Зависимость/Addiction

Justin Bieber - Be Alright

Понедельник. Такой идеальный день для того, чтобы взяться за работу. Особенно, когда ты не появлялся в офисе половину прошедшего месяца. Джастину ужасно хотелось вернуться к привычной жизни. Где его ждут теплые руки любимой девушки, ее большие красивые глаза цвета холодного рассвета и длинные шелковистые волосы. Ему хочется вернуть свои силы и подъем, с которым он войдет в свой кабинет и продолжит работать, заставив всех подчиненных смотреть на него с изумлением: «Надо же! После такой аварии он не сломался». Хочется показать, что после нее он обрёл еще большую стойкость и уверенность. Прежде всего, ненавистному Марку. Но еще совсем рано… По бледно-молочной коже все еще рассыпаются лиловые синяки и ссадины, напоминающие о той катастрофе, что совсем недавно чуть не унесла его жизнь с такой же скоростью, на которой он ехал на том злополучном байке. И Бибер уверен, что Дейв его простит за помятый кусок железа. Его голову часто атакует сверлящая головная боль, и от нее не спасают даже пилюли, которые Джастин принимает с утра до вечера. И он их терпеть не может. Так же, как и ежедневные уколы, которые, якобы должны стабилизировать нервную систему и привести в норму все нарушенные процессы жизнедеятельности. Но что, если его нервная система никогда не стабилизируется, если перед карими глазами постоянно мелькают белые халаты? Они угнетают. Ужасно раздражают, и наводят на мысли о том, что отсюда хочется сбежать. Да, Джастин никогда не любил больницы. Единственная радость здесь — появление Кендалл. Как сейчас, когда девушка вошла в его палату размеренной походкой, с ласковой улыбкой на розовых губах. Она в обычной черной кофточке и джинсовой юбке с плотными колготками. С плеч свисает тонкий халат, и Бибер мысленно умоляет его снять. Кенни, будто бы слышит. Она сбросила его на подлокотник кресла, присела рядом с ним и молча поцеловала Джастина в щеку. Он ощутил ее приятный запах и не смог сдержать довольную улыбку. Он счастлив увидеть ее здесь. Сейчас. Такую нежную, заботливую и красивую. Которую он любит. — Как ты себя чувствуешь? — интересуется девушка, аккуратно касаясь пальцами его предплечья, выглядывающего из-под длинного рукава белой футболки. — Хочу домой, — словно капризный ребенок жалуется Джастин. Но его слова звучат слишком искренне, отчего Кендалл чувствует, как кольнуло ее сердце. Она ощутила его тоску на себе и опечаленно вздохнула, слегка потрепав его взъерошенные волосы. — Еще рано, — произносит она, сдерживая дрожь в своем голосе. Хочется расплакаться. Она до сих пор не может поверить в то, что он жив. — Рано, — повторил Бибер с неким укором, а затем, чуть помедлив, взглянул ей в глаза. — Скоро мы дождемся того, что станет уже поздно. — Не понимаю, о чем ты, — Кендалл качнула головой, заинтересованно глядя в его лицо. Серьезное, бледное. Его щеки впали, и скулы стали казаться еще более острыми, придавая ему болезненный вид. Теперь понятно, почему врачи не хотят его выписывать. Джастину срочно нужно набирать вес и брать в привычку здоровый сон. — О Марке. Даже это имя он произносит брезгливо. Будто с отвращением выплевывает каждую букву. — Наверняка, он уже знает о том, что я жив. Теперь, я больше, чем уверен, он будет принимать радикальные меры. Может действовать на меня через дорогих мне людей, через тебя или Октавию, — он разочарованно вздохнул, собираясь с мыслями. — Он ужасный человек. Может убить вас и глазом не моргнуть, а постоять за вас будет некому, потому что я, как натуральный овощ, сижу здесь и бездействую. — Не говори так, — Кендалл взмахнула ресницами, поднимая блестящие от подступающих слез глаза. Она сильнее сжала его руку, сплетая пальцы в замок и жадно прижалась губами к его скуле. Джастин почувствовал горячую слезу, которая скатилась с ее щеки, пропитывая влагой и его кожу. Такая легкая капля, но сколько эмоций она разожгла внутри… Отчаяние, любовь, желание защитить и что-то такое необъяснимое. Похожее на бабочки в животе, но их будто сжимает невидимая ладонь. Не дает им расправить крылья, но они упорно бьются и щекочут кожу, призывая сделать хоть что-то, что облегчит давление. Наверное, это страх потерять близких… Девушка приятно удивилась, когда почувствовала его губы на своих. Когда Джастин стал целовать ее властно и настойчиво. Как раньше. Кендалл улыбнулась. Она потянулась вперед, чтобы стать чуточку ближе к нему, обвила руками его шею, прижалась грудью к его и почувствовала громкое, ровное сердцебиение. Бибер сегодня намного активнее, чем был ранее. И этого ей чертовски не хватало. — Хочу тебя, — хриплый голос на грани чувственного стона вырывается из его губ и тонет в глубоком поцелуе. Кендалл незамедлительно отстранилась, растерянно посмотрев в потемневшие глаза. Слова застряли в горле, а резко нахлынувший жар не дал даже мысленно выстроить фразу. Девушка выдала что-то сдавленное и явно не похожее на связную речь прежде, чем оказалась распластанной под приятной тяжестью сильного мужского тела. — Джастин… Мы же в больнице. Мы не можем… — он позволял ей говорить только когда отстранялся от ее губ. Своей настойчивостью Бибер сводил с ума, и ему было сложно отказать. В особенности, когда такой прилив бодрости у него случился впервые за две недели после госпитализации. Но всё же, им пришлось отказаться друг от друга, когда дверь в палату неожиданно открылась, и оба ошарашенно взглянули на источник звука. — Мой братец идёт на поправку! — воскликнула Октавия, весело захохотав, и, отвернувшись, закрыла за собой дверь, чтобы дать сладкой парочке несколько секунд прийти в себя и принять прежнее положение. — Ты вовремя, — саркастично отметил Джастин весьма решительным голосом. Хотя его грудь все еще тяжело вздымалась, не успев успокоить дыхание после, казалось бы, обыкновенных поцелуев. Но то, как Бибер изголодался по ним, делает губы Кендалл в тысячи раз слаще. И желаннее. И горячее. Чёрт, Кенни. Джастин зажмурился, когда заметил, какой развратной улыбкой она одарила его, пока Октавия спокойно выкладывала на тумбочку фрукты и красно-белые пачки Мальборо. Затем этот неприличный жест языком, с которым она, как бы невзначай облизнула припухшие губы. Это заставило Бибера приложить усилия, чтобы справиться с острым возбуждением, за чем последовала мучительная пульсация в паху. — Я не хотела покупать тебе сигареты, но Макс убедил меня, что они доставят тебе хоть немного радости, — проинформировала младшая Бибер, продемонстрировав брату пачку. — Так что, в этом ты обязан ему. — Я и так хорошо отношусь к Максу, — Джастин повел плечом. — Он помог мне спасти тебя. — Печально, что, чтобы понравиться тебе, ему нужно быть героем, — с нотками разочарования сказала Октавия. — Потому что ты достойна только героя, — он задержал на ней уверенный взгляд, и та расплылась в смущенной улыбке. — Ты всегда умел красиво говорить, — хихикнула девушка, закатывая глаза. — Разве это не пригодилось мне в жизни? Девушки млеют от красивых речей, — Джастин хитро прищурился, ненароком взглянув на Кендалл. — Особенно, если умение подбирать нужные слова сочетается с безупречной внешностью… Как у меня, — он невинно улыбнулся. — Эй! — возмутилась та, заметив на себе замышляющий взгляд, и шутливо пихнула Бибера в плечо. — И скромностью, — добавила Октавия, наигранно закивав. — У тебя есть возможность применить все эти таланты в пятницу, — спокойно информирует она. — А что будет в пятницу? — Джастин нахмурился, пытаясь вспомнить, что должно произойти в этот день, и при чем здесь вообще его красноречивость и привлекательная внешность. — Конкурс «Мисс школы», в котором я принимаю участие, — с гордостью вздернув подбородок, улыбнулась шатенка. — Правда? — восхищенно переспросила Кендалл, словно ребенок, только что получивший целый мешок конфет. — А в моей школе никогда не было подобных мероприятий, — с грустью выдохнул тот же ребенок, когда осознал, что вместо конфет ему положили лакрицу. — Хорошо. Что требуется от меня? Бибер решил подойти к этому делу серьезно. Он внимательно посмотрел на свою сестру, складывая руки на груди. — От вас, — поправила Октавия, охватив взглядом и Кендалл. — Кенни поможет мне с прической и платьем, ты не против? — девушка состроила милую мордашку, а Бёрд беспрекословно согласилась. — А ты, Джастин, просто выйдешь на сцену и скажешь пару хороших слов о своей любимой сестре. — Зачем же «хороших»? — он хитро улыбнулся. — Плохое всегда интереснее… — Окей. Тогда попрошу Макса, — Джастин словил на себе предупреждающий взгляд и тут же возмущенно раскрыл рот. — Ладно-ладно. Я подготовлю прекрасную речь для твоего конкурса, — он невинно улыбнулся, театрально выпрашивая у Октавии одобрительного кивка. — Но вопрос в том, выпишут ли меня до пятницы, — Джастин вдруг задумался, напряженно закусив внутреннюю сторону щеки. — Это твоя мотивация, чтобы пойти на поправку, — беспечно пожала плечами сестра и, закинув на плечо свою сумку, послала ему воздушный поцелуй. — Люблю тебя. — И я люблю тебя, — прошептал Джастин, провожая взглядом ее фигурку. — Она такая хорошая, — улыбнулась Кенни, когда дверь в палату закрылась. — Она всё больше напоминает мне маму… — отрешенно глядя в одну точку пробормотал он. — Джастин…? — девушка неуверенно позвала его, заставив карие глаза посмотреть в свою сторону. Сейчас они горели теплым медовым оттенком. Родным. — Какая она была? Вопрос вызвал едва заметную улыбку на его губах. Вероятно, Биберу было приятно услышать в ее голосе нотки заинтересованности о его семье. Мужчина свел брови на переносице, образуя напряженную складочку и немного подумав, произнес: — Добрая. Светлая. Теплая и мягкая, как любимый свитер… Кендалл заметила, как грустнеет его взгляд. На щеке появилась морщинка злости, а край губ дёрнулся, цокнув. — Но отец совсем этого не ценил, — заявил он еще более низким голосом. Таким, что пробрал до мурашек. — Он убил ее. Кендалл вздрогнула, вмиг пожалев о том, что решила спросить об этом. В глазах застыли слезы. Она почувствовала, как начинают дрожать кончики пальцев, но Джастин успокоил ее трепет, бережно прикоснувшись к ним теплыми губами. Мягко поцеловал костяшки, поднимая вверх медовые глаза. — Просто довел ее до нервного срыва. Потом еще раз и еще… А инсульт никогда не заставляет себя ждать. — Октавия плохо помнит ее? — проглотив непрошенные слезы, спросила Кендалл. — Да, — коротко отвечает Джастин. — Поэтому не знает всех подробностей того, как жестоко порой отец с нами обращался… И не должна знать, — Бибер посмотрел в ее глаза с неким предупреждением, отчего девушка закивала. — Она и так о многом догадывается, но я не хочу, чтобы отец был чудовищем в ее глазах. — У него сейчас новая женщина. Как он ведет себя с ней? — любопытство, как всегда, берет верх над Кенни, и она не сдерживается от очередного вопроса, который неожиданно заставил Джастина усмехнуться. — Пока что он счастлив, и я вижу изменения в его характере. Не знаю, надолго ли… — Я хочу, чтобы у нас все было хорошо, — вдруг искренне прошептала Кендалл, положив голову ему на живот. Она увидела его улыбку. Почувствовала, как длинные пальцы плавно зарываются в ее волосы, осторожно поглаживая. Стало так хорошо. Спокойно и умиротворенно. Без слов. Она поняла, что всё у них будет хорошо.