Библиотекарь из Блока А

— Так и знал, что этот ублюдочный урод что-то выкинет, — пробормотал Ньют, всю дорогу их маленькой процессии придерживая Азирафеля под локоть, — просто невероятное везение, что мистер Кроули вмешался… Ты как, сильно болит? Азирафель отрицательно покачал головой: первый испуг уже прошел, осталась только тупая, но терпимая боль в онемевших губах, да руки слегка дрожали от выброса адреналина. За все это время, что он здесь находился, напали на него в первый раз, и сейчас внутри все обрывалось. Что если он теперь станет объектом харрасмента и травли? Азирафель всегда объективно оценивал себя и свои способности и прекрасно понимал, что представляет собой идеальный образец виктимного поведения. Буквально все в нем кричало о неспособности защитить себя: слишком робкий, слишком нерешительный, неуместно вежливый. Сегодня ему действительно повезло, но что будет, если остальные воспримут агрессию Билла как призыв к действию? — Мистер Кроули, похоже, не просто обыкновенный заключенный?.. — издалека осведомился Азирафель, бросив короткий взгляд на Ньюта. Тот недоуменно посмотрел в ответ, поправил сползшие на нос очки. — Иногда мне кажется, что ты застрял где-то в прошлом веке и информация к тебе доходит с опозданием в сотню лет, — парень покачал головой и торопливо зашептал, — я слышал, что мистер Кроули здесь находится добровольно. — Правда? — искренне изумился Азирафель, и взгляд его наивно просветлел. — Он совершил преступление и добровольно сдался полиции, чтобы очистить совесть? Надо же, с его стороны это очень… добропорядочно. Ньют посмотрел на него с какой-то обидной жалостью. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты не от мира сего? Мистер Кроули вообще не заключенный, он здесь… работает. — Охранником? — Да каким еще охранником! — шикнул Ньют, и Азирафель виновато пожал плечами, он совершенно не знал, кто такой мистер Кроули, не разбирался в административных чинах. Азирафель увидел его только с утра, и, судя по словам Ньюта, его бы стоило обходить стороной, но положенного страха Азирафель совсем не ощутил, только неуместную симпатию и сочувствие плохому настроению. — Ты такой умный, но такой глупый, господи боже, — пробормотал Ньют, но все же сжалился над недалекостью друга. — Работает, понимаешь? Эм… ладно, я тоже не все знаю, но поговаривают, что вся местная мафия ходит под его началом, в том числе и охрана. Ты видел, что было в столовой? Никто в здравом уме не захочет переходить дорогу таким людям. Кроме Билла, но сразу было видно, что он идиот. — Но мне мистер Кроули не показался таким откровенным бандитом. У него есть свой… шарм, — щеки Азирафеля слегка порозовели, и, судя по выразительному взгляду Ньюта, сказал он абсолютную неуместную чушь. — Не все бандиты похожи на бандитов, — сказал Ньют как отрезал, — или ты думаешь, что они как в «Крестном отце» ходят исключительно в костюмах и шляпах? — Ох… — Азирафель уставился в пол, безнадежно опустив плечи, — я… кхм. Сегодня утром я познакомился с мистером Кроули, он заходил в библиотеку. И… возможно… я ему нагрубил. — Ты сделал что?! — обомлел Ньют. Он даже остановился и вспыльчиво схватил слегка испуганного друга за плечи. — Повтори-ка?! — Я на него накричал, — нехотя признался Азирафель, тут же становясь в защитную позу, — но ты бы видел, в каком состоянии он вернул литературу! Я… я не хотел, правда. С моей стороны это было очень некрасиво. Но он не обиделся, кажется, — неуверенно добавил Азирафель. — Конечно нет, — успокоил его Ньют, — просто запомнил, что его отчитали как школьника, даром что из класса не выгнали и не отходили розгами за плохое поведение. Что теперь прикажешь нам делать? Спать с открытыми глазами? Азирафель покаянно опустил голову. — Прости, Ньют. Я знаю, от меня одни неприятности… я постараюсь все исправить, ты совершенно ни при чем, — он нервно прижал ладошки к груди, сжав пальцы в замок. Внутри постепенно начинал расползаться липкий страх, во что опять он ввязался? — Слушай, просто держись подальше от Кроули и его людей, хорошо? Тебе сидеть не так уж и много, не позволяй втягивать себя в сомнительные авантюры. Мы выйдем отсюда и забудем все как страшный сон, идет? Азирафель кивнул, постаравшись улыбнуться, но сам такой уверенности совсем не чувствовал. — Мы пришли, — коротко объявил провожающий их надзиратель и кивнул на белую дверь в конце коридора. По слухам Азирафель знал, что местный фельдшер был не самой приятной личностью, «счастливцы», попавшие к нему в руки, говорили, что отличные знания медицины он умудрялся совмещать с дрянным характером и абсолютным безразличием к крикам пациентов, когда приходилось кому-либо штопать рану или вправлять кость на место. Из-за своего сквернейшего характера доктор Хастур и оказался в тюремной больнице. Посетители госпиталя, в котором он начинал когда-то свою практику, постоянно жаловались на грубияна, и постепенно от его услуг отказались все клиники Ньюкасла. Теперь его занесло на другой конец страны, в место, где на его манеры всем было глубоко начхать. На подходе к кабинету запахло хлоркой, химическим запахом чистоты и валерианой, стали слышны страдальческие стоны — это все пытался прийти в себя Билл Лезвие, чью челюсть Хастур безжалостно вправил на место без всякой анестезии. Охранник распахнул дверь, пропуская вперед своих неудачливых подопечных. Азирафель невольно прищурил взгляд. В кабинете врача, как и положено, белый больничный свет исходил от всех ламп, создавая немного пугающую атмосферу стерильности. Хастур меланхолично помешивал уже остывший чай, слегка покачиваясь в своем скрипящем кресле. Белоснежный халат, небрежно наброшенный на худые плечи, помялся, но фельдшера свой внешний вид явно не тревожил. На вошедших он глянул профессионально-оценивающим взглядом, со вздохом поставил на стол жёлтую кружку. Молча указал на кушетку, поманив Азирафеля пальцем. — До свадьбы заживет, — вынес он равнодушный вердикт после тщательного осмотра. — Наложу швы, и можешь быть свободен. Повезло, что зубы не задеты. Стоматология нынче дорогая и херовая. Обо что так удачно ударился? — Азирафель покосился в сторону Билла. — Об это тело, что ли? Ладно, сиди смирно, не дергайся. Азирафель стойко перетерпел сунутый под губу ватный тампон, пропитанный дезинфицирующими средствами, проследил, как врач достал с полки металлический чемоданчик с инструментами. Несколько минут экзекуции иголкой с обезболивающим, ощущения холодных сухих пальцев — и уже настроение немного ползет вверх. Азирафель скосил глаза на своего недавнего обидчика. Выглядел Билл, мягко говоря, неважно. Забинтованная челюсть, не обколотая новокаином, явно причиняла ему не самые лучшие ощущения. Тот поймал взгляд вздрогнувшего Азирафеля и ответил своим — ненавидящим и желчным. — Извини, Билл, — Азирафель примиряюще поднял ладони, — ты же знаешь, это не моя вина. — Шу-у-ука… — красноречиво прохрипел в ответ Билл. Азирафель сочувственно вздохнул, оценив с трудом поднятую руку с оттопыренным средним пальцем, но не смог ничего с собой поделать: по натуре щедро одаренный эмпатией, он не мог не пожалеть покалеченного громилу. Азирафель вспомнил, как тот задыхался под крепкой подошвой мистера Кроули, чудом не сломав шею. — Так это ты его отделал? — Хастур слегка приподнял брови, что выражало крайнее удивление, посмотрел на светловолосого хлюпика совсем другим взглядом. Азирафель вздохнул, отрицательно покачал головой, чем, кажется, вызвал разочарование седого доктора. — Этот урод напал на Азирафеля, — вмешался Ньют, со злорадством посмотрев на возмущенно замычавшего Билла, — но вступился мистер Кроули. Хастур посмотрел сначала на Ньюта, потом на Билла и, наконец, на Азирафеля совершенно нечитаемым взглядом черных глаз. — Кроули. Вступился. За этого простофилю, — он кивнул на Азирафеля, который обиженно поджал губы. — С головой как? Всерьез считаешь, что я в это поверю? Не советую молоть чушь, если не хочешь потом оказаться рядом с этим недоумком на соседней койке. Кроули не любитель пустых слухов со своей персоной в главной роли. — Это правда! — возмутился Ньют, требовательно потыкав пальцем в молчавшего Азирафеля. — Расскажи! — Я не думаю, что… — Это правда, Хастур, — негромко кашлянул охранник, которого им навязали в провожатые, пожал плечами, — да он весь день был сам не свой, какой-то малец сломал его очки, и… сам понимаешь. Дерьмовый день. — Пацан с мясом вместо лица? Точно, отвез его в хирургию с утра, — припомнил Хастур, хмыкнув. Колин кивнул, потом, вспомнив, потянулся к грудному карману, доставая двадцатку. Бросил на тумбочку рядом с рабочим столом Хастура. — Чуть не забыл! Билли сорвал обед, дубина. А от Кроули личное распоряжение: накормить этих двоих и дать с собой лекарств, на твое усмотрение, — он взглянул на сморщившегося от такой новости фельдшера. — Чтоб его черти драли, сукин сын. Еще чего? Устроить банкет с вином и свечами? Наложниц с опахалами? У меня тут, блядь, больница, а не лампа джинна! — Послушайте, все в порядке! — торопливо вмешался Азирафель, немного опасливо сползая с высокой кушетки и стараясь улыбнуться. — Ничего не нужно, большое спасибо. Вы и так сделали все, что нужно, не знаю, как вас благодарить… — Класть я хотел, что тут у тебя, мое дело — передать, — Колин тоже поднялся со своего места легким прыжком, — если все живы — я пошел. Мне в этой дыре еще всю ночь торчать. — Иди, иди, — буркнул себе под нос Хастур, мгновенно теряя к нему интерес, — страж хренов. А ты, белобрысый, тампон выброси через полчаса. Свободны. Хастур снова уселся за свой стол, принялся копаться в бумагах и доставать бланки и медицинские карты, что-то записывать и тихо бубнить себе под нос, то и дело смахивая седую челку с глаз. — Д-да… Шпашибо еще раз, — раскланялся Азирафель с полным ртом ваты, слегка прихрамывая и двигаясь к выходу, — ох, не шнаю, как ваш благодарить… Шаходите ко мне в библиотеку! Обязательно шаходите! Хастур вскинулся, злобно зыркнул на блондина, отбросив шариковую ручку. Ньют подхватил Азирафеля под локоть и, чтобы больше не испытывать терпение врача, повел его к выходу, в последний момент бросив взгляд на потолок. — Я заметил, что у вас лампа моргает, — оживился он, — вон та, левая. Я могу починить, я же с электро… — Вон отсюда, негодяй! — наконец не сдержался Хастур, завопил, замахав руками. — Не смей прикасаться к электроприборам в моем кабинете! Хватило уже твоей помощи с компьютером! Вредитель! Он вскочил со своего кресла, унесся в небольшое помещение для сотрудников. Сердито хлопнули какие-то дверцы, и через несколько секунд Хастур выбежал из комнатки, злой и с каким-то пакетом. — Вот! Здесь сэндвичи и мазь твоему доходяге! А теперь выметайтесь, вам здесь не курорт и не штаб благотворительности! А Кроули передайте, чтобы в следующий раз не отлынивал и пришел ко мне со своими больными зенками, дерьма кусок! Он впихнул бумажный пакет в руки немного испуганному Азирафелю и буквально вытолкал обоих за дверь, только потом утомленно плюхнулся на стул, стараясь отдышаться. На кушетке за тонкой прозрачной шторкой снова страдальчески замычал Билл, как раз когда Хастур пытался допить свой давно остывший чай. — Что, болван, не рад? Скажи спасибо! Ты еще легко отделался, Кроули, видимо, не захотел о такое отребье сильно руки марать, — сердитый фельдшер достал нашатырный спирт и сунул густо политую настоем вату под нос невезучего громилы. — Вставай, мешок с дерьмом, хватит! В камере своей валяться будешь! Ну! Не бойся, не помрешь! И громила, покачиваясь и, видимо, все ещё не осознавая, что же с ним произошло, вышел из кабинета, Хастур облегченно вздохнул и сделал еще один глоток любимого чая.

***

Целый день библиотека была закрыта — вопиющий случай! Пара заключенных даже зашли узнать, что случилось с библиотекарем и когда они смогут получить новые книги. Однако Азирафель на всякий случай решил отлежаться в камере, вся эта история не шла у него из головы, как и не выходил из головы его нежданный спаситель. И хотя Ньют настаивал на том, что у мистера Кроули есть на него, Азирафеля, какие-то тайные планы, включающие в себя обязательную отработку долга всякими страшными (и) или… иными способами, сам Азирафель в этом очень сомневался. С чего бы мистеру Кроули изобретать велосипед? В тюрьме, судя по всему, очень много его людей, которые и так выполнят любое его желание. И стоит признаться хотя бы самому себе, — тяжело вздохнул Азирафель и тут же покраснел, — на выполнение всякого рода услуг уж кто-кто, а он явно не тянул. Тем более для кого-то вроде мистера Кроули. Вряд ли в его вкусе слабовольные пухляки. Хорошо, слабовольные пухляки с обширным кругозором и неплохим багажом знания литературы. Это ведь особенно важно в тюрьме, прости господи. Ужин прошел в гораздо более спокойной обстановке. Заключенные все еще смаковали подробности обеденной драки, смеялись над мрачным Биллом, которому доктор Хастур прописал только жидкую и мягкую пищу, и бугаю пришлось посасывать из трубочки детское питание под улюлюканье над ухом. Но драться он уже не пытался, даже не рычал ни на кого, а на Азирафеля и вовсе ни разу не взглянул, что последнего только порадовало. Азирафель украдкой посмотрел на столик в самом конце зала и почувствовал легкое разочарование — мистера Кроули не было. Только его друг, высокий красивый брюнет с выразительными чертами лица и длинным носом, сидел в одиночестве, рассеяно копаясь вилкой в тарелке и увлеченно читая книгу. Азирафель вздохнул и взялся за свой кисель, возвращая внимание Ньюту. Следующий день ознаменовался прогулкой, Азирафель очень обрадовался — серые стены и постоянные разговоры со всех сторон невидимо душили его, очень хотелось на воздух. Погода была не самая приятная, пасмурно и холодно, народу во внутреннем дворе было не так уж и много, и это было хорошо. Азирафель накинул желтую тюремную куртку, грубую, но теплую, натянул желтую шапочку и вышел во двор, с удовольствием прошагав к небольшому тюремному спортивному полю. Спортом он, ясное дело, и не думал заниматься, но отсюда были видны вода озера и лесные деревья, крохотный кусочек природы среди каменной коробки. Дальний ряд скамеек был пуст, и он скромно уселся там, втягивая носом прохладный воздух и потирая замерзающие руки. Весьма прохладно, но все лучше, чем мертвая духота блока. Азирафель достал два припрятанных яблока и небольшую бутылку воды — чем не пикник на природе. Стоило бы дождаться Ньюта, тот как раз заканчивал работу в отделе шитья — из отдела техники и электроприборов его предсказуемо выгнали. Азирафель подышал на холодные пальцы и сунул руки в карманы, рассеянно разглядывая гуляющих людей. «Интересно, что сейчас делает мистер Кроули? Когда он принесет книги в библиотеку, надо будет поблагодарить его и извиниться за резкость, — смущенно подумал Азирафель, — может, чем-то отблагодарить, но чем?» У заключенных принято угощать сигаретами в знак благодарности, но Азирафель не курил и понятия не имел, где взять эту гадость, может, Ньют в курсе? И стоит ли вообще это делать? Не похоже, чтобы мистер Кроули курил ту дешевую дрянь, что в ходу здесь. А вдруг он и вовсе не курит? Азирафель так задумался, что не заметил, как рядом плюхнулся уставший Ньют, зябко кутаясь в свою куртку и то и дело поправляя большие очки. — Ну и холодина, — буркнул парень, — если заболею — Анафема с меня шкуру спустит, у нас свидание послезавтра. Азирафель улыбнулся и протянул ему яблоко.

***

Кроули блаженствовал. Это слово как нельзя кстати подходило сегодняшнему утру — чистое блаженство. Вчерашним вечером Лигур привез его драгоценные очки и капли для глаз — настоящее сокровище для окончательно поникшего Кроули. Глаза перестали болеть уже через два часа, окончательно скрывшись под надежными черными линзами. Кроули даже спать лег в очках и наутро чувствовал себя превосходно, все-таки не зря не стал тратить нервы на говнюка Хастура. После обеда Люциферу приспичило отправиться гулять. Кроули, который планировал вернуться в свою комнату (камерой его место обитания назвать было сложно), и наконец закончить несколько отчетов для Иблиса, и, может, даже вернуться к вечеру в свою квартиру на пару дней — он порядком устал от этого дрянного места. Но хотя бы проветрить голову следовало, тут Люцифер был прав. Правда, он так и не смог уговорить его погонять в футбол — любимая забава детства Люцифера осталась такой же ненавистной для самого Кроули, он все еще помнил ту подлую подножку от безымянного прыщавого пацана, обернувшуюся разрывом крестообразных связок, который не раз ему аукнулся в будущем. Так что, выйдя на площадку, Кроули немного размялся и побежал, воткнув наушники в телефон. Это было, наверное, его любимым занятием, он считал, что бег прекрасно прочищает мозги и укрепляет сердечную мышцу. Любителей бега трусцой в такую погоду, кроме него, не было, поэтому дорожка была полностью в его распоряжении. Люцифер с гиканьем носился по футбольному полю и что-то радостно орал своей команде каких-то тощих доходяг, даже несмотря на то, что они безбожно проигрывали высоченным и длинноногим темнокожим парням. Кроули хмыкнул, немного понаблюдав, и побежал чуть быстрее, прислушиваясь к когда-то покалеченной ноге. Он сделал пару неторопливых кругов, размял плечи, отжался пару десятков раз и не отказал себе в удовольствии сделать еще один круг, побегать в парке у своего дома почему-то удавалось крайне редко. Он как раз заканчивал круг и трусил мимо спортивных лавок, как периферийным зрением заметил движение и машинально повернул голову. Кроули даже остановился и прищурился, не позволив смешку сорваться с губ. Даже наушники вытащил, сложив в карман. Со стороны самых верхних ступенек торопливо бежал вчерашний белобрысый недотепа, которому не повезло познакомиться с кулаком Лезвия. Блондин охал, ахал, но старался изо всех сил догнать катившееся по ступенькам большое красное яблоко, которое было явно быстрее своего упитанного преследователя. Кроули дождался, пока яблоко подкатится прямо под его дорогие кроссовки, и только потом неторопливо нагнулся и поднял его, подбросив в руке.« У него странное имя», — вдруг вспомнил Кроули, разглядывая светлые кудряшки, выбившиеся из-под дурацкой желтой шапки. Он только помнил, что удивился, услышав его, что-то связанное со святошами и церквями? Дурацкое, ангельское. Красивое. — Ох, боже правый! — воскликнул… ангел. Черт с ним, с именем, ассоциации у Кроули были весьма прямолинейны. И коротки. Да этот мистер Кудряшка первым делом господа упомянул, в самом деле! Кроули склонил голову, с интересом наблюдая, как парень пытается отдышаться и одновременно поправить слишком большую для него куртку, как возится с шапочкой. — Всего лишь я, — отозвался Кроули, ухмыляясь уголком губ. Ему ответили широкой и светлой улыбкой, такой же радостной, как тогда, в библиотеке. Азирафель! Его зовут Азирафель, нелепый пухляш с неземным именем и ясными глазами. На секунду у Кроули даже сбилось дыхание, почему он помнит? Азирафель ничем не примечателен, всего лишь один из сотен, но… Кроули видел его всего лишь третий раз в жизни, но уже не был уверен, что забудет. Он машинально отметил, что разбитые губы уже почти зажили, значит, Хастур все же сделал все как надо. Тем временем Азирафель привел дыхание в порядок, всплеснул руками, тараторя извинения, пока Кроули не догадался остановить этот бесконечный поток вежливости движением пальцев. Азирафель послушно замолчал, но продолжал благодарно улыбаться, рождая в Кроули неожиданную неловкость. Чтобы хоть как-то занять руки, он впихнул злосчастное яблоко в пухлые ладошки и собирался продолжить тренировку, как его нерешительно придержали за локоть. — Мистер Кроули… хочу вас поблагодарить. За вчерашний день. Вы меня спасли, не думаю, что Билл бы успокоился одним ударом. Таким, как я, знаете… здесь тяжело, — Азирафель улыбался слабо и робко, виновато. Словно привык к покорности, словно в любой момент ожидал очередного удара в лицо. Кроули всю свою жизнь не мог терпеть подобных слабаков, так и кричащих о просьбе защитить. Они поселяли в душе чувство непозволительной ответственности за чужую жизнь, они делали слабым его самого. Они тянули на дно. Кроули молча отступил, силой воли подавив неожиданный ком в горле — не стоит тревожить то, что давно покоится на глубине его сердца, придавленное плитой памяти, словно тонной вязкого песка. — Только не придумывай лишнего, хорошо? Я не рыцарь, и спасать тебя от злодея не собирался. У меня был херовый день, на Билле я сорвал злость, только и всего. То, что он в этот момент раскрашивал лицо именно тебе, — чистая случайность. — Д-да, я понимаю, конечно, — Азирафель моргнул, на мгновение в его благодарную улыбку вкрались горькие складочки, но быстро взял себя в руки, слегка нервно сцепив пальцы в замок на животе, — в любом случае, мне очень повезло, что вы оказались рядом. Ох, что же это я, вы же на пробежке! Может, хотите воды? И бесхитростно подал удивленному Кроули небольшую бутылку минеральной воды, явно купленную в тюремном магазине, и которую прятал под курткой. Кроули медленно протянул руку, задевая чужие холодные пальцы — Азирафель вздрогнул и отвел глаза. — Да не трясись ты так, не съем, — по-своему понял Кроули, а Азирафель и вовсе покраснел, что-то промямлив в ответ. Кроули не стал заострять внимание, пить и в самом деле хотелось. – О, посмотри-ка. За тобой бежит твой телохранитель. — Азирафель! — Ньют и правда торопливо скакал по ступенькам следом, для скорости перепрыгивая через одну. На последней он затормозил и осторожно подошел к другу, положив руку ему на плечо и незаметно пытаясь оттащить блондина подальше. Если бы Кроули не было бы так смешно с этих нелепых попыток ненужной защиты, он бы даже немного умилился. Завести в тюрьме друга, а тем более кого-то, кто не побоится встать за тебя горой, почти невозможно. — Эм… все в порядке? — Все в полном порядке, мамочка, — заверил Кроули, сверкнув клыкастой улыбкой, — твое чадо в безопасности, а я не злой серый волк, чтобы воровать младенцев. По крайней мере — средь бела дня. Ньют растерялся, только опасливо кивнув, а Азирафель засмеялся безбоязненно и открыто. Кроули хмыкнул, возвращая ему воду. Он поймал себя на мысли, что был бы не против еще немного времени постоять с ним тут и поговорить на ничего не значащие темы, но темноволосый очкарик, кажется, всерьез думает, что Кроули просто монстр из ночных кошмаров всех заключенных. По правде, это немного льстило. Где-то позади его громко позвал Люцифер, махая руками, и постучал пальцами по запястью, напоминая о делах, и Кроули кивнул. — Мне пора, — он коротко попрощался, задерживая взгляд на Азирафеле, пожалуй, чуть дольше, чем следовало, и, спохватившись, отошел. Азирафель покивал и даже помахал рукой на прощанье — его тут же одернул очкастый и что-то зашикал на ухо. Странный он все-таки, этот безобидный библиотекарь.