Монтанте

2 года назад       Хидео был недоволен. Мало того, что ему пришлось отвлечься от дел Ордена, которые требовали его активного участия, чтобы искать Хатори Тисэ, так и поиски никак не сдвигались с мертвой точки. Единственная правдивая информация об обстоятельствах исчезновения девушки заключалась в адресе здания, с крыши которого она якобы спрыгнула. Эту злосчастную крышу Хидео облазил вдоль и поперек, даже с помощью магии проверил, но не нашел ничего. Последней зацепкой оставался тот безымянный свидетель, имя которого пришлось вытаскивать из памяти нерадивого полицейского, используя не самые чистые методы. Во всяком случае, рассуждал Хидео, стоя над его подергивающимся телом, японской полиции не нужны такие идиоты.       Свидетель оказался комендантом того самого здания, и даже удивительно, что именно он дал самые ценные сведения, ведь большую часть своего рабочего времени он отсыпался в своей конуре, а наблюдение за порядком вел не выходя наружу, отслеживая все по видеокамерам. Хидео снова тряхнул кошельком и получил в свое распоряжение видеозаписи с камер наблюдения. Ичиго, как более наблюдательный и быстро соображающий, довольно легко нашел подозрительного типа, который проследовал вслед за Тисэ в здание, но после ни он, ни она обратно не выходили. Лица незнакомца практически не было видно, но тут в Ичиго проснулся охотничий азарт. Отсмотрев сотни часов видеосъемок на разных камерах, фиксируя изображения по еле уловимым кадрам, ему удалось собрать из осколков целый портрет человека, который однажды прибыл в город на частном самолете, выследил Тисэ от школы до того злополучного здания, вошел вслед за ней внутрь и возможно, поднялся на крышу, после чего они оба словно испарились. Подслеповатые камеры в аэропорту засекли лишь смутное изображение человека, утром спускающегося по трапу в одиночестве, а через несколько часов поднимающегося обратно в сопровождении маленькой фигурки, но была ли это именно Хатори Тисэ, было совершенно непонятно. — Мы на верном пути, — радовался Ичиго. — Я чувствую, что скоро мы ее найдем! — Это был частный рейс, — сказал Хидео, сверяясь со своими записями, — и видно, кто-то очень важный летел на этом самолете — нет ни имени, ни аэропорта вылета, ни места назначения. Мы даже не сможем определить примерное направление, ведь он мог по дороге развернуться или совершить посадку на полпути. — Я не слышу уверенности в твоем голосе, — Ичиго слушал отчет опекуна, сидя в его кресле за рабочим столом, словно это он был хозяином этого кабинета и всего здания, принадлежащего Ордену. — Несколько месяцев назад у нас была липовая справка о смерти и ноль информации, сегодня мы знаем, что живую и здоровую Тисэ вывезли с архипелага. Это большой прогресс, Хидео, и нельзя сейчас замирать и впадать в спячку. — Мне не хотелось бы сейчас обнаруживать себя нашими поисками, — пояснил тот свои сомнения, — мы можем раньше времени обратить на себя излишнее внимание, и операция сорвется. — Ты прав, — Ичиго взял листок, ручку и стал плавными движениями рисовать замысловатые линии, — действовать надо осторожно. У тебя еще остались связи в Интерполе?       Хидео пожал плечами. — Кое-какие люди еще работают на своих местах, но у них, боюсь, не тот уровень, чтобы искать богатея, инкогнито рассекающего по миру на частном самолете. — Деньги решают многие проблемы, — медленно ответил Ичиго, по-детски старательно выводя иероглифы, высунув кончик языка. — Скажи им, что в них недостатка не будет. Пусть хоть самого дьявола подкупят, но найдут этого человека! — Малыш, не рановато ли ты стал распоряжаться средствами Ордена? — расхохотался Хидео. — Меня восхищает твоя горячность. Но пусть ты и самый умный среди нас, но ты все еще ребенок, и многого не понимаешь.       Ичиго обидчиво надул губы. — Ты взялся за мое воспитание и обучение, — сказал он Хидео, — научил магии, привел в Орден. А теперь смеешься над тем, что я хочу тебе помочь? — Ты мне как сын, — Хидео вытащил листок из-под руки Ичиго, повертел его в руках и, схватив карандаш, одним росчерком завершил пентаграмму. Бумага коротко и зло вспыхнула, оставив на столе горстку серого пепла. — И я только рад твоему энтузиазму. Но давай каждый из нас будет заниматься своим делом? Твое дело — совершенствовать свое магическое искусство. Кроме тебя никто больше не обладает даром повелевать волшебными существами. Тебя и Хатори Тисэ, — Хидео коварно улыбнулся, зная, что сейчас разжигает пламя ревности, — она старше тебя и, несомненно, сильнее, но вдвоем вы совершите задуманное. Настоящее время       Поездка была неспешной и убаюкивающей, так что Тисэ успела вздремнуть на диванчике в комфортабельном купе. Тем временем наступила ночь, и к месту чародей и его ученица прибыли, когда стало совсем темно. — А нам обязательно было идти к твоему знакомому ночью? — спросила Тисэ, испуганно прижимаясь к чародею и путаясь в своих ногах, словно под них постоянно подворачивались камни и ямы. — Ночью есть шанс застать его бодрствующим, — ответил чародей, уверенно пробираясь в темноте по видимой только ему дороге. — Видишь ли, он в некотором роде сова.       Тисэ понимающе кивнула и стала смотреть по сторонам, пытаясь запомнить дорогу. Едва заметная тропинка, явно протоптанная не человеческими ногами, убегала вдаль от домов деревушки, словно след за скрывающимся животным, в маленькую густую рощицу, в ночной темноте больше похожей на сплошную стену из деревьев. — Это дубовая роща, — тихо сказал чародей. — А мой знакомый живет в самой ее середине.       Дубы встретили их неприветливым шумом. Чародей достал свой волшебный посох: — Кажется, защитных заклинаний стало еще больше, — сказал он, широким взмахом очерчивая круг, и все пространство осветилось молочно-белым светом, обнаруживая паутины заклятий. Они сверкали повсюду, облепив стволы и кроны, растягиваясь сетями поперек тропинок, сигнальными нитями свисая до земли. — Что будет, если к ним прикоснуться? — спросила Тисэ, завороженная красотой чужого колдовства. — Посмотри, — чародей указал на маленького ежика, выползшего поохотиться ночью. Он выскочил на тропинку и потрусил, легко обходя границы паутинок, начинавших сверкать еще ярче при его приближении. Тонкая ниточка заклятия, почти касающаяся земли, скользнула по зверьку и зацепилась за колючки. Ежик остановился и стал кружиться, пытаясь содрать с себя паутинку, но она налипала все больше и больше. Через мгновение животное запуталось в коконе заклинания и стало дергаться, как муха, попавшая в лапы паука. Скоро все было кончено — паутина полностью поглотила добычу, не оставив от нее и следа. — Жестоко, — прокомментировала Тисэ, — наверно, нам их лучше не трогать. — Это простое заклятие, оно не разбирает своих и чужих, — Эйнсворт покрутил головой, оглядываясь, — но его хозяин наверняка оставил себе лазейки. Попробуешь найти?       Тисэ кивнула. Искать у нее получалось неплохо. Рукоять ее посоха сверкнула драгоценными вставками. Маленькая птичка встрепенулась и расправила крылья, золотистые лучики сорвались с ее крыльев и осветили все вокруг, указывая извилистый путь между паутинками заклятий. — Пойдем скорее, пока свет не погас, — Элиас подхватил Тисэ на руки и прижал к себе, заботясь, чтобы даже краем одежды не зацепить края паутинок. Девушка привычно спрятала лицо на груди чародея, вжавшись в него, чтобы полностью перейти под его защиту. Почему-то на руках Элиаса ей всегда было тепло и так уютно, что сразу клонило в сон под покачивание в такт его шагам. — Мы почти вышли, — пропыхтел Эйнсворт, и Тисэ выглянула из-за его плеча, чтобы удостовериться, и в последний момент увидела тоненькую, как лезвие, паутинку, свисающую с ветки, которая скользнула по плечу чародея. Девушка в испуге задержала дыхание. Ей казалось, что все обойдется и паутинка скатится с мантии, не задев никого. Но в последний момент Эйнсворт дернулся и стал неистово кружиться, пытаясь стряхнуть с себя липкое заклятие. — Беги, Тисэ! — крикнул он и разжал руки. Тисэ горошком скатилась из его объятий и в один прыжок оказалась на поляне. Бежать?! И бросить его одного?! Чародей был совсем рядом, и изо всех сил пытался выпутаться из блестящего кокона. Ему надо было лишь сделать шаг на полянку, чтобы освободиться от заклятия, но липкие нити не пускали его, вытягивая магические силы.Терновые плети не очень помогали — извиваясь хлыстами, они разрывали нити, и тут же оседали, склеенные и отяжелевшие.       На раздумья оставалось мало времени. Тисэ достала свой волшебный нож и подобралась к самой кромке заклятого места, выжидая удобный момент. Замахнувшись, она полоснула лезвием прямо по чародею, надеясь, что только разрежет паутину, но не заденет его самого. Кокон зазвенел и распался на части. Девушка, не глядя, схватила чародея за мантию и вытащила на поляну. — Старый дурень, — ругал своего знакомого Эйнсворт, — раскинул заклятия, которые цепляют всех подряд! — Спасибо, Тисэ, — немного смущенно добавил он, — без тебя я бы не справился. Ты не испугалась?       Тисэ улыбнулась в ответ. — Мне совсем не было страшно, потому что я знала, что ты рядом, — сказала она. — Надеюсь, так будет и впредь, — туманно высказался Эйнсворт и указал ей на темную громадину, возвышающуюся посреди поляны, — мы пришли.       Дом хозяина сторожевых паутин был вовсе не из кирпича. Скорее, это было дерево, в котором сделали жилище, выдолбив маленькие оконца и устроив вход через огромную трещину в коре. Единственным признаком обитаемости этого места служил маленький стеклянный фонарик, в котором нервно подрагивал свечной огонек.       Элиас толкнул дверь и она открылась, звякнув колокольчиком на притолоке. Чародей приобнял Тисэ, прижав к себе, и они вместе зашли внутрь.       «Кажется, хозяин не любит прибираться», — подумала Тисэ, оглядываясь. -"у Силки бы здесь случился сердечный приступ». Было бы от чего: широкий холл был заставлен старой полуразвалившейся мебелью, везде валялись книги и свитки, покрытые пылью и паутиной. Свечные огарки в канделябрах, плошках и просто прикипевшие воском к обложкам книг тускло освещали беспорядок и запустение. Пахло сыростью и мышами. Под ногами хрустели крошки и мелкие кости, и повсюду были птичий пух и перья, словно тут разорвали в клочья с десяток подушек. — Эй, Сен-Клер! Отзовись! — громовым голосом позвал Эйнсворт.       В самом темном углу Тисэ заметила нечто, похожее на сметенные в высокую, под потолок, кучу перьев, на которую была накинута какая-то шаль. Эта куча вдруг зашевелилась и развернулась к гостям, и Тисэ не успела сдержать восклицание.       «В некотором роде сова» по выражению Эйнсворта, было чистой воды эвфемизмом. Перед собой Тисэ увидела настоящую сову выше Эйнсворта на три головы, с когтистыми лапами вместо рук, цепко держащих свечной канделябр. Огоньки свечей отражались в блеклых совиных глазах, которые в полумраке выглядели, как одни сплошные зрачки. — Эйнсворт… — прохрипела сова, наклоняясь и поднося свет к самому его лицу, — ты привел мне еду? — Это не еда, это моя ученица, — раздраженно ответил чародей. — Перестань ее пугать, Сен-Клер.       Тисэ могла бы поклясться, что видела, как моргнуло третье веко в птичьих глазах. Да и голос Сен-клера больше походил на хриплый клекот. — Ученица? А выглядит, как еда, — глубокомысленно сказал он. — Ну проходите, раз пришли.       Свечные огарки разом вспыхнули необыкновенно ярким огнем. Пол очистился, стопки книг и свитков исчезли, обнаружив камин у задней стены, в котором немедленно разгорелись дрова."Здесь все управляется магией», — смекнула Тисэ, наблюдая, как Сен-Клер грузно шагает по комнате, а вокруг него разлетаются по местам предметы и появляется новая утварь. Через пару мгновений захламленная комната превратилась в скромную, но чистую гостиную с камельком. — Зачем тебе столько преграждающих заклятий, Сен-Клер? — спросил Эйнсворт, как ни в чем не бывало дотронувшись своим волшебным посохом до кучи сломанных палок, которые тут же стали удобным креслом, и усевшись в него. — А ты что, в них попался? — хрипло рассмеялся Сен-Клер. — Я не люблю гостей. Особенно тех, с кем раньше уже приходилось иметь дело.       Тисэ встала рядом с Элиасом и, бессознательно нащупав складку ниспадающей с подлокотника кресла мантии, вцепилась в нее. — Теряешь хватку, Ночной Охотник, — пренебрежительным тоном ответил Эйнсворт, — моя ученица легко сломала заклятие.       «Почему чародеям и магам так важно постоянно оскорблять друг друга?» — подумала Тисэ, сжимаясь в комок от страха под тяжелым немигающим взглядом Сен-Клера. — Я плохо вижу, и нюх мой не так силен, но я отчетливо слышу, как колотится твое маленькое сердечко, — проклекотал Сен-Клер. — Я напугал тебя. Давай это исправим.       Фигура совы уменьшилась и похудела. Лишние перья разлетелись в стороны и рассыпались красными искрами. Теперь Сен-Клер был ростом не выше Эйнсворта и походил больше на очень большого филина, чем на чародея в чудовищном обличии. Шаль, неряшливо подвязанная на шее, превратилась в длинный плащ до пят, скрывающий птичье тело. — Ну, ученица Эйнсворта, давай знакомиться, — совсем другим, совершенно нормальным голосом сказал чародей. — Меня зовут Шарль де Моран де Сен-Клер, Ночной Охотник, — с этими словами филин отвесил изящный поклон, отмахнув в сторону полы плаща. — Хатори Тисэ, ученица Элиаса Эйнсворта, Мага шипов, — поддавшись влиянию момента, так же церемонно ответила девушка, слыша, как одобрительно усмехается Эйнсворт.       Сен-Клер рассмеялся. — А ты не робкого десятка! Ну-ка, проверим еще. Принеси мне то большое блюдо со стола, — указал он куда-то в сторону, где не доставал свет очага. Тисэ безропотно шагнула в полумрак и почти наощупь подняла тяжело нагруженное металлическое блюдо. Его содержимое издавало мерзкий запах, но Тисэ не позволила себе скривиться и поднесла его Сен-Клеру. Пламя осветило девушку и она чуть не выронила блюдо — в нем высокой горкой были уложены дохлые мыши. Сен-Клер взял одну и ловко забросил себе в клюв.       Дрожащими руками Тисэ вернула блюдо на место и снова встала рядом с Элиасом. Тот поймал ее ладонь и ободряюще сжал. — Зачем ты пришел, Терновый чародей? — спросил Сен-Клер.— Вроде мы договорились с тобой больше не встречаться. — Тисэ учится у меня уже третий год. Я решил, что ей пора знакомиться с будущими друзьями и врагами. — А от меня чего ты хочешь? — проворчал Ночной охотник. — Я давно отошел от дел. Мои глаза, которые видели будущее, сейчас не различают ничего дальше собственного носа. — Когда-то давно я договорился с тобой об одной услуге, — сказал Эйнсворт. — Может, ты выполнишь ее не для меня, а для Тисэ?       Сен-Клер возмущенно заклекотал: — Я был должен тебе, а не ей! Если ты так разбрасываешься, то и тебе я больше ничем не обязан! — Значит, говорить нам больше не о чем, — миролюбиво ответил Эйнсворт и поднялся с кресла, которое тут же превратилось в гору обломков. — Попрощайся с Сен-Клером, Тисэ. — Всего доброго, — пролепетала Тисэ и машинально протянула чародею левую руку, а тот не глядя, пожал ее когтистой лапой. — А ну-ка, стой! — Сен-Клер внезапно сжал ее руку, не давая вырваться, и буквально обнюхал ее от плеча до кончиков пальцев.— Вот оно что… Сколько… Сколько тут интересного, — с придыханием бормотал он, чуть ли не роняя слюну от нахлынувшего сладострастного любопытства, — сила, которую не удержать… — Сен-Клер, нам пора, — напомнил Эйнсворт.       Но тот, уже впиваясь в темную кожу левой руки Тисэ, примеривался вцепиться в нее клювом, выщупывая каждый ее сантиметр: — Проклятие! Смертельное! Необоримое, редкое… Однако ты жива! Почему?! — Элиас, мне это не нравится, — нервно сказала Тисэ, — мне кажется, он решил меня сожрать! — Сен-Клер, оставь ее, — приказал Эйнсворт таким тоном, что на милю вокруг от разрыва сердца передохли бы все птицы. — Еще одно! — восторженно частил Сен-Клер, — чужое, но полностью противоположное первому! Древняя скверна… Ох, какое блаженство! — совсем уже непристойно стонал чародей, и его когти чертили белые полоски, едва не вспарывая кожу. Его пальцы наткнулись на колечко на безымянном пальце Тисэ. — О, да тут ещё одно проклятие, уже добровольное, — захихикал Сен-Клер, — пока смерть не разлучит… — Сен-Клер, довольно! — гаркнул Эйнсворт, так что у Тисэ заложило уши.       Окрик возымел действие и Сен-Клер разжал руки, выпустив Тисэ, и вздыбил перья, раскрыв клюв как испуганная птица. — Прости, — взмолился он, глядя в сторону, — я давно не видел чего-то подобного… я не думал, что это будет так волнительно… — Мы уходим, — сухо сообщил Элиас и крепко сжал ладонь Тисэ. — Забудь о нашем разговоре, я передумал. — Что?! — завопил филин оглушающе, словно целый хор разных голосов, — ты пришел сюда с таким лакомым кусочком и говоришь «передумал»?!       Жилище чародея затрясло, вокруг все заскрипело и захлопало. Внутри дома поднялся настоящий ураган из мусора и перьев, в центре которого был Сен-Клер, грозно выраставший в великана с горящими желтыми глазами. — Он разозлился, — философски заметил Эйнсворт, придерживая развевающиеся полы своей мантии. — И что нам теперь делать? — перекрикивая шум ветра спросила Тисэ. — Дом сейчас развалится! — Вон! Пошли вон!!! — трясясь от ярости, заорал Сен-Клер, и его вопль подхватили все вороны в округе. — Бежим! — весело предложил Эйнсворт, и его вместе с Тисэ подхватили терновые плети и понесли прочь из дома с оглушающим треском и хрустом. Позади Сен-Клер вопил что-то нечленораздельное. Терновые плети внезапно дернулись, спутались в комок вокруг Эйнсворта и Тисэ, и этот комок кубарем покатился из рощи, ломая ветки и теряя по дороге основу. — Мы разобьемся! — в панике закричала Тисэ, видя сквозь ветки терновника каменистую дорогу, обдирающую их защитный кокон. Эйнсворт лишь молча прижал ее к себе покрепче.       Движение остановилось внезапно, словно они налетели на какое-то препятствие. Остатки заклинания чародея брызнули в стороны, разлетаясь зелеными искрами. Тисэ тихонько лежала, зажмурившись, и боялась шевельнуться, ожидая, пока пройдет головокружение и шум в ушах. — Тебе удобно? — невозмутимо поинтересовались снизу.       Тисэ распахнула глаза и обнаружила, что лежит навзничь на Эйнсворте, и тот с любопытством сверлит ее взглядом. — Честно сказать, не очень, — призналась она и неловко сползла в сторону. — Ты цел?       Элиас легко принял сидячее положение и протянул руку к Тисэ: — Со мной все в порядке, не волнуйся. Ты не пострадала? Дай тебя осмотреть, — в его голосе зазвучали дежурные заботливые нотки. — Все нормально, пара ссадин, и голова побаливает, — отмахнулась Тисэ, отходя от пережитого приключения. — А ты чего так развеселился? — Развеселился? Я? — удивленно переспросил Эйнсворт. — Пожалуй, мне было весело, — подумав, медленно проговорил он. — Заставить Сен-Клера разозлиться действительно было веселым занятием. — Еще ночь, — сказала Тисэ, поднимаясь с земли, — надо дойти до деревни и попроситься на ночлег. — У меня есть идея получше, — Эйнсворт поднялся на ноги и щелкнул пальцами, вызывая посох. Сделав несколько широких шагов в сторону, он очертил острым концом посоха круг, стоя в его центре, вполголоса произнес заклинание, и из земли поднялись колючие ветки, сплетаясь между собой, свиваясь в плотный шатер высоко над головой чародея. — Ночевать под открытым небом? — с сомнением сказала Тисэ, глядя на убежище из терновника. — Это одно из самых красивых мест во Франции, — ответил чародей, поднимая глаза к ночному небу. — Я не прощу себе, если у тебя не останется от него приятных воспоминаний.