Вопросы (жизни)
21 сентября 2019 г., 10:33
Урок физкультуры никогда не проходил легко для Питера — когда-то он был неуклюжим, долговязым худым парнишкой, у которого костей было больше чем мышц, и эти уроки больше напоминали ад, нежели приносили какое-то удовольствие.
Но вот что они значат сейчас?
Ну, ему по-прежнему трудно, потому что теперь он вынужден был скрывать все изменения и то, что практически все упражнения давались ему с легкостью.
Нед, конечно, думал, что это было весело — когда он держал свои ноги во время их ежедневных упражнений, он шутил бесцельно, что это будет одна прекрасная возможность за другой внезапно показать какой-то великий подвиг силы и использовать его, чтобы ударить в нос Флэша.
Питер не был полностью согласен с этой идеей.
Очевидно, он думал об этом. Флэш был хулиганом, который постоянно находил новые способы сделать его похожим на осла, но даже так — его личность должна была храниться в секрете, даже если его новообретенная сила как-то не соглашалась. Он знал, что может ударить Флэша один раз и тот упадет прямо на него сзади, но он знал, что это того не стоит. Чтобы вся школа суетилась вокруг него, вдруг заинтересовавшись им только потому, что он был Человеком-Пауком?
Не потому, что он был просто самим собой?
Казалось, оно того не стоит.
— Но, чувак — ты потрясающий. То, что ты можете сделать-жим лежа в 10 раз превышающего твой вес, или способность карабкаться по стенам со скоростью света. Почему лучше держать это в секрете? Тебя не беспокоит, что люди все еще видят тебя настоящего?
Питер вздохнул, скрестив руки на груди, и продолжил выполнять набор из пятнадцати упражнений, который им задали.
— Нэд, дело не в том, что я могу и не могу сделать. Дело не в этом. Это как…
— Хорошо выглядишь, Паркер. — Тренер Уилсон прошел мимо, изогнув бровь еще более растерянно, чем в прошлый раз. Даже при всей своей рассеянности, он, конечно, уже начал понимать, что Паркер в данный момент выглядит необычно по сравнению с другими студентами, его дыхание не сбилось, он даже не вспотел.
Кто бы знал. Конечно, но не тренер Уилсон.
Питер поморщился, замедляя шаг и потягивая руки, делая вид что разминает и стараясь делать страдальческое лицо. Нед поднял бровь.
— Неужели? Ты все еще притворяешься?
Питер бросил на него укоризненный взгляд.
— Ну да. Я не могу не притворяться.
Нед покачал головой.
— Видишь, вот почему у меня так много проблем с этим…
— Нед, здесь не так много проблем, как ты думаешь…
— Но ты же человек-паук!
— Скажи это чуть громче, Нед, я сомневаюсь, что весь класс тебя услышал.
Нед понимающе хмыкнул, с уверенной ухмылочкой.
— В конце концов они все равно узнают. Все всегда так происходит. Разве ты никогда не замечал этого в комиксах? Герой всегда раскрывает свою личность во время какого-то кризиса, потому что его маска внезапно рвется или что-то в этом роде…
— Моя маска ни за что не порвется. Мистер Старк позаботился об этом.
— Да, ну, тогда ты случайно снимаешь её в момент битвы, чтобы донести суть…
— Все будут получать инструкции от меня только в качестве человека-паука, — Питер категорически не собирался соглашаться на это. Неужели Нед всерьез думал, что люди будут доверят ему как какому-то знаменитому, уважаемому, но неизвестному супергерою?
Если он снимет маску, все подумают, что он просто любит носить костюмы, и лишь подтвердят, что он еще более странный, чем они полагали изначально.
Ага. Как бы не так.
Нед тяжело вздохнул, в тот момент Питер как раз приступил к последнему упражнению, он расслабился. Притворяться было тяжело, на самом деле даже труднее, чем делать кардио упражнения. Раздался звонок, студенты незамедлительно вскочили на ноги и помчались к раздевалкам, радуясь возможности поскорее уйти от монотонных наставлений тренера Уилсона. Нед поднялся, Питер встал рядом ним, и они вместе с остальными учениками пошли на выход. Питер мельком заметил копну вьющихся каштановых волос, едва заметная фиолетовая прядка пряталась среди кудряшек, а взгляд вновь уткнулся в какую-то книгу.
Иногда он просто не мог не посмотреть на нее.
Как будто только сейчас, после того, как он наконец признался себе в этом, его глаза не могли отвезти взгляд от ее фигуры. Она небрежно убрала волосы с лица, неосознанно прикусывала губу, пока ее взгляд блуждал по тексту книгу, или как она скрещивала ноги, прижимая к груди очередной томик романа.
Мишель вдруг стала самой собой, напряженной в каждом жесте, такой, которую он знал. Притягательной, будто она практически светилась.
Нед пихнул его в ребра, заставив вскрикнуть от неожиданности.
— Ты опять пялишься.
— Что? Нет, я не… Я не пялюсь. С чего бы мне пялиться?
— Потому что ты по уши влюблен в нее. Забавно наблюдать, как ты снова переживаешь свои романтические страдания.
Питер оттолкнул его, как раз, когда Нед пошел вперед, и бросив последний взгляд на Мишель, он лишь увидел, как та исчезла в раздевалке для девочек.
Нед не ошибся.
Ему показалось, что он упал на спину, уставившись на солнце, и оно показалось ему еще более ослепительно красивым, чем он когда-либо помнил.
Влюбленность всегда была таким приятным сюрпризом. Никто никогда не мог сказать, чем она обернется.
Питер ухмыльнулся и побежал догонять Неда, по пути взъерошив ему волосы.
Кто бы мог подумать, что какой-то чокнутый книжный ботаник, у которого на все есть ответ, так быстро потеряет голову?
Конечно, не он.
***
Урок английского все еще был для Мишель скукой смертной, она дошла до тринадцатой главы второго тома, но тем не менее периодически поглядывала на доску. Мистер Ричардс сейчас объяснял, почему Нелли служила ключевым рассказчиком в истории, вплетая события и заставляя читателя задуматься. Мишель сама принадлежала к тем, кто любил задавать себе вопросы, например, почему Эмили решила поступить так — позволить себе раскрыть историю двух людей, которые еще живы кому-то другому. Было ли это оправданным? Как понять ее поступок? Любопытно. Иногда Мишель чувствовала такое же чувство ко многим вещам. Она так или иначе знает о жизни Питера Паркера, и все же она не имеет права делиться информацией и теориями. Она понимала, что не может так поступать — его жизнь принадлежит только ему, и какой бы она внимательной ни была, но она не может вести себя так, иначе она лишится друзей. Да. Мишель вынуждена была признаться в этом самой себе. Она хотела общаться с Питером и Недом. Она хотела стать им другом. Не просто девушкой, которая сидела с ними за обедом и задавала вопросы на тренировках по десятиборью. Она хотела быть той, кто мог просто тусоваться с ними. Смотреть фильмы, ходить куда-то, ночевать, обсуждать политику, спорить об изменении в жанре научной фантастики. Она хотела всего этого, но, казалось, не могла позволить себя стать частью этой истории. Не так, как она хотела. Сегодня — когда она еще раз окинула взглядом своего одноклассника — Паркер выбрал темно-синюю рубашку со слегка помятым воротничком и черные джинсы. Его волосы снова аккуратно уложены и зачесаны назад с помощью геля, но кончики волос все еще забавно завивались вокруг ушей и на затылке. Если честно, она очень скучала по кудряшкам. — Ну, и как продвигается твое эссе? Есть какие-нибудь мысли? — Мистер Ричардс вырвал Мишель из мира грез, заставив ее с громким стуком бросить книгу на стол, том Диккенса оказался слишком тяжелым, так что это не осталось незамеченным. — Мишель, попробуй читать за пределами моего класса, — крикнул он в ответ, раздраженно качая головой. Мишель подавила желание показать ему язык. В классе наступила тишина. — Да ладно тебе, ты хочешь сказать, что потратила на это уик-энд и до сих пор не знаешь, что сказать? Господи, вы все… — он прислонился к столу. — Право. Лидс! Твое мнение. Нед вытянулся по стойке «смирно», до этого казалось, что он дремлет с полуоткрытым ртом, выглядя смешно, но сейчас он бессвязно открывал рот, как золотая рыбка, которую только что вынули из аквариума. — Да, сэр! Мистер Ричардс махнул рукой, как бы говоря: «Ну?» — Э-э… — Нед попытался ухватиться за идею, прищурив глаза, словно смотрел на солнце. Мишель закатила глаза и откинулась на спинку стула, скрестив руки и демонстрируя недовольство, даже если это выглядело бунтарским. Черт его знает, часто ли люди видели ее такой. — Человек-паук — герой? — задал вопрос сам себе Нед; плечи Мишель опустились, стон едва не сорвался с ее губ. Мог ли парень случайно сказать это? Мистер Ричардс растерянно прищурился, явно не понимая смысл этого заявления. — Ну, да Лидс — это правда, но… — Я не уверен, сэр. Он вообще считается Мстителем? — Флэш Томпсон, похоже, решил, что ему необходимо принять участие в этом разговоре, ведь так часто поступали эгоистичные, задиристые идиоты. — Да! — крикнул Сеймур, сидящий слева от Мишель, чей страстный взгляд метнулся в сторону Флэша. — Какой сюрприз, так что ты там говоришь, О’Рейли, — крикнул кто-то еще, и весь класс разразился смехом, а Сеймур раздраженно покачал головой. — Спасибо, ребята. Очень благодарен за поддержку, — пробормотал он, смеясь вместе с ними через секунду. Дискуссия продолжалась. — Он часть Мстителей? Ему вообще предлагали место? — Он спас тебе жизнь, придурок! Чего ты еще хочешь? — подала голос Синди, так что Мистер Ричардс теперь выглядел так, словно вошел в комнату и внезапно оказался в самом эпицентре урагана. — Класс, заткнитесь! Это совершенно другой вопрос, считается ли наш местный супергерой официальным членом команды, которая была уже тщательно изучена и рассмотрена государством… — Да, но я не вижу, чтобы он делал какие-то заявления на этот счет. Мистер Ричардс пристально посмотрел на Флэша, постукивая пальцами по столу, что стоял за его спиной. Он не выглядел удивленным своей вспышкой. — Не припомню, чтобы вы знали о нем больше, чем все мы, мистер Томпсон. Флэш поднял руки в притворной капитуляции, фыркнув. — Я вовсе не хотел вас обидеть, сэр. Я просто говорю — он не настоящий Мститель, так что… Мишель наблюдала за всей этой сценой, не сводя глаз с Питера, чья спина теперь напряглась, как доска; она переводила взгляд с одного одноклассника на другого, пока разгорался спор. Для мистера Ричардса не было редкостью позволять им открыто обсуждать; это давало чувство свободы и открытость позволяла делиться мнением среди студентов. Но Питер молчал, что было удивительно, Нед тоже — сейчас он просто наблюдал за происходящим слегка ошеломленно, но определенно его настораживало все, — Нед поглядывая на Питера, после каждого нелестного высказывания их одноклассников. Мишель на мгновение задумалась, каково, это — когда твой класс открыто обсуждает, заслуживаешь ли ты называться героем. Конечно, никто из них не понимал, что человек-паук сидит среди них, слушая каждое сказанное ими слово, вынужденный лишь молча прокручивать все в голове, пытаясь понять, как они на самом деле думают о нем или наоборот смотрят на него снизу-вверх. Пока он выглядел недовольным. — Как, черт возьми, ты можешь быть так уверен, Флэш? Слова сорвались с ее губ прежде, чем она осознала, что произнесла их, и когда Мишель поняла, что это действительно была она, ее глаза от ужаса расширились, она даже не заметила, как немного надорвала страницу книги своей книги. Флэш обернулся, чтобы посмотреть на нее, но недоверчивое выражение лица быстро сменилось на самодовольно-скептическое, его рот скривился в кривой улыбке. — Ах да? Что ты там говоришь, Джонс? Глаза Мишель сузились, она вздернула подбородок, готовясь к битве. — Для тебя — капитан, Томпсон. Он фыркнул в ответ. — О-о, обида. Значит, ты в него влюблена? — ухмылка Флеша стала шире, заставляя ее съежиться. Других однофамильцев здесь нет, кто бы мог спасти ее. Даже мистер Ричардс смотрел на него с любопытством, не обращая даже внимание на, то как Флэш открыто был груб, но без сомнения, он был готов остановить его, как только Мишель ответит на вопрос. Иногда Мишель хотелось сломать нос Флэшу Томпсону, желательно заодно и с зубами. Она не сразу поняла, что Питер повернулся, чтобы взглянуть на нее, но его лице было удивление, челка упала ему на глаза, во взгляде любопытство… Беспокойство. Неужели его действительно волнует, что она о нем думает? Серьезно? Она попыталась не обращать на него внимания, сосредоточившись на Флэше, который все еще ухмылялся так, словно уже выиграл спор. — Я думаю, мы все можем поручиться за то, что о’Рейли влюблен, а не я, неудачник. Сеймур крикнул: — Черт возьми, да! Это заявление вновь вызвало еще одну волну смеха. — Интересно, что ты думаешь, будто помощь людям еще не делает кого-то героем, когда ты сам едва можешь почесать свою задницу, не подумав, что об этом можно бы написать в школьной газете. Он бескорыстен, идиот, это хуже, чем героизм. Он помогает обычным людям, детям — тем, о ком так часто забывают Мстители. Так что да — он герой. Я не вижу смысла оспаривал это, понятно? Она с вызовом посмотрела на Флэша, подбородок поднят, надменность во взгляде дала понять, что последнее слово за ней. Флэш выглядел оскорбленным, если не сказать шокированным, будто она прилюдно заехала ему по лицу. На самом деле он даже заслужил это, Мишель же просто была честна. — Ладно, класс, хватит. Дискуссия затянулась, прекрати кричать, иначе я отправлю тебя к директору. Умные мысли ничего не значат, особенно когда дело касается человека-паука, которого действительно стоило бы поблагодарить за то, что вы все сидите здесь полным составом. Флэш нахмурился в ответ, но промолчал. Мишель снова опустила глаза, пытаясь вспомнить последнюю прочитанную строчку. Это было бессмысленно. Адреналин все еще бурлил в крови после стычки с Флэшем, заставил ее хорошо понервничать. Спустя пару минул, она заметила взгляд Питера на себе, как будто тот не мог понять, как она здесь оказалась и кажется даже не слышал ее. В этот момент он выглядел таким обиженным, долго смотрел на нее, рот слегка приоткрыт, будто ему хотелось ему что-то сказать. Мишель уставилась на него также в ответ, как раз все эмоции уже улеглись, она пробормотала: «вперед, неудачник», так что Питер сморщился и повернулся обратно к доске. Даже когда она снова нашла нужную строчку, Мишель не могла выкинуть из головы взгляд Питера, который так плотно засел ей в голове.***
К тому времени, как прозвенел последний звонок, Питер уже исчез, оставив Мишель в одиночку добираться до его квартиры. Теперь она знала, что он снова помчался играть в супергероя, раскачиваясь по крышам и помогая людям внизу. Апрельская жара по-прежнему не отступала, она неторопливо шла по тротуару с книгой в руке и сумкой, что при ходьбе ударяла ее по ноге. Она все еще была одета в свой черно-бело-коричневый ансамбль, который она обычно надевала по будням: темно-коричневую юбку со шнуровкой, белую футболку с черным жакетом, волосы были лучше собраны, чем обычно. Однако сегодня на ней было надето то, чего она никогда в жизни не носила. Мишель Джонс ничего не имела против переодевания — у нее были в гардеробе платья, хотя иногда она переживала по этому поводу. Но сегодня она накрасила губы едва заметной бронзовой помадой, оттенок что-то вроде деревенского апельсина, который был практически незаметен на ее губах, но заставлял их красиво блестеть, стоило ей повернуть голову к солнцу. Утром она дольше чем обычно стояла перед зеркалом, нехотя зачесывая волосы назад, как обычно, а потом ее взгляд упал на помаду… Решение было принято еще накануне вечером. Она дала себе слово, что накрасится ей утром. Ее внутреннее " я " мгновенно отбросило эту мысль, решив проигнорировать сей оскорбительный предмет. Но пораскинув мозгами, она решительно нанесла помаду, решив впредь не думать об этом, и просто выбежала за дверь. Никто пока не комментировал. В школе никто не заметил. Ни один член команды по десятиборью. И уж точно не тот парень, ради которого она это сделала. Мишель ненавидела себя за то, что ей вообще пришла в голову эта идея. Она всегда была полна решимости быть самой собой для себя — одеваться для себя, ходить по разным местам для себя, читать и ходить на вечеринки для себя. И все же в тот момент она решила накрасить губы помадой на всякий случай, чтобы Питер Паркер заметил мерцающий бронзовый оттенок ее губ, как будто он вообще туда смотрел. Она фыркнула про себя, когда пересекла дорогу, подошла к дому и вошла внутрь. Это было так нелогично. Она видела, как это происходило со стороны, она ведь была не зря такой наблюдательной. Пустоголовые девушки, гонясь за парнями, которые смотрели куда угодно, но только не на них. В ней спонтанно проснулось желание красить губы и постоянно находиться с ним рядом. Она не осуждала их. Сейчас она поступала точно также — совершала все те же глупости, что и все влюбленные. Мишель не знала, наверняка, но… Она понимала, что он ей нравится. Даже добравшись до седьмого этажа и стоя напротив двери квартиры Паркера, она понимала, что безнадежно и полностью очарована этим парнем. Как бы она не старалась показывать ему язык, вести себя, как капризный ребенок, всячески обзывала его, корчила рожи в ответ на любые его дерзкие аргументы, и отпускала грубые замечание по поводу того, что тот чувствовал рядом с ней — он ей действительно нравился. Питер Паркер. Чувак, который буквально ничего не делал, кроме как болтал и беззаботно порхал по жизни. Питер Паркер, парень, который внезапно стал супергероем и начал спасать жизни. Питер Паркер, парень, который украл ее сердце, спрятав за пазуху и убежал, не останавливаясь и не замедляясь. Его жизнь была полна приключений, героических поступков и адреналина, который никогда не заканчивался и постоянно бежал куда-то вперед, не оставляя себе времени для размышлений. Мишель это понимала. Она знала его. Но она ничего не могла с этим поделать. Питеру она на не сразу понравилась — по крайне мере, не в обще принятом смысле. Он все еще мечтал о Лиз, как и большинство, но так получилось, что их страсть и чувства внезапно нагрянули, а потом растворились. Иногда ей очень хотелось, чтобы Лиз вернулась и просто избавила ее от страданий. Наблюдая за их отношениями, ее безнадежная влюбленность прошла бы быстрее. Питер бы просто переключился. Мишель хотела, чтобы ее чувства ушли прямо сейчас. Ей надоело пялиться на его идеальные зубы, волнистые волосы, широкие плечи и мягкие свитера. Мэй с веселой улыбкой открыла дверь, впуская ее внутрь. — Рада снова видеть тебя, Мишель! Хороший был день в школе? Мишель улыбнулась ей, не в силах оставаться невозмутимой рядом с тетей Питера. Она просто излучала материнскую любовь и доброту, при этом не стараясь задушить тебя ими. — Да, все было хорошо, Мэй. Все как всегда. — Боюсь, так бывает постоянно. Хочешь что-нибудь поесть? В холодильнике полно всякой всячины. Мишель покачала головой. Она достаточно хорошо знала, что Паркеры, хотя и не совсем бедны, но тоже не купались в деньгах, а Мэй работала как проклятая, чтобы сохранить это место. — Я в порядке спасибо. Я просто поставлю свои вещи в комнате Питера. Мэй кивнула, хотя в ее глазах мелькнул легкий огонек, говоривший о том, что она не совсем поверила ей на слово. Может быть, Паркер и добра, но она не была идиоткой — она была гораздо более проницательнее, чем думали многие. — Конечно, дорогая. Просто скажи мне, если тебе что-нибудь понадобится. Питер скоро придет. Он, наверное, задержался с Недом или что-то в этом роде. Мишель прекрасно понимала, что это не так, и догадывалась, что Мэй тоже знала это. Ха! Этот идиот даже не смог держать это в секрете от тети. Мишель ухмыльнулась. Боже, с каждым днем эта женщина нравилась ей все больше.***
Бросив сумку на кровать Питера, она скинула куртку и бросила ее рядом с сумкой, вытащив свое эссе и бегло пробежала взглядом. Это был всего лишь черновик — Мишель была рабыней перфекционизма, — но он был хорош. Она сама удивлялась тому, как хорошо все звучало. Обычно требовался еще один глоток, еще один набросок, прежде чем текст начинал звучать именно так, как она того хотела. Работа с Питером, казалось, делала эту работу проще — он с легкостью развивал идею, даже если они звучали сухо и немного неуместно. В душе он был помешал на науке, но художественные тексты понимал гораздо лучше остальных. Она вздохнула, задумчиво постукивая карандашом по губам. Помада практически съелась, заставив ее уставиться на свои пальцы. Она догадывалась, так и должно быть с учетом того, что она проходила с ней весь день, но лучше бы было обновить. Неужели все это было напрасно? Она понятия не имела. — Мишель? Ее голос вывел ее из задумчивости, глянув на открытое окно, якобы для проветривания. И вот, человек-паук висел снаружи вниз головой, склонив голову в замешательстве. Голос вывел ее из задумчивости, заставив посмотреть в окно, оставленное открытым, чтобы проветрить комнату. — Блин, Паучья задница-остынь, а? Он отдал ей честь в знак извинения. — Получишь его. Что ты вообще здесь делаешь? Мишель откинулась назад, прищурившись, испытывая искушение сказать ему, что она здесь, чтобы помочь ему с эссе, лишь для того, чтобы напугать его и заставить потерять контроль над своей паутиной. Чисто злой умысел, но она сдержалась. Сейчас было не подходящее время. «Сейчас», казалось, никогда не было подходящим временем, но она полагала, что во всем виновата ее трусливая часть, ведь только единицы были храбрыми. Она много прочла книг на эту темы — как люди сами решали свою судьбу, как действовать и поступать. В момент неминуемой угрозы и опасности, прежде чем ступить на тропу войны, некоторые бежали вперед ей на встречу, а не от нее. Она уже поняла, что Питер был из тех, кто бежал туда одним из первых. Когда она наблюдала за ним, висящим в тишине, в глубине своего сердца, она понимала, что он не всегда был таким напористым. Он был слабым, хрупким ребенком с «букетом» хронических заболеваний. Он был немного странным мальчиком, который был склонен верить в великую цель и защищать вещи, которые до конца не понимал, он был тем человеком, который идеально подходил на роль супергероя. Хотя сам Питер Паркер, чувствовал себя последним человеком на Земле, который должен был быть супергероем. Возможно, он даже подумал, что это шутка, когда это случилось в первый раз. Она не знала. Он никогда не говорил. Потому что это был вопрос, который возник сам собой, если бы он осмелился рассказать. Когда-нибудь он признается. Может быть. — А почему тебя это волнует? — рассеянно спросила она, все еще размышляя. Ей было наплевать, что ему не все равно, потому что она знала: что бы ни случилось, кто бы что ни сказал или кому было не бы не плевать, он очень легко мог случайно проболтать, а она могла насмешливо изобразить удивление и шок. Но дело было не в этом. Ей хотелось, чтобы Питер Паркер отвел ее в какой-нибудь уголок и прошептал ей на ухо это, как важную тайну, которую скрывал ото всех. Она так много ожидала от него, что все это превратилось в бессмыслицу, как только она взглянула на это со стороны. При всей своей образованности и с трудом выработанном безразличии Мишель никогда не была той девушкой, о которой все бы говорили, которой иногда хотела бы быть. Да. Мишель иногда жалела, что не может быть настолько откровенной в своих чувствах. Чтобы так же быстро признать, как сильно он ей нравится. Где-то среди всего ее внутреннего презрения и откровенных замечаний, она просто хотела, чтобы кто-то пожелал доверился ей. Она хотела рассказать все об этом мальчике, который постоянно был у нее на уме. Это было смешно и так не похоже на нее. На самом деле она хотела, чтобы Лиз вернулась и поговорила с ней об этом. Потому что Лиз была внушительной частью ее жизни — она скучала по ней. Но и этого она не могла допустить. Так что ей пришлось выкинуть все из головы и просто плыть по течению. Ей пришлось постараться отключить все мысли, просто пройтись во втором часу ночи, пытаясь представить, как его рука могла бы взять ее за руку, как они бы могли гулять по ночному городу, как она еще раз целует его в оконном проеме. Она хотела того, чего не могла иметь, но не могла не думать об этом. Даже когда она видела его, даже когда ее взгляд спрятан за книгой, она не могла избавиться от образов, которые жили у нее в голове. Она не могла изгнать из своей памяти все эти фальшивые воспоминания о том, как его губы целовали ее, невесомые словно лепестки роз, или как он обнимал ее, будто пытался удержать свет, чтобы тот не растворился во темноте. Подобны фантазии одолевали лишь ночью, когда она оставалась наедине с собой, и все же — этому никогда не суждено было случиться. Питер Паркер не приходил к ней поздно ночью. Мишель нравилось углубляться дальше, покидать привычную зону комфорта и представлять, что было бы дальше. — Мне все равно! — воскликнул он, преувеличенно взмахнув рукой, снова возвращая ее из мира грез. Ей действительно не помешало бы немного концентрации. — Просто… это не твой дом. — Мммм, — протянула Мишель с сарказмом. Как же она любила играть с ним в подобные игры. Она почти сразу поняла, что тот снова нервничает, не зная, что нужно говорить и как поступать. Он махнул рукой, в его голосе явно слышалась паника. Даже сидя так близко к окну, она могла сказать, насколько он был похож на себя обычно, даже когда был в костюме, не потрудившись скрыть свои маленькие причуды или голос, который становился на тон выше, когда тот впадал в свой бесконечный цикл волнения, стоило ей начать говорить с ним. — Клянусь, я не преследую тебя, — сказал он, стараясь говорить, как можно искреннее. — Ммммм, — ответила Мишель, вытянув губы в прямую линию и подняв брови, глядя на него таким взглядом, который говорил ему все, что она думает о нем. Она не собиралась верить ему на слово и уж точно не сейчас. — Э-э, ну… — он, казалось, пытался подобрать слова, глядя то налево, то направо, слегка прищурившись, когда, очевидно, заметил что-то внизу. Он повернулся, снова отдавая честь. — Мне надо идти, увидимся позже. Ты ведь ждешь Питера-Паркера, верно? Мишель хмыкнула в ответ. — Точно, да… кажется, я видел… его там, внизу. Ну, ты знаешь — по дороге сюда. Я передам ему, что ты его ждешь! Он повернулся, и в окне показалась его удаляющаяся фигура, а тонкая нить паутины так и осталась висеть на стене. Мишель фыркнула. Какой спектакль. Питер ввалился в свою спальню через двадцать минут, с раскрасневшимся лицом и одетый в свои узкие джинсы и рубашку, застегнутые немного неправильно, но так, чтобы это сразу бросалось в глаза. В данный момент Мишель уже сидела на полу со стаканом апельсинового сока, спокойно изучая свои записи, отмечая какие-то изменения. Она подняла глаза при его появлении. Его улыбка была широкой и искренней, но в то же время немного нервной. — Мишель! Привет! — Привет, неудачник. — Прости — что заставил тебя подождать. Там была одна вещь, ну, ты знаешь. Это не имеет значения. Нед придет позже, так что у нас всего пара часов, но… — Как бы то ни было, Паркер, это уже мой третий стакан апельсинового сока, который Мэй сунула мне в руку, так что давай просто приступим, хорошо? — Да, да, конечно, — кивнул он, опускаясь перед ней, осторожно запихивая что-то в свой рюкзак и вытаскивая книги. Мишель сделала вид, что не обратила на это внимания. Она даже сделала вид, что не замечает, как порозовели его щеки, а волосы торчали в разные стороны, но теперь она знала, что это последствия ношения маски. Как же быстро она научилась игнорировать вещи.***
— Что же мне делать, Нед? — Не знаю. О чем ты меня вообще спрашиваешь? Питер сузил глаза, демонстрируя идеальный невозмутимый взгляд, отчего Нед просто расхохотался, фыркнув в кружку с чаем, которую всучила ему Мэй. — Я серьезно, чувак. Что, черт возьми, мне теперь делать? Я не могу просто продолжать притворяться, что я не… ну, не то чтобы я не забочусь о ней, просто мне не нравится ситуация. — На самом деле, я думаю, тебе нужно продолжать действовать, потому что я не собираюсь идти на твои похороны, после того, как ты ей скажешь. У нас скоро финал. Питер вздохнул и, скрестив ноги, поудобнее устроился на потолке, пока Нед странно пялился на нее. — Я не могу не сказать ей, хотя… Нед шмыгнул носом, сделав глоток чая — тот был слегка теплым. — Ну, я имею в виду — ты можешь. Ты хочешь или не можешь, но… тебе не кажется, что это просто разрушит дружбу между нами сейчас? Я имею в виду — вдруг мы с ней друзья, Питер! Если ты скажешь ей, что влюблен в нее, она притворится, что нас даже никогда не существовало для нее. Навсегда. Питер спрыгнул с потолка, мягко приземлившись на носки ног, и натянул свитер через голову, принялся рыться в поисках пижамы. Нед остался на ночь, что означало, что завтра утром они вместе сядут на поезд, но этот разговор мог продолжаться до тех пор, пока Питер не получит все ответы. То есть очень, очень долго. — Ты заметил во что она сегодня была одета? Вопрос был наигранным со стороны Питера — вроде случайный вопрос, на который тот знал, что Нед не точно ответит. Нед всегда лучший — настоящий друг, но очень рассеянный, вероятно, может это была основная причина, почему они так ладили. Питер тоже редко замечал очевидные для многих вещи. — Нет. Зачем? Пытаясь незаметно прочистить горло, Питер сделал глоток кофе, допив его за один глотк. — Просто… э — э… помада. — Он повернулся к Неду, указывая на рот. — Знаешь, легкий оттенок, как будто бронзовый… Нед поднял бровь от любопытства, а после улыбнулся. — Бронзового цвета? Серьезно, Питер? Ты уже обращаешь внимание на ее помаду? — Она никогда не красит губы, Нед! В том-то и дело, — он натянул пижамные штаны, бесцеремонно швырнув джинсы в кучу одежды на стуле, потом и рубашка присоединилась к ним, а затем стянул футболку через голову. — О-о, да. Я думал, ты имеешь в виду, что она постоянно так делала, ты просто заметил новый цвет. — Нет, Нед. На минуту воцарилось молчание, Нед сделал еще один глоток чая. — А зачем ты вообще смотрел на ее помаду? Питер застонал, раздраженно вскинул руки и рухнул в кресло. Он вытащил одежду из-под себя и бросил ее на верхнюю койку двухэтажной кровати — позже он сложит ее. — Потому что, Нед, я… Послушай, я не могу… — Ты одержим ей, — фыркнул Нед, едва заметно улыбнувшись. Питер страдальчески посмотрел на него. — Я не одержим ею! Я просто…эти чувства, которые у меня есть… наши отношения стали прямолинейные, и она мне нравится, я внезапно вижу все лучше в десять раз, более ясно, потому что мой мозг теперь четко настроен искать ее, когда она по-близости… — Это отвратительно. Питер опустился в кресло, вытирая лицо рукой. — Это раздражает. — Тогда просто скажи ей. — Что?! Нет! Я не могу этого сделать, она — если она когда-нибудь поймет, что она мне нравится, то даже не подпустит меня к себе, не говоря уже о том, чтобы поговорить со мной! Ты должен держать это в секрете, Нед. Больше никаких шутливых намеков по этому поводу или… Нед протянул руку с невозмутимым выражением лица. Бывали дни, когда он казался очень умным, но Питер никогда не особо доверял ему. Периодически. Была очень большая разница между спокойным Недом и Недом в панике. Так что Питер не уверен, что кто-то из них был особо умен. — Чувак, остынь. Это просто влюбленность. В нашу лучшую подругу… Питер, казалось, был готов снова начать разглагольствовать, поэтому Нед поспешил прервать его. — И это прекрасно. Все нормально. Но ты просто должен решить, например, кем ты хочешь быть для нее. Хочешь ли быть ее другом? Питер торжественно кивнул, вытянув ноги на полу и упершись пятками в деревянную поверхность стола. — ЛАДНО. Так ты хочешь быть ее парнем? Нед произнес это так уверенно, что вопрос показался ему почти утверждением. Питер посмотрел на него, закусив губу. Хотел ли он быть им для Мишель? Тусоваться с ней, совместно выполнять домашку, держать ее за руку, смотреть с ней фильмы, и делать все эти странные, совместные вещи, которые, вероятно, были наигранными, но что насчет этого всего? — Не знаю, Нед, наверное, да. Глаза Неда расширились. — Подожди, что?! Я был уверен, что ты скажешь нет… Питер вскочил со стула, покачав головой. — Ну, я имею в виду… да, я знаю, но, может быть, и нет. Я еще не могу решить — это слишком важный вопрос, Нед, если честно. Насчет парня еще рано. Я даже не стал для нее близким другом, верно ведь? Нед выдохнул, задержав дыхание, и допил остатки чая. Он уставился в чашку с задумчивым выражением лица; его брови сдвинуты вместе, что выдавало его внутреннее беспокойство, но он не выглядел расстроенным. Насколько Питер мог судить, нет. — Знаешь, я бы не возражал. — Нед глянул на него с улыбкой. В его словах была истина. — А ты бы мог, например, отдалиться от меня? Например, если бы я отстал от вас двоих? Питер сел рядом. — Черт возьми, нет, Нед. Никогда. Ты мой лучший друг, ясно? Ты всегда будешь моим лучшим другом. С кем я буду говорить о Звездных войнах, как я вообще могу забыть про тебя? — Питер неуверенно улыбнулся, игриво пнув его в голень. Нед хрипло рассмеялся, ставя свою кружку на пол. — Да, это правда. Я знаю об этом гораздо больше, чем она могла бы тебе рассказать. Но в первую очередь я твой ближайший друг, на которого ты всегда можешь положиться. Питер протянул кулак, Нед ответил ему тем же. — Конечно, чувак. Они замолчали, осматривая спальню. Настольная лампа освещала комнату мягким желтым светом. Питер снова повернулся к Неду. — Только один фильм перед сном? Имей в виду, что сейчас только десять. Нед понимающе ухмыльнулся и кивнул. — Конечно. Что еще делать? Интересно, чем бы он занимался без своего друга? (Нед бы довольно быстро ответил на этот вопрос: «Умер, наверное, где-то в канаве». Питер не мог бы не посмеяться над этой шуткой).
