Зависимость/Addiction

Крупные хлопья снега медленно падали вниз, накрывая собой черные ресницы Джастина. К удивлению жителей штата, зима пришла по-настоящему холодная, и ощущение морозного воздуха навевает сказочную атмосферу приближающегося праздника. Рождество совсем скоро, и Биберу хочется провести его как можно более спокойно. В кругу близких людей. Без Марка. Поэтому он свято верит в его неведение о том, что Джастин всё еще жив. Его карамельные глаза безучастно рассматривали здание элитной школы, в которой учится его младшая сестра вот уже одиннадцатый год. Одна рука спрятана в карман зимнего пальто, а вторая держит сигарету. Биберу не следует столько курить после тяжелых травм, но он уже почти здоров и не собирается отказывать себе в удовольствии отравляющего дыма. Он успокаивает. Но не сейчас. Почему-то безмятежность на этой пустой улице его настораживает. На территории школы ни души. Наверное, все готовятся к церемонии «Мисс школы», поэтому у них просто нет времени прислушиваться к звенящей тишине и накручивать себя на плохие мысли, как это делает Джастин. И правда. Мужчина потушил сигарету о край мусорного бака возле главных дверей и, поправив шелковистые волосы, размеренной походкой прошелся вдоль просторного коридора. Подготовка идет полным ходом. За каждой из дверей в кабинет доносятся женские голоса. Резкий запах лака для волос вперемешку со сладкими духами заставил Джастина поморщить аккуратный нос перед тем, как войти в освещенный кабинет. Скорее всего, литературы. Парты отодвинуты по краям, на стенах висят портреты писателей-классиков, а в самом конце небольшой аудитории, перед зеркалом напротив окна, хихикают две девушки. Они так увлечены процессом наведения марафета, что даже не заметили появление Бибера, который с ухмылкой наблюдал за ними, расслабленно облокотившись плечом о стену. — У меня не получается зафиксировать переднюю прядь! — признается Кендалл, расстроенно дуя губы. Она вертит в руках раскалённый утюжок, пытаясь придать волосам Октавии легкие волны. — Давай, я попробую? — девушка встречается взглядом с серыми глазами в отражении большого зеркала и получает упрямый отказ. — Я должна сделать это сама. Иначе, зачем ты позвала меня помогать? — Уж явно не за тем, чтобы ты сожгла ее волосы, — голос Джастина заставил девушек обернуться и залиться смехом, пока сам он приближался к ним грациозной походкой. — Ты прав, — Кендалл кивнула, передавая утюжок в его руки. — Держи, если знаешь, как этим орудовать. Она закатила глаза, но уже через несколько секунд тень скепсиса ушла с ее лица, оставив только искреннее удивление. Бибер с невозмутимым видом подхватил прядь блестящих волос и одним легким движением придал ей нужную форму. — Есть хотя бы она вещь в этом мире, которую ты не умеешь делать идеально? — раздраженно буркнула Бёрд, с явной завистью к способностям своего мужчины (абсолютно ко всему!). — Еще не находил, — самоуверенно изрек Джастин, высунув провод из розетки и бережно убрал утюжок на подставку. Затем еще немного поколдовал над прической своей сестры, с деловитым видом втыкая в волнистые волосы невидимки и фиксируя их на затылке, и удовлетворенно кивнул самому себе, когда убедился, что Октавия выглядит неотразимо. — Открытие церемонии начнется через пятнадцать минут. Ты готова? — Только немного волнуюсь, — робко улыбнувшись, произнесла девушка и перевела взгляд на Кендалл, которая возникла перед ее лицом, нанося на ее пухлые губы немного розовой помады. — Ты обязательно победишь в этом конкурсе, — с уверенностью говорит Кенни и оглядывается назад, желая увидеть лицо Джастина, который, улыбаясь, кивнул. — А если нет — я надеру судьям задницу. Потому что я потратил на свою речь целое грёбанное утро и просто не допущу того, что мои слова никто не услышит, — выносит вердикт он, с пафосным видом поправляя черный галстук. — Неплохая мотивация, милый, — рассмеявшись, Октавия одарила брата легким поцелуем в гладко выбритую щеку.  — А теперь… Не мог бы ты оставить нас с Кендалл наедине? Мне нужно надеть платье. Не дождавшись ответа, она вытолкала Бибера за дверь, пока тот что-то недовольно ворчал, и закрыла за ним дверь, хихикнув. Девушка развернулась и подхватила с вешалки длинное белое платье с открытыми плечами и кружевными вставками на рукавах. Кендалл помогла ей застегнуть змейку молнии сбоку и отошла на несколько шагов назад, чтобы рассмотреть Октавию во весь рост. — Потрясающе выглядишь, — выдохнула она, завороженно наблюдая, как шатенка кружится вокруг зеркала, улыбаясь. Но в ее улыбке было что-то озадаченное, даже несколько печальное. Кендалл нахмурилась, снова приблизившись к Октавии. — Что-то случилось? Девушка подняла на нее медовые глаза, поджав губы в легком огорчении, а затем опустила взгляд вниз, мотнув головой. — Я не знаю… — рассеянно шепнула она. — Какое-то странное чувство, давящее на грудь… Ощущение чего-то неизбежного. Октавия вздохнула, блуждая взглядом где-то сквозь глаза Кендалл, и это заставило ее напрячься. — Эй… — девушка улыбнулась, не выдавая внутренней тревоги. — Это всего лишь паника перед выступлением на публике. Не волнуйся. Бёрд обхватила ее в объятия, крепко прижимая к себе. Она чувствовала, как ее плечи дрожат, и снова заглянула в теплые глаза, которые моментально налились слезами. — Мне кажется, будто произойдет что-то ужасное, — севшим голосом продолжала Октавия, не замечая, как сильно сжимает пальцами руку Кендалл, причиняя ей дискомфорт. Но Кенни терпела. Не обращала внимания на ее прикосновения, потому что сейчас это совсем не важно. Важно сейчас ее успокоить. И девушка снова выдавливает улыбку, осторожно промакивая свободной рукой чистую слезинку на щеке Октавии. — Тшш… Все будет хорошо, слышишь? — тихонько произносит она. — Не надо плакать. Мы же не зря убили два часа на твой макияж. — Спасибо, что помогаешь мне, — слегка расслабившись, шатенка кивнула. Она отстранилась от Кендалл и, подойдя к зеркалу, подправила прическу. Затем оглянулась назад уже с совершенно иной, радостной улыбкой, и подхватила с полочки свой кожаный клатч. — Идем на церемонию? Гости собрались в главном зале. Суматоха и волнение накрыли все тело Октавии волной жара. Она попыталась отбросить его в сторону, нервно всплеснув кистями рук несколько раз. Претендентки на почетный титул и серебряную диадему уже спускаются по крученой лестнице вниз по мере объявления их имен. Аплодисменты и свист из зрительного зала не утихает, и этот шум создает еще пущее давление. Соберись, Октавия. Как тебя учил Джастин? Девушка сделала глубокий вдох, а затем, резко выдохнув, почувствовала секундное облегчение. Сработало. «Октавия Бибер!» — объявляет женский голос. Он так режет по ушам… Октавия делает шаг вперед, придерживая подол платья, и ступает высоким каблуком на деревянную ступень. Джастин уже ждет ее в самом низу, в черном пиджаке и белоснежной рубашке с идеально завязанным галстуком. Бибер подготовился. Он знает, что это событие очень важно для его сестры, и от этого она улыбается. Выглядит так нежно. Умопомрачительно хорошо. Джастин протягивает ей руку в галантном жесте и помогает девушке спуститься с последней ступени. Отводит ее к остальным и не забывает напоследок поцеловать ее руку. Из зала послышались умиленные вздохи девушек, и Бибер лукаво улыбнулся, поднимая глаза вверх. Его губы задвигались, беззвучно нашептывая что-то подбадривающее. Он медленно отошел к первому ряду зрителей и занял свое место рядом с Кендалл, которая взяла его под локоть. — Перед вами стоят пять прекрасных девушек, — говорил директор школы, держа в руках микрофон и указывая жестом на конкурсанток. — Все они красивы по-своему, талантливы и умны. Но зрителям предстоит проголосовать только за одну. За ту, которая, по их мнению, достойна титула «Мисс школы». У вас есть час, чтобы оставить свой голос, затем наши судьи подсчитают их и объявят результаты в этом же месте сразу после танцев. Зал наполнился музыкой, а танцпол моментально затянулся гостями. По помещению стали расхаживать официанты с подносами, предлагая напитки. — Вот, как проходят мероприятия в элитных школах? — усмехнулась Кендалл. — Что тебя удивляет? — поинтересовался Джастин, ловко схватив бокал с шампанским, и поднес его к губам. — Слишком чопорно. Не находишь? — она изогнула бровь, перемещая взгляд на самоуверенное лицо мужчины, но тот лишь пожал плечами. — Потанцуем? — его хитрая улыбка, и Кендалл ничего не успела возразить, как неожиданно оказалась прижата к твердой груди. Они стали двигаться в такт мелодии, медленно уходя вглубь зала и теряясь между другими танцующими парами. Девушка прижалась щекой к его груди, слушая размеренное глухое постукивание его сердца под грудью. Музыка уже давно сменилась на более энергичную, но Джастин продолжал плавно перемещаться по паркету вместе с Кендалл, не обращая внимания на остальных. Он держал ее за руку, прижимал к себе за талию и улыбался, время от времени награждая свою девушку поцелуями в щеку, а она смущенно прятала глаза и утыкалась носом в его вкусно пахнущую шею, чтобы не чувствовать себя неловко в этой толпе. Октавия высвободилась из танца с Максом и отошла к краю зала, облокачиваясь бедром о маленький столик. Здесь слишком жарко. Девушка помахала руками себе на лицо, и ее парень это заметил. — Хочешь, я принесу попить? — заботливо предложил Макс, внимательно разглядывая ее лицо. — Да, — она кивает, тяжело дыша. — Желательно, что-нибудь, где побольше льда. — Сейчас, — парень поцеловал ее в губы и ринулся на выход из зала, скрываясь за огромными дверями. Октавия проследила за ним, задумчиво улыбнувшись, а затем перевела взгляд на танцующего брата. Кендалл обнимает его за шею, слушая, что Джастин шепчет ей на ушко. Они наслаждаются друг другом, создавая собственный мирок, отдельно от остальных. Там существуют только они вдвоем, никого больше. Он выглядит счастливым рядом с Кенни, и Октавию это непомерно радует. Вибрация телефона развеяла глубокие мысли. Девушка моргнула несколько раз и быстро заглянула в свой клатч. Неизвестный номер настойчиво не обрывает связь, дожидаясь, чтобы она ответила. После нескольких секунд предположений, кто бы это мог быть, Октавия всё же отвечает на назойливый вызов, приложив экран к уху. — Выйди из зала, — приказывает грубый мужской голос на той стороне провода. — Ч…что? — Октавия хмурится, сосредотачивая слух. Музыка звучит чересчур громко, и ей приходится закрыть свободное ухо двумя пальцами. — Выйди из зала или твой брат умрёт прямо сейчас, — интонация этого человека не меняется. Он все также холоден, и от предчувствия чего-то ужасного Октавия улавливает мелкую дрожь в коленях. Она переводит напряженный взгляд на Джастина и судорожно приоткрывает малиновые губы. — Пять… четыре, — сквозь помехи и шипение ее собеседник начинает обратный отсчет. Ноги как будто цепями прикованы к полу, а мышцы речевого аппарата свело, не позволяя девушке выдавить из себя ни звука. Только дыхание стало тяжелее. Сзади ее брата силуэт мужчины. Он в капюшоне, но двигающиеся блики прожекторов успели озарить его лицо тусклым фиолетовым огоньком. Девушка сразу узнала хитрые голубые глаза, которые сейчас казались убийственно-свирепыми. Он смотрит прямо на нее. Одной рукой держит телефон возле уха, а второй обхватывает черный пистолет. Дуло направлено в сторону ни о чем не подозревающего Бибера, который заправляет волосы Кендалл за ушко и прикасается кончиком носа к ее. Ухмылка Марка повергает в отчаяние. — Один звук, и я его уничтожу, — грозит он, демонстративно положив указательный палец на курок. — Три. Два… — Я выйду, — решительно кивает Октавия и тут же подрывается с места, недоверчиво оглядываясь назад. Она выбегает в коридор, чуть ли не сшибая людей на своем пути, путаясь в дрожащих ногах и прерывисто глотая воздух. Сердце бьётся с бешеной скоростью, пуская кровь к пульсирующим вискам. Октавия вытянула руку вправо, найдя точку опоры на стене и чуть наклонилась, восстанавливая дыхание. Кто-то подкрался сзади. Она хотела повернуться, но резкий удар по голове и темнота перед глазами отключили ее контроль за своими действиями. Девушка рухнула на пол, потеряв сознание. — Итак, судья подсчитывают голоса. Совсем скоро мы услышим имя победительницы! — по залу снова прокатились ликующие крики. Джастин одним глотком опустошил очередной бокал с игристым и осмотрел толпу людей напряженным взглядом. — Ты не видела Октавию? — он склонился к уху Кенни, но та отрицательно качнула головой. — Может, готовится к выходу? — Все участницы на своих местах, — отметил Джастин, чувствуя что-то неладное, а затем резким движением запустил руку во внутренний карман пиджака. Он достал телефон и открыл только что прилетевшее сообщение. Кендалл непонимающе заглянула в экран, и моментально зажала рот собственной рукой, чтобы не издать отчаянный визг. Глаза наполнились слезами, а грудь сдавило так, что девушка перестала дышать.

Aaron Zigman — Our Love Is Forever

«Признаться, я очень удивлен твоим стремлением жить. Ты не убиваемый, Бибер. И вместе с этим очень упертый и самоуверенный. Играешь со мной в войну и даже не представляешь, на что я способен ради победы. Думаешь, что я не найду твои слабые места? Тогда приди и убедись, что одно из них я уже нащупал. Я на шаг впереди, дорогой, но всё же прикреплю тебе геолокацию. Буду ждать тебя там. И поторопись, Октавия так спешила принять участие в моей игре, что совсем забыла надеть курточку, а на улице сегодня особенно холодно»

Бибер поднял стеклянные глаза вверх. Он смотрел прямо перед собой, отводя звон в ушах на второй план. Ему нужно найти их. Как можно скорее. — Не ходи за мной, — рявкнул Джастин, когда заметил, что Кендалл побежала следом за ним, стуча каблуками по каменной поверхности холодного пола. — Но я… — Ты хочешь чтобы он убил тебя, идиотка? — он смерил ее ледяным взглядом. Таким, от которого кровь стынет в венах. Бёрд проглотила обиду вместе со слезами. Он озлоблен, поэтому не сдерживает своих эмоций. Бибера можно понять. У него отобрали самое дорогое и теперь он вынужден это забрать. Но успеет ли? Накинув на плечи пальто, Джастин шел по заснеженной дороге. В лицо дует холодный ветер, но внутри всё по-прежнему горит огнем. Ему страшно. Снова ему становится страшно, но уже не за свою жизнь, а за безопасность невинного человека, который ни коем образом не должен страдать из-за разборок двух ненавидящих друг друга мужиков. Джастин идет дальше и хмурится от ярко-розового света заката. Кровавое солнце почти опустилось за горизонт, лишая Бибера всякой надежды на счастливый конец. Хотя, глупо рассчитывать на него, если имеешь дело с таким фриком, как Хоффман. Джастин выбрал неправильную дорожку, когда связался с ним. Но время уже не вернешь. Остаётся только исправлять свои ошибки. Под ногами хрустит молочный снег, вдалеке виднеется одинокое дерево. Рядом с ним небрежно припаркованный автомобиль и силуэт невысокого мужчины, во всем черном. Джастин приближается, пытаясь что-то разглядеть сквозь пелену легкого тумана из подступающих слез. Изображение становится четче, он может разглядеть детали. Замечает, как сливаясь со снегом, у дерева колышется белая ткань. Ветер беспощадно гоняет край легкого платья из стороны в сторону. Кожа Октавии такая бледная, что от холода стала покрываться мраморным узором. Становится тяжелее и тяжелее. Приближаясь к ней с каждым шагом, мужчина ощущал, что его ноги становятся ватными. Глаза ослепило ярко-красное пятно. Кровь пропитала ее платье. И Джастину на секунду кажется, что он ослеп. Горло обхватила невидимая петля. Завязался тугой узел. Бибер почувствовал, как по щеке скатилась слеза. Но он сумел сдержать свои эмоции, переводя на Марка уничтожающий взгляд. На его лице как всегда ожесточенная улыбка. Он обнажает острые клыки, вытягивая вперед пистолет. Бибер поднимает руки вверх, но не останавливается. Марк прищурил один глаз, целясь прямо в его грудную клетку. — Нет-нет, старик, — вдруг произносит брюнет, не отпуская прицел. — Стой, где стоишь. Бибер покорно остановился, опуская руки вниз. Он запустил их в карманы брюк, скрывая дрожь в пальцах. Мелкую-мелкую. Словно крылья бабочки. — Она не дала тебе умереть, — Хоффман кинул небрежный взгляд в сторону Октавии. — Пожертвовала собой ради твоей жизни. Как это героично… — он мерзко засмеялся. — А ты не успел ее спасти, — с притворной грустью пролепетал Марк. — Она не заслужила этого, — Бибер покачал головой. — Зачем ты ее убил? — Между нами развязалась маленькая война. А как всем известно, на войне страдают невинные люди, — Марк повел плечом, тоскливо вздохнув. — Мне нужно было как-то воздействовать на тебя. Припугнуть что ли… — он безразлично усмехнулся. — Но я могу тебя обрадовать — она почти не мучилась. Смерть наступила быстро. Слова въедались в его сердце, словно иголки. Они делали больно. Царапали изнутри, не давали легким набрать воздуха. Джастин посмотрел куда-то поверх его головы. — Давай, убей его! Отвлекающий маневр сделал свое дело. Марк ошарашено оглянулся назад, на секунду потеряв контроль над оружием, которое опустил чуть ниже, и не успел среагировать, когда Бибер молниеносно приблизился к нему, врезав в челюсть. Массивный пистолет выпал из рук с глухим стуком. Марк попытался наносить ответные удары, безжалостно избивая Бибера по лицу, но он будто совсем не чувствовал боли. Словно ее накопилось столько, что это ощущение стало уже привычным состоянием. Джастин повалил Марка с ног, роняя его на снег, и принялся сокрушать удары раз за разом, нависнув над ним сверху. Он рычал, с наслаждением наблюдал за тем, как лицо Хоффмана превращается в сплошное алое пятно. Его сложно остановить. Гадкий, омерзительный смех касается его ушей, только раззадоривая желание выплеснуть всю свою тяжесть в груди. Марку хочется сделать больно. Показать, каково это, страдать. Душевно. — Это тебе за мою сестрёнку, — выплёвывает он, рассекая скулу Марка гравированным кольцом на среднем пальце, но тот продолжает улыбаться, обнажая окровавленные зубы. — Она звала тебя…- из последних сил хрипит он. — До последнего шептала твое имя. Пока я не выстрелил ей прямо в сердце. Бибер стиснул зубы, еще сильнее вжимая Марка в окровавленную землю всем своим телом, пока одной рукой пытался дотянуться до ствола, валяющегося буквально в метре от них. — Выстрелишь в меня? — хохотнул Марк, кашляя густой кровью. Не обратив внимания на невнятный вопрос, Джастин, наконец, ухватился за край пистолета и с силой прижал его к горлу Хоффмана. Послышалось хрипение. Мужчина задыхался, но всё же пытался вырваться из мертвой хватки Бибера, ловя ртом воздух, но тот давил все сильнее, пока не увидел, как голубые глаза обессиленно распахнулись, а тело вмиг расслабилось, перестав сопротивляться. Он замер…

Frances — Don't Worry About Me

Джастин медленно поднялся с колен, сплевывая густую кровь на снег. Обернулся назад и заметил Кендалл. Она плачет. Стоит на коленях в десяти метрах от него, прижимает руки к груди и дрожит. Вытерев рот рукавом выглядывающей рубашки, Бибер приблизился к ней. Осторожно поднял девушку с колен, прижимая к себе, и уткнулся носом в ее волосы, закрыв глаза. — Он умер? — еле слышно спрашивает она. — Я не убийца. Джастин отошел от нее на шаг и, перезарядив пистолет, с оглушительным грохотом выстрелил в воздух. Затем откинул его в сторону и снова обнял ее. Они несколько минут стояли так, слушая тишину. Всхлипывая и забирая друг у друга дрожь, пока Джастин не посмотрел в серые глаза. Кендалл заметила его мокрые ресницы, и ее грудную клетку снова сдавило в непрошеных рыданиях. — Тшш… — прошептал он, поглаживая ее волосы. — Ты умеешь водить машину? — Бибер подвел ее к автомобилю Марка, фары которого светились зловещим белым цветом. Кендалл безучастно кивнула, забираясь на водительское сидение. — Уезжай, — Джастин захлопнул за ней дверь и пронаблюдал, как машина плавно выехала на дорогу. Он снова садится на корточки рядом с Марком. — Эй… Хоффман… Размеренно бьет его по щекам, и его веки вздрагивают. Мужчина медленно повернул голову в сторону, морщась от боли. — Вставай. Сейчас приедут копы. Объяснишь им, что здесь произошло, — безэмоционально выпаливает он и выпрямляется во весь рост. Он снимает с себя пальто и подходит к Октавии. Джастин осторожно уложил ее на землю. Крупные снежинки падали на ее лицо, и Бибер заботливо убрал растрёпанные волосы с ее лба. Родные, мягкие. Они до сих пор пахнут ее духами, и от мыслей о том, что ее больше нет, печет глаза. Он не успел. Он опоздал. Не смог ее уберечь. Такую маленькую. Хрупкую. Беззащитную. Марк, действительно, победил в этой игре. Война окончена. Как бы банально это ни звучало. Бледное лицо не выражает никаких эмоций. Она расслабленна, точно спит. Глубоким сладким сном. Он запомнит ее такой навсегда. Красивой, бесконечно нежной и невинной. Легкой, как лепесток белой розы. Бибер шмыгает носом, попутно пустив несколько горячих слезинок на ее посиневшую кожу. — Моя девочка, — прошептал он, накрывая ее своим пальто с головой.

***

Комментарий: первую часть своего примечания я оставила сверху, и дабы не спойлерить, решила продолжить его здесь. К сожалению, такую судьбу для Октавии я предрекла ещё когда только начинала писать эту работу. Тогда я и сама только знакомилась с героями, привыкала к ним и притералась. Но я даже представить себе не могла, насколько мне будет тяжело прощаться с этим персонажем! Чем ближе я подходила к этой главе, тем больше меня мучила совесть. Такой светлый человек, она полюбилась мне очень сильно, и я еле сдерживала слезы, когда описывала последние действия, а в конце и вовсе разрыдалась. Прошу прощения, если кто-то, такой же эмоциональный, как я, будет сильно переживать из-за ее смерти. Я планировала сделать это изначально и не смогла отказаться от этой идеи. Ну, и надеюсь, что вы заметили отсылку к одной из предыдущих глав, где Октавия говорила с Джастином о том, как бы она убила Марка. Бибер умничка, он все помнит. Еще раз извините за мою жестокость. Я люблю вас🖤