Don't play at me

***

Чимин проснулся абсолютно разбитым. Встал он достаточно рано — за окном стояла абсолютная темень — опять не мог нормально спать. Пока шатен добрался до кухни, пооббивал все углы своей небольшой квартирки: опять неделю с синяками будет ходить. На его теле кровоподтеки расцветали с необычайной скоростью, в детстве это было особо заметно. Раньше он жил в квартире, что досталась ему от родителей, и то тут, то там его вечно настигали воспоминания. В пусть даже небольшой трешке воздух был буквально пропитан одиночеством, Чимин вял, находясь там, и в какой-то момент — абсолютно спонтанно — он продал ее со всем, что там находилось, отдав, разве что, старые альбомы дяде. Потом, не без помощи Сокджина, купил себе маленькую однушку в новостройке на окраине города, в противоположной от старой квартиры стороне. Но, как бы сильно Пак не пытался убежать от одиночества, оно нагоняло его, наступало на пятки, вгоняло в холодный пот, заставляя вот так просыпаться до восхода солнца и слушать тишину. Чайник тем временем закипал. Чимин в последнее время слишком часто пил кофе, да и думал слишком много, слишком часто работал сверхурочно, пытаясь меньше бывать дома. Раньше он часто ночевал у Джина, но сейчас… Старший не говорил ничего, но и Чимин не дурак — блондин время от времени не ночевал дома, и это нормально, он уже вырос, ему пора заводить серьезные отношения, и Чимин не хотел, чтобы Джин думал о том, не будет ли младшего в квартире, приведи он кого-то к себе. Кто-кто, а он точно заслуживает счастья. Надо бы поговорить с дядей по поводу смены деятельности на какое-то время, пусть даже уборщиком. Он пытался списать все на усталость, на что угодно, но прекрасно понимал, что просто не хочет видеть Чонгука. И если бы это желание возникло из неприязни или обиды, Пак смог бы объяснить свои чувства, но он не хотел видеть его потому, что… Что? Это двоякое ощущение не покидало шатена с того самого момента, как он переступил порог квартиры Чона. Хотя нет, по правде говоря, оно зародилось намного раньше, возможно, это все Чонгуковы глаза? Чимин испытывал если не симпатию, то какое-то притяжение, казалось, будто на ментальном уровне было что-то, что заставляло старшего думать о брюнете снова и снова, и каждый раз сквозь пелену раздражения пробивался интерес, от которого он никак не мог отделаться. У Чимина больше не было отношения к Чонгуку, как к клиенту, — брюнет сам стер эти границы, но не было и никаких других объективных причин общаться. Чимин хотел бы добавить, что и желания тоже, но не мог же он так откровенно себе лгать. Нет, ему определенно нужен тайм-аут, и чем быстрее, тем лучше.

***

Намджун был намерен хорошенько вломить Чонгуку. До него дошла информация — благо, секретарша его указания слушала достаточно внимательно — что к бумагам, которые он подал к младшему на просмотр, никто не притрагивался. Ладно бы, очередное совещание среди управляющих, но завтра грядет ежемесячное отчетное собрание, на котором будут присутствовать и президент, и даже председатель. И Чонгук, как вице-президент, должен будет рассказать о всем том, что проделал Намджун непосредственно и все, кто находились ниже по карьерной лестнице. А если учитывать, что у Чонгука с отцом сейчас назревает конфликт, председатель будет как никогда внимателен к каждому слову сына. А этот лентяй — в голове у Намджуна все намного менее цензурно — даже не соизволил просмотреть то, что еще месяц назад изучил бы от «а» до «я», проанализировал и вызубрил. Нет, Намджун прекрасно понимал, что после блестящего выступления с данными за июль, завтрашнее собрание пройдет провально, и отец Чонгука будет в ярости. Он ведь уже планировал отпускать этого раздолбая в заграничные командировки, как своего представителя, а тут такое. А главное, что Намджуну, как ответственному, тоже влетит, потому что он ведь не сможет все сбросить на младшего, нет, будет же отдуваться, ему же, видите ли, жалко парня. Стоя перед дверью кабинета, Ким сделал глубокий вдох и зачесал волосы назад. Уж лучше он отчитает Чонгука, чем председатель; наверное, у младшего есть веские причины. Однако войдя, Намджун снова разозлился: его появление в кабинете Чонгука осталось без внимания, даже глаза не поднял, все внимание брюнета было сосредоточено на экране телефона. — У меня складывается ощущение, будто я работаю в чертовом детском саду, Чонгук, — после нескольких минут наблюдения за тем, как младший беспардонно лазит в телефоне, полностью его игнорируя, сказал Намджун. Если бы старший не знал о ночах, когда Чон в спешке все, что нужно, делал в один присест, подумал бы, что компания с таким главой обанкротится за неделю. В лучшем случае. — Нет, ну, слушай, мне необходимо это, — было интересно, что вообще с таким сложным лицом можно было серфить в интернете. — Господи, да сколько можно уже? — Намджун посмотрел на часы. Он не выдержит, если опять придется отдуваться за этого оболтуса, как на совещании. Он уже серьезно начинал скучать по самовлюбленному Чонгуку-перфекционисту, который стремился поскорее занять место отца, или хотя бы президента, и делал все возможное для скорейшего карьерного роста. — Мне кажется, он меня ненавидит, — после некоторой паузы Чон добавил: — Я про Чимина. — Да, и поэтому вместо того, чтобы оставить его в покое, наконец, и заняться работой, — хочу напомнить про завтрашнее собрание с участием твоего отца — ты сидишь и думаешь, как бы еще сильнее выбесить этого несчастного. Такое усердие… Мне его искренне жаль, — Намджун даже не знал, смеяться ему или плакать, если из-за какого-то сиюминутного увлечения обычным разносчиком пиццы Чонгук готов был забить на все вокруг. — Ну, как я могу работать после того, как увидел его у себя дома? Я просто не могу думать о чем-либо другом. Ну… ну, неужели у тебе никогда не было такого, что смотришь на человека и понимаешь, что вот оно — то самое? — Хм, — Намджун замялся. В мыслях сразу всплыл образ одного единственного человека, и Ким поспешил его развеять, пока не успел подумать о том, что это действительно может быть правдой. — По крайней мере, мои эротические фантазии не мешают мне работать. А вот что касается тебя, во-первых, твое «то самое» появилось из-за того, что ты, пьянь, спутал доставщика со стриптизером, и может пройти уже завтра, а во-вторых, хватит маяться дурью, если не будешь работать так же, как до твоего «того самого», я перестану относиться к тебе, как к другу. Ты испытываешь мое терпение. — Я доверяю тебе самое сокровенное, а ты… — с наигранным трагизмом Чонгук откинулся на спинку кресла, посмотрел на Намджуна снизу вверх и осекся. Старший явно не шутил. Он был рассержен, если не зол. — Да разберу я твои бумажки, чего ты? — Я бы хотел поверить тебе на слово, но это будет слушать твой отец, и я не хочу, чтобы ты провалял дурака весь день, а потом всю ночь не спал, поэтому в конце рабочего дня я зайду проверить, на каком ты этапе. И, да, давай сюда телефон, — Намджун протянул свою широкую ладонь в сторону брюнета. — Ну, нет, — Чонгук смерил старшего взглядом и усмехнулся. Но Намджун руку так и не убрал. — Ты же не серьезно сейчас? — Ты даже представить себе не можешь, насколько. — Мы же не в младшей школе, что ты строишь из себя черт знает кого? — в ответ тишина и все так же протянутая рука. — Да пошел ты, — парень бросил в Кима телефон и встал, направляясь к выходу. — Я на обед. — Вы посмотрите, какие мы обидчивые, — в спину младшему сказал Намджун, но в ответ ему только хлопнула дверь. А потом, посмотрев на телефон у себя в руках, себе под нос добавил: — А если бы уронил? Эти дети ничего не ценят в наши дни.

***

Чонгук не собирался оставлять Чимина в покое. По крайней мере до тех пор, пока тот не примет его чувства или окончательно не возненавидит его. Он должен переубедить старшего в том, что он для брюнета не шутка, что все действительно серьезно. Подъехав туда, где Чимин рекламировал место своей работы — именно это он так усердно и пытался узнать, ведь на доставке вот уже больше недели были совершенно неинтересующие его люди, Чонгук на секунду задумался. Он долго оттягивал этот момент бесцельно разъезжая по улицам города, в какой-то момент решил бросить эту затею и вернуться в офис, и даже сделал это, пару часов выделив на документы, которые передал через секретаршу Намджун, но… все же приехал именно сюда. Золотистые лучи солнца пробились сквозь пучину туч будто бы специально для Чимина и окутали парня, красиво переливаясь на его карамельно-ореховых волосах, впитываясь последними полутонами загара в его медовую кожу, и Чон смотрел, как завороженный, не в силах оторвать взгляд. Это очень странно, не подумает ли Чимин, что он маньяк, что преследует его? Брюнета терзали сомнения, но, увидев, как какой-то нетрезвый мужик пристал к шатену с расспросами, в то время как тот мог только вежливо кланяться, Чонгук закипел. Почему он так унижается? Он даже не заметил, каким образом так быстро оказался возле него. Сжимая чужое запястье, брюнет развернул парня к себе. — Чонгук? Что ты здесь делаешь? — Чимин ошарашено смотрел на младшего. — Пойдем! — Чон все еще был на взводе. — Нет, — шатен быстро пришел в себя и одернул руку. — Почему? Неужели тебе так нравится унижаться? — Ты не видишь, я работаю? — Пак смерил Чонгука взглядом. Да у брюнета один этот костюм стоит больше, чем его полугодовая зарплата, вряд ли он вообще хоть когда-то задумывался о том, что бывает по-другому. — Не все такие сладкие мальчики, как ты. Мне для того, чтобы есть, надо работать. — С чего ты взял, что я не работаю? — ну, неужели сегодня все решили его отчитать по этому поводу? — Да хотя бы с того, что ты в свое рабочее время ошиваешься черт знает где и тратишь время на разговоры со мной. — Ты не можешь их просто выбросить? — Чонгук вырвал у Чимина листовки, чтобы тот наконец посмотрел на него. — Их все равно никто не берет. — Конечно же не могу, — шатен вернул себе свои бумажки, посмотрев на младшего как на умалишенного. — Господи, ладно уж. Давай сюда, — выдохнул Чонгук. Если Чимин не хочет по-хорошему, он сделает, как умеет. — Что? — Флаеры давай сюда. Ты же сказал, что не можешь пойти со мной из-за работы? Значит, как только мы покончим с этим, у тебя не будет ни одной причины отказать мне. Чонгук не дал старшему времени на «подумать». Вот он уже весь в центре внимания, и эти разноцветные бумажки разлетаются, как бабочки от легкого шороха. Чимин, расправившись с тем немногим, что ему оставил брюнет, нашел взглядом того в толпе, смотрел завороженно: и ведь может же он быть таким… привлекательным. Чон то и дело закладывал за ухо вьющиеся длинные пряди, широко улыбался. Он вызвал настоящий ажиотаж среди девчонок, слетевшихся посмотреть, из-за чего переполох. Очертания мышц проглядывались под тканью костюма, и Чимину даже стало смешно: что такой, как Чонгук, — пусть, даже в шутку — мог найти в таком, как он? Что вообще люди в нем находили? Худой, несуразный, пухлощекий, не слишком красивый, не слишком спортивный, не слишком, не слишком, не слишком… Он уже собрался уходить, когда Чонгук окликнул его. — Эй! Куда ты? — Как это, куда? Конечно же домой, — Чимин развернулся и столкнулся с самой прелестной моськой, которую ему когда-либо могло посчастливиться увидеть на лице младшего. — Но мы же договаривались! — совсем как маленький надулся Чонгук. — Ты обещал поужинать со мной после работы! — Я? Ты сам себе наобещал черт знает чего, — наигранно удивился Пак, еле сдерживая улыбку. Каким бы не был брюнет милым, Чимин все еще пытался его избегать (о чем старался не забывать, отвлекаясь на обаятельную улыбку брюнета). — А я иду домой. Спасибо за помощь, кстати. — Ну, давай я тебя хоть до дома подвезу? — опять этот олений взгляд шоколадных глаз из-под вьющихся прядей. — Не поеду я с тобой, — слегка заторможено Чимин от­ри­цатель­но помо­та­л головой, хмуро глядя на за­мер­ше­го от ус­лы­шан­но­го пар­ня. Ну, не может же он дважды наступить на те же грабли? — Почему это? — искренне не­до­уме­ва­ет тот. Чонгук в принципе к отказам не привык, а к таким частым — тем более. — Наверное, потому, что ты за несколько недель нашего не столь близкого общения уже дважды домогался меня? И это я не беру в расчет словесные, — пробубнил недовольно Чимин, то и дело поглядывая на Чонгука исподлобья. Почему он выглядит таким грустным? Неужели, его действительно так расстраивает отказ Пака? — Где гарантии, что ты повезешь меня домой, а не куда-нибудь в лес? — Ну… тебе придется разве что поверить мне на слово, — ну, зачем же он так улыбается? Это какое-то сумасшествие. — В детстве я занимался рукопашным боем, если что.

***

Чимин не мог понять, какого черта он согласился, какого черта оказался у Чонгука в машине и, что самое главное, назвал ему свой реальный адрес. Небо за стеклом стремительно темнело, вокруг загорались яркие огни города, на дорогах появлялось все больше и больше машин. Признаться честно, Чимин дышать боялся в машине брюнета: ему нравились машины какое-то время, поэтому Бэнтли Континенталь одной из последних моделей он не узнать не мог. И сколько она стоит тоже. Чонгуку она однозначно подходила: они были даже одинаковыми, если можно так сказать. Он в своем костюме от Бриони и она, начищенная до блеска, тотал блэк… Именно так и выглядят молодые наследники передовых компаний. И этот образ совсем не вязался с тем домашним Чонгуком в растянутой футболке, а не в костюме за пару тысяч евро, или тем Чонгуком, что сейчас время от времени смотрел на Чимина и никак не решался заговорить, хотя еще пару недель назад говорил все, что в голову взбредет. И эта двойственность буквально разрывала сознание шатена на части. Обе личности принадлежали Чонгуку, они не были наигранными — они были им самим, подходили, сливались в гармонии так, что иногда грань стиралась, а иногда становилась до абсурда очевидной. Чимин наблюдал за профилем младшего и не понимал, что на самом деле к нему чувствует. То, что точно не ничего, он уже понял, но если копнуть глубже, это чисто интерес, сочувствие или?.. В раздумьях Чимин даже не заметил, когда машина Чонгука подъехала к его дому, но как только автомобиль полностью остановился шатен почему-то дернулся и моментально вылетел — воздух за мгновенье переполнился ароматом младшего настолько, что у него закружилась голова. Нет, он точно сходит с ума. Чонгук быстро вышел следом и, снова ловя Пака за запястье, притормозил его у капота машины. — Ну, куда ты опять бежишь? — он выглядел серьезно, говорил так тихо, чтобы никакие лишние уши не услышали, пусть даже никого вокруг не было. Вся робость будто бы осталась в салоне авто, а из него вышел как раз тот, первый Чонгук, зрелый и властный. — Спасибо, что подкинул, конечно, но мне, правда, пора, — на улице уже совсем потемнело, и Чимин был очень рад, так как к ушам беспричинно прилила кровь, а сам он метался, не зная, куда деть взгляд. Он не мог взять себя в руки, терялся возле такого Чонгука, как мальчишка. — Я снова сделал что-то не так? — брюнет же в свою очередь пытался заглянуть ему в глаза. Повисла молчаливая пауза. Чимин не знал что сказать. Чонгук сделал все не так. Запутал его. Не оттолкнул. Все его мысли были направлены на запястье, на котором все еще чувствовались уверенная хватка и теплота руки Чона. Чимин не знал, сколько Чонгуку лет, но сейчас от него исходила настолько мощная аура, что шатен чувствовал себя совсем маленьким, ему казалось что Чон старше его как минимум вдвое. В какой-то момент Пак почувствовал, что Чонгук приближается, но не решился поднять глаза; лишь насторожился. Спустя мгновенье он почувствовал на своем лбу легкое мимолетное прикосновение теплых, но слегка обветренных губ. Шатен отшатнулся от машины, почувствовал, как Чонгук отстранился от него, но решился открыть глаза только после того, как услышал приглушенный рев заводимого двигателя. В воздухе все еще витал аромат свежего белья, так подходящий Чонгуку. Чимин определенно запутался.

***

Черный автомобиль рассекал вечерний воздух, словно стрела. Огни пролетали мимо, сливаясь в бесконечные разноцветные полосы. Чонгук гнал по пустеющим улицам Сеула, как сумасшедший. Он не мог ошибиться, он почувствовал это буквально каждой клеточкой своего тела. Чимин тоже что-то чувствовал. Может, и не хотел, может, и отрицал, может, просто скрывал, но чувствовал. Все нутро старшего реагировало на Чонгука. Брюнет ощущал, как бешено билось сердце Чимина, как горел его лоб. Чон выдохнул, пытаясь взять себя в руки: он еле сдержался, чтобы не поцеловать Чимина, не взять его прямо там, во дворе, на капоте своей машины, еле сдержался, чтобы опять не спугнуть его. Брюнет поражался тому, что с ним происходило, снова и снова — это было настолько необычно, незнакомо и… сильно. До покалывания в пальцах хотелось большего, хотелось прикоснуться, обнять, прижать к себе, впитать этот нежный запах, но он понимал, что нельзя. Не сейчас. Пальцы на руле сжимались и разжимались. Чонгук понимал, что ему надо думать о предстоящем собрании, ведь все то, что сказал Намджун — правда, но голова была забита совсем другими мыслями.

***

— Почему мы видимся только в этом баре? — Намджун потягивает только что поданный ему коньяк. — Когда мы виделись только на твоем месте работы, все было нормально? — рассмеялся Джин, протирая бокалы. — Тогда оно было и твоим. Приглушенный свет, приятная музыка, лучший алкоголь и нереально красивый Сокджин напротив. Опять улыбается, смеется, с посетителями заигрывает. Намджун вспомнил, что так же было и раньше. Джин всегда был душой компании, и окружающие с радостью принимали его стремление оказаться в центре внимания. В личном кабинете его застать было невозможно — разве что перед какими-то очень важными мероприятиями, когда горели все сроки и дел было невпроворот, — а так, Сокджин буквально все свое свободное время, да и несвободное тоже, проводил с другими работниками. Болтал за обедом или чашечкой кофе, частенько заглядывал в отдел, помогал, развлекал очередным рассказом о приключении из жизни или же планировал общий поход куда-то после работы или на выходных. И все это со своей коронной улыбкой на губах и звонким смехом. Намджун его даже винить не мог по-человечески за тунеядство. По началу этот самовлюбленный выскочка, как тогда подумал Джун, его, такого трудолюбивого прилежного работника, раздражал до нервного тремора. А потом красавчик-блондин зачастил и к нему, и Намджун понял, почему этого парня любили все, или же просто пал перед его обаянием. С Джином входил свежий морской бриз и шлейф из нежного цветочного аромата, казалось, что ты на каком-то райском острове, и настроение просто не могло не подниматься. Его было интересно слушать, да мозги у него на самом деле тоже работали, как надо, поэтому его слово имело вес во время совещаний. Да и смотреть на Джина было более чем приятно. Вот как раз эту деталь Намджун отметил с первого взгляда. Молодой, высокий, широкоплечий, красивый. Джин не выглядел на свой возраст — когда Джун узнал, что этот полный энергии блондин с вечно сияющим лицом и безупречным внешним видом старше его, он не поверил. Даже сейчас, спустя много лет, проведенных плечом к плечу, Намджун понимал, что больше двадцати пяти, и это еще и с натяжкой, ему никто не даст. — Тогда было, сейчас уже нет, да и какая разница? — закатывает глаза Джин. — Ты пей, пей, посетителей мало, хоть за твой счет кассу сделаю. — Вот всегда ты так. И действительно, какая разница. Им суждено было встретиться так или иначе. Казалось, они были связаны красной нитью. Когда это случилось первый раз? Когда они перестали быть просто коллегами и ступили на тропу невозврата? Намджун сделал еще один большой глоток и поджал нижнюю губу, нахмурившись. Это был первый масштабный корпоратив после появления в их коллективе Джина, если память ему не изменяет. Тогда блондин был на высшей должности, чем Намджун. Если точнее, занял его место. К тому времени Джун уже не так сильно ненавидел его, как поначалу, но и нельзя было сказать, что души не чаял в новом коллеге. Он тогда знатно надрался, и Джин показался ему еще более красивым, чем обычно, хотя куда больше-то? Их первый поцелуй случился, боже, четыре с половиной года назад. Звучит, как вечность. Они поехали к Намджуну и отлично провели время, а наутро… а наутро Сокджин испарился. Как Золушка. На работе они оставались всего лишь коллегами. У них был уговор: секс в нерабочее время и ничего больше. Со стороны их можно было назвать хорошими друзьями. Возможно, это даже было правдой, ведь когда Джин уволился, Намджун первым узнал, где его искать. А возможно, и не было. Черт. Сколько бы он не пытался понять, как это назвать, ничего толкового в голову не приходило. — Чего задумался? Ностальгируешь? — Джин подлил в бокал еще коньяка. — Да так. О работе. Какой-то коньяк сегодня по-особенному горький, и Джин красивее обычного. Да и он сам чересчур сентиментальный.

***

— Отлично поработал, вице-президент Чон, — Намджун одобрительно похлопал младшего по плечу. — Вот видишь, а ты меня недооценивал. — Не недооценивал, а вовремя проконтролировал. Напомни мне каждый раз теперь отбирать у тебя телефон. Хочешь, как в школе, — будет, как в школе. — Долго еще вспоминать это будешь? Намджун был в хорошем расположении духа. Пусть с утра его и мучило легкое похмелье, даже это не смогло омрачить радость того, что его не будут отчитывать за провал Чонгука. Тот справился на удивление хорошо. Не так блестяще, как в прошлый раз, конечно, но, если учитывать некоторые обстоятельства, это было даже больше, чем от Чона можно было бы ожидать. А самое главное, что первая половина ежемесячного отчетного собрания прошла без происшествий, и теперь он может насладиться прекрасным кофе-брейком и многочисленными презентациями и докладами, что следуют во второй половине, позабыв слова «волнение» и «нервы». Чонгук тоже был доволен. Но он был доволен тем, что смог утереть нос Намджуну, по крайней мере, сам Чонгук был в этом уверен, и, естественно, тем, что его ждет заслуженная похвала от отца. Но все это волновало его куда меньше, чем планы по поводу очередного штурма сердца многострадального Чимина. Раз уж он решил менять тактику, надо делать это кардинально: никакого пафоса, никакого высокомерия, никаких издевок. Он станет самым милым в мире человеком, если того хочет Чимин, и в итоге захватит его в свой плен. — Дай угадаю, ты опять проигнорировал часть того, что я сказал, думая о своем? Я даже спрашивать не буду, о чем. Все равно, кроме этого доставщика, у тебя в голове ничего не водится. — Вообще, я думал еще и о том, что я настолько прекрасный работник, что скоро могу стать президентом, а там, глядишь, и председателем. — Ага, быстрее бы, мне так-то твое место обещано. Кстати, насчет председателя, он ничего не говорил о филиале в Токио? — Пока нет. Надеюсь, он выйдет на пенсию раньше, чем вышлет меня туда. Или пусть сам едет. — Смотрите, какие мы дерзкие. Это ведь перспективы. И председателем станешь сразу. — Да что плохого в том, что я патриот своей страны? Родился здесь, женюсь здесь и умру здесь! — Я бы сказал, патриот симпатичных сограждан. До того, как ты вцепился в этого несчастного, разговоры о Японии были тебе только в радость. — Да что ты заладил: «бедный, несчастный». Я вот уверен, что тоже ему нравлюсь. — Ладно, ладно, ромео, не кипишуй. Лучше действительно подумай, как поступишь, если твой отец все-таки ускорит расширение. Ты и сам слышал, прогнозы хорошие, да и дела компании стабильно идут в гору. — Вот появится проблема, тогда и начну решать, а сейчас я хочу допить свой вкусный американо, сесть в удобное кресло и поспать часик-другой. Всю ночь готовился к этому чертовому собранию. Намджун снисходительно вздохнул. Какой же он еще ребенок.

***

Больше всего Чимин ненавидел окончания смены, когда он работал официантом. Еще и напарник раньше отпросился. Ему казалось, что, кроме него, в этом помещении вообще никто никогда ничего не убирает (конечно же, только казалось, но жалость к себе еще никто не отменял). Чимину так хотелось поскорее все закончить и побыстрее оказаться дома, желательно под теплым одеялом. Сегодня погода особенно разбушевалась: солнце появлялось за весь день в общей сложности аж нисколько, ветер с каждым часом только усиливался и, казалось, вот-вот начнет сдувать людей вовсе. От сострадания самому себе шатена отвлек звук открывающейся двери. Ну неужели он забыл перевесить вывеску с «открыто» на «закрыто»? — Извините, мы уже закры… — Чимин застыл в повороте и резко захотел проснуться, потому что это точно сон. — …ты. — И тебе привет, — у входа стоял лучезарно улыбающийся и свежий, как огурчик, Чонгук. Хотя, судя по внешнему виду, тоже с работы. Ну вот почему сейчас, когда Чимин находился за шаг до того, чтобы не возненавидеть все вокруг появился он? Еще и весь такой аккуратный, довольный. На фоне злобного и вымотанного Пака, он, наверное, выглядел лучше, чем модели Кельвина Кляйна. Хотя он и без фона так выглядел. — Ты можешь перестать меня преследовать? — взяв себя в руки и надев свою любимую маску «отстань», буркнул Чимин. — Нет. — Вот и отлично. Стоп, что? — Нет, говорю. — А должен был сказать «да», — как ребенку объяснял шатен. — Нет, — все так же коротко и уверенно отвечает Чонгук. — Опять за свое? — старший начинал злиться. — На тряпку — пыль протри, — Чимин бросил в него влажный ярко-желтый кусок микрофибры, целясь в лицо, но, к счастью для Чонгука и сожалению для него, у брюнета оказалась слишком хорошая реакция. — Тогда пойдешь со мной на свидание? — так ведет себя, будто это не в него сейчас грязную тряпку бросили. Ладно, тряпка была чистая, но не в этом же суть. Что ему надо вообще? — Так дешево меня оценил, — преувеличенно разочаровано произнес Чимин. Нет, если бы с ним кто-то так разговаривал, как он сейчас, шатен бы в лучшем случае послал куда подальше наглеца, а то и в нос бы заехал. — Ты сначала сделай, потом проси. — А вот и протру! — А вот и протри! Чонгук ухмыльнулся. Эти очевидные и такие ребяческие попытки Чимина выбесить его не только не бесили, а наоборот умиляли так, что щеки от глупой улыбки сводило. Хочет играть, поиграют. Игра Пака, а вот правила будет он устанавливать. В любом случае, Чон Чонгук всегда побеждает. Он протер пару столов, и, дождавшись, пока Чимин потеряет бдительность, застал старшего врасплох и прижал его со спины к стойке, протирая полку над его головой. — Какого черта ты делаешь? — почувствовав крепкое тело сзади — не касающееся его, но в максимально опасной близости — Чимин напрягся и застыл на пару секунд. Он даже забыл разозлиться. — Я? Пыль протираю, — Чонгук рассмеялся, смотря на реакцию Пака. Сообразив, в каком положении находится, тот начал крутиться в кольце его рук как уж. — Не там протираешь! — А так? — брюнет пробежался пальцами по ребрам, проверяя старшего на устойчивость к щекотке, и… прямое попадание! Ну, наконец-то он рассмеялся. — Чонгук! — Ого, — Чонгук опешил. Даже отступил немного. — Что? — поправляя форму, буркнул Чимин. В ответ тишина. — Ну, что? — Ты впервые назвал меня по имени. — Хватит лыбу такую довольную давить. Бесишь. — Скажи еще раз? — Нет. — Ну, хочешь, я еще какую-то твою работу выполню? — Опять этот взгляд олененка. Боже, ну, совсем как маленький. Смотрит так долго пристально. — Хватит, Чонгук, у меня много работы. — Ну вот видишь, можешь же, когда хочешь. — Забыл уже, что пыль вытираешь? Ну вот и как на него злиться? Весь план Чимина опять полетел к чертям. Хотел реже Чона видеть, подумать, разобраться… Да брюнет его и из могилы достал бы. — Я такой молодец, да? — у Чонгука на лице улыбка во все тридцать два зуба, будто бы уборка — самое любимое занятие в его жизни. — Обычно люди делают такое раз в два-три дня, а то и каждый день, господин белоручка, — усмехается Чимин. Как мало надо для счастья, оказывается. — А теперь пойдешь со мной на свидание? — На свидание я пойду разве что со своей кроватью, и, опережая твои грязные мыслишки, уточню: один. — Я даже не успел ни о чем таком подумать, — возмутился брюнет. — Значит, все-таки собирался? — Эй! — Чимин не уставал удивляться таким настолько детским реакциям Чонгука. И это тот самый самовлюбленный альфа-самец? — Ну, давай я тебя подвезу тогда? — Нет, спасибо, — Пак почувствовал, как кровь прилила к щекам. — Мне одного раза хватило. — Не хочешь на машине, давай, я тебя так проведу? Поздно уже. «Я не на машине не хочу. Я с тобой не хочу», — подумал Чимин. Это опасно для его гордости. Очень. Но, почему-то, смотря на такого Чонгука, язык не поворачивался это сказать. — А как же твоя машина? — Черт с машиной, потом разберусь, — даже так? Чонгук какой-то сегодня особо отчаянный. — И на метро поедешь? Ты хоть знаешь, как оно выглядит? — Хватит издеваться! — Кто бы говорил, — Чимин искренне удивился тому, как Чонгук расстроился после этой его фразы. Ну почему он не мог быть таким милым с самого начала? Может, он не такая уж избалованная скотина? — Ладно, ладно, только не ной. Подожди, пока я переоденусь. — Тебе помочь? — Чон сказал, не подумав. Черт. Сейчас Чимин его опять не так поймет, и все пойдет по одному месту. Но шатен просто рассмеялся. — Нет, уж, спасибо. С этим я как-то сам справлюсь. Оставлять свою малышку Чонгуку совсем не хотелось, но оставлять Чимина не хотелось еще больше. Тем более, когда тот добровольно — как же это приятно звучит — согласился провести с ним время. Это ведь тоже можно считать свиданием?.. Ну, по крайней мере, первым шагом к сближению. Тем более метро звучит романтично. Чимин вообще не понимал, какого черта он творил. С тем, что ненавидеть Чонгука у него не получалось, шатен смирился. Но вот понять, почему вместо «нет» он снова и снова говорил ему «да», он тоже никак не мог. Но даже больше, чем это, его раздражало поведение Чонгука. Человек ведь не может быть таким разным одновременно. Или может?..