Хроники великой войны

Я хорошо запомнил тот день. День, когда я и мои сослуживцы попали в серьезную передрягу неподалеку от Кристального города. Пришел в себя я в госпитале, потеряв счет времени. Мое состояние было далеко не лучшим, ведь тогда за считанные секунды я заработал множество травм: переломы, ушибы, ожоги и повреждения черепа только начинали этот список. Когда обследовавший меня хирург осознал, что дело серьезное — меня перевезли домой, на родину, в город Вракс. После случившегося я бы ну никак не смог прийти в себя и восстановиться в обычном полевом лагере. На мое лечение потратили очень много медикаментов, синтетической любви, времени и сил. Первое время меня мучали сильные боли и я практически ничего не мог делать сам. Лежачий образ жизни для меня оказался крайне непревычным, отчего время тянулось еще дольше, чем на самом деле. Все что я мог себе позволить — зачитывать газеты, которые докладывали о новостях с фронта, однако на удивление они уже не выходили так часто и стали более скупы на информацию. Спустя несколько недель, когда мне наконец стало хоть чуточку лучше я смог найти себе занятие — раздобыл пустую книгу и начал записывать туда время от времени свои воспоминания о том, что было до войны, что было в ее начале и что происходило чуть позже. Дойдя и до того момента, когда неприятности нашли меня. Я пытался собрать крупицы доступных мне знаний, переосмыслить и разобраться в том, что случилось — мы, очевидно, угодили в засаду. Вероятнее всего нашему командованию подбросили ложные сведенья, в тот день пони и не совершали прорыв, нас никто не ждал в виде подкрепления, и это все оказалось хорошо спланированной ловушкой. В тот день досталось не только мне. Когда открыли огонь, то первым погиб наш командир, с которым мы только-только и познакомились. Оскар. Я помнил, как он побежал в укрытие первым, раньше меня, и как его поразила или одиночная пуля, или очередь. Помню его недвижимое тело около развали домов до того как я сам потерял сознание. Долгое время я не мог быть точно уверен в том, жив он или нет. Мои сомнения развеялись только спустя более чем полгода, когда он сам ко мне и пришел будучи живым, не прикованным к постели и даже состоя на службе. Но события того дня не отпустили его просто так… Он поймал несколько разрывных пуль в бок и надкрылья. Ему очень повезло только в том, что они не зацепили важные органы, однако бесследно такое не прошло: ему ампутировали крылья. Повреждения были слишком сильны, врачи заверяли его в том, что он никогда больше не сможет летать. Помимо этого на его теле остались уродливые шрамы. Мы побеседовали с Оскаром, на меня снизошло большое облегчение: когда я только очнулся, я быстро внушил себе то, что в тот день вся моя старая жизнь, со старой командой и старыми порядками рухнула, оставив после себя только боль от полученных ран, и мне стало спокойнее, убедившись, что это не совсем так. Оскар был частью того старого мира, и я был очень рад тому, что ему удалось найти меня и поведать о своей жизни. В отличие от меня, он смог встать на копыта быстрее, хоть и, опять-таки, куда большей ценой. Он стал фактически инвалидом, но никто и не думал освобождать его от военной службы — его, чейнджлинга без крыльев, записали в ограниченно годную к несению военной службы категорию и отправили заниматься тем, чем по его словам он заниматься не хотел больше всего и во время исполнения чувствовал себя законченной сволочью и мразью — его заставили разносить и вручать повестки. Обрекать молодых чейнджлингов, таких же как и он испытать свою судьбу, подвергнуть жизнь опасности и получить риск погибнуть или получить серьезные травмы. С другой стороны, он смог увидится со своей семьей, после более чем года расставания. Не каждому чейнджлингу везет в этом плане — большинство своих родных знать не знают, но, как заверяет меня Оскар, он родился и продолжает жить в дружной и любящей семье. С Джеромом, тоже, к счастью все сложилось неплохо: как оказалось он не пострадал и продолжил нести военную службу в Императорской армии Кризалис, получил повышение и теперь командует своим собственным экипажем. Все это я узнал из письма, которое он прислал мне через 8 месяцев после последнего дня, когда мы виделись. Впрочем, само письмо было скудно по содержанию: он писал о том что не надеялся узнать о том что я или Оскар живы, немного рассказал о своей должности и понадеялся, что когда-нибудь кампания против Эквестрии закончится и мы снова сможем собраться вместе. Оскар, само собой, получил от его письмо схожего содержания.

***

Чтобы полностью прийти в себя и вернуться к несению службы под флагом Империи Кризалис мне потребовалось более года. За это время на фронте успело многое произойти и многое измениться. Очень многое. В августе и сентябре наша армия в Кристальной Империи наконец смогла приблизиться к тому, чтобы взять в осаду Кристальный город. Бой за крупнейший город мира был тяжелым испытанием для нашей армии даже на бумаге. На практике же — невозможным. Из-за условий боев в городе чейнджлинги не могли реализовывать свое преимущество в танках и артиллерии, а пони в боях за город показывали отличный боевой дух и умение. В боях за столицу Империи принимали участие солдаты всех стран первой коалиции. Наше командование быстро осознало, что брать город в этом году уже слишком поздно, ибо погода в данной местности зимой свирепствует страшнее самого лютого зверя. Было решено сделать это после наступления весны, однако часть города все же была под нашим контролем — там сосредоточились лучшие силы наших войск. Однако пони не впадают в спячку: в октябре они сосредоточили значительные силы в городе и в его окраинах, среди которых были танковые дивизии Сталлионграда и отборные дивизии Эквестрии, оснащенные специальными ротами единорогов-магов. Наши силы в городе уступали вражеским, но были готовы дать бой. Кроме того, в случае поражения у нашей армии были значительные резервы, размещенные в удобных для обороны рубежах в северной Эквестрии, готовые в любой момент быть передислоцированы для сдерживания прорыва. В конце октября это началось. Пони начали наступление невиданной силы в Кристальном городе и его пределах. Бои были очень жестокими, плотными и насыщенными. В городе нашей армии удалось показать достойный результат — пони заняли неоправданно мало территорий по сравнению с тем, насколько огромные потери они понесли. Однако наши войска полностью провалились, когда дело дошло до танковых боев вне города. Численность наших и Сталлионградских танков была сопоставима, но наши враги имели гораздо больше поддерживающих их пехоты и авиации. Коалиция нанесла два удара севернее и южнее города по сходящимся направлениям и начала прорываться через нашу оборону. Было очевидным, что если гарнизон продолжит занимать город, то вскоре будет окружен. Чуда не пришло, а наша верхушка решила оставить за собой столицу союзника Эквестрии. Сталлионградские танковые части, при поддержке Эквестрии замкнули плотное кольцо вокруг нескольких десятков тысяч солдат, запертых в городе. Впрочем, по плану, их не бросали на произвол судьбы — с соседних участков фронта в этот сектор стягивались силы, предназначенные для контрудара по врагам, окружившим наших. Однако удар, который коалиция нанесла по нашим войскам в Кристальном городе был только затравкой перед куда более серьезной атакой. Сталлионградцы выставили танковые армии в северной Эквестрии, в районе города Винниаполис, и, когда часть наших войск покинула эту область для переброски к городу, враги пришли в движение на отдалении города, рванув на северо-восток, намереваясь выйти к Якякистанской границе и окружить все армии, находящиеся в Кристальной Империи. Наши малочисленные формирования не обладали большим количеством противотанковых орудий, а ближайшие танковые дивизии были заняты прорывом к окруженным в городе союзникам. Все это поспособствовало быстрому и разгромному поражению наших войск. Танки коммунистов рванули с юго-запада на северо-восток с огромной скоростью, Кристальная Империя подводила в регион прорыва резервы. Наше командование же не было готово к такому шагу и даже отреагировало с запозданием, понадеявшись, что коалиция не преследовала далеко идущие цели. И хоть чем дальше продвигались пони, тем лучше наши давали адекватный отпор, но в середине ноября это случилось. Армии в Кристальной Империи оказались окружены. От миллиона до полуторамиллиона солдат оказалось отрезано от снабжения и припасов, да еще и часть из них была вдвойне отрезана, находясь в Кристальном городе. Значительная часть танковых соединений сейчас находилась либо под Кантерлотом, либо внутри мешка, и свободных сил для контр-удара было мало. Операцию по спасению северного участка фронта поручили генералу Эпаргу Кларусу. Собрав свободные силы с других участков фронта, он нанес концентрированный удар со стороны города Кантерин по самому северному участку, чтобы пробить блокаду. К счастью, противник был измотан после последнего наступления и еще не успел как следует занять север, так что прорыв удался, однако возвращенная территория не обладала большим количеством дорог и не могла поставить припасы столь большой группировке. Дальнейшие попытки оттеснить Сталлионградцев не возымели успеха. Наше командование пришло к выводу, что операция на севере потерпела полный крах и, чтобы окончательно не потерять армию, нужно организовать полное отступление из региона. К этому моменту враг начал атаковать по всей северной группировке войск, пытаясь сковать боями части, которым давно было пора уходить со своих позиций. Прорыв к окруженным солдатам в Кристальном городе к этому времени еще не был завершен и командиры решили, что спасение солдат не стоит тех усилий и может подставить под угрозу уничтожения всех войск на севере. Их решили не спасать, когда до окруженных солдат пройти осталось считанные километры. Вскоре перестали поставлять снабжение, и солдаты зажатые в городе были вынуждены сдаться. Танковые части рванули на запад — нужно было попытаться еще больше расширить проход, соединяющий северные армии с линиями снабжения. Однако длительное пребывание при серьезных морозах, урезанным снабжением, да еще и после потраченных ресурсов в Кристальном городе снизило эффективность ударных соединений до критического минимума. Проведя скоротечную атаку, практически не имея время на подготовку, большой ценой удалось лишь еще немного расширить занимаемые территории. Эвакуация шла с ноября и по февраль в крайне неблагоприятных условиях. Территории, на захват которых были потрачены месяцы, были сданы за недели. Пони продолжали наседать, пытаясь окончательно перерезать пути отхода, и к завершающей части эвакуации наши войска контролировали тонкую полоску на севере в гористой территории. От холода и голода той зимой погибало в разы больше солдат, чем от пуль. К марту вывод войск был завершен с крупными потерями. Центральная часть Кристальной Империи была потеряна, и в остальных местах было немногим лучше. Бои за Кантерлот возобновились еще когда я был в строю в июле–августе и продолжались параллельно с событиями, что происходили на севере. Наша армия увязла в позиционных атаках, пытаясь продвинуться к столице, Эквестрия и ее союзники задействовали крайне много сил для защиты. К февралю инициатива окончательно ушла к пони, они начали собственное наступление. По сути, повторялось то, чего мы опасались больше всего — вторая битва за Кантерлот прошла в точности, как первая, но и наши силы теперь еще больше иссякли, резервов для продолжения боев и удержания прежних позиций не было, а Эквестрия восполняла собственные потери за счет подкреплений с высвободившихся дивизий с севера. Таким образом, наша армия, понеся большие потери в безнадежном наступлении и потеряв надежду на победу стала отступать. Несмотря на все успехи, столица Эквестрии оказалась нам не по зубам. К декабрю центральная группировка войск отошла на линию обороны к Хоуп Холлоу. Юг снова оказался самым стабильным, но его стабильность не была однозначно хорошей. Пони пока еще не проводили наступление в этом регионе, однако после наших провалов в центре и на севере войска отсюда стали переводить на другие участки фронта, что окончательно поставило крест на взятии Лас-Пегасуса. Почувствовав ослабление наших позиций, уже с начала весны противники провели здесь две крупные наступательные операции: наступление Эквестрии со стороны Пондероссы и попытка форсировать реку на юге. Здесь наши уступали коалиции уже не просто численно, но и по уровню оснащения: в регионе не было развернуто ни одного танкового соединения, так как они срочно требовались в других местах. Одна здесь бои обернулись куда успешнее. В апреле наступление Эквестрийцев с юга захлебнулось, после чего к активным действиям присоединились их союзники: Гиппогрифы совершили масштабную операцию по высадке на западное побережье к городам Малиновая Роща и Эпплвуд, однако наши войска смогли быстро организоваться, и, получив в подкрепление танки загнать атакующих обратно в море. Эти бои были первой крупной операцией, где Гиппогрифы занимали ключевую роль среди войск коалиции, и она закончилась для них катастрофическим поражением — по меньшей мере несколько десятков тысяч было потеряно. Однако для данного успеха нам потребовалось перевести больше войск из-под Лас-Пегасуса, чем воспользовались Эквестрийцы — они совершили прорыв и у Кризалис уже не хватало войск, чтобы держать всю полосу на юге, пришлось также отойти к Малиновой Роще и Рубиновым горам. В мае в Олении, городе Сакаре поднялось восстание. После всех поражений в Эквестрии Олени приободрились и начали действовать куда более дерзко, а контроль над побежденной страной значительно ослаб. Впрочем, до глобального восстания было еще далеко. Подавление мятежа затянулось до июля из-за удаленности города и плохой инфраструктуры. Наши единственные союзники на этом континенте — белые медведи начали сдавать позиции и допустили проникновения пингвинов на свои земли. На север было отправлено крупное подкрепление, чтобы не позволить медведям выйти из войны. Летом 1013 года наше командование не предпринимало активных действий и полностью сосредоточило силы на обороне, поскольку бои за Кантерлот и Кристальный город привели к катастрофическим потерям в живой силе и технике. Но пони возобновили наступление в центральной части Кристальной Империи на запад. Сопротивление наших войск было надорвано из-за недавнего поражения и они начали отступать на заранее подготовленную линию оборону от Нефритовых гор до города Эвергрин. На этот раз наши позиции защищали рубежи на реках, и, после попыток с ходу занять плацдарм, пони прекратили атаки. Эквестрийцы, Сталлионградцы и Кристальные пони продвигались в течение всего лета медленно, но неотвратимо. Тогда под руководством генерала Фаринкса наши танковые части нанесли удар с юга по уже подуставшему врагу во фланг его собственного наступления, чем добились дезорганизации его наступления. Фронт на севере пришел в стабильность, войска окапывались. Осенью пони намеревались нанести удар на центре — окружить и уничтожить наши части, организовавшие оборону у Хоуп Холлоу, а Кризалис подготовила крупные силы, чтобы их встретить. В ноябре началось крупное танковое сражение, в котором чейнджлингов постигло катастрофическое поражение — потери один к пяти в технике говорили сами за себя. Причиной этой неудачи стало банальное отсутствие в небе нашей авиации — полторы тысячи самолетов были уничтожены подчистую еще в ранней фазе битве каким-то массовым заклинанием, которое было похоже на невероятных размеров направленный ураган. Наши летчики даже не успели покинуть аэродром. В связи с поражением наших танков и уничтожения авиации, пехота отступила с выступа после первого же прорыва обороны. В этом наступлении Эквестрия задействовала особенно сильные формирования, противостоять которым в данной ситуации было невозможно. Фронт существенно растянулся, что сказывалось на обороноспособности войск на центре и наше командование еще раз уступило землю врагу: когда пони возобновили наступление в центре, наше командование решило остановить его, оттянув назад позиции южной группировки войск, и нанеся контр-удар высвободившимися силами наперерез вражескому продвижению, что привело к окружению ста тысяч Эквестрийских солдат в районе Шира и провалу их наступления в центре. Зима 1013–1014 года прошла без сюрпризов. Таким образом к Первому марта 1014 года линия фронта проходила по следующему рубежу: Нефритовые Холмы, Эвергрин, Марипоза, Йондерхилл, Шир, Медовый Курорт. К этому времени я наконец полноценно встал на четыре копыта, морально подготовившись к отправке на фронт. Командование, зная мой боевой опыт, собиралось назначить меня командиром трофейного Эквестрийского танка "Твайлайт", модифицированного под стандарты Имперской армии, а экипаж сформировать из солдат, которые уже прошли кое-какие бои. Оскару, однако, повезло куда меньше. Он подал запрос на его законное повышение в звании, однако над ним очень зло посмеялись: ему ответили, что чейджлинг-инвалид, восходящий на высокую должность будет оказывать деморализующее воздействие на своих подчиненных, на чем и отказали. Казалось, что он мог так и остаться разносчиком листовок всю войну, однако, обсудив один со мной еще один вариант, он подал другой рапорт, с просьбой все равно отправить его в танковые войска, хотя бы на свою прежнюю должность наводчика. Учтя его боевой опыт, командование все же удовлетворило его просьбу, и после еще одного совместного рапорта ему позволили остаться служить со мной. 14 марта 1014 нас отправили. И не на фронт — на границу с Як-Якистаном. Одной из последних двух стран Эквуса, наряду с Нова-Грифонией, что еще не вступило в войну. Однако наша разведка сообщала о подозрительной активности армии Яков вблизи наших границ, что давало поводы думать, будто Яки собираются вступить в войну. В течение всей весны мы пребывали там в полной боевой готовности в составе 46-го отдельного танкового батальона. Мало того что применение танков в данной местности не очень целесообразно, так еще и количество рабочих машин было в 4 раза меньше штатного, и то они были рассредоточены по большой территории. Остальные танковые экипажи я почти не видел. Кроме, своего, конечно. За два с лишним месяца я, само собой, нашел время познакомиться со своими подчиненными, разобраться в их характерах. Оскар, как и прежде, наводчик. Раньше я, как и полагается, относился к нему как к равному себе, а зачастую советовался во многих вопросах. Мне странно считать его своим подчиненным, учитывая даже что боевого опыта у него чуть больше, но так сложилась судьба. По крайней мере я рад, что он со мной, а не раздает листовки призывникам. Кафер, механик-водитель. Спокойный, хладнокровный, и к тому же крайне исполнительный чейнджлинг. Не любитель пустой болтовни, предпочитающий лишний раз остаться в стороне ото всех. Альранстрица, стрелок-радист. Крайне преданная королеве, стране и своей расе, когда-то добровольно отправилась на фронт. Впрочем, фанатичной я ее назвать не могу: к пони или их союзникам не питает особой ненависти. На удивление, по сравнению с чейнджлингами таких же качеств, она видит в них просто солдат, оказавшимся на другой стороне. Лисоценис, заряжающий. Смелый, хотя скорее наглый парнишка, предпочитающий во всем искать возможность наживы, но в большинстве случаев для себя. Позволяет себе комментировать действия всех, кого только можно - от командующих армиями до своих сослуживцев, ведет себя несколько высокомерно. К врагам никакой симпатии не питает, напротив, он не прочь лишний раз упомянуть как действия или общие черты характеров пони ему неприятны и противны. В этом он, пожалуй, схож с Джеромом. Шел март. Март сменился апрелем, апрель маем, а напряженность на границе сохранялась. Мы были готовы к вступлению яков в войну и имели множество контр-атакующих планов с последующем закреплении на их территории. Разумеется, было бы очень позорно пустить яков на свою землю — это и противники-то, честно сказать, далеко не нашего уровня. Возможно им не занимать свирепости и боевого духа, также как и в былые дни, когда племена яков устраивали набеги на соседей, в том числе чейнджлингов, но их армия безнадежно устарела. Якякистан был опаснее скорее как плацдарм для пони, которые за счет союзника расширят фронт. Мы знали, что на фронте сейчас шли бои, и в свете последних событий можно было догадаться, что не все сражения выигрывались нашей армией. Пока на западном побережье, в Кристальной Империи бушуют бои, нам выпала доля тех счастливчиков, что отсиживаются на границе с Яками. И я долго не мог решить — радоваться мне такому исходу или нет. Впрочем, я до сих пор не могу определиться. 2-го июня нам сообщили о скорой отправке корпуса в Эквестрию в связи с уменьшением активности Яков у границы и острой нехватки ударных частей на основном фронте. Летняя униформа приходила на смену теплой шинели, пока нас грузили на поезд. К 12-му июня наш состав добрался в Сикарус, где наш батальон включили в состав 18-й танковой дивизии. 15 июня нас отправили на юг, поездом в Эквестрию. К 18-му июня мы преодолели большую часть пути, пройдя город Уайтбелл, чуть поодаль от которого должна быть конечная остановка.

***

Середина дня 18-го июня 1014 года. Прибытие на место ожидалось к вечеру. Весь наш экипаж находился в вагоне движущего поезда. Нам не обеспечили нормальных условий перевозки, поэтому помимо нас вагон был заполнен различным снаряжением, которое также направлялось на фронт: в основном это были инструменты и детали, так что внутри было тесновато. Пока мои подчиненные сгруппировались в углу вагона, я присел на пол рядом с открытой дверью, наблюдая за монотонными пейзажами деревушек западной Эквестрии. Мне сложно было поверить, что я возвращаюсь на фронт, что я отныне я буду не просто исполнять приказы, но и отдавать. Я пытался сохранять внешнее спокойствие, думаю, у меня в конце концов это получалось, но внутри себя я сильно волновался. Забывшись в мыслях, я не заметил того, как ко мне подошел кто-то из подчиненных. По голосу я сразу узнал Оскара. — Ну что же, командир, какого осознавать то, что мы возвращаемся на фронт? — Он попытался начать разговор несколько торжественно, но я слышал неуверенную робость в его словах. — Немного волнительно. — Еще более неуверенно ответил я. Меня все еще заставляло чувствовать себя странно обращения ко мне как к командиру со стороны Оскара, и хоть это, конечно, было еще и в Якякистане, но сейчас, когда до начала боев остаются считанные дни, эффект чувствуется особенно сильно. Кроме того, я надеялся, что к тому времени как я окончательно приду в себя война завершится, хотя бы на Эквусе. Да что там — Джером когда-то осмеливался предположить, что Эквестрия падет за месяц. Но пони показали что будут сражаться. К текущему моменту Империя Кризалис потеряла значительные территории, потерпела ряд серьезных неудач, но даже воюя с половиной мира держалась крайне достойно, что и доказала во время «Битв за пляжи» против Гиппогрифов и второй битвы за Шир против Эквестрии. — Тут не за что переживать. — Сказал Оскар после длительной паузы. — Кафер, Лицофенис, Альранстрица — они все уже участвовали в боях. Не год, конечно… Я продолжал молчаливо, вдумчиво смотреть на горизонт. — Они не подведут также, как их командир не подведет их. — Снова нарушая молчание сказал наводчик. По моему мнению это было уже слегка неуместно — да, я знал, что он пытается меня подбодрить, но мне виделось это уж слишком навязчивым. — Да-да, спасибо, Оскар. — Ответил я торопливо и даже слегка раздраженно. На этот раз он ничего не сказал, только сделал пару шагов где-то за моей спиной и остановился. А я продолжал смотреть наружу — мне нужна была тишина и спокойствие в данный момент, только я почему-то не знал зачем именно. Они не помогали избавиться от волнения и не слишком хорошо успокаивали. Осознав, что простое сидение на месте мне наскучило, я поднялся и решил пройти к краю вагона, чтобы узнать как дела у моих подчиненных, и стал свидетелем небольшой словесной перепалки: — Кафер, неужели ты правда стерпишь такое поведение? — Спрашивала Альранстрица недовольным тоном у мехвода, но тот лишь с безразличием смотрел на радистку. — Тсс-Тсс! — Вмешался Лисоценис, заговорив. — Он еще готовит ответ на предыдущий вопрос, не мешай ему думать, а то сломается. — Чтоб тебя, чем ближе мы к фронту, тем большим придурком ты становишься! — Обозленно отвечала она заряжающему. — Ну, я такой только по праздникам, а ты умом вообще никогда не блещешь. — Самодовольно, ухмыляясь ответил он. После этого даже я почувствовал легкое желание дать ему в морду, а радистка, насупившись и поведясь на очевидную провокацию вовсе поднялась с места — не ясно, чтобы отойти от провокатора или пнуть его, поскольку ее действия прервало мое вмешательство. — Так, команда, что у вас за проблемы? — Подойдя ближе к экипажу, распределенному у разных стенок вагона вопросил я. — Да вот, сами знаете кто опять действует остальным на нервы. — Альранстрица повернулась ко мне и с ходу вкратце разъяснила ситуацию, хотя, это уже была больше жалоба, чем объяснение: я же и сам все прекрасно видел. После она медленно пошла к другому концу вагона, не желая оставаться для разбирательств. Я обреченно вздохнул: чейнджлиги далеко не всегда хорошо ладят между собой, особенно если знакомы недавно, но случаев когда Лисоценис достает всех остальных несравненно больше. Конечно, я не мог быть не против того, чтобы дисциплина в коллективе падала из-за каких-то глупостей. Я сделал пару шажков в сторону виновника перепалки и посмотрел на него сверху вниз. Или не заметив меня, или только сделав вид он не обратил внимание, пока я не демонстративно кашлянул рядом с ним. — Командир? — Отреагировал заряжающий, лениво подняв голову. — Для начала удосужься стоять на всех своих копытах, пока с тобой говорит твой командир. — С ходу я дал понять что все более чем серьезно. Можно было пережить ругань когда мы были около Якякистана, но не когда мы находимся в нескольких километрах от фронта. — Да, да… — Нехотя проговорил он себе под нос, поднимаясь. — Почему ты тут всем вокруг боевой дух понижаешь, а? — С ходу, прямо в лоб спросил я. — Я… — Он хотел что-то сказать, но после первого же слова решил перевести взгляд в сторону и вздохнул. — Вы верите в судьбу, командир? — Верю? В судьбу? — Непонимающе переспросил я, подумав, что он просто хочет перевести тему. — Знаете, командир. Я два раза видел как весь мой экипаж убивало за считанные секунды. Один я выживал всегда. А теперь я с вами… — И? — Немного раздраженно вопросил я. — Ты чего хочешь? Чтобы мы от тебя избавились? Или чтобы пожалели тебя? — Нет, не это. — Усмехнувшись, ответил он. — Хочу чтобы вы, в смысле вы, командир, и все остальные были осторожнее, да и не более того. — Это совсем не то, что стоит говорить за пару часов до прибытия на фронт. — Подметил я. Конечно, если он не соврал то я не мог не испытывать к нему чувство сострадания, однако таким разговорам не место чуть ли не перед боем. Я ожидал ответа, как вдруг пол вагона вдруг всколыхнулся, будто мы наехали на огромную кочку. От такого удара знатно тряхануло всех, кто был внутри. Меня и заряжающего кинуло к стенке. Быстро пытаясь сообразить происходящее, я поднялся и обернулся в сторону двери: Оскар стоял там, а Альранстрица высунулась, чтобы глянуть вперед, где находится начало состава. — Поезд атакован! — Только и успела прокричать она, прежде чем вагон охватил второй, более сильный удар, посбивавший с ног всех. Кроме того я почувствовал что наш вагон уже точно сошел с колеи и продолжает двигаться по инерции. — Вперед, выходите, наружу! — Поднявшись, крикнул я в сторону наводчика и радистки. Я обернулся к мехводу и заряжающему: первый пережил оба удара достаточно спокойно, поскольку и был в полулежачем положении, но теперь он резво поднялся и направился к выходу. Второго же приложило ударом куда сильнее. Видя, что тот тормозит, едва только поднимаясь, я приложил переднее копыто к его шее и подтолкнул вперед, тут же последовав за ним. Медлить было нельзя: я вылетел в дверь, увидев как все идущие позади вагоны врезались в одну большую кучу, которая раньше называлась поездом и подлетали в воздух. Нам повезло успеть выйти до того, как следующий удар превратил бы всех в лепешку, но, выбравшись на поверхность мне не хватило реакции и ловкости увернуться от вагона, летящего мне наперерез.

***

Я потерял сознание из-за удара и очнулся под завалами, почувствовав чьи-то прикосновения, услышав голоса. Картинка в моих глазах была мутной после удара: я видел пару чейнджлингов, и не сразу мне удалось понять то, что они были именно моими подчиненными. — Держитесь, командир. — Услышал я женский голос, конечно, Альранстрицы, которая вытаскивала меня из-под завалов переломанных вагонов. Вторым чейнджлингом был Оскар. — Вы… Вы меня из укрытия на чистое поле тащите? — Возмущенно спросил я, видя, как останки поезда отдаляются. Не успев осознать что происходит, я до тех пор думал о том, что пони или кто-то из их союзников атаковал поезд и тут все еще идет бой. — Атаки не было. Это диверсия. — Тут же успокоил меня Оскар. Прислушавшись, я понял что не слышу стрельбы, что подтвердило его слова. Я очень сильно надеялся, что я не получу повреждений также, как это было пару лет назад. Впрочем, оказалось что единственный ущерб для меня — это ушибы, весьма сильные. Мне еще очень повезло что траектория моего полета и врезавшегося вагона не совпали, иначе он раздавил бы меня в лепешку. Тем не менее некоторые части тела очень болели, так что когда Оскар и Альранстрица прекратили меня тащить и оставили, я не рискнул тут же пытаться полноценно встать. — Командир! — Запыхаясь, взволнованно кто-то крикнул поблизости, но вне поля моего зрения. — А? — Я еще не слишком хорошо воспринимал реальность, чтобы понять, кто ко мне обращается. — Командир! — Еще раз крикнул мне он. Понять, что это был Лисоценис у меня получилось только тогда, когда он приземлился рядом. — Я… В порядке… — Прохрипел я, пытаясь успокоить его, хоть и знал, что это не совсем так. По крайней мере было очень больно. Я попытался встать, но пока что смог только поставить одно первое копыто и перевернуться на пузо. — Я не о вас… — Раздосадованным голосом сказал заряжающий. — Кафер мертв.

***

Первые потери мой экипаж понес еще не успев прибыть на линию фронта.