Монтанте

6 месяцев назад       Старенький автобус, сотрясаясь на неровной дороге и грохоча так, словно с него сейчас свалится вся обшивка корпуса, лихо мчался сквозь лес. Его пассажиры, сцепив зубы, удерживались на сиденьях, крепко схватившись за поручни. Их было ровным счетом десять человек, одетых в камуфляж неизвестного образца. Каждый из них бесстрастно смотрел вперед, изредка оглядываясь на странного пассажира, которого заботливо придерживал на особо сильных встрясках их командир. Не нашлось бы более неуместного человека на роль члена их команды, чем этот мальчик лет двенадцати, чье лицо было таким же суровым и безэмоциональным, как и у них, взрослых опытных наемников. Он не жаловался на неудобства, а лишь только морщился, когда автобус содрогался, передавая тряску вглубь тела. — Ичиго, тебе не страшно? — по-отечески заботливо спросил Хидео, видя, что лицо у мальчишки совсем пасмурное. Тот только раздраженно мотнул головой и крепче сжал пальцы на поручне. — Ну, как знаешь, — усмехнулся Хидео и поморщился сам, подскакивая на сиденье и клацнув зубами, едва не прикусив язык от очередного прыжка по кочке. — Мы не слишком скрытны, — буркнул Ичиго после непродолжительного молчания, — весь лес грохотом распугаем!       Хидео усмехнулся: — Об этой базе никто не знает, и охраняется она так, для приличия. Они там всеми заброшены, просить помощи не у кого. Мы могли бы к ним подойти парадом с музыкой — в такой глухомани все едино. — Пять минут до точки! — гаркнул водитель, перекрикивая шум автобуса. Пассажиры оживились, задвигались, проверяя снаряжение. — Выходим по моей команде, — ровный и спокойный голос Хидео легко перекрыл все звуки в салоне, — штурмовая группа вперед, я с мальчиком — после полной зачистки.       Наемники покивали головами. Зачем был нужен ребенок в нападении на эту военную базу, никто не спрашивал. Да и база там была — тьфу и растереть — бетонный забор в три метра и два двухэтажных корпуса, один из которых пустовал уже лет тридцать, а во втором располагались остатки гарнизона — человек тридцать солдат да пяток офицеров. Гауптвахта, ссылка в глушь разного сброда, чтобы не портили своим видом идеальные войска североатлантического альянса. По крайней мере, так инструктировал Хидео. Оружие там было только у офицеров, и то — чтобы отпугивать местное зверье.       Желтые фонари автобуса выхватили из темноты указатель, на трех языках — немецком, английском и русском — запрещавший проезд любому транспорту, кроме военного. Следом за ним нелепым пугалом на обочине стоял еще один, с требованием снизить скорость. Далее ослеплявшие столбы света уперлись в железные ворота, на которых, подобно щиту на царьградской стене, висел огромный знак «СТОП».       Водитель надавил на клаксон, демонстрируя нетерпение. Несколько минут они стояли в полной тишине, ставшей просто оглушительной после часовой поездки в грохоте и лязге, пока в воротах не открылось маленькое оконце и недовольный голос не спросил на немецком: — Кто такие? Какого черта тут забыли? Это не туристический лагерь, а военная база! Немедленно убирайтесь, или я начну стрелять! — Я тебе постреляю, — лениво ответил ему водитель, высовываясь из окна кабины, — я и так сюда целый час ехал, чуть машину не угробил! — Ничего не знаю, — продолжали хамить из-за ворот, — если не сдашь назад, схлопочешь обвинение в шпионаже! И свет свой выключи, прямо в глаза мне светишь! — Да пошел ты, сам ты шпион! — беззлобно сказал водитель и сплюнул. — Ладно, сейчас уеду. Развели командиров, все приказы раздают…       Под это ворчание автобус стал издавать кашляющие звуки, но заводиться не пожелал. — Э, сдох мой боров, — досадливо буркнул водитель, и повысил голос, — слышь, служивый! Помогите, подтолкните мою колымагу, а то мы тут до утра простоим. Если утром твой капитан проснется и увидит меня возле ворот, нам всем не поздоровится!       За воротами грязно выругались, потом произошла перепалка — двое постовых, переговорщик и его напарник, решали, можно ли открыть ворота и кто пойдет толкать автобус. — У меня с собой бутылка водки есть! — пообещал водитель, отчаявшись дождаться решения, и не прогадал: спор резко изменил направление, и теперь двое боролись за право выйти за ворота. — Ладно, сейчас подтолкнем, — снисходительно сказали из-за ворот, — да выключи свой чертов свет! — Да как же я выключу, тут не видно ничего, — развел руками водитель. Вернувшись в кабину, он дал знак Хидео, что все прошло удачно. Пока он ругался с постовыми, из автобуса незаметно выходили штурмовики и становились цепочкой за световым пятном. Одна из створок железных ворот откатилась в сторону ровно настолько, чтобы пропустить одного человека. Из этой щели высунулось дуло автомата, рыскнув из стороны в сторону, а следом показался его владелец, на удивление крепкий рослый мужчина. — Ты это… не слишком своей пукалкой размахивай, — обратился к нему водитель и нырнул вниз, якобы в поисках спиртного. — Да он не заряжен, — простодушно объяснил постовой, и в этот момент погас свет автомобильных фонарей.       В темноте послышалась возня, глухо звякнул оброненный и бесполезный автомат. Задушенный вскрик так и не вышел из горла, и вскоре снова наступила тишина. Штурмовая группа проникла за ворота, оставив второго постового сломанной куклой лежать на земле.       Хидео сидел в салоне, напряженно вслушиваясь. Захват был многажды отрепетирован, и не надо было даже применять особое зрение, чтобы знать, что сейчас происходит.       После захвата ворот группа цепочкой проследовала к жилому корпусу. На первом этаже был пост с тремя дежурными, их обезвредили быстро, не дав поднять тревогу. Далее спальня солдат и один караульный у входа, который дремал, привалившись к стене. Выдернуть автомат из ослабевших пальцев не составляло труда, и караульного сняли с поста практически бесшумно.       Потом группа разделилась: трое направились наверх, в комнату офицеров, еще двое — проверить коридоры, остальные рассредоточились по спальне, чтобы закончить дело. На все про все должно было с лихвой хватить двадцати минут, и никакого шума.       Хидео ждал сигнала по рации от старшего штурмового отряда, и совершенно не ожидал, что на территории базы начнут стрелять. Несколько одиночных хлопков утонули в треске автоматных очередей. — Второй, почему стреляете? — спросил Хидео по рации. — Нам оказали сопротивление, — удивленно и озлобленно ответил старший группы, — это какой-то священник! — Священник, который умеет стрелять, да? Он жив? — Жив, — откликнулась рация, — в расход? — Успеется, — чуть раздумав, сказал Хидео, — мы идем.       На Ичиго выстрелы не произвели никакого впечатления. Скорее, он даже обрадовался тому, что вокруг происходит что-то такое, что недоступно абсолютному большинству его сверстников. Хидео осторожно вывел его из автобуса и повел, крепко прижимая его голову к своему боку, ограничивая ему обзор, так что мальчик только краем глаза видел в полумраке неясные силуэты тел, распростертых на земле у ворот и у входа в спальный корпус.       Комната офицеров, где случилась перестрелка, была в сизом дыму, медленно плавающем в воздухе. Пахло спиртным, кислой пороховой вонью и кровью. Пять человек, встав полукругом, держали на прицеле одного, стоящего на коленях. Его лицо и руки были измазаны в его собственной крови, обильно вытекающей из изрешеченной пулями груди. Обычно такие ранения валили жертву замертво, однако этот человек был словно заговорен от смертельных ран, и только благоразумный подсчет сил не давал ему продолжать сопротивление.       Хидео вошел в комнату первым, шепотом попросив Ичиго остаться возле двери, и прошел к задержанному. Оценив количество и тяжесть ран он внимательно посмотрел в его лицо. — Это не священник, — сказал он, помолчав, — он такой же маг, как и я. Его не убить, даже если всадить в него три рожка патронов.       Человек, стоявший на коленях, криво ухмыльнулся. — Зачем ты пришел сюда, маг? — спросил он и закашлялся, разбрызгивая кровь. — Священного Грааля здесь нет… — Ты — рыцарь ордена тамплиеров, защитник святых реликвий, — утвердительным тоном сказал Хидео. — Мне нет дела до вашего грааля. Вы охраняете иллюзию. Я пришел за артефактом, который хранится здесь втайне от тех, кто его стерег. Ты знаешь, где он находится?       За время этого спича подстреленный несколько раз изменился в лице, переходя из яростного негодования в недоумение и испуг. — Не знаю, о чем ты говоришь, — пробормотал он, пряча глаза. — Жаль, с твоей помощью все было бы намного быстрее, — вздохнул Хидео. — Мальчик мой, подойди к нам, — позвал он Ичиго.       Штурмовики расступились, давая дорогу ребенку. Ичиго, стараясь не вступить в кровь, подошел и замер с легкой улыбкой, как ученик в ожидании отличной оценки. Его появление произвело на тамплиера странное впечатление. Он отшатнулся, словно увидел нечто страшное. — Он… Ключ… — прохрипел раненый, пуская кровавую пену изо рта. — Да, коллега, он — Ключ, Отпирающий Замок, — самодовольно улыбаясь, сказал Хидео и погладил мальчика по голове, — вы думали, что такие уже не рождаются, а я вот нашел. А знаешь, что еще лучше? Замок, который открывается этим Ключом, я уже очень скоро добуду, — прошипел он на ухо тамплиеру, и тот, не удержавшись на ослабших коленях, рухнул на пол. — Командир, здесь есть сейф, — сказал один из штурмовиков. —  Забудьте про сейф, — подал голос Ичиго, — слишком тупо прятать реликвию в старом железном ящике. — Ты прав, сын мой, — охотно поддакнул Хидео, отходя назад и оставляя тамплиера наедине с мальчиком, — эта штука не терпит закрытых дверей.       Ичиго протянул руку к тамплиеру, который пытался отползти от него подальше, оставляя за собой широкий кровавый след. Его рубашка, насквозь пропитанная кровью и изодранная пулями, стала тлеть и дымиться на груди, словно под ткань был положен уголек. Тамплиер дернулся и закричал. — Тебе не совладать с ним! — крикнул он, пережидая приступ боли от ожога, — у тебя нет таких сил! — Значит, нам повезло, что ты еще живой, — отозвался Хидео и широко улыбнулся, когда раненый зашелся в в крике, извиваясь от дикой боли.       Из ворот гарнизона спустя некоторое время уходили только Хидео и его ученик. Мальчика пошатывало, но он упрямо отказывался от поддержки взрослого. Им навстречу выскочил водитель, но он не успел даже спросить, почему они идут одни. Хидео, сведя три пальца вместе, ткнул ими в его сторону. Смертельное заклятие сработало немедленно, и последний свидетель их налета на гарнизон упал, расцарапывая свое горло в приступе удушья. — Жалко ребят, — промолвил Хидео, старательно обходя труп, — однако без них мы бы не справились. Ичиго, ты в порядке?       Мальчик кивнул, равнодушно перешагивая мертвое тело. — Использовать силы живых людей очень трудно и неприятно, — все же пожаловался он. — На удержание тратишь больше, чем на дело. — Ну, за неимением Манящей фей приходится работать с тем, что есть, — вздохнул Хидео. — Это моя вина, я не предполагал, что артефакт будет охранять кто-то из ордена тамплиеров. Прости меня.       Ичиго кивнул головой и осторожно разжал кулак. На его маленькой ладони, испачканной сажей и кровью, лежало большое, грубо сработанное кольцо с печаткой. — Я думал, кольцо Соломона будет золотым и украшенным драгоценными камнями, — задумчиво сказал Хидео, присаживаясь рядом с Ичиго на корточки, чтобы разглядеть артефакт, — но чистое метеоритное железо еще лучше. О, и надпись еще видна! — Что там написано? — спросил Ичиго, всматриваясь в затертые от долгого ношения черточки и точки на широкой шинке кольца. — «Все проходит», — ответил Хидео. — Это кольцо подчиняло власти его обладателя любое сверхъестественное существо, запечатывая его силу.       Ичиго глубоко вздохнул и без сил опустился на землю. — Очень… тяжело, — пожаловался он, — кольцо словно тянет из меня все соки.       Он хотел подняться и схватил Хидео за руку. — Ого, малыш, да ты так и меня обескровишь, — слабо усмехнулся Хидео, пытаясь удержаться на подкашивающихся ногах. След от пальцев Ичиго на его запястье сначала покраснел, затем стал багрово-синюшным, как застарелый кровоподтек, а после и вовсе начал обугливаться, словно к нему прикасалось раскаленное тавро, а не детская рука. — Сейчас все исправим, — пообещал он, неловко шаря в нагрудном кармане и доставая оттуда кусок зеленого шелка. — Давай, положи кольцо сюда.       Мальчик как будто нехотя разжал пальцы и тяжелое кольцо упало в платок, сквозь ткань пронзив ладонь Хидео сначала огнем, а затем ледяным холодом. Маг аккуратно завязал концы платка, вполголоса проговаривая «не запираю, не удерживаю, а сохраняю». Ичиго, побледневший и даже как будто осунувшийся, лег на землю, тяжело дыша. — Хидео, — позвал он, — я не хочу больше использовать людей для заклинаний. Это причиняет слишком много неудобств.       Его наставник согласно кивнул. — Когда мы приведем Манящую фей, все станет намного проще, — пообещал он. — А если она не согласится? — Ну, подумай, как можно ее уговорить, — Хидео свернул платок в ком и сунул в карман, — она же все-таки твоя сестра. Несколько дней спустя       В конференц-зале Колледжа магии собирались люди. Они тихо шли по опустевшим в ночное время коридорам, поодиночке или парами, изо всех сил стараясь сдержаться, чтобы не заговорить раньше, чем зайдут в аудиторию. Зал понемногу заполнялся, и легкий шепот превращался в гул растревоженного улья. — Что случилось? Зачем нас вызвали? — не сдерживая чудовищный по широте зевок, спросил Ренфред у Тори, который сидел рядом и крутил головой в поисках Адольфа. Заметив его, он помахал рукой, перекрикивая шум голосов: — Сюда! Я занял вам место!       Ренфред, продолжая зевать, скосил глаза на свою ученицу, которая сидела на стуле, напряженно выпрямив спину. — Эй, ты чего? — Сон как рукой сняло, — ответила Элис, нервно покусывая губу, — а вдруг эта рыжая или ее черепоголовый опять что-нибудь отмочили? — Пока Манящая фей продолжает спать после малейшего колдовства, у нее нет времени делать глупости, — успокоил ее Тори. — А за Эйнсвортом постоянно следят. — Кто, священник? — Ренфред подавился зевком, — такой уследит! — А этот хмырь что здесь забыл? — Элис непочтительно ткнула клюющего носом учителя и показала ему на распорядителя аукциона, который бочком пробирался между рядов сидений. Ренфред нехорошо прищурился и шепнул что-то Элис на ухо, и она серьезно кивнула. — Ну, вроде все собрались, — сообщил кто-то из зала. Дверь в аудиторию закрыли на замок, а потом, к изумлению собравшихся, нарисовали на ней пентаграмму, охраняющую от шпионажа и подслушивания. — Прошу прощения у всех собравшихся за поздний вызов и принятые меры предосторожности, — голос ректора перекрыл шум обсуждений и все замолчали. — К нам обратились наши коллеги, охраняющие магические артефакты. Ситуация требует пристального внимания и определенной секретности. Магистр, прошу вас.       С кресла на дальнем ряду поднялся мужчина, которого, на первый взгляд можно было принять за одного из магов Колледжа. Сонливость наконец отпустила Ренфреда и он стал жадно вглядываться в чужака, стараясь запомнить его приметы и по-военному твердую походку. — Не молод ли он для магистра? — фыркнул Тори, но Ренфред возмущенно шикнул на него.       Молодцеватость магистра обманывала только издалека: при приближении можно было заметить и седину в убранных в аккуратный хвост волосах, и морщины вокруг глаз и тонких губ, и легкую хромоту в чеканном шаге. Ну, а тусклый блеск красно-белого креста на золотой цепи, позвякивающей на груди, не давал усомниться в сане. — Неделю назад при трагических обстоятельствах погиб один из рыцарей нашего ордена, — без предисловий начал гость. — В его ведении находился очень мощный артефакт, который, к сожалению, был утрачен. Теперь мы его разыскиваем, чтобы вернуть собственность Ордена в свое владение. — Что за артефакт? — выкрикнул с места неугомонный Тори. Тамплиер поморщился и нехотя процедил: — Кольцо. Очень древнее. Больше сказать не могу. — Вы хотите, чтобы мы его для вас поискали? — скопировав его выражение лица, спросил Ренфред. — Нам не нужна помощь посторонних, — надменно ответил магистр, — однако если вам станет что-либо известно о том, где находится кольцо или кто его взял, — тут губы его искривились, выдав зверскую гримасу, — вы должны будете нам немедленно сообщить через своего ректора. — И для этого надо было нас выдергивать из постели среди ночи?! — Артефакт очень мощный! — превозмогая поднявшийся в зале ропот, сказал тамплиер. — Один из тех, что могут нарушить баланс сил если попадут не в те руки. — Ага, возьмем на заметку, — ядовито прошипел Ренфред, переглянувшись с Адольфом. — Я полагаю, что выражу общее мнение своих коллег, сказав, что мы отнесемся ответственно к вашей просьбе, — витиевато и туманно выразился ректор, — все, кто может в ближайшее время столкнуться с артефактом, будут предупреждены.       Распорядитель аукциона, до этого смирно сидевший на краешке стула, с готовностью кивнул при этих словах, поднялся и негромко сказал, обращаясь к ректору: — Мои помощники немедленно сообщат, если кто-то попытается продать кольцо через мой аукцион. — Давайте обговорим наши совместные действия у меня в кабинете, — предложил ректор, с сожалением окинув взглядом потревоженных магов. Тамплиер милостиво кивнул и первым вышел из зала, чем немало удивил собрание. Следом за ним, кряхтя от смущения, выскочил ректор, а распорядитель аукциона змеей просочился через почти закрытую дверь последним в этой процессии.       Погудев от возмущения, маги вышли из зала — по домам, досыпать пятничные сны. Только четверо так и остались сидеть и с нетерпением ждали, пока остальные не покинут помещение. — Ну, как вам представление? — сказал Ренфред, подбегая к захлопнувшейся за последним выходящим двери и проворачивая ключ в замке. С недовольством поглядев на затертую пентаграмму, которая уже потеряла свою силу, он взялся ощупывать пальцами арку над дверью, нашел что-то и так же быстро вернулся к друзьям. — Как вам такое, а? — он бросил находку на стол. — Белая роза, — недоуменно пробормотала Элис, — что еще за шуточки? — А, старый трюк, — ответил Адольф, аккуратно касаясь пальцами смятых лепестков, — считается, что сказанное «под розой» останется в тайне. Нашим средствам они не доверяют… — Ты его видел? Даже не представился. Зато всех сразу построил — и доложите ему, и проследите… — Я его хорошо запомнил, — сказал Ренфред, вновь зевая. — Узнаю, что за птица. Ну что, по домам? — Вы идите домой, а я в библиотеку, все равно уже не усну, — усмехнулся Адольф. — Попробую поискать сведения о кольце.       Маги согласно покивали и направились к выходу. — Учитель… я… до завтра! — выпалила Элис и не дождавшись ответа, развернулась и пошла по коридору так быстро, словно боялась, что ее остановят. — До завтра, — равнодушно отозвался ей в спину Ренфред, пожимая на прощание руки Тори и Адольфу. Видя, что Тори все-таки решил остаться с начальником и помочь ему в библиотеке, Ренфред с облегчением вздохнул и пошел следом за Элис, которая ждала его за углом. — Я пригляжу за распорядителем, а ты ступай за магистром, — прошептал он, проходя мимо нее не сбавляя шага. Элис сосредоточенно кивнула и, дождавшись, пока он уйдет на достаточное расстояние, развернулась и пошла к лестнице, ведущей вниз, к обычному выходу на улицу.       Ренфред меланхолично подумал, что ему повезло с ученицей гораздо больше, чем одному чародею. Сообразительная, исполнительная, глупостей почти не делает. Просто золото.       Делая вид, что идет курить, с незажженной сигаретой в зубах Ренфред направился к кабинету ректора, надеясь узнать что-нибудь еще. Однако он не успел — магистр и распорядитель уже выходили от ректора. Ренфред едва успел зайти за колонну, надеясь, что его не заметили, но не услышал ничего полезного, только короткие вежливые слова прощания. Магистр стремительно зашагал в конец коридора, к лестнице с надписью «выход на парковку», а распорядитель, постояв на месте, неслышно двинулся в сторону Ренфреда. Тот вжался в стену еще сильнее, но распорядитель шел медленно и целеустремленно, не глядя по сторонам, и его тень странно плясала и извивалась за ним, когда он проходил под светильниками. — Подслушивал, чародей? — негромко спросил маг, выходя их своего укрытия. Распорядитель замер на месте, но не обернулся. Его тень вытянулась на полу клином, приобрела очертания совершенно другой фигуры, с длинными острыми рогами и огненными глазами. — Ренфред… — пробурчала тень. — Нет, просто хочу быть в курсе событий. С распорядителем ничего не случится. — Ты что-нибудь об этом знаешь? — маг спрашивал больше наугад, не ожидая честного ответа. — Тамплиер умолчал о том, что за последние несколько месяцев в разных уголках мира было похищено несколько артефактов. Хранилища были разграблены, охрана перебита. Смерть члена Ордена побудила их действовать решительно. — Это как-то связано с тобой или твоей ученицей?       Тень вздохнула. — Надеюсь, что нет. Но я просто хочу быть уверен, что это ее не коснется.       Ренфред задумчиво пожевал кончик сигареты и почувствовал, что во рту начинает горчить. — Я думал, что после истории с Агасфером ты успокоился. — С момента появления Тисэ в моем доме я не жил спокойно ни одного дня, — неожиданно признался Эйнсворт.       Ренфред фыркнул. — Если все же это имеет отношение к вашей парочке, я буду вынужден сообщить об этом, — сказал он, прикидывая, воспримет ли чародей всерьез его слова. — Делай, что хочешь, мне все равно, — ожидаемо спокойно ответил Эйнсворт. — Я не нуждаюсь в вашей помощи. Просто не лезьте.       Распорядитель аукциона покачнулся, как заведенная кукла, и зашагал дальше, оставив Ренфреда в бессильной ярости придумывать бесполезный уже колкий ответ.