянул руку, не снижая скорости, и, когда до земли оставалось не более полуметра, поймал шар — но сразу же понял, что земля приближается слишком быстро…       Внезапно за спиной у Гарри что-то вздёрнулось, и он замер в воздухе, а потом медленно опустился на землю, всё еще крепко сжимая метлу. Повисла изумлённая тишина, и Гарри, обернувшись, понял, что все ученики смотрят на него, открыв рты. Позади них стояла Макгонагалл, замершая на середине шага. Гарри медленно повернул голову и краем глаза заметил белые перья, тянущиеся к небу.       — Блин, — сказал Гарри и сложил крылья, надеясь, что так они исчезнут. И в самом деле, он ощутил, как они испарились и стали неощутимее воздуха. Он повернулся к по-прежнему поражённым ученикам и профессору и вздохнул.       Реальность мелькнула, и Гарри мягко скатился на траву, сжимая шар в руке. Ему удалось увести метлу от земли в самый последний момент.       — Гарри Поттер!       Гарри обернулся и увидел, как к нему бежит профессор Макгонагалл. Ученики расступались перед ней, но гриффиндорцы при этом пытались ее остановить.       — Это не его вина, профессор!       — Малфой украл напоминалку Невилла и хотел забросить ее на дерево!       — Никогда… Никогда за все то время, что я работаю в Хогвартсе… — профессор Макгонагалл осеклась: от волнения ей не хватило воздуха. — Как вы могли… Вы чуть не сломали себе шею…       Другие гриффиндорцы попытались рассказать, что произошло, но Макгонагалл их не слушала.       — Достаточно, — строго сказала она. — Поттер, идите за мной, немедленно.       Гарри посмотрел на других учеников. Рон и Гермиона заметно волновались, да и остальные гриффиндорцы выглядели озабоченными и разгневанными. Малфой же ликующе улыбался, и на миг Гарри сильно захотелось, чтобы с Драко произошло что-то ужасное.       Но Гарри старался быть хорошим человеком, а не плохим, поэтому он лишь расправил плечи и пошёл за Макгонагалл в замок.       Профессор не говорила ни слова, так быстро проносясь через двери и коридоры, что Гарри приходилось бежать, чтобы поспевать за ней. Наконец она резко остановилась напротив какого-то кабинета, потянула на себя дверь и заглянула внутрь.       — Извините, профессор Флитвик, могу я попросить вас кое о чем? — спросила она. — Мне нужен Вуд.       Мгновением позже из кабинета вышел пятикурсник крепкого телосложения и непонимающе посмотрел на профессора.       — Идите за мной, вы двое, — приказала профессор Макгонагалл, и они пошли за ней по коридору. Вуд с любопытством косился на Гарри.       Профессор завела их в кабинет, в котором не было никого, кроме полтергейста, Пивза, писавшего на доске нехорошие слова.       — Вон отсюда, Пивз! — рявкнула Макгонагалл.       Пивз бросил мел в корзину — судя по всему, пустую, потому что она отозвалась грохотом, — и вылетел из класса, бормоча себе под нос ругательства. Профессор Макгонагалл захлопнула за ним дверь и повернулась к двум мальчикам.       — Поттер, знакомьтесь — это Оливер Вуд. Вуд, я нашла вам ловца.       — Погодите, что? — поражённо спросил Гарри, а озадаченное выражение на лице Вуда сменилось восторгом.       — Вы это серьезно, профессор? — спросил он.       — Абсолютно, — заверила его Макгонагалл. — Он летает как птица, словно с пеленок это умел. В жизни не видела ничего подобного. Вы в первый раз сели на метлу, Поттер?       — Эм, да? — ответил Гарри, не совсем понимая, как он вместо неприятностей попал в команду по квиддичу.       — Он поймал эту штуку в воздухе, спикировав с двадцати метров, — сказала Макгонагалл Вуду. — И ни одного синяка. Даже Чарли Уизли так не смог бы.       — Когда-нибудь видел, как играют в квиддич, а, Поттер? — спросил Вуд. Глаза его загорелись. Гарри покачал головой.       — Вуд — капитан сборной факультета Гриффиндор, — пояснила Макгонагалл — как подумалось Гарри, немного запоздало.       — Для ловца он идеально сложен, — заключил Вуд, обойдя вокруг Поттера и внимательно его рассмотрев. — Легкий и быстрый. Нам надо будет раздобыть для него приличную метлу, профессор, — «Нимбус-2000» или «Чистомет-7».       Макгонагалл кивнула.       — Я поговорю с профессором Дамблдором и попробую убедить его сделать исключение из правил и разрешить первокурснику играть за сборную. Видит небо, нам нужна более сильная команда, чем в прошлом году. Слизерин буквально растоптал нас в последнем матче. Я потом несколько недель не могла заставить себя посмотреть в глаза Северусу Снейпу… — Макгонагалл сурово уставилась на мальчика поверх очков. — И учтите, Поттер, если я услышу, что вы недостаточно упорно тренируетесь, я могу передумать и наложить на вас серьезное взыскание за то, что вы натворили.       И тут она внезапно улыбнулась.       — Ваш отец просто потрясающе играл в квиддич, Поттер, — сказала она. — И сейчас он гордился бы вами…       — Угу, — сказал Гарри. Он был уверен, что его настоящий отец превосходно летал, но вряд ли когда-либо играл в квиддич. Хотя он должен был признать: думать о демонах, играющих в квиддич, было уморительно. — Благодарю, профессор. Я буду стараться.       Если, конечно, мы доживём до первой игры, подумал он, но тут же подавил эту безрадостную мысль, пока не появились другие.       Оливер взял с Гарри обещание никому не рассказывать о том, что его взяли ловцом — он хотел, чтобы это стало сюрпризом. Гарри с готовностью согласился. Обсудив некоторые детали, Макгонагалл отпустила Оливера и Гарри на занятия. Гарри в некотором смятении вернулся на площадку для полетов — как раз к тому моменту, когда все слезали с мётел.       — Ты в порядке? — спросил Рон, когда Гарри подошёл к своей метле.       — В полном, — сказал Гарри. — Я тебе потом обо всём расскажу.

______________________

      Остаток дня прошел спокойно. Незадолго до ужина Гарри незаметно улизнул от друзей и пошел искать Квиррелла. Профессор нашелся в своём кабинете.       — Я м-могу в-вам ч-чем н-нибудь п-помочь, П-Поттер? — спросил Квиррелл, заметив мальчика.       Гарри мило улыбнулся ему, но за улыбкой крылось нечто опасное.       — Тут, скорее, я вам могу помочь, профессор, — сказал он. — Я бы хотел поговорить о вас и вашем… Сожителе.       — О ч-чем вы? — нервно спросил Квиррелл, но его глаза болезненно блеснули.       — Неправильно жить вдвоем в одном теле, — сказал Гарри. — Полагаю, вам лучше вновь стать двумя раздельными людьми.       И внезапно в кабинете появился ещё один человек — высокий, привлекательный молодой человек с темными волосами, острыми скулами и ярко-красными глазами. Он тут же осознал, что находится в собственном теле, и с восхищением и ликованием оглядел себя. Квиррелл уставился на него.       — Мой лорд? — с сомнением спросил он.       — Да, идиот, — прошипел Волдеморт — прямо как Кроули, когда тот сильно раздражался или перепивал вина. — Это я.       Волдеморт повернулся к спокойно смотрящему на него Гарри.       — Так-так, — тихо сказал он. — Гарри Поттер…       — Это я, — согласился Гарри. — Ну, а теперь — им и останусь. Не стоит ворошить прошлое, а Маркус, похоже, счастлив и в новой семье. Уж лучше расти в приёмной семье, чем гнить в земле — а он бы там и оказался, если бы десять лет назад ты попробовал убить именно его.       Волдеморт моргнул, не понимая, о чём говорит Гарри.       — Забудь, — сказал Гарри. — Я пришёл предложить тебе выбор.       И внезапно на столе перед ними появилось множество вещей — маленький черный дневник, блестящая диадема, кольцо с тёмным камнем, богато украшенный медальон, золотая чаша… И пустая банка с крепко завинченной крышкой. Увидев их, Волдеморт распахнул глаза.       — Вот все твои крестражи, — бросил Гарри. — В каждом находится оторванный осколок твоей души. Как я узнал, если эти вещи разрушить, ты перестанешь существовать — не только телом, но и душой. Но всё может сложиться иначе.       Гарри посмотрел на Волдеморта, и его ярко-зелёные глаза были полны древней мудрости. Такие глаза не могли принадлежать мальчику одиннадцати лет.       — Твою душу можно собрать воедино, — сказал Гарри. — Если ты испытываешь сожаление о том, что совершил, пусть и самое мельчайшее, твоя душа восстановится. Я могу объединить твои крестражи, и тогда твоя бессмертная душа будет спасена. Возможно, после ты попадёшь в Ад, — мрачно сказал Гарри, — но ты хотя бы не исчезнешь. Выбор за тобой.       — Глупый мальчишка, — сказал Волдеморт. — Думаешь, я буду о чём-то жалеть, когда ко мне вновь вернулось тело? Когда я стал самим собой? — он пронзительно и холодно рассмеялся. — Нет, Поттер, твои наивные речи об Аде и разрушении меня не пугают. Я восстану вновь, даже могущественнее прежнего — и в этот раз ты не будешь мне мешаться. Квиррелл, — добавил он. — Убей его.       Квиррелл встал и направил палочку на Гарри, и тот понял, что для них обоих надежды уже не осталось.       — Я предполагал, что ты так скажешь, — заметил Гарри. Он вздохнул, и крестражи начали кричать.       — Нет! — заорал Волдеморт. Но дневник смялся, и с его иссушающихся страниц потекли чернила. Диадема потускнела. Чаша и медальон расплавились. Банка разбилась вдребезги. Кольцо раскололось надвое, хоть камень и остался невредим. Кабинет наполнила какофония жутких криков погибающих крестражей — а потом наступила тишина.       Гарри посмотрел на Волдеморта, и в этот миг, столь близкий к моменту расплаты, Волдеморт увидел в мальчике того, кем он на самом деле является.       — Нет! — закричал тёмный волшебник, пока Квиррелл забивался в угол. — Нет!.. Ты не можешь!.. Я — лорд Волдеморт…       Но вдруг молодой Том Реддл начал стареть — поначалу медленно, но всё набирая и набирая темп. На глазах Гарри Волдеморт покрылся морщинами, ссутулился, а его высокая и гордая фигура стала усталой и хилой.       — Нет… — прохрипел Волдеморт старческим голосом.       Спустя миг на его месте осталась лишь кучка пыли, словно время и темнейшая магия всё же настигли его.       Гарри вздохнул и повернулся к Квирреллу. Как и Волдеморт, профессор стал тенью себя прежнего — но всё же остался человеком, пусть и не соображающим, что творит. Он сидел, капая слюной, и что-то неразборчиво бормотал под нос. Взгляд его был направлен в пустоту.       Гарри вышел из кабинета, тихо закрыв за собой дверь. Никто не видел, как он ушёл и медленно добрался до Башни Гриффиндора. Мысли кружились у него в голове. Все инстинкты подсказывали, что время почти пришло. Гарри мог лишь надеяться, что он будет достаточно силён, чтобы сдержать грядущее.       Гарри понял, что тихо поёт слова песни, которую много лет назад слышал по радио:       — «It’s the end of the world as we know it…»