Библиотекарь из Блока А

Ньют со вкусом уплетал присланные из дома булочки с корицей, запах стоял такой, что все заключённые в соседних камерах глотали слюни. Азирафелю тоже досталось сладенькое, и он был по-настоящему счастлив в тот момент, по чуть-чуть отщипывая от мягкого коричного бочка и с удовольствием смакуя вкус. Ньют с улыбкой наблюдал за ним некоторое время, но, поколебавшись, все же спросил. — Послушай, а почему тебе никто не присылает посылки? Да и не навещают… У тебя никого нет? Азирафель поменялся в лице. Улыбка быстро сошла с его лица, он растерянно отвел глаза, аккуратно отложил недоеденную булочку на салфетку и привычно стиснул пальцы в защитном жесте. — Прости, пожалуйста, Ньют. Мне пока нечем тебя угостить в ответ, но… — Да я не об этом, балда! — Ньют сел на постели, недоуменно и встревоженно вглядываясь в слегка побледневшее лицо. — Ты чего? Черт, извини, я не хотел давить на больное, клянусь. — Все хорошо, — качнул головой Азирафель, помолчал неуверенно. — Есть. Мой старший брат. Но вряд ли ему есть дело до меня, он… наверняка он слишком занят. — Правда? — удивился Ньют. — Ты никогда не говорил о нем. А вот у меня только кузены, и они меня любят, — он посмотрел на расстроенного Азирафеля, — ох, прости, я не хотел! — Ничего страшного, — немного грустно улыбнулся Азирафель, — у нас с детства сложные отношения. Мы… слишком разные. Азирафель замялся, не зная, как тактично перевести тему. Гавриил всегда был для него некой недостижимой высотой, к которой он изо всех сил стремился приблизиться и встать на равных, но Гавриил раз за разом подрезал ему крылья, заставляя чувствовать себя последним неудачником. Иногда Азирафель очень скучал по их детству, когда Гавриил еще помнил, что значит быть родным человеком. — Может… тебе стоит позвонить ему? — осторожно предложил Ньют. Азирафель совсем сник. В последний раз они с братом виделись в зале суда, тогда Гавриил одарил младшего брата настолько разочарованным и презрительным взглядом, что Азирафель и думать не смел чтобы напомнить о себе. Ему повезет, если Гавриил сразу же не бросит трубку. Чувство вины за то, что он подвел семью и оказался здесь, висело над Азирафелем дамокловым мечом. Имеет ли он вообще право что-то просить у Гавриила? — Не думаю, что это хорошая идея… — Я серьезно! — не унимался Ньют, внезапно воспрянув духом. — Почему нет? Не может быть, чтобы твой брат остался к тебе совершенно равнодушным! Азирафель, позвони ему. Вы родные люди, я уверен, что он тоже о тебе беспокоится. Может, просто стесняется сделать первый шаг? — Ты считаешь? — слабо улыбнулся Азирафель. — Именно! — широко улыбнулся Ньют, одобряюще похлопав блондина по плечу. — Давай так, или ты сейчас же идешь звонить брату, или этих чудесных, домашних булочек моей жены тебе больше не видать! Азирафель засмеялся. – Это шантаж! — Цель оправдывает средства, — Ньют деловито поправил очки, и Азирафелю ничего не осталось, как согласиться.

***

Стоя в очереди к телефону и переминаясь с ноги на ногу, Азирафель успел несколько раз передумать, уйти и вернуться обратно. За всеми своими сомнениями он и не заметил, как индус перед ним успел попрощаться со всеми своими племянниками и, наконец, освободил телефон. Азирафель выдохнул и снял трубку. Подумал, протер ее платочком — гигиена прежде всего, вдруг какая-то гадость прицепится. Он нажал звездочку, и оператор сонным голосом спросил контактный номер. На том конце провода щелкнуло соединение. Азирафель взволнованно стиснул красный пластик. — Эм… Гавриил? Это я, — в трубке раздался тяжелый вздох. — Я знаю, что это ты, Азирафель. Никто другой из нашей семьи не обладает гордым званием «Заключенный девятьсот пятьдесят шесть». В чем дело? — Ни в чем… Просто хотел тебя услышать, мы не разговаривали уже целый месяц… У тебя все в порядке?   — О, благодарю! — прохладно отозвался Гавриил, и Азирафель мысленным взором увидел его натянутую улыбку. — Все в порядке. Открываем новые рынки, прибыли растут. Без твоего участия, как ты понимаешь. Что-то еще? Азирафель сглотнул ком обиды, но постарался улыбнуться и перебороть себя. — Да… если тебе не трудно, ты не мог бы прислать мне посылку? Там совсем немного, я… — Так и знал, что тебе что-то нужно, — насмешливо отозвался Гавриил, — ты просто не можешь жить, никого не напрягая. Никаких посылок, Азирафель. На почте увидят адрес, мне начнут задавать неудобные вопросы! Ты думаешь, это легко перенести? Еще не хватало, чтобы хоть кто-то из моего окружения узнал, что мой родной брат сидит в тюрьме! Немыслимый позор! Азирафель промолчал, удрученно опустив плечи. Он и сам не понимал, на что рассчитывал, когда поддался на уговоры Ньюта. — Прости, — пробормотал Азирафель, — Гавриил, я больше тебя не побеспокою, но мне нужна твоя помощь. — Неужели? И чего же ты хочешь? — Мне… мне нужен адвокат. Хороший адвокат, который разберется во всех тонкостях и вытащит меня из этого ужасного места. Пожалуйста. Гавриил неодобрительно хмыкнул. — Ты уверен? Может, тебе стоит там остаться на полный срок? Может, хоть тогда ты наберёшься ума? Матушка всегда говорила, что ты бесперспективный. — Не сомневаюсь… — сам себе прошептал Азирафель. Обида душила его, но чистая вежливость не позволяла бросить трубку и прервать разговор, о котором Азирафель пожалел уже тысячу раз. Ну когда он уже смирится с тем, что брат его ни во что не ставит? — Хочешь сказать, она была не права? — снисходительно вопросил Гавриил. — Посмотри, где ты оказался по собственной глупости! Вместо того, чтобы приносить хоть какую-то пользу, ты торчишь среди последних отбросов общества! Хочешь адвоката? Хорошо, я найду тебе адвоката, но за его услуги ты заплатишь сам! — Я не обращался бы к тебе, будь у меня деньги на свою защиту! В библиотеке я зарабатываю двенадцать центов час! — А как же лавка? Помнится, тебе много раз предлагали ее продать, но ты ведь уперся как последний осел! Подпиши документы, я продам эту убыточную рухлядь, и на эти деньги оплатишь своего адвоката. Это предложение совершенно выбило Азирафеля из колеи. Гавриил, конечно, не любил книжную лавку, которая досталась Азирафелю от дедушки, но такого от него он не ожидал. Книжная лавка — ценное сердцу наследство, как можно ее продать? — А что потом? Чем же мне заниматься? Бродяжничать? — Ну почему же, в моем филиале, в Блэкпуле есть хорошее место, начнешь со стажера, прекрасный офис… Так уж и быть, выделю тебе отдельный кабинет, постарайся не облажаться перед коллегами. Азирафель задохнулся от возмущения. — Ты не можешь предлагать мне это на полном серьезе, Гавриил! Это… это подло! — Подло? — изумился Гавриил и тон его стал еще холоднее. — Я скажу всего один раз, Азирафель. В том, что с тобой случилось, виноват только ты один. И не смей садиться мне на шею и вешать на меня свои проблемы! Никто не виноват в том, что ты — слабовольное ничтожество! — Хватит! — дрогнувшим голосом вскрикнул Азирафель. Он судорожно вздохнул, чувствуя, как от стыда пламенеют щеки, а глаза невольно начинает щипать от жгучей обиды. — Перестань, пожалуйста. Почему ты не можешь хоть раз меня поддержать?! — Отставь этот свой оскорбленный тон, солнышко! — строго проговорил Гавриил, как будто Азирафель был маленьким капризным ребенком. Азирафель почувствовал, что терять ему уже нечего и набрал побольше воздуха в грудь. — Ты… ты!.. с... с-котина! Вот ты кто, Гавриил! Плевал я на твой офис! И на тебя! Гандон! — зажмурив глаза от собственной смелости, прокричал Азирафель. — Что?! Не смей так со мной говорить, неблагодарный… Что хотел сказать Гавриил, Азирафель уже не услышал, в сердцах швырнув трубку на едва не треснувший аппарат. Пышущий негодованием, он не сдержался и от души несколько раз ударил ни в чем не повинный таксофон, пока его грубо не осек охранник, пригрозив штрафом. — Прошу прощения, — сразу же смутился Азирафель и поспешно отошел в сторону, освобождая место следующему заключенному, который даже отодвинулся от него подальше. Трики Хаулетту срочно требовалось позвонить мамочке, что он и сделал, как только пухленький скандалист, искря негодованием, скрылся за поворотом, гневно поджимая губы. А Гавриил в тот вечер еще долго возмущался поведением младшего брата. Мало того, что негодник обругал его последними словами, так еще и посмел не дослушать нотацию в свой адрес!

***

После такого разговора Азирафелю совсем не хотелось возвращаться в камеру — Ньют наверняка завалил бы вопросами, на которые не хотелось отвечать. Можно было привычно отправиться в библиотеку, окунуться в книжную тишину, но Азирафель решил немного проветрить голову и направился во двор. Выход на поле сейчас закрыт, но никто не помешает просто подышать прохладным воздухом на небольшом решетчатом пятачке и немного успокоиться. В тюремном магазине он купил маленький дешевый шоколадный батончик с орехами для себя и более вкусный для Ньюта в качестве извинения. На гостинцы от Гавриила можно было не надеяться, Азирафель теперь и вовсе не представлял, как смотреть брату в глаза после выхода из тюрьмы. Гавриил наверняка постарается оборвать с ним все связи и вычеркнет из семьи. Что ж… Азирафелю не привыкать оставаться в одиночестве. На улице было ветрено и довольно холодно, людей во дворике было совсем мало, что полностью устроило Азирафеля. Он тщательно застегнул куртку и уселся на лавочку, несколько минут бездумно наблюдая через решетку за жухлой травой, покрытой первым инеем. Досада на брата не спадала, но он был обижен даже не на то, что Гавриил отказался помочь, а предложил такой оскорбительный для Азирафеля выход из ситуации. Он мог бы просто сказать «Нет», но Гавриилу словно было жизненно необходимо ранить брата как можно больнее. Предложить продать дедушкину лавку! Его, Азирафелеву лавку! В которую он вложил столько любви и стараний! Это низко и слишком жестоко даже для Гавриила, ведь он прекрасно знает, насколько Азирафелю был дорог дедушка, Азирафель обещал ему заботиться о его чудесном магазинчике. Но, может, Гавриил прав? Дедушка явно прогадал с наследником, Азирафель совсем не обладал деловой жилкой, в отличие от брата, и еле-еле оплачивал аренду в дорогостоящем районе Сохо. Может, он действительно гадкий утенок в своей семье? Ведь все внимание и родительские надежды были отданы талантливому старшему брату, ему же досталась и родительская гордость. Азирафель же с самого детства чувствовал себя обузой на буксире Гавриила, который был вынужден за ним присматривать. Но что он мог поделать? Азирафель старался изо всех сил догнать брата, но всю жизнь видел только его спину, и в конце концов Гавриил вовсе постарался отстраниться от младшего, не оправдавшего ничьих ожиданий. И только что он окончательно все испортил. Гавриил вряд ли снова поднимет трубку, Азирафель решил, что обязательно отправит ему письмо с искренними извинениями. И пусть Гавриил снова посмеется над ним, но, может быть, хотя бы не будет ненавидеть. Азирафель настолько распереживался и так погряз в своих мыслях, беспокойно сжимая давно замерзшими пальцами свои брюки, что не заметил, как рядом с ним на лавочке появился сосед.

***

Кроули еще раз проверил, все ли вещи он захватил, еще раз просмотрел документы и папки, на ходу похлопал себя по карманам легкой куртки, проверяя ключи. Он мимоходом выглянул в окно, отметив, как на улице кружатся мелкие снежинки, зима неуклонно приближалась, но хотя бы хорошо, что в тюрьме имеется подземная парковка и в одежде не по погоде мерзнуть не придется — его драгоценная Бентли мирно ждет своего хозяина. Кроули неторопливо шагал к выходу, уже предвкушая долгожданное возвращение в свою любимую спальню с огромной удобнейшей постелью, темными, не пропускающими свет шторами и чистым воздухом кондиционера. Вечером он обязательно возьмет бутылочку вина, закажет ужин в любимом ресторане и проведет время в компании винтажных пластинок «Queen». От таких приятных мыслей Кроули даже шаг ускорил, но случайно натолкнулся взглядом на высокую фигуру Люцифера. Тот расслабленно опирался плечом о косяк, увлеченно наблюдая за чем-то и помешивая ложечкой кофе. До слуха долетел чей-то очень возмущенный голос, и Кроули, не сдержав любопытства, подошел к другу. Внимание Люцифера было полностью поглощено закутком с телефонами для заключенных, и Кроули тоже выглянул за угол. — С-скотина! Вот ты кто, Гавриил! Плевал я на твой офис! И на тебя! Гандон! — Ух! Какая экспрессия! — Люцифер восхищенно вздохнул, булькнув от смеха в свою кружку, и, не выдержав, все-таки тихо засмеялся. — Твой библиотечный пончик в гневе прелестен! Тебя он так же отчитывал? –Хватит сравнивать людей с едой, — машинально откликнулся Кроули, и они с Люцифером даже отступили на шаг, с изумлением и неожиданным весельем глядя, как примерный библиотекарь сердито громит таксофон. — С кем он говорил? Они молча проводили пышущего негодованием библиотекаря, который и вовсе их не заметил, стрелой пролетев мимо. — С парнем? — легкомысленно предположил Люцифер, хитро скосив глаза на замершего Кроули, и улыбнулся еще шире. — Не ревнуй, судя по разговору, с уже бывшим парнем? Ох, у тебя стало совсем не дружелюбное лицо. — И он не мой, — совершенно невпопад пробормотал Кроули, отчего-то захваченный неожиданной мыслью, что Азирафель и правда мог с кем-то встречаться. Собственно, и что в этом такого? — Это поправимо, — беспечно пожал плечами Люцифер. Кроули поперхнулся. — Что? — Что? — Люцифер, — предупреждающе начал Кроули, медленно закипая, но друг неожиданно сменил тему. — Слушай, можно тебя попросить? Внезапно вспомнил, я же книгу брал в библиотеке и уже даже просрочил. Забежишь по дороге к этой злой булочке? — Ты издеваешься надо мной? — Я серьезно, клянусь. Коэльо, в моем шкафу. Пожалуйста, Тони. Я уже опаздываю на уроки оригами, если не вернуть ее сейчас, я снова забуду, вдруг меня ждет та же участь, что и несчастный телефон? — Уроки оригами, — скептично прищурился Кроули. Его не покидало стойкое ощущение какого-то наёба, но Люцифер ответил ему кристально честным взглядом зеленых глаз. — Мелкую моторику развиваю, — невинно отозвался Люцифер, пошевелив длинными пальцами, — не хочу терять ловкость рук, сейфы и замки сами себя не вскроют… Черт, мне и правда пора! Не вредничай, будь другом! В тумбе! Люцифер впихнул ему в руку свою кружку с ароматным кофе и торопливо умчался в сторону зала досуга для заключенных. Кроули раздраженно вздохнул, подумав, что Люцифер так просто не отделается, но все же повернул назад. По мнению Кроули, камера Люцифера представляла собой самое захламленное помещение во всей тюрьме: даже постель поленился заправить, несмотря уже на запиханные под подушку фантики от апельсиновых трюфелей с ромом. К удивлению Кроули, на столике и правда толпились бумажные уродливые фигурки, судя по всему, каких-то животных, но распознать кто это Кроули так и не смог. Он хмыкнул, кое-как примостив кружку на заваленный книгами и бумагами столик, открыл тумбочку, сразу же натыкаясь на маленький склад мобильных телефонов, но почти сразу нашел тонкую белую книжку в мягком переплете. С чего бы Люцифера потянуло на житейскую псевдо-философию под авторством Коэльо, мало было понятно, но Кроули все же не поленился и проверил: Люцифер действительно просрочил книгу больше, чем на неделю. Кроули неосознанно почувствовал себя жертвой какой-то дурацкой паранойи. В последнее время ему все время казалось, что друг его к чему-то ненавязчиво подталкивает, особенно когда Кроули к слову упоминал Азирафеля. Люцифер сразу расплывался в странной улыбке и сверкал глазами, и Кроули в какой-то момент подумал, что Люцифер собирается сам прибрать его к рукам, но что он сегодня сказал? «Это поправимо?» Бред какой-то.

***

К удивлению Кроули, библиотека была закрыта, а старый охранник просветил его, что сегодня у них выходной. Кроули рыкнул, но развернулся, раздраженно сжимая в руке злосчастную книгу. Он запихнул ее себе в сумку и, наплевав на все, отправился к выходу, но по пути вдруг заметил у заднего входа во двор мелькнувшую светловолосую макушку. Азирафель остановился у двери, грустно поднял руки, позволяя себя обыскать, и только потом ему выдали куртку и разрешили выйти. Кроули поколебался. Преследовать Азирафеля ради одной книги было совсем уж глупо, но, вспомнив, как безобидный библиотекарь ругался на всю округу, Кроули все же шагнул следом, гонимый любопытством. На улице было действительно прохладно и людей практически не было, поэтому Кроули сразу же увидел его, кротко сидящего на железной лавке. Азирафель зябко ежился, на его лице застыло странное выражение вины и тревоги, что Кроули неосознанно показалось это слишком неправильным. Они встречались нечасто, но каждый раз на нежном светлом лице сияла приветливая улыбка, и беспокойно нахмуренные брови ему совсем не подходили. Кроули вздохнул, чувствуя себя ужасно глупо. Ему ли переживать за практически незнакомца? Он медленно подошел к лавке, но Азирафель его даже не заметил, уткнувшись невидящим взглядом в свои коленки и нервно сжимая в пухлых кулачках ткань брюк.   — Хотел вернуть книгу, но библиотека закрыта. — Боже правый! — испуганно вскинулся Азирафель, прижав ладошки к груди, и воззрился на спокойного Кроули, который на такую бурную реакцию только приподнял брови над темными очками. — Ох! — И снова всего лишь я, — медленно ответил Кроули. Его позабавила реакция, но он сдержал улыбку. Странно, рядом с Азирафелем он только и делал, что старался не показывать свое расположение. Кроули бросил на колени Азирафелю «Алхимика». Тот привычно заулыбался, кинул на Кроули быстрый взгляд и педантично пролистал книжку, явно выискивая какие-то повреждения. К счастью, Люцифер был аккуратен. — Добрый день, мистер Кроули. Ох, боюсь, сегодня выходной. Но ничего страшного, вы можете оставить книгу мне, я ее вычеркну. Вам понравилось? — Книга не моя, но это переоцененное высокопарное чтиво, — равнодушно отозвался Кроули, пожимая плечами. Азирафель изумленно заморгал, прижав книгу к груди, словно пытаясь спрятать ее от жестоких слов, — дешевое преподнесение прописных истин человеческого бытия, оформленного в коммерцию. — Но… но ведь здесь заложен такой прекрасный смысл, сокровище всегда там, куда ведет вас ваше сердце! Кроули несколько секунд просто смотрел на него, из-за очков невозможно было разглядеть выражение глаз, но Азирафель все равно смутился, подумав, что снова сказал что-то неуместное. Но Кроули расслабленно облокотился на стену, узкие губы дрогнули в слабой улыбке. Азирафель сконфуженно заерзал и почему-то покраснел. Кроули про себя отметил, что он вообще часто краснеет. Не то чтобы Кроули не нравилось. — Разве… разве нет? — Ты действительно в это веришь? — Конечно! — возмущенно вскинулся Азирафель и посмотрел на Кроули так негодующе, словно только что попрали какие-то незабвенные истины. — Поэтому ты здесь? Следовал за мечтой и слушал сердце? — ухмыльнулся Кроули, не сумев побороть природную язвительность. Азирафель как-то сразу же поник, отведя глаза. На мгновение Кроули стало почти стыдно, но Азирафель вдруг сердито поджал губы и вскинул голову. — Это другое. — Неужели? Азирафель насупился, наверное, и сам не зная, как забавно выглядит со стороны, и Кроули внезапно предложил, не успев подумать. — Не хочешь размяться? — он кивнул на пустующее поле за закрытой решеткой, и Азирафель удивленно поморгал, неуверенно пожав плечами. — Просто прогуляемся. — Но ведь закрыто… — Кроули цокнул, поднимаясь с промерзшей лавки. — Эдди, — позвал он охранника и щелкнул пальцами, показав на дверь. Парень беспрекословно подчинился, не задавая лишних вопросов, и незаметно спрятал в нагрудный карман двадцатку. Кроули приглашающе показал на распахнутую дверь. — В чем дело? Не Сент-Джеймсский парк, конечно, и уток здесь нет, но ничего лучше предложить не могу, — Азирафель потоптался на месте, но все же шагнул вперед, не сдержав довольной улыбки. — Я люблю этот парк и их уток, — признался он. Кроули хмыкнул, почему-то не сомневаясь в этом.

***

Совершенно незаметно для Кроули на улице они провели почти два часа, за разговорами неторопливо прогуливаясь по беговой дорожке. Азирафель оказался прекрасным собеседником, интеллигентным и умным, а еще до смешного наивным, одно удовольствие было его смущать и ставить в тупик неудобными вопросами, чтобы понаблюдать, как Азирафель снова краснеет и хмурится, неизменно поджимая пухленькие губы. — В жизни не поверю, что ты натворил что-то ужасное, чтобы загреметь сюда на целый год. — Натворил, — покаянно вздохнул Азирафель и сразу же замахал руками в защитном жесте, — ну, может, и не настолько ужасное… Я всего лишь хотел отстоять свой дом! Этот… этот… Таддеус Доулинг! Он все подсылал ко мне своих бандитов, заставлял продать ему мою лавку! Я устроил мирный протест, и, когда он приехал с полицией, я не сдержался… — Только не говори… — Я напал на полицейского, — тяжело вздохнул Азирафель, уставившись в землю, — а потом и на этого бессовестного бюрократа! Ох, так стыдно! — пришлось рассказать, что в ходе выяснения отношений с подлым Доулингом, он толкнул полицейского и сбил с него фуражку (хотя о том, что это было случайно, Азирафель не стал рассказывать, Кроули и так едва сдерживал смех). — Судья вынес приговор за нападение на стража порядка и хулиганское поведение! Я никакой не хулиган! Я всего лишь хотел отстоять свой дом! — Чем в это время занимался твой адвокат? — недоумевал Кроули. У него перед глазами так и стояла комичная картина потасовки и потрясающий кулачком сердитый Азирафель, который не побоялся полезть в драку с полицией. — Все это дело можно было вывести в формальный штраф. — Я тоже так думал, — вздохнул Азирафель, — но судья решил иначе, и мой брат, Гавриил, был на стороне обвинения. — Так это он тот самый гандон? — усмехнулся Кроули, внезапно чувствуя, как отлегло от сердца. Почему-то мысль о том, что на свободе у него остался какой-то придурок, который его не ценил и обижал, неприятно охватывала грудь. Азирафель легко засмеялся, запрокинув голову. — О боже, вы все слышали! Боюсь, что да. После такого мне точно путь домой заказан. — Еще бы, ты же теперь настоящий бандит, — подколол Кроули, Азирафель остановился, притворно-возмущенно упер руки в бока. — Но вы… вы тоже бандит. И вас все боятся, — Кроули посмотрел на него весело и внимательно. — Ты тоже боишься? Азирафель замолк, тихо выдохнул облачко пара. От мороза его щеки совсем раскраснелись. Вокруг них уже потихоньку сгущались сумерки, и двор озарился ярким светом фонарей. — Не боюсь, — виновато признался Азирафель и широко улыбнулся, блестя голубыми глазами, — мистер Кроули… — Мистер Кроули, сэр! Кроули мысленно чертыхнулся, когда Азирафель вздрогнул и невольно отступил на шаг, разрушая охватившее их на мгновение очарование момента. Он обернулся, с досадой наблюдая приближение надзирателя, который смерил Азирафеля подозрительным взглядом. — Время ужина, сэр, — возвестил охранник, — я обязан вернуть заключенного на его место. Нам сказали, что сегодня вы будете отсутствовать… — Как видишь, я здесь, — процедил Кроули, пытаясь приглушить расползшееся в груди разочарование. — Передай Люциферу, что я сейчас к нему зайду. Свободен. — Но… — Живо, Майкл. — Да, сэр, — Майкл опасливо кивнул. Еще раз оглянувшись, он направился назад, что-то негромко наговаривая в рацию. — Что ж… спасибо за чудесную компанию, мистер Кроули, — Азирафель смущенно улыбнулся, протянул ему руку. Кроули хмыкнул, без промедления пожав холодную ладонь, и слегка потянул в сторону тюрьмы, нехотя выпуская чужую ладошку. Азирафель быстро спрятал руки в карманы куртки и посеменил рядом, больше не говоря ни слова. Расстаться им пришлось в коридоре, и до самого ужина на лице Азирафеля сияла рассеянная улыбка, вызывая вопросы удивленного Ньюта.