Героические подвиги
15 сентября 2019 г., 05:42
Наступила пятница, и Питер не мог не радоваться этому – неделя вышла мучительной, ведь Мишель стала еще более подозрительней ко многим деталям, которые он хотел, чтобы та забыла. Как он умудрился быть настолько беспечным при общении с ней, сообщая такие вещи, что прям мурашки по коже. Не имело значения, что он делал рядом с ней – ему всегда удавалось выставить себя полным идиотом.
Не говоря уже о том, что его прическа и волосы стали еще более непослушными.
Он начал замечать в ней то, чего никогда не видел и то, что игнорировал годами. Возможно, все дело в его ново обретенных обостренных чувствах или может быть он просто слишком много стал проводить времени рядом с ней.
Было ли что-то? Может ли проведенное с кем-то время так влиять?
Особенно если это девушка?
Питер покачал головой, проведя рукой по волосам и пошел дальше по дороге, не снимая наушников, пока не показалась впереди средняя школа Мидтауна.
Она очень умная. Он даже вообразить раньше не мог на сколько. Каждый раз, когда он сталкивался с ней, то, казалось, она испила еще один фонтан знаний и оказалась на вершине, к которой трудно подобраться остальным. Единственное, в чем он ее опередил, была химия, но, этого и следовало ожидать от парня, который разработал химический аналог паутины, так что ничего особенного.
Мишель была быстрой, резкой и грубой, одинаково общаясь со всеми, и, наверное, это часть ее оружия. Она никогда не брала пленных и не отступала.
Порой она пугала его до смерти. Он никогда не мог предугадать, как она собирается поступать, что сказать и откуда могла появиться в следующий раз, озадачив очередным вопросом, на которые он должен был ответить незамедлительно, не вызывая у нее подозрительного взгляда, будто та не могла поверить в сказанное.
И несмотря на это все, Питеру казалось, что он еще никогда не встречал такой девушки, как она.
Конечно, в его жизни была Лиз – добрая, нежная, скромная Лиз, которая была настолько совершенной даже для него, что он даже не мог представить того, кто бы мог с ней сравниться. Старшеклассница, которую как он считал недосягаемой (но, возможно, все было бы иначе если не ее отец, который послужил основным препятствием), и, конечно, сейчас эта девушка находилась по меньше мере в ста милях, не так ли? Да, что-то вроде того.
Но Мишель.
Мджей.
Она была чем-то ярким и неугомонным, словно красный огонек, который вел неведомо куда. Он не мог приглушить это сияние, и, казалось, не мог убежать от нее.
Пора было признаться самому себе…
Его, ну, как бы, тянуло к ней.
Совсем чуть-чуть.
Питер тяжело вздохнул, протискиваясь сквозь толпу студентов, которые шли навстречу ему, пока утреннее солнце приятно грело ему спину.
Иногда все же он ненавидел быть подростком.
***
Если кто-то спросил Мишель, о занятиях по английскому, то она сказала бы следующее: Похоже, она была единственной, кто действительно что-то читал. Может быть в ней говорило внутреннее эго – она никогда не отличалась особой скромностью во многих вещах, не то чтобы «гордыня не грех», но ее отношение всегда злило окружающих. А может быть, она просто была слишком наблюдательна, чтобы не замечать реакции некоторых. И да, она часто повторяла это. Даже когда мистер Ричардс подошел к доске, бесцеремонно кинув папку на стол, она могла с уверенностью предположить по тому, как Питер резко сжался, что тот явно пытался скрыть тот факт, что так и не дочитал последние заданные главы книги. Грозовой перевал. Конечно, дело не в сопливой романтике. Это больше похоже на одержимость. Желание, похотливое и плотское, но такое разрушительное, и там еще столько всего намешало, но подобные эмоции героев книги – оказались проблематичными, что невольно начинаешь за них переживать. Она не могла быть такой скромной, но никто не мог предположить, что Мишель была настолько сопереживающей. Она увидела, как Питер резко захлопнул книгу в тот момент, когда мистер Ричардс повернулся к классу, поправляя свои прямоугольные очки. Даже с его седеющими волосами и отвратительным отношением к моде, Мишель должна отдать ему должное – он знал, о чем говорит. - Итак, - он хлопнул в ладоши, оглядывая их всех. Выражение его лица было расслабленным и немного таинственным. Мишель нахмурилась. Что-то явно у него было запланировано. Наблюдение. Такое происходило часто. Она всегда подмечала взгляд или жест, по которому могла определить истинное значение. По блеску в глазах и тому, как он осмотрел всех присутствующих в классе, будто оценивая – читая особую отметку на их лбах – у него было задание. И не самое легкое. - Учитывая тот факт, что вы все уже прочитали роман к этому моменту… - он быстро глянул в сторону Питера, который невинно улыбнулся, хотя прекрасно знал, что мистер Ричардс видел, как он дочитывал последнюю главу со скоростью света, - я решил дать первое задание. Но не по роману. Слишком рано для теста, ведь вы прочли его только один раз. Мишель громко фыркнула, вопросительно подняв бровь. Разве не в этом весь смысл чтения? Мистер Ричардс проигнорировал ее. - Так что вместо этого я задам дополнительную тему. Более объемную, как вы любите. Нечто, что заставит вас думать о Хитклифе, но не анализировать его работы напрямую. Мишель прищурилась. Это, конечно, в новинку – она никогда раньше не слышала о подобном. Из любопытства она глянула на Паркера и Лидса. Нед, как всегда, сидел за своей партой, слегка приоткрыв рот и в легком замешательстве, но Питер напротив – напрягся, выпрямился как доска, напрягая плечевые мышцы. Даже под его клетчатой рубашкой прорисовывались хорошо натренированные мышцы. На мгновение она задумалась над тем, как у такого худого парня, вроде Питера, могла оказаться такая сильная спина. Пришлось быстро выкинуть из головы эту мысль, поскольку она была в шаге от очередной одержимости. - Итак, класс, как вы поняли героя? Вот ваши задания. И я не принимаю никаких жалоб, - отрезал он, когда половина класса застонала в унисон, - вы живете в мире, наполненными супергероями и удивительными людьми. Не спешите игнорировать то, насколько важен и этот фактор. - Вы имеете в виду Капитана Америку, сэр? – кто-то вскрикнул, вызвав кучу смешков у одноклассников. Мистер Ричардс удивленно поднял бровь. - Не стесняйтесь смотреть на все под любым углом. Это ваше право. Вы, молодые люди – самые яркие умы. Все это. Напишите мне, обо все что думаете. И оформите как эссе, - он по-ангельски невинно улыбнулся (показывая, что ни в коем случае не был таким), прежде чем начал разбивать на пары, уведомляя класс, что друзья, друзьями, но оценки важнее. - Джонс, Паркер, начинайте. А мисс Джонс? Мишель вскинула голову, приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, и тут заметила ошеломленное лицо Питера. - Гордость и предубеждение - действительно прекрасное произведение литературы, но я сомневаюсь, что нам нужно обсуждать, является ли Дарси героем или нет. Это гораздо более простая мысль. Для Паркера .- Он повернулся и ушел, так что Мишель хмуро смотрела ему в спину, обдумывая, не бросить ли ему в след книгу, если она так сильно его раздражает. Она обратила свой убийственный взгляд на Паркера, но тот лишь слабо улыбнулся, нервно втянув воздух. - У тебя есть неделя, чтобы разобраться в своих аргументах. И я хочу услышать обе стороны! Односторонние аргументы не будут работать в таком сложном утверждении. Похоже, это была вся информация, которую тот им собирался озвучить. Когда тема разговора перешла к основной сюжетной линии и персонажам шедевра Эмили Бронте, Мишель зашипела на Паркера, заставив его снова обернуться. Его волосы все еще лежали волнами, хотя и не были в таком безумном беспорядке, как раньше. Он все еще выглядел слегка помятым, но эта его легкая улыбка, которая, казалось, постоянно мелькала на его лице, заставляла ее меньше удерживать над ним победу и называть неудачником. - Место на твое усмотрение. Сегодня вечером. В семь. Эссе. Она не дала ему возможности возразить, ведь снова уткнулась носом в книгу, делая по ходу какие-то заметки о самом романе. Она читала его дважды – это будет вишенка на торте. При условии, что Паркер действительно появится на этот раз. И, конечно, при условии, что она больше не столкнется с человеком-пауком. Картина там становилась тревожно, и она не была точно уверена, что именно она упустила. Но определенно в этом была вина Паркера. Когда это не было его виной?***
Поездка домой дала Питеру время понять, на сколько процентов его жизнь стала хуже. После того, как он пообещал себе избегать Мишель любой ценой, то теперь он должен был пойти и быть в паре с ней – в проекте по английскому, рассуждая о героях. Как будто его тайная личность не могла подвергаться еще большему риску, нежели чем прежде. Он в курсе, про ее подозрительность – хотя, иногда было трудно понять, учитывая, как часто она выглядела так, будто именно она разрушила твою ДНК, нить за нитью, - но насколько критично, он не мог оценить. Каждое их взаимодействие напоминало интервью – какое-то адское, которое, казалось, не имеет финала. Питер постоянно старался держать рот на замке, избегать неловких вопросов, но она все продолжала наносить ответные удары, которых все труднее было избежать. С такой скоростью она правда узнает обо все в течение недели. Скользнув с поезда номер семь и снова оказавшись в самом сердце Нью-Йорка, Питер почувствовал облегчение. По крайней мере, здесь он мог быть просто человеком-пауком, без загадочных девушек или странных вопросов, которые крутились в его голове. По крайней мере здесь, он мог свободно жить. Следуя обычному маршруту, к своему излюбленному мусорному контейнеру, в наушниках и кивая головой в такт музыки. В последнее время ему нравился Эд Ширан, но возможно все дело было в саундтреке к «Звездным войнам», поэтому тот показался ему интересным. Наконец найдя входную дверь, он выключил наушники, завязал их и спрятал в джинсы. Когда он поднял голову, готовый швырнуть рюкзак на стену, то резко остановился, наклонив голову, когда увидел перед собой застывшее на месте зрелище. Над мусорным контейнером, что находился в тупике, на огромной стене, что возвышалась за ним, там была нарисована баллончиковой краской гигантская эмблема его альтер-эго. Паук был угольно-черным на красном фоне, паутина была с острыми краями и больше злодейская, ноги такие же игольчатые – все так детализировано. Питер стоял в полном ступоре. Под всем этим надпись не сразу нашлась. «Спасибо, Человек-Паук!» Ничего особенного, такой основательный почерк, что так часто можно увидеть в уличном искусстве, но за этим скрывалась более глубокая мысль. Это был его символ. Нарисован на стене, чтобы все видели. Какой-то незнакомец – бесстрашный художник пробежал с банкой в руке, - и благодарил его, обычного паренька, с которым был даже не знаком. - Ты в порядке, сынок? Он развернулся и оказался лицом к лицу с мужчиной лет тридцати, с темной кожей и хищными глазами. Он наклонил голову, как кошка, с любопытством разглядывая его. Питер сглотнул. - Да, я просто ... я просто смотрел. - Смотрел? - он сделал шаг назад, чтобы посмотреть самому, и его брови слегка приподнялись. Он понимающе кивнул. - Ты фанат? - спросил тот с видом скептика, который спрашивает, верит ли он в Бога. Питер нервно рассмеялся, провел рукой по волосам и сунул руки в карманы. - Вроде. Он понимающе кивнул. - Ты знаешь, кто это сделал? - Что? Нет! Нет-нет никаких предположений. - Хммм. Мужчина повернулся, чтобы уйти, но, казалось, дважды подумал и снова оглянулся и посмотрел на него. В руках Питер держал два пластиковых пакета, сам был одет в футболку и спортивные штаны, на ногах сандали. По проницательному взгляду незнакомца, он сам сразу понял, с кем говорил. - Вы сами когда-нибудь встречались с ним? Питер вытаращил глаза. - Человеком-пауком? – нервно рассмеялся он. – Только один раз. Или два. Не часто. Вообще-то, я никогда даже с ним не разговаривал. - Я так и не поблагодарил его. Питер резко остановился, внимательно наблюдая за тем, как меняется выражение лица незнакомца с безразличного на более глубокое и печальное. - Моему ребенку… ему было тогда, кажется три? Он выбежал на дорогу под машину. Где-то на прошлой неделе. Ты ведь понимаешь, что такое дети – они не чувствуют опасности, - невесело улыбнулся тот. Питер – нет. - Я не уследил, так что это была моя вина. Но – да, он выбежал, и я не смог его остановить. И машина все приближалась, и я подумал: «Черт, неужели я буду наблюдать за смертью моего ребенка, потому что не смог присмотреть за ним – а затем… - он махнул рукой, лениво отведя в сторону. – Он просто оказывается на другом конце дороге, на паутине, приземляясь прям на тротуар. И я ничего не мог сказать или сделать, потому что… ну, человек-паук только что спас моего ребенка. Моего трехлетнего малыша. Он сделал паузу, переведя дух, а после с полной серьезностью посмотрел на граффити. Питер же напротив, едва мог дышать, приняв серьезный вид и плотно сжав губы. Он хорошо помнил этот момент. Очевидно. В тот вечер ему пришлось попросить Карен воспроизвести его, просто чтобы убедиться, насколько все было близко к катастрофе. Иногда подобное помогало вспомнить, с какой легкостью такое случалось. - Он исчез прежде, чем я успел поблагодарить его. Я не знаю, кто он такой. Просто какой-то парень в маске или, ну, сам понимаешь? Питер посмотрел на землю, уставившись на свои пальцы, прежде чем снова взглянуть на паучка на стене. Тот сидел на паутине, как он сам часто делал, наблюдая и подмечая. Охраняя и защищала. Делая свой вызов. Паук управлял этой паутиной. Осмелится ли кто-то запутаться в ней? Он почувствовал, как по его венам пробежал холодок, а по спине прошел всплеск адреналина. Это была его метка. Он был защитником этого города, и кто-то решил сказать об этом вслух Тихо в тени, максимально незаметно. - Если увидишь его, поблагодаришь за меня? Питер поднял голову и посмотрел на него, слегка приоткрыв рот от удивления. Но почти сразу он улыбнулся, демонстрируя уверенность и надежность, прежде чем засунуть руки глубже в карман своей бирюзовой толстовки. - Да. Конечно. Он получит свое послание. Мужчина кивнул, прежде чем уйти и оставить Питера у граффити. Он повернулся на носках ботинок, насвистывая что-то. Питер еще раз оглядел паука, нарисованного на стене в настолько воинственно, черно-красное пятно, будто комок яда, который излучал сияние. Он улыбнулся про себя, быстро нырнув за бак и вытаскивая костюм. Человек-паук придет за тобой.***
Мишель шла к дому Питера пешком, к чему обычно не привыкла-учитывая, что она жила в центре города, а не в районе Куинса, – но это была приятная перемена. Мысль о том, что она действительно увидит его в другой обстановке, немного нервировала ее. Конечно, все дело в этом. Потому что ее глупость, казалось, не имела границ. Но он не стал с ней спорить, что ее все еще удивляло. Любой контакт с ним, и он выглядел так, будто его сейчас стошнит. Или, возможно, это просто защитная реакция. Обычное задание по английскому. Забавно, но от этого все не становилось менее странным. Проезжая под мостом, мимо которого тянулся поезд № 7, догорающий полдень освещал дорогу внизу между домов золотыми полосами, небо было холодно голубым с оранжевыми бликами, как сон неизвестного художника. Это был теплый вечер, и когда Мишель сняла свой темный жакет, оставшись в белой блузке и прямой черной юбке, рваных ботинках, потрепанных, но очень любимых. Она никогда не утверждала, что была особенно искусна в сочетании одежды, но эй – это сделало ее реальной и практичной. По крайней мере, она была похожа на себя. Подожди - ка, почему она вообще беспокоится о том, как выглядит? Эссе по английскому, Мишель. Снова закинув сумку на плечо, она влетела внутрь, направляясь на седьмой этаж в самой непринужденной манере, на которую только была способна, но и не играя в безразличие. Счастливые медиумы - это вещь. Она терпеливо ждала снаружи, наблюдая за окружающей обстановкой. Это был отнюдь не дорогой квартал - очень простой, но аккуратный и открытый. Как только она снова повернулась к двери, та открылась, являя того самого парня, о котором думала всю дорогу. Его улыбка была широкой, искренней – но он, казалось, только переоделся-возможно, чтобы приспособиться к более расслабленной и удобной обстановке, будучи дома. Свободная белая футболка с эмблемой нейтронной звезды и черные спортивные штаны, босой, с черным хлопковым браслетом на руке. Его волосы были зачесаны. Он выглядел так, будто очень поспешно переодевался. Но это, казалось, не беспокоило его, когда он открыл дверь шире. - Мджей! - Привет, неудачник! Он снова улыбнулся, пропуская и позволяя осмотреть квартиру. Все выглядело практично – точнее уютно, но тесновато, все освещено мягким светом и везде удобная мебель. Ничего подобного не увидишь ни у одной из ее знакомых тетушек. Элегантно, но в тоже время сдержано. Она повернулась к Питеру, который рассеянно почесывал затылок, наблюдая, как она осматривает комнату. - Ты готов начать прямо сейчас? - Да – да! Конечно, конечно. Моя комната в той стороне – я только принесу ... стакан воды, - он виновато улыбнулся, прежде чем броситься в сторону кухни. Когда Мишель прошла в его комнату, оставив дверь открытой. Оказавшись внутри, она почувствовала себя так, будто проникла в голову Питера Паркера – дурацкие постеры, полки, практически прогибающиеся под тяжестью книг и руководств по строительству, деконструкции, реконструкции компьютеров; двухъярусная кровать, с полосатым пуховым одеялом, коробки на верхней койке.; толстовка с капюшоном осталась на спинке его стула, блок файлов и ручки разбросанные по столу, лампа горела, погружая комнату в мягкое, желтое свечение. Казалось, он излил свою душу на стены, разбрызгивая яркие краски направо и налево, чтобы отметить комнату как свою собственную. Один из его ящиков был открыт, открывая стопку футболок с логотипами научных проектов и клетчатых рубашек, а на полу валялась пара боксеров. Мишель подняла бровь-серьезно? Когда она поставила сумку на кровать и достала книги, он, спотыкаясь, вошел в комнату и потянулся. Ее глаза расширились, когда она посмотрела на него, особенно на кусочек кожи, который сверкнул, когда его футболка поднялась. Какого черта? Происходит… - На моей футболке что-то есть? - спросил он, наблюдая как широко от удивления раскрылись ее глазами, застыв на месте. Он посмотрел на свою футболку, чтобы убедиться, не запачкалась ли она. - Нет, - но подумала Мишель: «Под ней определенно, что-то есть». Она была почти уверена, что видела кусочек подтянутого живота, но тогда, может быть, просто фантазией. Но это не было сюрпризом – его свитера казались теснее порой плотнее обхватывали руки, бедра рельефнее, тверже, и все преображение за год. Простая внимательность. Довольный тем, что не заляпал футболку во время обеда, Питер снова улыбнулся, проведя рукой по волосам. - Итак, ты хочешь начать? Потому что у меня много времени. - У тебя разве нет других домашних заданий? -Э-м, нет. Я сделал их до того, как ты пришла. Мишель нахмурилась и недоверчиво покачала головой. В его поведении было что-то очень подозрительное. Он продолжал оглядывать комнату, как будто пытался найти ближайший выход, а она при этом была каким-то огромным, неизвестным насекомым, которого он нашел под кроватью. Она не очень понимала это чувство, но проигнорировала его. - Ты только переоделся не так ли? Твои боксеры валяются на полу, - съязвила она, нацепив скучающее выражение лица и будто озвучила очевидность. Его глаза от ужаса округлились, он прошмыгнул мимо и быстро схватил их, нервно улыбаясь. – О Боже, прости, что так вышло. Я просто положу их в прачечную ... - он поспешно вышел из комнаты, Мишель ухмыльнулась, глядя ему в спину. Пара слов - твои боксеры на полу - и она уже заставила его паниковать. Она уселась на край его кровати и вытащила роман. Обложка ее книги тоже многое бы поведала -новейшее издание старинной классики, все черно-белое, узоры резко контрастировали друг с другом. Она не испытывала неприязни к книге – это была коварная вещь, полная безнадежного стремления к свободе, которую никто не мог получить. Но страсть у героев была невыносимой, героиня почти несносной. Ей было бы любопытно узнать, что думает по этому поводу Питер. Если только он не читал ее только для того, чтобы поскорее закончить. Он вернулся в комнату, быстро пересекаясь с ней взглядом, наблюдая за книгой в ее руке. Он отодвинул свою домашнюю работу в сторону, ища свои заметки, находя книгу под кучей комиксов, через которые с трудом пробирался. Его экземпляр книги было таким же, как у Мишель, только гораздо менее ухоженным, углы страниц загнуты, переплет трещал. Сейчас дружелюбие не помогало ему, одно дело, когда он раскачивался вокруг Куинса, читая его между своими патрулями, другое – делиться своими мыслями. До сих пор ему было что сказать по этому поводу – возможно, не глубоко погружаясь, как Мишель, - но в целом это было хорошее впечатление. Книга, которую стоит прочитать. Она заставляла его представлять места и ситуации, которые могли случиться в реальной жизни. Он мало что знал об Англии и ее погоде. До сих пор, в его представлении жизнь там была похожа на бесконечный цикл ураганов, множество торфяников, навсегда скрывавших остальную часть мира. - Нашел! - сказал он, медленно сполз вниз в своем кресле и скрещивая ноги. Жаль, что он не мог свисать с потолка, как теперь предпочитал – это было гораздо удобнее, чем может показаться. Вероятно, какие-то глупые предпочтения появились сами собой после укуса паука, без сомнения. Мишель что-то напевала в ответ, теперь уже читая биографию автора, хотя она, без сомнения, уже так достаточно знала об Эмили Бронте, что казалось, будто она встречала ее в реальной жизни. Он смотрел, как глаза Мишель бегают по странице, кудри ниспадают одну сторону лица, прикрывая, ноги свисают с края кровати, ботинки сброшены на пол. Она выглядела более безмятежной, чем когда-либо, в тишине его комнаты, и с книгой в руке. Это была Мишель Джонс, которую можно было видеть, когда шум прекращался. Наконец она подняла голову и посмотрела на него, на этот раз пристально, а ее фирменное косоглазие исчезло. - Ты готов начать? Питер возился с романом, пытаясь сесть прямо. - Да, конечно. Давайте начнем. Мишель кивнула, захлопнула книгу и пододвинула к себе блокнот. Они приступили.***
Почти полтора часа спустя, они все еще работали. - Значит, ты считаешь, что герои должны делать только то, что хотят? Разговор перешел на Мстителей, как и следовало ожидать. Конечно, они смотрели на Хитклифа – в самых общих чертах. Он был изгоем, негодяем-кем-то совершенно далеким от мира, в который его забросили. Но он не был героем. Он был никем. - Он просто человек, живущий в мире, который его не принимает, - возразила Мишель, вертя ручку, а Питер хмуро смотрел на лежащую перед ним книгу. - Но я не понимаю – что он такое, если он просто парень? Я имею в виду, он же главный герой! - Нет, это не так. Это Кэти. На самом деле, может быть, Нелли и есть. Кто знает. Это не та история, которую ты воспринимаешь как сказку, Паркер. Это скучный дневник жизни в 19 веке. Скучно, предвзято, женоненавистнически и жестоко. Не надо все переворачивать. Он не герой Кэти или кого-то еще, он сам себе парень, и Кэти проживает свою жизнь, одержимая им. Она тоже не героиня – она лишь плаксивый ребенок с серьезной проблемой в отношениях. Она наглая и все равно, что взрослый ребенок. Она ненавидит свою жизнь так же, как ненавидит себя, а потом ненавидит Хитклифа за то, что чувствует. Это просто ненависть. Все это. Люди устали смотреть на одни и те же четыре стены, и быть в этой ловушке, потому что они сходят с ума. Это не такая сложная концепция, Паркер. Питер уставился на нее, пораженный сказанным. Возможно, это было самое страстное возражение, что она когда – либо говорила ему, так яростно желая прояснить ситуацию. Она произнесла это отчетливо, с горящими глазами, указывая на страницу, прищурившись, пока говорила. Это было что-то вроде шедевра, который надо было только видеть. - Не знаю, - слабо возразил Питер, думая о своем пребывании в Германии и обдумывая ее вопрос. Разве супергерои должны быть такими радикальными? Весь аргумент мистера Старка заключался в том, что нет, они не являлись таковыми. их нужно было просто предупредить и держать под контролем. Не просто вламываться и поступать так, как им заблагорассудится. Он никогда не думал о том, чтобы просто начать бороться с ними. Конечно, его предупреждали – Капитан Америка сошел с ума или что-то вроде того, но он никогда не анализировал ситуацию. - Они же супергерои, не так ли? Разве это не делает их, я не знаю – вне привычных земных человеческих взаимоотношений? Мишель помолчала, размышляя. – Нет, это люди. Сумасшедшие сильные люди, но все же люди. Героические поступки не обнуляют их ответственность или причиненный ими ущерб. - Даже ради спасения людей? - Даже если это спасения людей. Ты же не разгребаешь чужой бардак, когда кто-то мог сделать это сам, верно? - А если они больны или неподвижны? - возразил он, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Он вроде как даже наслаждался происходящим. Пикировка, трудные вопросы и такие же неоднозначные ответы. Недоеденные тосты на тарелках, которые приготовила для них тетя Мэй, когда та заглянула в комнату и бросила любопытный взгляд на них и странно подмигнув. Он пытался спрятать румянец, но Мишель, похоже, ничего не заметила. Он надеялся на это. - Они Мстители, Паркер, а не пожилые люди в доме престарелых. - Я возмущен этим сравнением. - Пожилые люди иначе относятся к своей беспомощности из-за возраста. Это не делает их жалкими - просто констатирую факт. Он пожал плечами в ответ, делая глоток кофе из своей любимой кружки. Он начал понимать, что Мишель может быть необычайно честной в своих чувствах – даже больше, чем он когда-либо считал. Она поделилась с ним такими вещами, какими они были, а не такими, какими их хотели видеть люди. Она высказала свою точку зрения, оставляя место для вопросов, но она не колебалась в своей позиции. Это было восхитительное качество - стальное смирение, которое делало ее похожей на колонну, решившую не рухнуть. Какое-то время он смотрел на нее, гадая, на что это будет похоже. Она, как некая древняя королева давно ушедших времен, защищала королевство на грани его гибели. Накануне вечером они с Мэй смотрели какой – то документальный фильм-о Клеопатре, если он правильно помнил. Конечно, это было интересно. Мишель не была похожа на нее во многих отношениях – во-первых, та выходила замуж за своих братьев и сестер, - но он мог представить ее такой. Королева своего собственного королевства, нравится ей это или нет. Он усмехнулся про себя. Наверное, это была самая дурацкая поэтическая и романтичная вещь, которую тот представлял. - Чего ты ухмыляешься, Паркер? - огрызнулась Мишель, поворачиваясь, чтобы откусить кусочек тоста. Стало немного напряженнее. - Что? О, ничего – ерунда. Она прищурилась - черт, как он только увернулся – но, казалось, приняла его ответ. Он встал, допил кофе и положил свои записи на стол позади себя. - Я принесу еще кофе – ты ничего не хочешь? Мишель покачала головой. Он пожал плечами и направился к выходу, снова почесывая шею и слабо зевая, а затем повернулся к двери и исчез в коридоре. Мишель позволила себе слегка улыбнуться. Он действительно был очень странным. Однако ее размышления были прерваны, когда Питер вбежал обратно, поспешно схватив рюкзак, сунув ноги в конверсы, и подхватывая свою толстовку со спинки стула. - Какого черта, Паркер?- рявкнула Мишель, спрыгивая с кровати, когда тот попытался найти свой второй носок, стоя посреди комнаты. - Извини, э-э ... Мэй нужно ... молоко! Да, молоко-у нас кончилось. – К чему такая спешка-магазин совсем рядом… - Это – конец, я должен спешить. Слушай, Мэй сказала, что отвезет тебя домой, если хочешь. Спасибо, что пришла, - очередная извиняющаяся улыбка появилась на его лице, когда он надел толстовку, застегнул ее и взвалил на плечи рюкзак. Он повернулся к ней, когда Мишель взяла обе их тарелки. - Увидимся, Mджей.- Он выбежал из комнаты. Мишель смотрела ему вслед, недоверчиво моргая, пока шла на кухню, где был включен телевизор. Сейчас в новостях рассказывали о каком-то вооруженном ограблении в городе-всего в нескольких кварталах от них. Она прищурилась, оставив тарелки в раковине. - Мджей! Питеру пришлось уйти - извини за это, так что я могу отвезти тебя домой, хорошо? Не хочу, чтобы ты шла домой одна, - из-за угла появилась Мэй в слаксах и привычном топе. Ее волосы были заплетены во французскую косу, очки придавали ее карим глазам мудрый взгляд. - Да, конечно... я только возьму свои вещи, - ответила Мишель, слушая вполуха. Мэй кивнула, ныряя назад в комнату, в поисках ключей. Вернувшись в спальню Питера, Мишель собрала свои вещи, запихнула их наспех в сумку, снова надела ботинки и накинула куртку на плечи. Она бросила последний взгляд на комнату, ее взгляд остановился на кусочке красного рукава, высунутого из шкафа. Она помолчала, размышляя. Неужели это будет так плохо, если она засунет его обратно? О, боже-ее мозг в этот день явно сошел с ума. Открыв шкаф, она вытащила красный кусочек, обнаружив, что это была самая потрепанная красная толстовка, которую она когда-либо видела, с едва заметными черными отметинами спереди, как будто ее стирали много раз. Манжеты были потерты, капюшон изношен, передняя часть обгорела. Это было похоже на тот глупый костюм, который некогда носил человек-паук… У нее свело живот. Это был ?.. Нет. Нет, нет, нет, нет. Мишель швырнула толстовку обратно в шкаф, закрыв дверь. Она вздохнула один раз. Может быть, это просто Паркер был таким занудным уродом. Желая заполучить балахон с эмблемой паука, как у паутинометателя. Он ведь встречался с ним, верно? Он сказал ему ее имя… Решив, что уже слишком поздно даже думать об этом, она выскочила из комнаты как раз в тот момент, когда из-за угла появилась Мэй в пальто. - Ты готова идти? Мишель молча кивнула, следуя за Мэй к двери. Когда они уходили, на коже Мишель проступили мурашки, но она молчала всю дорогу. Это было странно - странно по шкале, которую она даже не могла измерить. Какого черта у Паркера делает такая потрепанная толстовка? Она остановилась в раздумье, рассматривая. Может быть, она действительно давно знала, что происходит. Может быть, она просто не хотела признаваться в этом.
