VII
20 июля 2021 г., 15:02
***
Золотая теплая осень неспешно передавала бразды правления зимнему сезону. С утра даже солнцу вставать было все сложнее, зарево прорезало темный небосвод только к половине восьмого, тогда, когда большинство людей уже давно выбралось из теплых квартир и спешило кто куда. Днем тяжелые облака волнами перекатывались по небу, подгоняемые сильными порывами ветра, время от времени низвергая неприятный моросящий дождь. Световой день становился короче и короче, к шести часам вечера уже во всю горели городские огни, разгоняя все наступающий мрак, а к девяти с окраин города надвигался легкий туман, превращая столицу в локацию для съемок фильма ужасов. Редко когда удавалось насладиться пусть и холодными, но приятными и ласковыми солнечными лучами и сухой погодой, и тогда количество желающих прогуляться в парке или просто выбраться из бетонных стен, чтобы подышать свежим воздухом возрастало в геометрической прогрессии. В один из таких погожих дней Джин, по приятному стечению обстоятельств решивший устроить себе выходной, прогуливался в оживленном парке, что находился неподалеку от здания Чон групп. Намджун позвонил и попросил встретиться после работы, и по расчетам старшего, должен был освободиться где-то к восьми. Сокджин взял себе карамельный макиато. Не то чтобы он слишком любил сладкое, но на душе и без того было горько. Сев на уединенную лавочку, скрытую в тени деревьев от людей, не знакомых с парком так хорошо, как блондин, парень подумал о том, что до дня рождения осталось около месяца, и было бы не плохо к тому времени привести дела в порядок и взять отпуск на пару дней, чтобы съездить проведать родных. Подумал о том, что было бы также хорошо посмотреть что-то на период рождественских праздников и смотаться в теплые страны погреть косточки на недельку. В кармане пальто завибрировал телефон: звонил Намджун. Сказал, что уже освободился, спросил, где Джина искать. Блондин ответил, что искать его не нужно, он сам подойдет, сказал подождать его пару минут, сбросил звонок, не прощаясь. Намджун устал, судя по голосу, но пытался звучать бодро. Сокджин усмехнулся своему отражению в заблокированном телефоне. Как давно они просто так встречались на нейтральной территории? Непонятное чувство тревожного ожидания, появившееся еще после просьбы о встрече, туже затянулось узлом где-то в животе. Намджун стоял у входа, как всегда, с идеальной укладкой, идеально одетый и в идеально начищенных туфлях. Посмотрел на Джина, улыбнулся, показывая ямочки. Сокджин улыбнулся в ответ. Они коротко поприветствовали друг друга кивком. Намджун пошел, а старший за ним. Через полчаса на машине, Джун притормозил у ночного пляжа. Редкие фонари освещали пустынную местность, показавшаяся из-за туч луна отражалась в неспокойной воде, в открытое с водительской стороны пробирался соленый воздух и доносился шум разбивающихся о берег волн. Намджун молча курил, а Джин терпеливо ждал, изучая профиль младшего, когда тот наконец начнет говорить. Окурок полетел куда-то по ветру, взгляды карих глаз — теплых и холодных — столкнулись. — Сокджин, ты же понимаешь, что все это неправильно?***
Чонгук смотрел на свое отражение в зеркале: как обычно черный костюм, белая рубашка, карминовый галстук, непослушные волнистые волосы, что никак не хотели укладываться — сегодня по обычаю ужин с семьей. Раз в месяц отец, мать и сам Чонгук, несмотря ни на что, подстраивали свои графики, чтобы освободить время пятничного вечера для поддержания многолетней традиции. Не самое любимое для Чона занятие, но потерпеть один вечер можно было. Чимин, который понемногу обустраивался в его квартире — то тут, то там появлялись его мелкие вещи — сейчас был на работе, поэтому Чонгук планировал поднять себе настроение, заехав за старшим после ужина. Родительский дом находился за городом и был намного больше и роскошнее квартиры брюнета. Подъехав к забору Чонгук вручил ключи дворецкому и направился в дом. Внутри, как всегда, было оживленно, по сравнению с жилищем парня, благодаря обслуживающему персоналу. Отдав свое пальто и оставив ботинки у порога, Чонгук прошел в обеденный зал. Там все так же было светло и просторно, с высокого потолка свисала люстра, на стенах красовалась картинная композиция, приобретенная отцом на одном из аукционов за баснословные деньги, хотя Чонгуку она казалась несуразно современной в таком классическом интерьере. Среди всех этих светлых тонов контрастировала темная деревянная мебель: длинный стол и аккуратные стулья (от твердости которых, по правде говоря, у брюнета болел зад). По левую сторону от главного места со скучающим видом сидела мать Чонгука. Это была красивая стройная женщина, выглядевшая намного младше своих лет — обычно ей не давали и больше тридцати пяти — с такого же кофейно-шоколадного оттенка, как и у самого Чона, волосами. Она поприветствовала сына легким кивком и жестом пригласила к столу. — Отец задерживается, — женщина удостоила парня, севшего напротив, взглядом. — Я так и понял, — Чонгук про себя хмыкнул. Отец никогда не прощал тех, кто заставлял его ждать, а сам при этом позволял себе, как выразилась его мать, задерживаться, если не считал событие особенно важным. — Как съездила в Милан? — Чонгук оторвался от изучения своих часов и отвлек мать от такого же увлеченного рассматривания свежего маникюра. — Ничего необычного. Скучно, — женщина поджала нижнюю губу, а Чонгук про себя усмехнулся. Еще бы, скучно, особенно если кататься туда-сюда на шоппинг, как в молл через дорогу. — Хотя знаешь, я присмотрела себе симпатичный платок. — Поздравляю. — А еще там была какая-то сомнительная выставка… Хотя тебе, наверное, понравилось бы. — Правда? — будто бы она могла знать, что ему могло понравиться. — Да, кто-то современный и совершенно непонятный. — Ясно. В зале опять повисла тишина. Не то чтобы у Чонгука с матерью были плохие отношения, скорее, их не было вовсе. Если бы не поразительное внешнее сходство, можно было бы и засомневаться в их родстве. Родила женщина Чонгука достаточно рано, как для корейского общества — всего в двадцать пять — и то, только потому, что отцу брюнета перевалило за сорок, и он понял, что пора растить наследника. Роды проходили тяжело, с осложнениями, и поэтому детей у нее, кроме Чонгука, больше быть не могло. Да и не сказать, что они особо были ей нужны: как женщина, подарившая наследника, она купалась во всех прелестях богатой жизни, светилась на всех светских приемах и наслаждалась снова и снова выходящими статьями о ней, как самой красивой и успешной светской львице поколения. Ей никогда не был интересен Чонгук, как ребенок матери, скорее, она воспринимала его как дополнение, эдакой плюсик к имиджу. Когда молодая мама с прелестным, как кукла, ребенком на руках выходила на улицу, все вокруг поражались этой семье, сошедшей с картинки. А потом Чонгук подрос, и интерес матери к нему угас. Конечно, Чон видел, что может быть иначе, но он настолько привык к такому жизненному укладу, что не испытывал от этого особых душевных переживаний. Просто женщина, которая его выносила и родила, и с которой он должен был общаться раз в месяц на подобных ужинах, на каких-то мероприятиях и поздравлять с днем рождения. С улицы послышался скрежет гравия и хлопок двери автомобиля: приехал отец. Спустя пару минут мужчина показался в обеденном зале и прошел прямо к месту во главе стола. — Чанхи, Чонгук, — мужчина поприветствовал жену и сына и жестом попросил подать еду. — Пришлось немного задержаться на работе. — Ничего, дорогой, мы как раз мило побеседовали с Чонгуком о последних событиях. — И что там по событиям? Как Милан? — Как всегда, прекрасен, — женщина улыбнулась и всплеснула руками. — Я отлично провела время и отдохнула от этой мерзкой сеульской серости. — Рад это слышать. Ты не устала с дороги? — Нет, что ты. Мне в радость наши редкие встречи, — она накрыла своими ладонями руки мужа и Чонгука. — Я бы с удовольствием проводила такие вечера в кругу семьи почаще, особенно сейчас, когда Чонгук решил покинуть отчий дом. Но я понимаю, что вы оба очень заняты работой. — Чонгук, почему молчишь? Ты рассказал матери о своем успешном выступлении на последнем собрании? — Еще не успел, — коротко ответил Чонгук, хотя на языке так и крутилось что-то о том, как ему осточертели эти бутафорские беседы. — Да и не хотелось бы нагружать этот вечер разговорами о работе. — Ну, у меня на этот счет были немного другие планы. К январю я планирую начать работу филиала в Токио. — Это прекрасно, дорогой. Намного быстрее, чем предполагалось. — Вы собираетесь переезжать? — Чонгук окинул комнату взглядом еще раз и подумал о том, что какая-то такая конструкция уже строится где-то в Японии. — Не совсем, — отец отрицательно кивнул. — Я еще не определился, так как это огромная ответственность, но я подумываю о том, чтобы отправить туда тебя. — Что? — голос Чонгука прозвучал немного резко. Он не готов был, не сейчас. До января всего ничего,***
Чимину понравилось жить не в одиночестве. Это было даже весело: с утра и после работы можно было о чем-то поговорить, можно было есть с кем-то, шутить с кем-то, проводить с кем-то досуг. Не сказать, что Чимин сразу позволил себе это признать, но ему понравилось жить с Чонгуком. Паку казалось странным, как брюнет умудрялся настолько отличаться от того образа, в каком предстал перед ним в начале их знакомства. Или Чимину так казалось, потому что он наконец признался себе, что испытывает к младшему симпатию? Порция ужина брюнета уже остыла, и Чимин находил смешным то, что настолько часто заказывал еду на двоих — Чонгук всегда отмахивался тем, что ему все равно, что есть, поэтому пусть берет ему то же, что и себе — что сейчас сделал это, не задумываясь о том, что самого Чона дома не было. В очередной раз пытаясь поудобнее умоститься на диване в гостиной, Пак крутанулся и съехал с насиженного места. Как ни странно, на полу оказалось удобнее. Щелкнула дверь, сообщая о приходе хозяина квартиры. Взгляд Чимина на секунду остановился на часах: всего начало первого, а шатену казалось, что уже глубокая ночь. — Привет, — крикнул Чимин, и в ответ услышал только глухой стук слетевшего ботинка. Не в настроении, что ли? Нехотя русый поднялся с пола и направился в прихожую, опираясь на дверной косяк. — Что, свидание неудачное? — Да лучше бы свидание, — Чонгук, в отличие от ожиданий Чимина, выглядел не злым или рассерженным, а скорее уставшим и, возможно, грустным. — Я твою порцию ужина в холодильник положил. — Ага, спасибо. — Ну что случилось? — Чимину аж неловко было от такого Чонгука. — Просто прекраснейший вечер в кругу семьи, — Чон подошел к старшему немного ближе и положил голову ему на плечо. — Если ты не против. — Ага. По какому-то мимолетному порыву Чимин легко, почти невесомо обнял брюнета. Они простояли так минут пять, в полной тишине. Пак прислушивался к Чонгуковому ровному дыханию, плавно поглаживая по волнистым волосам. От младшего приятно пахло чем-то похожим на кондиционер для белья с нотками лилии и розы, и отчего-то запах показался Чимину родным. — Что между нами происходит? — слова вырвались до того, как Чимин осознал, что произнес это в слух. — Что ты имеешь в виду? — не поднимая головы спросил Чон. — То, что спросил, Чонгук, — отступать уже поздно. — Давай я попытаюсь объяснить тебе: между нами то, что ты никак не хочешь принять и отрицаешь всеми силами, между мной и тобой, — сделав паузу, Чонгук пронзительно посмотрел Чимину в янтарные глаза, — безграничное навсегда. А вот что между тобой и мной, ты мне лучше сам скажи. Рука Чимина выскользнула из кофейных прядей. Он смотрел в глаза напротив и понимал, что все, что он услышал, не шутка. В тот момент ему до покалывания в губах захотелось поцеловать Чонгука, но он замешкал, и младший прошел мимо, куда-то вглубь квартиры. — Я спать. Ты тоже иди, поздно уже.***
— Сокджин, ты же понимаешь, что все это неправильно? — глаза в глаза. — Мы движемся в никуда. Джин боялся этого разговора. Боялся, что этот момент наступит. И, почему-то, он был даже не удивлен, просто немного грустно. Блондин взял себя в руки и ответил: — Да… да, я понимаю, — пусть Намджун говорит, пусть он все решает, у него лучше получается, а старший просто со всем согласится. — Нам пора определиться. Ты не маленький уже, я тоже. — Ты нашел кого-то? — Намджун непонимающе посмотрел на Джина. — Я имею в виду кого-то, с кем хочешь вступить в серьезные отношения. — Да, — немного подумав, сказал младший. — Вот как, — Сокджин улыбнулся, но получилось как-то не весело. Это, наверное, хорошо, надо бы порадоваться за Намджуна, он ведь такой хороший, заслуживает быть счастливым, а у него не получается. Все-таки блондин тот еще эгоист. — Этот человек… я знаю его очень давно, и, если честно, люблю его тоже давно. Но раньше думал, что ему мои чувства не нужны, а сейчас вот решил, что за спрос не бьют. — Ну, спрос не грех, отказ не беда, — в тон Джуну поговоркой ответил блондин, пытаясь разрядить обстановку. Получилось не очень. — Не думаю, что это так работает, но… удачи, что ли? — Ты так спокоен. — А чего ты ждал? — нет, Намджун даже представить не мог, чего стоило Сокджину это напускное спокойствие, когда в душе так гадко. — Я прекрасно проводил время, надеюсь, ты тоже. Мы ведь договаривались: свободные отношения, никаких обязательств. Подкинь меня до метро, пожалуйста, — Джин посмотрел на Намджуна. Тот похоже злился, но на что? — Неужели ты совсем ничего не чувствуешь? — младший выдохнул как-то устало и обреченно. — Почему же ничего? Я расстроен, что теряю хорошего любовника, но ты ведь все равно можешь заглядывать ко мне в бар пару раз в месяц поговорить по душам? Тем более я рад, что ты наконец нашел кого-то, кто может дать тебе больше, чем секс. — Ким, мать твою, Сокджин, как ты не поймешь, что я не трахать тебя хочу, а любить? Сокджин опешил. Его будто кирпичом по затылку ударили; в голове пусто, в ушах звон и очень сильно хочется плакать. Он молча смотрел перед собой, переваривая слова младшего. — Я уезжаю в командировку, у тебя будет время подумать, — нарушая тишину продолжил Намджун, заводя автомобиль. — Только я прошу тебя, не руби с плеча, подумай. Не обо мне, о себе.***
Суббота, казалось, ничем отличалась от пятницы, четверга или каких-либо других дней, но почему-то все шло как-то нескладно. Для Чимина она была рабочей, поэтому он ушел еще утром, и его приключения начались уже с порога. В буквальном смысле. Сперва Пак поскользнулся на лестнице и проехался по ней на своей пятой точке до самого низа, потом, остро ощущая будущие синяки, он поковылял до остановки, но в итоге опоздал на автобус, и простоял на холоде пятнадцать минут в ожидании следующего. На работе все летело с рук, и в конце концов, шатен умудрился разбить три тарелки, задев их локтем, и еще и порезал руку, пытаясь собрать осколки. Чимин решил, что хоть мозгами поработает, раз руки дырявые, поэтому попросил сменщика выйти чуть пораньше. Однако голова была забита совсем не тем, и сосредоточиться ни на чем никак не получалось. Сидя на диване в дядином кабинете, и все-таки пытаясь вникнуть в дела пиццерии, он даже не заметил, что с ним кто-то говорит, и обратил на дядю внимание только после того, как тот забрал из его рук документы. — Чимин, ты точно не заболел? — А? — шатен не сразу воспринял, что ему говорят, поэтому ответил с задержкой. — Нет, нет, все в порядке. — Правда? Бледный какой-то, рассеянный, — дядя приложил ко лбу парня ладонь тыльной стороной, пытаясь проверить на наличие температуры. — Еще и руку поранил, хоть бы перевязал нормально. — Да ничего, все в порядке, правда, — Чимин легко улыбнулся. — Ты в последнее время много работаешь, отдохни немного. — У меня два выходных впереди, еще наотдыхаюсь. Давай сюда бумаги, выпью кофе и продолжу, — шатен потянулся за документами, но дядя спрятал их за спиной. — Нет уж, иди домой сегодня пораньше, все равно толку от тебя не будет никакого, — мужчина похлопал Чимина по плечу, когда тот хотел что-то возразить. — Ни с кофе, ни без кофе. Спорить с дядей дальше не имело никакого смысла, да и сам Чимин понимал, что пользы от него сегодня было бы немного. Идти домой шатен решил пешком: путь был неблизкий, но времени у него было достаточно, погода к вечеру улучшилась, да и просто хотелось подышать свежим воздухом. Подумав о Чонгуке, Пак мысленно вернулся к вчерашнему их разговору. С утра брюнет вел себя как ни в чем не бывало, поэтому сначала Чимин даже подумал, что ему это приснилось, но не могло ведь? Он четко помнил шелковые темные волосы на ощупь и тяжесть чужой головы на плече. Может, Чонгук так привык к тому, что Чимин его отшивает, что решил не придавать этому моменту никакого значения? Но ведь эта ситуация кардинально отличалась от остальных — в глазах Чимина — ведь это шатен начал этот разговор и, если бы Чон не пошел спать, поцеловал бы его. Он четко помнил это острое желание, граничащее с необходимостью, коснуться чужих губ своими, но… что? Он испугался. Опять испугался своих чувств, чувств Чонгука, и вообще начал думать, вместо того, чтобы делать. Паку казалось, — нет, так оно на самом деле и было — что они слишком разные, их параллельных миров. Чимин так сильно задумался об этом, что не заметил, как оказался у дома. У дома Чонгука, который он так быстро привык назвать своим.***
Субботний вечер по традиции Чонгук проводил в баре у Сокджина. Обычно он приходил туда с Намджуном, но отец отправил Кима на пару дней в Токио для очередных переговоров, и плевать он хотел на чужие выходные, поэтому брюнет проводил время в компании Джина. Тот выглядел каким-то счастливым и в то же время задумчивым, но на вопрос Чонгука отмахнулся чем-то незначительным. Тем не менее, блондин проявлял живой интерес к событиям в жизни младшего. — Слышал от Намджуна, что председатель ускорил расширение компании. Мозги не кипят? — Сокджин поставил перед Чонгуком рокс с виски со льдом — видимо, тот же Намджун позаботился, чтобы Чон если и пьянел, то хоть постепенно, а не до потери памяти. — Есть немного, — алкоголь приятным теплом прошелся по горлу: у Джина всегда качественный алкоголь. — Но при этом наш трудоголик Чон Чонгук не особо охотно задерживается на работе? — опять эта его лукавая улыбка, все знает уже, лис, но все равно хочет, чтобы младший сам рассказал. — К чему ты ведешь? Я всего лишь укладываюсь в рабочее время. — Да ладно тебе, ты же понял, что я знаю уже. Как там Чимин? — Еще бы ты не знал. Ты всегда все знаешь. А Чимин… не знаю, работает вон, ремонтом занимается, с соседкой толк выводит, — Чонгук сделал еще один глоток виски. — Какой ты все-таки неинтересный, — Джин умостил подбородок на ладонях и поджал нижнюю губу. — Он мне ничего не рассказывает, хоть ты расскажи. — Да что тебе рассказывать-то? Тем более, если даже Чимин молчит, — как Чонгук понял, ближе, чем Сокджин, у Чимина никого нет, поэтому не знать чего-то, что знает он, Ким просто не может. — Он тебе нравится? — Джин склонил голову набок, пристально изучая профиль Чонгука. — Да, — ненадолго замолчав, четко сказал брюнет. Он отпил еще немного, и в этот раз виски показался ему крепче обычного, даже несмотря на лед. — Точнее, я люблю его. — А он тебя, как думаешь? — Чонгук усмехнулся как-то грустно и посмотрел Джину в глаза. — А он позволяет мне любить его, мне этого достаточно, — как самоотверженно (это у них с Намджуном общее, наверное), но при этом Сокджин не почувствовал в этих словах лукавства. — Ты ему тоже нравишься, — блондин улыбнулся мягко — он знал, о чем говорил, пусть Чимину это может и не понравиться. Чонгук скептически приподнял бровь: не верит? — Больше, чем ты можешь себе представить. — Хотелось бы, чтобы он был в этом уверен хотя бы в половину так же, как ты.***
Небо было синее-синее, невероятно красивое. Впервые за долгое время на ночном небосводе не наблюдалось ни одного облачка, и даже несмотря на яркие фонари, можно было заметить редкие звезды. Чимин даже не помнил, сколько смотрел на них. Холодный ветер приятно остужал щеки, что никак не переставали гореть. Паку было так легко и спокойно оттого, что все на самом деле так просто. Но почему-то он все равно не решался подняться и сделать то, что решил по дороге домой. Возможно, свою лепту внес разговор с Джином, возможно, настолько искренний Чонгук, а возможно, две банки пива, которые Чимин вылалакал в поисках дополнительной храбрости. — Чимин? Что ты здесь делаешь? — Пак скосил взгляд в сторону говорившего человека и столкнулся с вопросительным взглядом Чонгука. У него к младшему такой же вопрос. — Почему не дома? — Воздухом хотел подышать. А ты? — Был у Джина в баре, — Пак улыбнулся: так вот почему глаза блестят. — Не устал? — Нет, — немного помедлив ответил Чонгук. — А что? — Не хочешь прогуляться? — Чимин встал с лавочки и поравнялся с брюнетом. — Ну давай, — Чонгук усмехнулся и добавил в шутку: — Это свидание? — Да, — Чимин так быстро это сказал, что на секунду Чон подумал, что ему показалось, но старший взял его за руку и повел куда-то за собой. Они ходили по пустынным улицам, молча, просто шагали бок о бок. Находиться с Чонгуком, держа его ладонь в своей, оказалось Чимину так приятно. Именно сейчас было так спокойно и правильно. Хорошо, что Чонгук жил в тихом районе: как нельзя кстати было отсутствие людей, машин, постороннего шума и чужих глаз. Внезапно, как по щелчку, пошел дождь. Сначала капли падали редко, невесомые, практически неощутимые, потом набухали, постепенно увеличивались, тяжелели, набирались мощи, их становилось все больше, и почему-то от ощущения прикосновений холодной воды к коже Чимину стало так радостно и легко. Чонгук потащил его домой, начал бежать, чтобы не промокнуть, а Паку так смешно было, ведь они и так уже промокли до нитки. По мгновенному порыву (по иронии судьбы, именно они, эти шальные моменты полной свободы от мыслей и предрассудков, постоянно управляли Чимином тогда, когда он был рядом с Чонгуком) он обнял брюнета, — не так, как за день до этого, едва касаясь руками — прижался всем телом, уткнувшись носом в грудь, и рассмеялся, громко, звонко и заливисто. — Знаешь? — не выпуская немного пьяного и не менее счастливого, хоть и очень удивленного Чонгука из объятий, Чимин посмотрел на него снизу вверх, лукаво улыбаясь. — Знаешь, что? — Ну что? — Чон улыбнулся брюнету в ответ, убирая с его лба мокрые волосы. — Постой, нет, — шатен замотал головой, перебивая сам себя. — Если я у тебя еще раз спрошу, что ты ко мне чувствуешь, что ты мне ответишь? — Я тебе отвечу, что люблю тебя. — Правда? — Чимин запустил руки во все такие же мягкие кофейно-шоколадные пряди, волнистые от дождя и такие красивые. — Ну, тогда знаешь, что? — Ну говори уже. — Обними меня. Заставь меня почувствовать, что я тоже люблю тебя. Как только руки младшего обвились вокруг талии шатена, Чимин приподнялся немного на носках — чертов Чонгук был выше старшего на пол головы — и поцеловал брюнета. Тот ответил, прижимая Пака к себе ближе. Это оказалось так просто. Намного проще, чем представлялось шатену. Он боялся подумать, что так и не решился бы признаться, если не магия дождя, который никак не прекращался, превращая этот момент в кадр из финальной сцены старой романтической комедии. Все-таки Джин был прав — это намного больше, чем Чонгук мог себе представить.
