Don't play at me

***

Это наконец свершилось. В тот момент, когда вечеринка достигла своего экватора, Сокджин объявил о годовщине своего бара, купался в море аплодисментов, комплиментов и восторженных взглядов. А самое главное — восхищенная пара глаз и удивленная улыбка на лице человека, сидящего поодаль от всей этой суматохи. — Это… Вау, Сокджин, — Намджун развел руки и приобнял старшего, похлопывая по спине. — Я просто в восторге. — Не ожидал, да? — Джин повел его в сторону террасы, где музыка была намного тише, и воздух свежее. — Ну, конечно же не ожидал, — Джун смеется. — Преображение офис-менеджера лучшей компании Кореи во владельца элитного бара звучит получше, чем пуститься во все тяжкие и работать обычным барменом. — Но, признайся, история с барменом намного сексуальнее. — Ничто не сравнится с доставщиком-стриптизером. — Чимин бы тебя убил, — рассмеялся Джин. — Это тебе Чонгук рассказал? Сокджин вдруг напрягся и встревоженно посмотрел на Намджуна. Его взгляд за секунду стал абсолютно серьезным. — Джин? Что случилось? — Тебе он не звонил? — Кто? Чонгук? Зачем он тебе? Я его, кстати, давно не видел. — С ним Чимин. Пьяный. — Оу. — Думаю, не стоит объяснять, почему эта ситуация заставляет меня волноваться. — Объяснять не стоит. Но и волноваться тоже не стоит. Я сейчас позвоню ему. Да и Чонгук не такой мудак, — нечасто Намджуну выпадала возможность видеть Сокджина таким взволнованным. Как мамочка, честное слово. — Я знаю, знаю, но это же не кто-то там, это Чимин… — Хочешь, сам с ним поговори, — Намджун протянул блондину телефон, в котором уже слышались гудки вызова. — Алло, Намджун? — донесся тихий голос из трубки. — Я ушел, не ищи меня. — Это Джин. — А, Сокджин, — удивленно, но все еще очень тихо. — С Чимином все в порядке. — Точно? Как он себя чувствует? Его часто тошнит, когда он перепивает. Как ты узнал его адрес? Он тебе хоть правильно все сказал? Может, мне приехать к нему? Если ты не уехал еще, подожди буквально десять минут, я буду! — Так, без паники. Стошнить его уже стошнило, — легкий смешок с той стороны. — Чувствует он себя нормально, ехать к нему не надо. — Точно? — Точно. Он у меня. Спит. — Как, у тебя? Где спит? — Без паники, говорю. Тоже мне, нянька. У меня — значит, что у меня. Спит он в кровати. Чистой, мягкой и комфортной. Даже постельное белье утром меняли. — Может, я его к себе все-таки заберу? — А может, ты наконец успокоишься и нормально проведешь время на вечеринке в твою честь? Подумай, второго дебюта у тебя не будет. — Ладно. Но попробуй только… — Ты опять за свое? Не думал даже. Он пьяный в дрова, так неинтересно даже. — А может… — Не может. Все, отключаюсь. Услышав гудки вместо голоса Чонгука, блондин оглянулся по сторонам в поисках Намджуна. Тот как раз докуривал сигарету. Плохая привычка, но Сокджин душу готов был продать за такую картину. — Что сказал? — Просил передать, чтобы ты его не ждал. — Ну, это я уже понял. А Чимин как? — Спит. У Чонгука. — Да не парься ты так, у него пунктик по поводу добровольности. Не изнасилует он твоего Чимина. Разве что поиздевается с утра немного. — Ну, да. Чонгук хоть и любит строить из себя черт знает, что, человек хороший. Признаю, это было минутное помутнение. — Да ладно. Думаю, он не воспринял это на свой счет. Да и я бы тоже волновался. Повезло нам, конечно. Личный детский сад. — И не говори, — Джин устало выдохнул. Ему действительно надо расслабиться, все ведь в порядке. — Ладно, пойдем обратно, а то про тебя все забудут, — Намджун развернулся и пошел в сторону входа. Сокджин на секунду задержался, разворачиваясь к открывающемуся с террасы виду. Впереди — бесконечное множество разноцветных огней, разнообразных людей, интересных судеб и невероятных историй. Завораживает. Не удивительно, что Чимину здесь так нравится. Ветер трепал светлые пряди волос, забирался сквозь тонкую ткань рубашки, остужал пыл. Музыка, необычайно громкая для его бара и множество голосов доносилось из здания. Разные-разные ароматы заполняли его легкие с каждым новым вдохом. Да, пора возвращаться.

***

БМВ родстер несся по пустым улицам, рассекая ночной воздух. В металлического цвета изгибах отражались белоснежные блики фонарей. После шумной вечеринки в салоне авто казалось непривычно тихо. В этот раз все было не так как обычно. Они ехали к Намджуну. Не Джин к нему. И не он к Джину. Ехали вместе. В голову лезли всякие мысли, от которых блондин пытался избавиться. Он смотрел на то, как за окном здания сменяют друг друга, сливаясь в размытую полосу десятков оттенков серого. На острое колено опускается большая теплая ладонь и немного сжимает. Нет, Сокджин не может на Намджуна смотреть, не сейчас. — Выглядишь уставшим, точно не хочешь домой? — младший первым решил нарушить тишину. — Нет, все в порядке, — Джин легко улыбается и все-таки смотрит мгновение на Джуна. Этого хватает, чтобы сердце упало куда-то вниз. Он посмотрел на себя в зеркало, что находилось в солнцезащитном козырьке. То ли полумрак так действовал, то ли действительно усталость, то ли шампанское, но глаза его как-то по-особенному блестели россыпью тысяч звезд на ночном небе. Он захлопнул зеркало. Получилось немного резко. В последнее время он все меньше себя понимает.

***

У Намджуна, как всегда, темно и пусто. Абсолютно в его стиле. — Будешь вино? — говорит уже с кухни. — Буду. Красное, — Джин проходит мимо, сразу в спальню. — Я помню, — слышится звон бокалов, то, как Намджун открывает и закрывает дверцы, и, наконец, шаги. Джина обнимают со спины за талию и протягивают бокал. Поцелуй в шею, еще один, и еще. Старший разворачивается лицом к Намджуну и смотрит прямо в глаза. От него крышу рвет. От всего абсолютно: от макушки и до пяток. Его короткие и немного жесткие волосы, которые Джину так нравится сжимать в моменты сильного удовольствия, острый разрез глаз, взгляд хищный, хитрый такой, пухлые мягкие губы — Джин знает, что они умеют делать, и от этого еще больше голова идет кругом — крепкая песочного оттенка кожа. Костюм, в котором Намджун выглядит так хорошо, но еще лучше без, и это он тоже знает. У Намджуна аура такая, запах, феромоны… Черт знает, что это вообще, но младший сам по себе весь крышесносный. Сокджин делает глоток вина — Намджун всегда знает, чего хочет старший — потом целует Намджуна. На его губах сладкий, пряный, немного терпкий привкус алкоголя, на губах Намджуна аромат дорогого табака, и это сочетание кажется Джину чуть ли не произведением искусства. Полупустые бокалы быстро оказываются забыты — руки заняты пуговицами на рубашке. Намджун как обычно справился с одеждой Джина быстрее. Ему безумно нравился такой Джин — ничего лишнего: он, шелковые простыни и лунный свет. Он был похож на что-то между божеством и человеком. Похож на Адама и Еву в одном лице, был идеальным сочетанием мужского и женского. Хрупкое телосложение, мягкая нежно-кремовая кожа, и в противовес — широкие плечи; острый утонченный подбородок, пухлые чувственные губы, длинные пушистые ресницы, но при этом орлиный нос и волевой взгляд. Намджун всегда восхищался этой картиной. Намджун всегда восхищался Сокджином, с самой первой встречи. Джун водит сильными руками не спеша, а Джин подчиняется. Он плавится от этих прикосновений, ему хорошо от одной только мысли, что его тела младший касается. Их тела сливаются в плавном танце, купаются в холодном лунном свете. Они подходят друг другу как инь и янь, как два пазла, как детальки конструктора. На двоих одна постель, одно дыхание, один ритм. Хорошо до головокружения, каждый раз, как первый, только лучше. Намджун засыпает с Джином под боком. Тепло другого тела успокаивает и расслабляет, но он знает: утром опять проснется один.

***

— Мне, конечно, очень льстит мысль о том, что ты голый проваляешься в моей кровати весь день, и, если ты все-таки так сделаешь, я буду очень рад, — Чонгук словил на себе острый взгляд из-под одеяла. Он улыбнулся, заметив также красные горящие уши, что выдавали Чимина с потрохами. — Но белая зубная щетка в ванной новая. Специально для тебя. И полотенца я тоже приготовил. Чонгук скрылся из вида, а Чимин еще глубже закопался в одеяло. Младший с самого утра был в очень хорошем расположении духа и говорил максимально смущающие вещи в необъятном количестве. Но, как ни странно, чем дольше Чимин лежал в удобной кровати Чонгука, укутанный в мягкое теплое одеяло, тем меньше его смущало все вокруг. По крайней мере, выбираться точно не хотелось. Не хотелось, но нужно было. Как ни крути, а находиться долго с Чонгуком наедине — опасная для старшего затея. Приведя себя в порядок, Чимин решил поискать Чонгука. То ли он заразился от брюнета, то ли это магия душа, но его настроение тоже начало улучшаться. Голова потихоньку проходила — видимо, начала действовать таблетка, что принес Чонгук. Да и в памяти понемногу что-то всплывало. Зная поведение своей памяти после того, как перепьет, вспомнить то, что происходило по рассказу Чонгука, Пак даже не пытался, а вот события до третьего коктейля еще можно было восстановить. Следуя за ароматом только что приготовленного кофе шатен пришел на кухню. Искать долго не пришлось, так как он был здесь уже один полноценный раз (миллионная доставка не в счет) и приблизительно запомнил планировку квартиры. — Уже встал? Надо было не говорить тебе про щетку. — Ну, мне все равно пора уже. — Хоть бы составил мне компанию за завтраком, такой бесчеловечный, — Чонгук состроил максимально грустное лицо, заставляя старшего рассмеяться. — Никогда бы не подумал, что ты умеешь готовить. Даже яичницу. — Яичницу как раз не умею. Но зато могу угостить кофе. А вообще, откуда такая предвзятость? — Ты спрашиваешь это у человека, который носил тебе пиццу миллионное количество раз. — Ты же знаешь, что я не люблю пиццу. Я просто хотел тебя видеть почаще. — Ну да, оправдывайся, — ну опять брюнет говорит такие смущающие вещи, даже не моргнув, а у Чимина вон все уши красные. — Кофе готов, пока что не в постель, — Чонгук поставил чашечку возле Чимина, а сам сел напротив, поджимая одну ногу к груди. — Я кстати спросить хотел. — Ну спрашивай, раз хотел, — Пак уткнулся взглядом в ароматный кофе, все еще не в силах привыкнуть к такому домашнему Чону. — Да ничего такого, расслабься. Ты давно Сокджина знаешь? — Джина? — и вправду не то, что шатен хотел услышать. Не то чтобы он вообще хотел что-то конкретное услышать, ни в коем случае. — Довольно давно. Так сразу даже сказать сложно, — Чимин на секунду задумался, собираясь спросить, откуда тот знает Кима, но вспомнил их встречу вчера, и ответ нашелся сам собой. Но появился более волнующий его вопрос. — Так. Теперь моя очередь вопросы задавать, — он почему-то занервничал, будто бы собирается спросить что-то неприличное или приватное. — У нас назревает «Правда или правда»? — Тебе точно двадцать три? — Ну… да? — Чонгук взорвался от смеха. Больше, чем сама суть вопроса, его рассмешило то, как серьезно готовился его задать Чимин. — В Википедии посмотрел? — С чего бы тебе быть в Википедии? — Ну да, с чего бы, — Чонгука забавлял тот факт, что ему даже делать ничего не надо было, чтобы подразнить Чимина. Старший и сам прекрасно справлялся. И это было более чем мило. Пак залпом хлебнул кофе, немного скривившись от горького привкуса. Немного подумав, он решил, что про Чонгука все-таки можно было бы отыскать статью. Но ему не давала покоя только подтвержденная информация. Ну не может быть Чонгук младше него! Какого черта вообще? Если до этого он чувствовал себя на фоне брюнета школьником, то теперь вообще детсадовцем. Ясельной группы. Либо Чонгук выиграл генетическую лотерею, либо спас миллионы в прошлой жизни. Даже сейчас его лицо буквально сияло и, казалось, вот-вот треснет от улыбки. Чимин хотел сказать что-нибудь колкое, чтобы не радовался так, но его прервал входящий звонок. Черт. Работа. Он совсем забыл. — А теперь мне точно пора. Спасибо за кофе, — Чимин подорвался и начал собираться за считанные секунды. Уже в холле он задержался, на секунду смотря наконец Чонгуку прямо в глаза, и сказал почти не слышно: — И… спасибо… что позаботился обо мне. Дверь хлопнула так, что у Чонгука ветер в волосах заиграл. Он перевел взгляд на свое отражение в зеркале. На его удивленном лице впервые за долгое время вспыхнул смущенный румянец.

***

— Это на тебя максимально не похоже. Пятница. Чонгук и Намджун в баре Сокджина по традиции. Заслуженный отдых после напряженной рабочей недели. А стресса было предостаточно. Сейчас, когда компания готовится к открытию филиала за границей, каждый день — сплошной стресс. Конечно, понятие «готовится к открытию» весьма растяжимое, в планах у отца Чонгука что-то не хуже сеульского главного офиса, а это не месяц и не два, но напряжения меньше не становится. Да и внимание СМИ все больше что к председателю, что к наследнику, что к фирме, как главной акуле рекламного бизнеса в Корее, в целом. — О чем ты? — Чонгук прикрывает глаза, сделав первый глоток виски. — Ты вообще не говоришь о работе вне работы, — усмехается Намджун, делая то же, что и младший. — Будто бы раньше я только о работе и говорил. — Вообще-то, да. Трудоголик, чертов. Был. — А сейчас? — Чонгук отставил рокс и посмотрел на Намджуна, усмехаясь. — А сейчас… — старший нижнюю поджал губу, сдерживая смешок. — Мне стоит напомнить о том, как твой отец был не доволен вчера, не застав тебя на рабочем месте? Я так выкручивался, и все ради того, чтобы узнать, что ты опять подрабатывал с Чимином. — Ну, выкрутился же? — Я все понимаю, парень он не плохой, симпатичный, но, подумай, ты далеко не последний человек в мире бизнеса и готов так унижаться, раздавая листовки и моя полы? — не то чтобы Намджун совсем пренебрегал чужим трудом, но зная Чонгука, который и дома-то уборку сам не делает, представить, что брюнет добровольно надраивал полы вместо кого-то, еще и за бесплатно, ну никак не получалось. — Дело в том, что я и не унижаюсь — цель оправдывает средства. — Хм, раньше твои цели были помасштабнее. Смотри, чтобы о твоей цели отец не прознал. Журналисты не дремлют. — Поверь, один день с Чимином помасштабнее всего, к чему я стремился до этого, — фразу про отца Чонгук пропустил мимо ушей, он и сам прекрасно знает, как сильно тот трясется над репутацией, а вот Чимин… Их отношения с каждым днем все сложнее было описать. Чонгук был все таким же настойчивым, но при этом без своей привычной маски эгоцентризма и пренебрежительного отношения ко всем и всему, а Чимин все ближе подпускал его к себе. Они больше общались, больше времени проводили вместе, Чонгук все чаще подвозил Пака домой или ездил с ним на метро — на самом деле, парк, который находится между станцией и домом шатена, играл в решении младшего не последнюю роль. За последнюю неделю, после того инцидента в баре, они общались больше, чем за все время до этого. Со стороны отношения этих двоих можно было бы назвать приятельскими, возможно, даже дружескими, если бы не одно «но». Чонгук дружить не намерен. Ради улыбки Чимина из кожи вылезти не жалко, да вообще ничего не жалко. А редкие взгляды Чонгука, особенно, когда он думает, что Чимин слишком занят, чтобы обращать на кого-то вокруг внимание, голодные такие, жаждущие, говорят сами за себя. На каждое мимолетное прикосновение все тело реагирует, каждый мускул напрягается, и чем дальше, тем хуже. Он с ума сходит, медленно, по миллиметру, но выжидает момент нужный, потому что знает: стоит сорваться на секунду раньше — потеряет все. К такому Чонгук точно не готов, не сейчас. За каждое это ощущение он готов отдать все, что имел до этого, и все, что мог бы получить в будущем. Чонгука казалось иногда, что он наркоман, а Чимин — его наркотик. Чем больше Пака, тем больше хочется. И никогда достаточно не будет. Чонгук одним глотком допивает виски и встает из-за барной стойки, захватив свой плащ. — Ты куда? — непонимающе поднимает на него взгляд Намджун. — Домой. — Так рано? Мы же только пришли. — Прости, но тебе придется развлекаться одному. Я сегодня не в настроении пить, — Чонгук достал из кошелька купюру и, обращаясь уже к бармену, добавил: — Виски, что надо. Все, что останется — на чай. Намджуну не осталось ничего, кроме как потягивать свой виски в гордом одиночестве, и рассуждать, куда бы мог поехать Чонгук, потому что вариант «домой» звучал максимально неправдоподобно. Не по-чонгуковски.

***

Чонгук ехал по ночному городу, наслаждаясь свежим воздухом, что проникал в салон авто. Из динамика звучало что-то негромкое и расслабляющее. Услышав знакомые мотивы, брюнет немного прибавил громкости. Почему-то именно поздняя осень и эта песня ассоциировались у него со студенческими годами и пробуждали воспоминания о местах, с которыми сейчас его разделяли тысячи километров. Тогда он часто сидел в парке кампуса и наблюдал за тем, как меняется все вокруг, как окрашиваются в множество разных оттенков: от золотого до темно-бурого, от желто-зеленого до огненно-красного — листья, а затем опадают, отдавая свою жизнь в пользу жизни будущей. Несмотря на загруженность на работе, Чонгук не чувствовал, будто валится с ног. Но и оставаться в баре абсолютно не хотелось. Хотелось тишины, спокойствия и, возможно, человеческого присутствия рядом. Чонгук вдруг замедлил ход машины, а затем вырулил в противоположную от его дома сторону. Рука сама по себе потянулась к телефону. — Алло? — голос из динамика прозвучал слегка сипло. — Не разбудил? У тебя же выходной сегодня. — Нет, просто подменял знакомого, устал немного, — повисла небольшая пауза. — Ты чего звонишь-то? Да и тихо как-то… Ты не с Намджуном в баре? — Я уехал. Хочу тебя увидеть. Сейчас. — Я только переоделся в домашнее, — протянул Чимин. — Позвонил бы пятнадцать минут назад… — Я подожду. Или тебе помочь? — Нет, уж, спасибо. Я так понимаю, выбора ты мне не оставляешь? — Почему же? Я предложил аж два варианта развития событий. А вообще, можешь и в домашнем. — Невыносимый. Ко мне едешь? Сколько у меня времени? — Буду через минут пять, но в твоих руках все время мира. Буду ждать, как Хатико. На том конце послышался звонкий хохот и короткие гудки. Чонгук не мог не улыбаться после их разговоров. Он не мог не улыбаться от ожидания встречи. Брюнет постукивал незамысловатую мелодию, припарковавшись у дома шатена, и пытался вычислить, какие из этих окон принадлежат Чимину. Он оказался на месте намного раньше, чем планировал. Одно окно погасло, и через четыре минуты из здания показалась фигура старшего. Чон ухмыльнулся себе, добавляя в свою копилку еще один факт о Чимине. — Долго ждал? — Да. Видишь, зарос весь, борода уже, эй! — получив в плечо за издевательства Чонгук только больше рассмеялся. — Молчать! Я спросил из вежливости, — Чимин потянулся. — Я собирался спать уже, ты меня отвлек. — Да ладно тебе. Кстати, милая пижамка. — Обычно я сплю без. — Ты же знаешь, что я уже все видел? — Чонгук сглотнул, представляя себе эту картину — точнее, вспоминая — и тут же натянул свою любимую ухмылку. — Молчать! — Пак уставился в окно. Он все еще безумно странно чувствовал себя рядом с Чонгуком. — Куда мы едем-то? — Секрет. — Улыбаешься так, будто хочешь вывезти в лесополосу, изнасиловать и расчленить. — Звучит заманчиво, но я, пожалуй, оставлю это на потом.

***

— Чонгук. — М? — Ответь мне на вопрос. — Мгм? — Ты хотел опозорить меня или вывести из себя? — казалось, абсолютно спокойно спросил Чимин, сидя в салоне машины Чонгука, как статуя, и устремив взгляд прямо перед собой. — Нет. С чего ты взял? — Тогда ответь мне на еще один вопрос. Какого черта мы забыли у входа в ресторан? — Ну, я забронировал на определенное время в определенном ресторане место, мы приехали, чтобы поесть здесь, — совсем как маленькому, Чонгук начал разъяснять старшему. — Неудивительно, что тебя увольняли отовсюду, если ты даже таких вещей банальных не знаешь. — Не ухудшай свое положение, Чонгук, — младший только усмехнулся на это. Что-что, а злить Чимина он любил все так же. — Я в пижаме. — Да, я же сказал, милая пижамка. — Нет, ты не понял. Ты предлагаешь мне пойти туда в пижаме. — Ну, ты же говорил, что хочешь попробовать лучшую лазанью в городе. А на пижаму плевать, повторю в третий раз, что она милая. — А знаешь, что? — Что? — Чонгук знал это выражение лица. — Если тебе плевать, то и мне тоже. Пойду так. И не дай бог эта лазанья окажется не самой вкусной в городе. Нет, в стране! — Эй, мы так не договаривались! — рассмеялся Чонгук, выходя вслед за Чимином. — Я ведь искал по городу! Как мне быть, если в Намвоне найдется лучше? — Ну, значит, тебе придется везти меня аж в Намвон и кормить лучшей лазаньей в мире, потому что я сейчас захожу в этот чертов ресторан, где ты забронировал столик, даже не подозревая о моем согласии, в пижаме. К сожалению или счастью Чимина, феерическое появление его персоны провалилось. Кроме администратора и официанта в его поле зрения не оказалось никого. Он так и застыл у входа, пока Чонгук неспешно подходил за ним. Интерьер был действительно очень приятный. Не роскошный с люстрами из хрусталя до пола, мраморными колоннами, позолотой, лепниной, шелковыми скатертями, драпированными шторами, с живым музыкальным сопровождением обязательно и прочей изысканной шелухой, что возникает в подсознании от словосочетания «дорогой ресторан». Все было обустроено с упором на уют, без пыли в глаза. Приглушенный теплый свет, много деревянной мебели и живых растений, тихая ненавязчивая музыка. Но все же подозрительная пустота помещения не давала покоя. — Так странно, что здесь совсем пусто. Место неплохое, — место так-то отличное, но Чимин просто не осилит признать это, поэтому просто констатировал факт, пока они с младшим ожидали свой заказ. — Обычно действительно больше, — задумчиво протянул Чонгук. — Но сегодня я хотел побыть с тобой наедине, поэтому забронировал весь ресторан. — Ты… что? — Пак огляделся по сторонам. Как там говорится, деньги — второе счастье? А даже если и не говорится, то и так понятно. — Зачем? Обычно люди бронируют отдельный столик или комнату, чтобы побыть наедине, как ты говоришь. Это так, совет для твоего кошелька. — Я не хотел, чтобы ты неловко чувствовал себя в обществе чужих людей из-за того, что ты в пижаме на нашем свидании. — Мы не на свидании! — Хорошо, называй встречу двух заинтересованных друг в друге молодых людей поздно вечером в пятницу в пустом ресторане как хочешь, — Чонгук остался довольным эффектом своих слов, так как хотевший возразить что-либо Чимин так и застыл с приоткрытым ртом, не имея контраргументов. Потом, кивнув на принесенную лазанью, добавил: — Попробуй, тебе понравится.