Монтанте

3 года назад       Хидео не был бы самим собой, если бы не проверил сведения о смерти Хатори Тисэ до конца. Можно было бы и успокоиться, но Ичиго был прав, что он опоздал с розыском, и хотелось хотя бы ему доказать, что ничего бы не вышло в любом случае.       Представившись душеприказчиком богатого родственника девочки, якобы оставившего огромное состояние, Хидео смог втереться в доверие полицейского офицера и получил доступ к тощей папке расследования ее смерти. В протоколе значилось самоубийство и был подшит одинокий листочек с заключением эксперта о причине смерти. — И все? — спросил Хидео у полицейского, — вы не выясняли причин самоубийства? — Да что тут выяснять, — отмахнулся тот, — девочка была странная, замкнутая, друзей у нее не было. Подростки скоры на расправу с теми, кто не похож на остальных. Вот и перерезала девчушка себе вены… — Но в отчете указано, что ее сбила машина, — поправил Хидео. — Простите, дело вел мой помощник, — отмахнулся офицер, — я не помню подробностей. Просто подписал бумаги, и все.       Со скрупулезностью ищейки Хидео взялся сам разбирать дело с самого начала и понял, что все совсем не так просто, как говорил полицейский офицер. Помощник, который вел расследование, подтвердил, что его вызывали на суицид, но тела он не видел, потому что его успели увезти в морг, а протокол составил со слов одного свидетеля, имя которого осталось на втором листке протокола, который почему-то не подшили к делу. — Так она бросилась под машину? — переспросил Хидео, помечая себе, что придется искать еще и неизвестного свидетеля. — Нет, — удивился полицейский, — спрыгнула с крыши. Я дам вам адрес, если хотите. — Да, очень обяжете, — согласился Хидео. — А кто из родственников опознавал тело? — Да никто, — пожал плечами полицейский, — согласно отчету о вскрытии, при ней было ее школьное удостоверение. — Но кто-то же забирал тело, чтобы похоронить, — Хидео начинал терять терпение, удивляясь, насколько равнодушны были полицейские, — у вас есть сведения о них? — Спросите в морге, — посоветовал полицейский, — меня неожиданно направили в командировку посреди расследования, и мне пришлось собирать многие бумаги гораздо позже положенных сроков. Прошу прощения, что так халатно отнесся к своим обязанностям.       Хидео знаком показал, что ему не нужны его извинения. Ситуация получалась таинственная и странная — никто из тех, кто мог хоть что-то знать об обстоятельствах гибели Хатори Тисэ, не мог сказать ничего определенного. В морге ему выдали справку о том, что тело не было востребовано родственниками и было похоронено по общим правилам для невостребованных и неопознанных тел. — У вас хоть фотографии остались? — устало и практически без надежды спросил Хидео, не зная, ужасаться ли ему одиночеству, в котором оказалась Хатори Тисэ в конце своего жизненного пути.       Фотографий у эксперта не осталось — был какой-то сбой в системе и данные почти за три месяца, включая и то дело, были уничтожены. Хидео не удержался от раздраженного восклицания — казалось, весь мир словно захотел стереть любое упоминание о несчастной школьнице. Однако помощник эксперта вспомнил, что фотографии могли сохраниться на флеш-карте его фотоаппарата, который он в день поступления тела отнес на ремонт, и флеш-карта осталась у него дома. Хидео не пожалел купюр и благодарностей, чтобы помощник эксперта переслал ему фото на электронную почту, взял номер телефона и отправился к себе ожидать результата.       И под вечер, в компании бокала вина и копии полицейской папки по делу Хатори Тисэ Хидео сидел перед монитором ноутбука и гадал, чем закончится его странное расследование. — Ты похож на какое-то чудовище, — сказал ему Ичиго, приблизившись к столу. — Сидишь тут в темноте. Давай я зажгу свет.       Мальчик негромко щелкнул пальцами, и с его ладони скатился небольшой шарик зеленоватого света. Шарик легко поднялся под потолок, раздулся в боках и стал похож на баскетбольный мяч, осветив комнату своим призрачным светом. — Убери свет, — проворчал Хидео, — не трать понапрасну свои силы.       Ичиго усмехнулся и поманил светящийся шарик. Тот легко спустился на его ладонь и растворился, словно впитавшись. — Ты просто не хочешь лишний раз показывать свои шрамы, — сказал Ичиго.       Хидео не ответил. Разговаривать с маленьким мальчиком, рассуждающим похлеще любого взрослого, как с равным, до сих пор было непривычно. За гениальный ум и магические способности он прощал воспитаннику дерзость и грубость. В любом случае Ичиго никогда не переступал границ, скорее, ему доставляло удовольствие ходить по лезвию ножа, проверяя его остроту.       Шрамы… Они не волновали Хидео, он был не из тех, кто печется о красоте своего лица. Женское внимание легко покупалось деньгами, дорогими подарками, ресторанами, прогулками на дорогой машине — все это было в достатке. Некоторым даже нравилось прикасаться к белесым полоскам, пересекающим левую половину лица ото лба до подбородка. Хихикая, они спрашивали об их происхождении, предполагая схватку с тигром или львом. Хидео не возражал. Ну да, когти были львиные, это правда. Тело быка, хвост скорпиона, одна голова собачья, другая козлиная — Химера, легендарное чудовище, была достойным противником. На память о той схватке остались шрамы и артефакт, помогающий преобразовывать предметы — еще один в общую сокровищницу его Ордена. — Проверяй почту, — велел Ичиго. — Тут все же фото трупа, может, тебе не стоит на это смотреть? — предположил Хидео, щелкая мышкой. Ичиго нахмурился и отвернулся. — Ничего не понимаю, — Хидео достал телефон и стал набирать номер помощника эксперта, — этот болван прислал не те фото!       Однако помощник эксперта подтвердил, что в тот день поступала только одна женщина с именем Хатори Тисэ, и это именно она. Ичиго потянул руку к мышке и бесстрастно пролистал фотографии, пока Хидео спорил с помощником эксперта. Старушка, явно умершая в почтенном возрасте, не была похожа на рыжеволосую пятнадцатилетнюю школьницу. — Это какой-то абсурд, — Хидео вернулся к столу. — Все как будто нарочно подстроено. — Вот именно, — Ичиго довольно улыбнулся. — Она жива. Просто кто-то нас опередил. Но след обязательно останется, как бы не старались его скрыть. Ищи, Хидео. У нас есть шанс вернуть Тисэ! Наши дни       Едва согласившись на предложение Элиаса, Тисэ немедленно стала сомневаться. Сначала думать, а потом делать у нее все еще не всегда получалось. Эйнсворт, похоже, решил не давать ей времени опомниться и немедленно сорвался с места, крепко держа ее за руку. Тисэ еле успевала замечать повороты и перекрестки, которые они пересекали так быстро, что ветер свистел у нее в ушах. — Куда мы идем? — спросила она, стараясь попасть в ногу с размашистым шагом чародея. — Какое еще купе? Что за поезда ходят с Британских островов на европейский континент?       Эйнсворт довольно рассмеялся. — Ты очень умная, Тисэ. Но наш поезд уже дожидается нас во Франции. — Непохоже, что мы сейчас в порту, — съязвила Тисэ и замерла, потому что оказалась возле очень красивой двери.       Многие дома на старинных улицах Лондона стояли сплошной стеной, так близко друг к другу, что между двумя домами нельзя было воткнуть игральную карту. Иногда только двери могли указать, где заканчивался один дом и начинался другой.Деревянные, тяжелые, с коваными ручками, окрашенные в разные цвета, со вставленными прозрачными или разноцветными стеклами, украшенные блестящими латунными табличками и вывесками, увитые цветущими вьюнками или диким хмелем. Дверь, к которой Эйнсворт подвел Тисэ, выглядела как замковые ворота в миниатюре, с вычурно изогнутыми креплениями петель, похожими на шипастые плети. Бронзовая ручка, позеленевшая от времени, была украшена рисунком, напоминающим рисунок на рукояти посоха чародея. — Ну, заходи, — Эйнсворт сделал приглашающий жест и Тисэ несмело ухватилась за бронзу, ожидая, что ей придется со скрипом тащить на себя тяжелую дверь. Однако дверь неожиданно легко подалась, и девушку обдал теплый ветер, принесший ароматы лаванды и морских водорослей. — Ай, — досадливо зашипела Тисэ, почувствовав, что поранила палец о старую дверную ручку. — Плата за вход, — шепнул ей на ухо чародей, — только так можно открыть этот портал.       Тисэ возмутилась, решив высказать, что об этом можно было и предупредить, но тут увидела, что и Эйнсворт невозмутимо берется за ручку и проводит пальцами по незаметно выступающему шипу, оставляя на нем свою кровь поверх крови Тисэ. — Теперь любая волшебная дверь откроется тебе, — сказал он, сжимая в руке ее раненые пальцы, — иди вперед.       Тисэ перешагнула порог, не оглядываясь, чувствуя, что Эйнсворт следует за ней. Дверь со стуком захлопнулась. Послеполуденное солнце Лондона сменилось предзакатными сумерками, раскинувшими сиреневые полотна над огромными лавандовыми полями. — Как красиво, — вырвалось у Тисэ. — Пойдем, — поторопил ее чародей, равнодушно окинув взглядом пейзаж, — к сожалению, мне не удалось сделать дверь ближе к железнодорожной платформе, так что нам придется прогуляться пешком. — И много у тебя таких дверей? — поинтересовалась Тисэ. — Достаточно, — неопределенно покачал головой Эйнсворт, — я создавал их очень давно, на всякий случай.       Он взял в руки ладонь Тисэ и аккуратно разжал пальцы, обнажая крошечный порез на подушечке большого пальца. — Вот незадача, я запачкал тебя своей кровью, — пробурчал он, поднося ее ладонь к своим губам. Тисэ покраснела и хотела было отдернуть руку, опасаясь, что чародей в своей невозмутимой манере слижет капли крови, но он всего лишь подул на пальцы и ранка затянулась. «Вот уж не знаю, когда это более неловко — когда он в своем обычном облике или в маске человека» — подумала она, изо всех сил стараясь сделать вид, что ничего особенного не происходит.       Деревушка на окраине лавандовых полей мало чем отличалась от той, где жил чародей. Все те же пасторальные пейзажи, тишина, изредка нарушаемая голосами домашней живности или рычанием моторов стареньких авто или мотороллеров. Небольшая стайка туристов, прибывших полюбоваться полями и отведать местной выпечки, вела себя благовоспитанно, следуя за провожатым. Эйнсворт подмигнул Тисэ и, приобняв ее, догнал их. Никто не обратил на них никакого внимания, и на несколько секунд Тисэ поверила, что они тоже обычные люди, которые просто путешествуют по разным странам и любуются местными красотами. Решив подыграть ему в этом маленьком притворстве, Тисэ смелее облокотилась о его руку и прижалась к нему. «Ну вот, теперь мы похожи на какую-то парочку,» — пронеслось у нее в голове, — «серенькая пташка рядом со смазливым красавчиком.» — Вот и наш поезд, — сказал Эйнсворт, указывая на старенькую платформу с одинокой скамейкой и указателем над ней. Для простых людей это была всего лишь старая железная дорога, которая уже давно не действовала и превратилась в музейный экспонат. Для потусторонних существ все было совсем иначе. Здесь кипела жизнь, нелюди разных видов сновали тут и там, суетясь с погрузкой багажа в поезд с пятью небольшими аккуратными вагонами. Паровоз во главе поезда сверкал черными, будто лакированными боками, нетерпеливо выпуская струйки пара. — Прошу вас, мессир Эйнсворт, — стюард с длинными остроконечными ушами улыбнулся, обнажив полный рот мелких острых зубов, — мадам…       Тисэ с сомнением посмотрела на протянутую ей зеленую ладонь с длинными худыми пальцами, но отказать не посмела. Собрав остатки мужества, она с достоинством кивнула стюарду и важно вложила свою ладонь в его. Стюард дернулся, словно соприкосновение ударило его током, зрачки в его глазах сжались в узкие вертикальные щелочки. — Большая честь, мадам, — прошипел он подобострастно поклонившись, и легко вздернул девушку со ступенек подножки внутрь вагона. Пригибаясь чуть ли не до земли, от чего его длинная фигура больше походила на сложенный циркуль, стюард проводил чародея и его ученицу в купе. — Как вы и желали, в этом вагоне никого больше нет, — сообщил стюард, снова ощериваясь в жутковатой радушной улыбке, — приятной поездки! — Не беспокойте нас до высадки, пожалуйста, — попросил Эйнсворт тоном сиятельного вельможи и в его пальцах сверкнула золотая монета. Испарившись из его руки, галеон возник на ладони стюарда. Нечистик вновь поклонился, едва не прочертив носом красный бархат на полу купе и исчез, захлопнув дверь. — Ты можешь мне наконец сказать, куда мы едем? — взмолилась Тисэ. — И почему этот странный тип называл меня «мадам»? Я что, выгляжу такой старой? — Мы едем в деревушку Баржем. Там живет совсем мало народу, чуть больше ста человек, место практически безлюдное и очень красивое. Там живет один мой… — Эйнсворт задумался, подбирая слова, — старый знакомый. Он давно уже не давал о себе знать и, раз мы будем рядом, можем заодно его навестить. Я тебя с ним познакомлю. Тебе пора налаживать полезные связи в мире волшебников.       Тисэ почувствовала прилив энтузиазма. Полезные связи — это не случайные знакомства в пыли и крови стычек, со взаимными старыми обидами и оскорблениями за прошлые грехи. — Ну, а «мадам»… — задумчиво продолжил Эйнсворт, уставившись в окно. Паровоз издал пронзительный свист, выпуская в вечернее небо высокую струю белого пара. Весь состав содрогнулся и стронулся с места, постепенно набирая скорость. — Он назвал тебя «мадам», потому что я взял места на имя месье и мадам Эйнсворт. Как муж и жена, — закончил он и безмятежно улыбнулся ошарашенной Тисэ.