А это точно хорошая идея?

В области способов передвижения Эд был своего рода… гурманом. По крайней мере последние три года он потратил путешествуя по всему Аместрису различными средствами, в том числе на поездах, машинах и даже своих двух. Поэтому он с уверенностью мог заявить: вид транспорта, который доводит человека до такого состояния, не имел права существовать. Эд, сдерживая тошноту, поднялся с земли и злобно глянул на своего нынешнего компаньона. Мустанг, ублюдок такой, и бровью не повёл после портала и умудрился ровно приземлиться. — Вперёд, Стальной, — сказал он, подходя к самому жуткому дому на памяти Эда. — Мы же не хотим показаться грубиянами. Двенадцать часов спустя Эд ехал в машине — надо признать, самой удобной машине, в которой ему доводилось находиться, — по пригороду c до ужаса похожими домами, чтобы остаться у мальчика, которого он обязан охранять.

***

«Это в интересах аместрисо-британских отношений», — объяснял полковник. Британия издавала дипломатически недовольный шум в сторону Аместриса со времён Гражданской войны. С приходом новых политических волнений, которым Эд не уделял внимания, эти шумы становились громче. И чтобы их прекратить, армия предоставляет острову сырости одного из лучших алхимиков для охраны вип-персоны, которой угрожала какая-то опасность, вероятно, из-за террористической группировки. В подозрительной череде удач упомянутый алхимик, будучи тоже пятнадцати лет, без усилий вписывался в главное местонахождение цели. Что было школой. Эд прямо сказал начальнику, что делать с этим заданием, однако Мустанг поведал две вещи. Во-первых, главой предполагаемой террористической группировки был некто, занимающийся чем-то недостойным с трансмутациями души. Во-вторых, если верить слухам, эта школа обладала лучшей научно-исследовательской библиотекой в Британии. Даже после этих доводов Эда одолевали сомнения. Алхимия на Дальнем Западе во многом расходится с алхимией в Аместрисе или даже алкагестрией Шина. Результаты почти всегда были непостоянные, скоротечные, и адепты на Западе называли её магией, а не алхимией. Вряд ли библиотека, полная книг о недолговечных изменениях и фокусах, снабдит его перманентным решением или ответами, как вернуть его и Ала тела. Вот тогда-то Бреда выдал фразу о том, как британское правительство предпочитает не афишировать свою деятельность и как жаль, что Ал не может пойти, ибо двухметровый доспех бросается в глаза. Эд снова воспротивился. В общем и целом, Мустангу потребовались три скандала, подкупы и Хоукай в команде с Алом, чтобы заставить Эда наконец приняться за работу. Её частью было изучение английского. Как оказалось, Мустанг и Хоукай уже приступили, и узнал об этом Эд, когда Мустанг начал отпускать остроты о (в чём Эд был уверен) его росте на языке, который он не мог понять. Хоть Эд прежде особо не изучал различные языки, он приложил все усилия. Английский был странной мешаниной противоречивых грамматических правил, но это и близко не стояло со сложностью алхимии. Не без помощи Ала ему удалось ухватить основную суть языка в течение недели. Мустанг провозгласил его уровень приемлемым и объявил, что пришло время отбывать. Выяснилось, что, пока Эд практиковался в английском, Мустанг договаривался об их прикрытии и транспортировке с британской армией, или правительством, или что там у них было. Транспортировка Эда не впечатлила. Прикрытие тем более. Сама миссия по охране была одиночная, в отличие от легенды. Вместо того, чтобы отправить его в одиночку, в первой фазе миссии его заставляют работать с Мустангом. Две недели. Он должен будет притворяться племянником Мустанга в течение двух недель проживания у цели. На этом маневре настаивала британская сторона. Эд не сомневался, что в этом нет никакой необходимости и потом будет только помехой. Мустанг приказал прекратить жаловаться и выполнять приказы, Эд интерпретировал это как то, что он согласен, но не хочет признаваться. Эд не забыл упомянуть это в своём первом письме Алу, написанному той же ночью. Остальная часть прикрытия была не намного лучше. По легенде Мустанг работал в компании родственника вип-персоны, что оправдывало их пребывание у него дома. Опять же Эд считал, что они чересчур усложняют и хитрят. Лицо под охраной звали Гарри Поттером. Он предположительно являлся значимой персоной в волшебном сообществе Британии. Эд пробежался по этой части бумаг на случай, если Поттер прославился каким-то магическим открытием, но оказалось, его слава заключалась в смерти его родителей. Это вызвало укол сочувствия у Эда, но не желание разузнать его историю. Вместо этого он прошёлся по списку предостережений во время охраны мальчика, что по большей части составляла террористическая группа, чьей мишенью он являлся. Возглавлял её жадный до власти мудак, который якобы умер и затем вернулся к жизни. Эд отнёсся к этой части с крайним скептицизмом, но, как сказал Мустанг, это не беспочвенные заявления. По-видимому, это было одной из причин, по которой он предоставил его для этого задания. Эд не хотел признавать это, но он не мог не согласиться с доводами полковника — алхимики, хоть сколько-то разбирающиеся в трансмутациях души, не валяются на дороге. Уж точно не другие государственные алхимики. Он испытывал смешанные чувства насчет этого пункта отчёта. Напоминало человеческую трансмутацию или что-то очень схожее. Существовала вероятность того, что это зацепка, которую он искал, но пресловутая недолговечность магии была благодатной почвой для сомнений. Естественно, прежде чем эта информация будет как-то релевантна, он должен провести с Мустангом десять дней в «маггловском» жилище Поттера, всеми силами делая вид, что они не государственные алхимики, и ожидая переправки в какой-то штаб, потому что это его жизнь, потому что это армия и потому что Мустанг никогда не позволяет ему делать что-то толковое. Будет преуменьшением сказать, что Эд не горел желанием заниматься всем этим.

***

Гарри не знал, что и думать о гостях дяди Вернона. Ему не сообщили детали, но Граннингс дали распоряжение Вернону устроить у себя высокопоставленного члена из иностранной ветки организации на чуть больше недели. Только оказалось, что эта важная шишка приволокла с собой племянника. Они были совершенно не похожи: работник Граннингс был высоким черноглазым брюнетом с безукоризненной осанкой, аккуратной причёской и лёгкой улыбкой. У племянника волосы были достаточно длинными, чтобы собрать их в косичку, а на его глаза падала чёлка. Он носил свитер явно на несколько размеров больше нужного. Рукава висели ниже кончиков пальцев, полностью скрывая ладони. За исключением этого, у Гарри не сложилось никакого представления о них. Ему приказали не путаться под ногами, и, несмотря на отчаяние Гарри до вестей о Волдеморте, он знал, что Дурсли вряд ли будут смотреть новости, когда нужно развлекать гостей, поэтому оставалось только радоваться передышке от домашних дел. Он бродил по округе, изредка утаскивая газеты из контейнеров с мусором на переработку, когда натыкался на такие. Ни в одной не было и намёка на деятельность Пожирателей смерти. Он должен был радоваться, что никто не погиб, но мог ощущать лишь напряженность, ожидая, пока Волдеморт сделает свой ход. Несколько часов спустя он возвращался к дому номер четыре, и встретила его незнакомая фигура, сидящая на пороге. Не в силах рассмотреть в сумерках неизвестного, Гарри осторожно приближался, пока не узнал тонущего в своём свитере гостя дяди Вернона. — Что ты здесь делаешь? — подойдя, спросил он. Мальчик захлопнул свою книгу, и тогда Гарри заметил перчатки под его длинными рукавами. Не зимние, конечно, но всё равно было странно увидеть человека, так тепло одетого летом. — Ждал тебя, — сказал он. Его акцент напомнил Гарри болгар, приехавших в Хогвартс в прошлом году.— Лучше, чем сидеть на ужин… с ними всеми. — Он махнул книгой в своей руке на дверь. Гарри не знал, как это воспринять. — Ты бросил их за ужином только из-за этого? — наконец спросил он. Блондин пожал плечами. — Как я и сказал, лучше, чем сидеть с ними. — Ты хоть знаешь моё имя? — поинтересовался Гарри. — Ты знаешь моё? — И не поспоришь. Гарри Поттер. — Он протянул руку, замявшись, когда другой мальчик вытянул левую, по-прежнему держа в правой книгу. — Эдвард Элрик, приятно познакомиться.

***

После ужина, на который накинулся Эд, Гарри узнал ещё пару вещей о бесцеремонно заявившихся в его жизнь людях. Эд, например, имел отличную от своего дяди фамилию, того звали Мустанг, а не Элрик. Гарри подумал, что она подошла бы какому-нибудь ковбою из Америки. Он также выяснил, что Эда привели, потому что осенью он начинает учиться в британской школе и ему не очень-то нравилось проводить столько времени со своим дядей. Гарри мог посочувствовать. Он ненавидел проводить лето со своими родственниками. Самое удивительное об Эде Гарри узнал, когда на следующий день тот появился в его комнате и попросил одолжить учебник по зельям. — М-мой что? — Учебник по зельям? — повторил Эд.— Я использую то слово? Книга для. — Нет, то слово, то. Но. Ты волшебник? Ты поедешь в Хогвартс? Эд пожал плечами. — Да, я поеду в Хогвартс. Не знаю про волшебник. Я алхимик. Гарри не знал, в чём отличие, но не сомневался, что Гермиона расскажет… когда снова начнёт разговаривать с ним. — А-а. Но почему родители отправили тебя сейчас? Разве вы не слышали новости? — Нет. Какие новости? — Гарри открыл было рот, чтобы ответить, однако: — Жди, ты про… Как-его-там. Длинное, трудно произнести. Все думали, он умер? Он не слышал прежде, чтоб Волдеморта вот так описывали, но мальчик и не ошибся. — Волдеморт. Ага. Он вернулся. Если ты не из Англии, зачем приходить сюда? — За меня решали, — пожал плечами Эд. Углубляться больше в эту тему он отказывался. В конце концов Гарри дал ему учебник не только за прошлый год, а все, начиная с первого курса. Эд исчез в гостевой комнате, которую он делил с мистером Мустангом, но каждый раз ему удавалось возникать, как только Гарри отправлялся на прогулку. Гарри было невдомек, как у него получается оказываться везде, где он не ждал на него натолкнуться. Каким-то образом Эд показывался в течение десяти минут. Хотя Гарри не особо нравилось, когда за ним, предположительно, следят, он сделал исключение для Эда, так как в присутствии гостей Дадли его не донимал. Обычно. Сегодня, видимо, Эда было мало, потому что Дадли нарывался на драку. Их двоих окружили его приятели, что, впрочем, не впечатлило Эда. — Что тут у нас? — спросил Пирс с деланной радостью.— Выродок нашёл себе мелкого дружка? Тут Эд, сжав кулаки, вскочил с качелей, на которых сидел. — Эй, ты зовёшь меня микроб?! — Гарри схватил Эда за рукав мешковатого свитера, зная, что Дадли и его приятели нашли на что давить и теперь не прекратят. — Ну правда, Гарри, что подумает Седрик, если узнает, что ты ему изменяешь? — спросил Дадли. — Он же твой парень, да? Ты вечно зовёшь его во сне. Нет, Седрик, не убивайте Седрика, нет! Краем глаза Гарри увидел, как лицо Эда застыло от неверия, которое быстро сменилось ядовитым взглядом. Эд, кажется, начал что-то говорить, но Гарри не разобрал его слов, потому что его охватил приступ ярости на Дадли, который смеялся над тем, что никак не мог понять. Он схватил палочку и ткнул ею в лицо кузена. Пирс Полкисс пробормотал что-то Дадли, прежде чем исчезнуть из поля зрения, но Гарри был слишком зол, чтобы обратить на это внимание. Задорное бахвальство мимолетно испарилось с лица Дадли. — Ты ч-что делаешь? — прошипел он. — Тебе н-нельзя… Их прервал жалостный стон, от которого у Гарри прошёлся холодок по спине. Когда он оглянулся, Эд рухнул наземь. «Нина…» — заскулил он. Дадли схватил его за кофту. — Ч-что ты сделал? Что это? — просипел он, тоже заваливаясь. Из его рта исходил пар. Холод… Он был не из-за волнения, а чего-то… хуже. Длинные вечерние тени стекались вместе, пока не наступила ночная темнота. Гарри поднял палочку, когда два мальчика свалились рядом с ним, а фигуры в плащах, скользя, приближались. И тогда одну из них охватило пламя.

***

Полковник Рой Мустанг, выдающийся алхимик и прославленный герой войны, спешно удалился из дома номер четыре на Тисовой улице. Будь его воля, он отступил бы целиком от этой ситуации, но он знал, что это лишь диверсия. Ему совсем скоро придётся вернуться к этой определённой миссии. В попытке отделаться от едких замечаний Вернона Дурсля (и желания спалить его дотла) он вызвался найти мальчиков и привести их на ужин. Не назвать серьёзным отдыхом, но Рою точно нужна была эта передышка, чтобы сдержать себя в руках. Выработанный с Орденом график нагрузил его, как непреодолимая гора. Ещё неделю тут, пока кто-то приедет забрать Гарри — и его компаньонов из Аместриса — на площадь Гриммо. Рой не знал, насколько ужасны родственники Поттера, когда соглашался на это. По возвращении домой Рой без сомнения потребует надбавку с Дамблдора за всё, что его заставили вынести. С такими мыслями на уме Рой пришёл неподготовленным. Увидев, как Стальной свалился наземь, он застыл на мгновение от шока. Дурсль последовал за ним, что подстегнуло Роя. Отчего-то чувствуя себя на грани, он нёсся к качелям. Он ещё не заметил угрозу, которая привела его в такое состояние, но он пережил Ишвал не для того, чтобы сейчас игнорировать свои инстинкты. Рой вытащил перчатку из кармана. Тени словно удлинились, но Поттер стоял начеку. Он, по крайней мере, теоретически мог убежать, появись в этом нужда, однако Рой не знал, от чего тому придётся бежать. Эта неопределённость длилась секунд десять, до появления высоких фигур в капюшонах, скользящих по парку в сторону мальчиков. Тёмный вечер погрузился в беспроглядную ночь. Рой не знал, кто или что они, но ему и не нужно было. Он щёлкнул пальцами. Тот, что был ближе к нему, загорелся с безошибочно нечеловеческим визгом. Рой знал по ужасному опыту все душераздирающие звуки, которые издают горящие заживо люди. Они эхом раскатывались в его голове, словно он стоял в Ишвале прямо сейчас. Почти чувствовал запах дыма и пепла, который нёсся по ветру, чтобы осесть на его одежде, волосах. Он никогда не отмоет их, не отмоет свои руки от крови, несмотря на перчатки. Мимо него промчался серебряный силуэт, так близко, что он мог прикоснуться. Он вернулся к настоящему, из знойной, выжженной пустыни на безупречный газон, и увидел, как олень, сотканный из непроницаемого серебристого света, отбросил своими рогами зловещую фигуру. Поттер неподвижно стоял с мрачной решимостью на лице. Очередная атака оленя обратила в бегство оставшееся существо. От другого, загоревшегося, осталась горстка пепла, беспристрастно заметил Рой. Человеческие останки невозможно так спалить. Фрагменты костей, лоскуты одежды — такие вещи не сгорают дотла. — Мистер Мустанг! — крикнул Поттер. — Вы в порядке? — Мальчик шагнул было к нему, но не решался оставить Эдварда и своего брата без защиты. Расправив плечи, Рой широким шагом двинулся к месту падения своего подчинённого. — Нормально, — сказал он. — Что здесь произошло? — Дементоры, — ответил Поттер, будто это всё объясняло. — Вы тоже волшебник? Где ваша палочка? — Это сейчас неважно, — ответил Рой, наклонившись над Эдом. Он проверил пульс мальчика — повышенный, но стабильный. На его лице были дорожки от слёз, но Рой не нашёл травм. Задать следующий вопрос ему не дали. Его прервал голос, звенящий нотками тревоги человека, который попал в чрезвычайную ситуацию много выше их компетентности. — Не убирай палочку, глупый мальчишка! Вдруг здесь и другие рыщут! Клянусь, я убью этого Мундунгуса Флетчера!

***

Миссис Фигг была третьим человеком из волшебного мира, найденным Гарри за последние три дня, и, судя по её бормотанию, четвёртый должен был ошиваться неподалёку. Как же ему это надоело. Как будто Эда и мистера Мустанга было мало — если, конечно, мистер Мустанг вообще волшебник. Он так и не ответил на вопрос Гарри о палочке, и мальчик не видел, чтобы она у него имелась в принципе, вопреки тому, как он необъяснимо поджёг дементора. Вдобавок он, как ни странно, не знал о дементорах. Хотя та же миссис Фигг, сквиб, не способный их видеть, была осведомлена об их существовании. Мистер Мустанг и она тихо спорили между собой над головой Гарри, который с помощью миссис Фигг тащил Дадли домой. Мистер Мустанг нёс Эда, перекинув через плечо, что также указывало на немагичность мужчины. Гарри не знал такого волшебника, который нёс бы человека, когда может просто воспользоваться заклинанием. Мистер Мустанг напрягся из-за хлопка трансгрессии и поднял руку в перчатке, но Гарри так и не понял, как он собирался отбить атаку без палочки. Однако вместо реальной угрозы из теней шагнул самый подозрительный человек, которого Гарри доводилось встречать. — Мундунгус Флетчер! — рявкнула Миссис Фигг из-под тяжёлой руки Дадли. — Ах ты образина ленивая! Волшебник, называемый Мундунгусом Флетчером, поднял руки во всеобщем жесте капитуляции. — Ты прости, Гарри, там такая сделка была, эти котлы. — Дементоры чуть не поцеловали одного из них! — воскликнула миссис Фигг. Мундунгус скривился, не встречая взгляда миссис Фигг. — А эти чё? — спросил он, махнув на мистера Мустанга и бессознательного Эда. — Они ж тоже на службе, а? Гарри поднял глаза на мистера Мустанга. Лицо мужчины приобрело каменное выражение, которое Гарри привык ассоциировать со Снейпом, готовым сказать что-то особенно злобное. — Нет, — произнёс наконец мужчина. — Стальной приступает к службе с начала учебного года. До тех пор Поттер — твоя обязанность. Обязанность, что ты не выполнил, и поставил в опасность не только Поттера, но и этих двух детей тоже. Мундунгус буквально съёжился, и миссис Фигг продолжила начатое мистером Мустангом: — На худой конец извести Дамблдора и Орден! Мундунгус буркнул: «Лады», — и трансгрессировал, оставив Гарри с большим количеством вопросов и растущим раздражением на то, что абсолютно все вокруг знали, что происходит в его жизни, за исключением его самого. Компании удалось доковылять до дома, и они распрощались с миссис Фигг, бормочущей что-то о совах, летучем порохе и бесполезных волшебниках. Мистер Мустанг позвонил в дверь и протолкнулся мимо пораженной тёти Петуньи, открывшей дверь. Он осторожно положил Эда на диван, игнорируя строжайший запрет тёти Петуньи об обуви на мебели. Вместо того чтобы отчитать гостя, она повернулась к Гарри и повисла на Дадли с напуганным визгом: — Дадличек! Бедный мой! Суматоха началась с дядей Верноном, ворвавшимся в прихожую и, конечно, начавшим орать. Гарри не обращал внимания на его крики, он уже вдоволь наслушался его за всю жизнь. Но, прежде чем дядя успел по-настоящему разойтись, мистер Мустанг прошагал мимо мужчины, словно того и вовсе не существовало, тем самым его перебивая, и остановился перед Гарри. — Ты знаешь, что это были за существа. Ты знаешь, как бороться с… последствие? — спросил он.  — Шоколад, — на автомате произнёс Гарри.— Шоколад помогает после дементоров. Мистер Мустанг повернулся к Вернону. — Ты слышал его, — обратился он к дяде, приобретающему любопытный оттенок красного. — Принеси шоколад. Для своего сына тоже. — На удивление, тот послушался, сопя под нос о выродках, которые приносят одни беды нормальным работящим людям. И, как будто ситуация была недостаточно плоха, в открытую дверь влетела сова c тревожно знакомым письмом, которое Гарри поймал. Министерство исключает его за несовершеннолетнее волшебство в присутствии маггла, ну конечно. — Что это? — спросил Мустанг, и Гарри передал ему письмо. Почему бы и нет. Возможно, раз его исключили и прогонят, тот заберёт его на свою родину, и он будет учиться там. Выучить совершенно новый язык тяжело, но если уж Гарри не будет понимать, что происходит вокруг него, так это лишь из-за языкового барьера. — Думаете, мне стоит уйти? — отчасти спрашивая, вслух размышлял он. Он не хотел распрощаться со своей палочкой и не придумал ничего лучше, чем побег, чтобы предотвратить это. — Нет, — сразу же ответил Мустанг, просматривая письмо.— Ты можешь как-то связаться со своими… своими друзьями? Точно, Хедвиг. Гарри понёсся по лестнице без лишних слов, нацарапал три коротких записки и отправил их с совой. Когда он вернулся, мистер Мустанг мягко тряс Эда за плечо в попытке разбудить. Поначалу казалось, Эд так и останется без сознания, пока он вдруг не вскочил, приглушённо воскликнув: «Нина!» Мистер Мустанг сжал руку в кулак и подался назад. Все силы будто покинули Эда, и он сжался в комок, притянув ногу к груди. Мальчик пробормотал что-то на своём языке. Мистер Мустанг ответил ему и предложил шоколадку, на что Эд отвернулся. — Съешь, — попросил Гарри, — он поможет. — Тем более ты не ужинал, — сказал мистер Мустанг, вкладывая наполовину развёрнутую плитку в руку племянника. — Ешь, Stal’noy. — Сам не ужинал, — буркнул Эд. Гарри ожидал намного менее осознанного ответа. И всё же он откусил шоколадку, и вскоре исчезла вся плитка. Тогда и прибыла вторая сова с письмом от мистера Уизли, полностью написанным заглавными буквами. Он говорил оставаться дома и не отдавать палочку. Дядя Вернон метнул злобный взгляд на сову, улетевшую в ночь, и навис над Гарри. — Не знаю, каких ты там демсемторов накликал, но дни, когда ты приносил неприятности в этот дом, закончились! — Как будто это я выбрал, где мне жить! — огрызнулся Гарри. — Как будто мне нравится жить с вами! — Не перед гостями! — прошипела тётя Петунья, только и волнующаяся о том, что услышат соседи. Мистер Мустанг смотрел на разворачивающуюся сцену нечитаемым взглядом. Эд, подтянувший ноги к груди и положивший на колени руки, тоже не отрывал взгляда. Его единственная видимая ладонь была стиснута в кулак. Гарри не знал, как это понимать, и ему было всё равно. Ему было всё равно на репутацию Дурслей и все невзгоды, что она ему принесла. Он устал задумываться об этом, устал от дементоров, и он злился на каждого, кто принимал за него решения. Через кухню ворвалась очередная сова, принеся с собой ещё одно письмо от Министерства. Оно любезно разрешало ему сохранить палочку до двенадцатого августа. Отлично. Больше взрослых и их решений. — Мне плевать! — видимо, Вернон обсуждал семейное положение со своей женой. — Мальчишка должен уйти и причём сейчас же! Он потянулся к Гарри, но, прежде чем он успел увернуться, чья-то рука так крепко схватила Вернона за кисть, что было непонятно, где белизна кожи граничила с белизной перчатки. — Нет, стоять, — сказал мистер Мустанг. — Этот мальчик спас вашему сыну жизнь. Он ваш племянник. Он ребёнок. И ты бросишь его в улицу? Дядя Вернон фыркнул. — Я видел и делал много ужасных вещей, но чтобы бросить семью… — Он мне не семья! — бросил дядя Вернон, переключившийся на мистера Мустанга. Гарри остался со странным неисполненным предчувствием, когда скандал внезапно отошёл от него. — Ты будешь выбросить ребёнка посреди ночи? — рявкнул Мустанг в пурпурное лицо Вернона. Сидящий на диване Эд выпрямился и крикнул что-то на аместрисском. Мустанг проигнорировал его. — Его выродки-друзья помогут ему! Обойдётся и без нас. Последняя сова влетела на кухню, сбросив алый конверт. Громовещатель. Громовещатели были ужасны даже в просторе Большого зала. В относительно крошечном доме слова будто занимали всё пространство. — НЕ ЗАБЫВАЙТЕ МОЙ НАКАЗ, ПЕТУНЬЯ!