Библиотекарь из Блока А

Происшествие в душе словно высосало из Азирафеля все силы. В тот же вечер Ньют нашел его в их камере — с головой укутанного в жёсткое одеяло и уткнувшегося в стену. Вылезать и объясняться Азирафель неожиданно упрямо отказался, но когда Ньюту все-таки удалось стащить с него импровизированный щит, то взгляду предстала совершенно неприглядная картина — заплаканные красные глаза друга и в кровь разбитый лоб с сочной, наливающейся гематомой. Ньют ахнул. — Если ты и дальше будешь уверять меня, что все в порядке, то я прямо сейчас отправляюсь к надзирателю! — тревожно воскликнул Ньют, во все глаза рассматривая поникшего Азирафеля. — Это становится ненормальным! Сначала Билл, а теперь и это?! Господи, тебе нужно к врачу! Вставай, я тебя провожу, магнит для неприятностей! Азирафель замотал головой и порывисто схватил Ньюта за робу, умоляюще заглядывая в глаза. — Нет, Ньют. Пожалуйста, не нужно никому ничего говорить. Это… это была просто случайность… — Случайность?! — теперь уже по-настоящему зло рявкнул Ньют. — Тогда я жду твою отговорку! Что? Упал с лестницы? Ударился о книжный шкаф? Случайно несколько раз побился о стену? Азирафель стыдливо молчал, опустив голову, и выглядел таким безутешным, что Ньют поневоле сжалился. Он сел рядом, бережно обнимая слегка дрогнувшего друга за плечо. — Извини, Азирафель. Ты просто… Пожалуйста, пойдем к врачу. Нужно обработать синяк, кровь… — Уже прошла, — слабо улыбнулся Азирафель, в первый раз за время их разговора, — ни к чему, Ньют, правда. Это всего лишь гематома, ничего… — он с трудом сглотнул, — ничего важного. — Скажи мне только… — понизил голос Ньют, взволнованно заглядывая в голубые глаза, — это… это из-за Кроули?.. Азирафель сразу же встрепенулся, в неподдельном изумлении и даже обиде вскидывая брови. — Что? Господи боже, Ньют, конечно же нет! Мистер Кроули здесь совершенно ни при чем! — Как ты можешь быть уверен?! — все больше распалялся Ньют, нервно расхаживая по камере. — Он и его шайка могут творить здесь все, что захотят! А ты уже уши и развесил, стоило ему только тебя пальцем поманить! — Ньют, перестань! — Азирафель не умел злиться и ругаться, но сейчас несправедливые упреки друга были обидны, и почему-то хотелось встать на защиту мистера Кроули. — Это не он на меня напал, и уж точно не он хотел… то есть пытался… Азирафель осекся и замолчал, чувствуя, как опять покрывается ярко-красными пятнами стыда. Он с тихим мученическим стоном закрыл лицо руками и снова уткнулся лицом в подушку под ошарашенное молчание своего друга. — Не говори ничего, ладно? Я все знаю сам. Просто поверь, пожалуйста, мистер Кроули не имеет к этому никакого отношения, — глухо пробормотал Азирафель. Он и мысли не допускал, что мистер Кроули мог быть причастен к такому низкому поступку, только не после их разговоров и прогулки по полю. Возможно, изначально Азирафель мог бы согласиться с другом. При всей своей наивности и намеренной отстраненности от тюремной жизни, бурлящей постоянными сплетнями, подпольным бизнесом и в целом общением с не особенно приятными личностями, Азирафель прекрасно понимал, насколько может быть опасен его новый знакомый. Кроули был худощав, высок и молчалив, но от него за версту тащило скрытой силой и опасностью. Азирафель каждый раз невольно прислушивался к разговорам других заключенных, если случайно ловил краем уха знакомое имя, и каждый раз сердце делало непрошенный кульбит. О Кроули говорили, шептались. С завистью, со страхом, с презрением, заискивающе и уважительно. Его неизменно называли «мистер Кроули» и ни разу по имени, которое, как подозревал Азирафель, толком никто и не знал, кроме разве что его друга. Люцифера, впрочем, тоже предпочитали обходить стороной. Уж слишком пугающе добродушной была его хищная улыбка, уж слишком расчетливыми и холодными были умные зеленые глаза. Азирафель терялся и не совсем понимал, во что увяз и как себя вести, с Кроули особенно. И, наверное, его всегда живое воображение и завышенные надежды играли с ним злую шутку, но ему казалось… что с ним мистер Кроули ведет себя немного… точнее, совсем иначе. И к тому же Азирафель все еще был под впечатлением от их вечерней прогулки по полю, когда мистер Кроули одним движением пальцев подарил Азирафелю возможность почувствовать себя… немного особенным. Было темно и холодно, и на душе оседала обида на Гавриила, но мистер Кроули словно шестым чувством знал, что нужно сказать и сделать, чтобы поднять ему настроение. С Кроули было интересно, он настолько разительно отличался от всех здешних преступников, что Азирафель сам не заметил, как пролетело время. Кроули его приятно поразил знанием театральной культуры и новинками литературы, с легкостью декламировал классиков и язвительно шутил над религиозными фанатиками. Азирафель, полностью захваченный, только и мог восхищенно распахивать глаза, когда Кроули между делом упоминал о знакомствах с самыми разными людьми, о которых Азирафель только читал или видел по телевидению. Азирафель тяжело вздохнул. Слава богу, Ньют и правда потерял дар речи, только неловко погладил друга по плечу, напряженно и сочувственно сдвинув брови. — Я все равно попытаюсь достучаться до начальства, — внезапно сказал он и в защитном жесте вскинул руки, когда Азирафель возмущенно вскинулся. — Эта проблема может касаться не только тебя, Азирафель! Если ничего не предпринять, эти ублюдки могут навредить и другим! Как и предполагал Ньют, как только речь зашла о людях, которые, возможно, окажутся в такой же беспомощной ситуации, Азирафель сразу растерял свое упрямство. Недовольно скуксился, но неохотно кивнул. — Конечно, ты прав, Ньют, — несчастно пробормотал Азирафель, осторожно потрогав шишку на лбу. Ньют ободренно улыбнулся. — А теперь все же идем в медпункт, не хватало подхватить какую-нибудь заразу.

***

К несчастью, все эти дни Азирафель то и дело натыкался на своих неудавшихся насильников, которые, впрочем, близко не подходили и больше не пытались его подстеречь. Но и радости их ужасные и пошлые взгляды и жесты издалека не добавляли — Азирафель постоянно вздрагивал и спешил как можно скорее смешаться с толпой. И если первое время он боялся ходить в душ в одиночку, остерегаясь насмешек или, еще хуже, снова повстречаться там с теми людьми, то потом каким-то образом заметил вокруг себя некую «буферную» зону: задирать его заключенные практически перестали, только то и дело провожали странными взглядами и бросались короткими шепотками. С этого дня что-то изменилось. Азирафель, смущаясь перед самим собой, украдкой оглядывался в поисках долговязой фигуры в черном, но заглянувший в библиотеку Люцифер любезно обмолвился, что мистер Кроули уехал на неопределенное время, и посмотрел так выразительно, что несчастный Азирафель предательски заалел и принялся бездумно перебирать книги, изображая бурную деятельность. Он предпочел не заметить довольной улыбки брюнета.

***

— Это просто удивительно, — покачал головой Люцифер, скептически приподняв бровь, — как твоя обычная хитроумность сочетается с абсолютной беспомощностью в личных отношениях. В ответ Кроули только фыркнул и спрятал обратно в карман золотую цепочку Азирафеля, которую вот уже почти час бездумно вертел в пальцах, отвлекшись от заполнения отчетов. Основная проблема заключалась в том, что пресловутый крестик он таскал с собой уже третий день и все никак не решался отдать его своему законному владельцу. Как, впрочем, и показываться Азирафелю на глаза: как только Кроули увидел себя в зеркале после злосчастной потасовки в кладовой, он вынужден был признать, что свид… прогулку по полю придется отменить как минимум на несколько дней, дабы привести себя в относительный порядок. Для этого даже пришлось уехать домой, не радовать же своей разбитой физиономией Хастура и заключённых, заодно Кроули отдал цепочку на починку. А Азирафель бы и вовсе пришел в ужас и наверняка бы стал задавать неудобные вопросы. Лишний раз напоминать ему о своей принадлежности к кругам незаконным Кроули хотелось меньше всего. Все это время маленький аккуратный крестик лежал в его кармане, и рука Кроули частенько тянулась к нему сама собой. Он машинально перебирал тонкую цепочку, путаясь в ней пальцами, иногда просто держал в руке и разглядывал тонкий узор, пока раздумывал над очередным заданием Иблиса, не всегда замечая, как его мысли с рабочих плавно смещаются на воспоминания о библиотекаре. Крестик действительно стоило бы вернуть. Люцифер обмолвился, что для Азирафеля это маленькое сокровище, и Кроули не мог отказать себе в удовольствии мысленно представить себе его реакцию. — С моими отношениями все в порядке, — огрызнулся Кроули, снова утыкаясь в бумаги. Выслушивать язвительные комментарии Люцифера сейчас не хотелось особенно, но Кроули прекрасно знал — даже если сейчас начнется Армагеддон и эту чертову тюрьму поглотит геенна огненная, Люцифер все равно от него не отстанет. — Если считать полное их отсутствие, — не преминул вставить Люцифер, и Кроули закатил глаза. Он бы мог съязвить в ответ, пройтись по самому Люциферу и по их «свободным» отношениям с Майлзом, которые болтались где-то на отметке «недодрузья-недоотношения». Люцифер мог сколько угодно уходить от этой темы, шутливо отмахиваться или вовсе хранить ледяное молчание, и иногда Кроули очень хотелось ему врезать как следует — чтобы, наконец, Люцифер перестал страдать молча, словно безответно влюбленная девочка-гимназистка. Как минимум — это унизительно, как максимум — невероятно глупо. — Ты лишился права давать мне советы, когда разрешил Майлзу скакать по чужим койкам, — ухмыльнулся Кроули, даже не обратив внимания на моментально изменившееся лицо друга. Уж кого-кого, а Кроули такими взглядами было не напугать. — Или, погоди-ка… он тебя даже не спрашивал. — Не лезь, а, — фыркнул Люцифер. Поддаваться на такую очевидную провокацию он явно не собирался и только слегка раздраженно щурился. — Это просто удивительно, — передразнил Кроули насмешливым фальцетом, — как твоя обычная хитроумность сочетается с полной беспомощностью перед молодым пацаном, который вертит тобой как хочет. — Хорошо, хорошо, уел, — простонал Люцифер, швырнув в Кроули подушкой, — вали уже отсюда домой, надоела твоя разбитая рожа. — Это ты приперся ко мне, — вернул подушку Кроули, — и никуда я не пойду, мне еще нужно вернуть Азирафелю цепочку. — Как будто ты не струсишь сделать это лично, принц мягкотелый. — Когда я в следующий раз буду на совещании у Иблиса, я попрошу Майлза передать тебе привет. Если, конечно, его рот не будет занят, — мстительно оскалился Кроули. Люцифер скривил губы в саркастичной усмешке и показал ему средний палец. Обмен дружескими любезностями на сегодня был закончен.

***

Проблема состояла в том, что как бы Кроули не артачился, Люцифер был до отвращения проницателен и знал своего друга как свои пять пальцев. И да, черт побери, отдать злосчастную цепочку Азирафелю лично в руки Кроули, несмотря на свои ожидания и мечтания, не мог: хобби у него было такое — усложнять себе жизнь любыми способами. Так уж сложилось, что Кроули и романтические отношения стояли на противоположных сторонах основоположения его мироздания. Любовники и любовницы в его жизни появлялись наскоро, бесчувственно, только для того, чтобы потом исчезнуть так же быстро, как падают звезды с неба. Но он и сам никогда не был заинтересован в ком-то серьезнее, чем для поддержания тонуса: ни о каких долгих отношениях с его работой и речи не могло быть. Люцифер бы добавил, что с его больной головой и вспышками неконтролируемой агрессии Кроули, псих долбанный, и сам никому не нужен, и снова был бы прав. В итоге к тридцати пяти годам Кроули имел при себе багаж из не совсем привлекательного прошлого, сформировавшего его непростой, колючий характер, удивительную способность выпутываться из самых патовых ситуаций и патологическую неспособность к романтическим жестам. Собственно, он и сам до поры до времени об этом не подозревал, кто же знал, что на его пути в первый раз в жизни появится человек, из-за которого его всегда непоколебимая уверенность в себе пошатнется. Сам от себя Кроули чудес не ждал и прекрасно представлял, как застынет перед Азирафелем соляным столбом и будет что-то мямлить в ответ на благодарность как последний идиот, чувствуя, как потихоньку раскалывается его броня под невинным взглядом солнечных глаз. Или, и того хуже, нагрубит в ответ. А у Кроули, по крайней мере, еще осталась гордость, и выставлять себя в еще худшем свете хотелось мало. В конце концов, творить добрые дела (строго говоря, противоречащие его натуре) можно оставаясь в тени, как бы не хотелось искупаться в окутанной нежности и благодарных глазах. И хоть влюбляться и любить Кроули не умел — это не значит, что не хотел. Кроули мельком глянул на время — скоро должен был быть обед, а значит, камера Азирафеля и Пульцифера должна быть свободна. Что может быть проще и незаметнее, чем просто сделать вид, что он прогуливается по блоку, и по пути быстро кинуть цепочку на койку? Но подстраховаться все равно не мешало бы — Кроули всегда продумывал обходные пути. Он осмотрелся: на глаза попалась компания татуированных ленивых толстячков, на вид не особо опасных, чтобы напугать Азирафеля, но вполне годных для отвлечения его внимания. Кроули довольно хмыкнул, и неторопливо направился в их сторону. При его приближении троица напряженно замерла, словно кролики перед удавом, но с места не сдвинулась, только молча выпрямилась в струнку. Кроули довольно дернул уголком губ. — Вы знаете нашего библиотекаря? — без предисловий спросил Кроули, в упор посмотрев на своих будущих пособников. Все трое утвердительно кивнули. Надо же. — Его зовут Азирафель, — снова дружный кивок. — Прекрасно. Мне необходимо, чтобы вы, ребята, его задержали, минут на десять, может, пятнадцать, не более. Скажем, когда он будет идти в столовую. Заключенный с бейджем «Ногси Фишер» почесал бритый череп со шрамом, полученным год назад в драке с сокамерником, и поднял руку как прилежный школьник. Кроули прищурился.   — Ну, что? — Кроули тяжелым взглядом уставился на него, Ногси заметно струхнул, но все же спросил. — А можно после столовой? — Кроули удивленно приподнял бровь, он скорее ожидал услышать вопрос о том, зачем ему это надо. — В чем дело? Ногси Фишер потупился. — Просто… мы кушать хотим, а потом на раздачу не успеем. Ну что ж, вполне справедливо, Азирафель тоже не должен терять из-за этого свой обед, несомненно. — Идет, — Кроули утвердительно кивнул засветившемуся от счастья Ногси, его приятели, впрочем, тоже были довольны. — А чем он провинился? — спросил дружок Ногси — Мэнни, со шрамом через все лицо, как злодеи из фильмов. Шрам, впрочем, он получил, когда работал на стекольном заводе, однако это не мешало ему рассказывать байки о тяжелой травме в жестокой драке всем непосвящённым. Кроули слегка переменился в лице. Этим ребяткам хватит ума запугать Азирафеля и испортить ему настроение. — Он ничем не провинился, — медленно прошипел Кроули. Заключенные пугливо вжали головы в плечи, прикусив языки. — От вас требуется просто отвлечь его! Не хамить, не грубить. Посмеете его хоть пальцем тронуть — я вас живьем закопаю. Вопросы? Трое преступников непонимающе переглянулись. — Но, мистер Кроули, чем нам его отвлекать? О книгах с ним говорить, что ли? — Да хоть бы и о них, полезно будет, хоть что-то новое и полезное в ваши тупые головы попадет… — Мы не виноваты, что мы боксеры, — с детской обидой в голосе проговорил Ногси, а Кроули почувствовал себя Урфином Джюсом со своей личной маленькой армией деревянноголовых солдатов. Он терпеливо заставил свой глаз не дергаться. — Задача ясна, господа боксеры? — Да! — хором ответили Ногси и компания. — Тогда вперед. Сейчас будет звонок на обед, — троица сразу же заторопилась под его испепеляющим взглядом сквозь непроницаемые линзы очков.

***

— Слушай, странные слухи гуляют, — тихо прошептал Ньют Азирафелю практически в самое ухо, чуть не уронив свой поднос, на котором ютился их скромный обед, — не скажу, что тревожные, но… — Зачем ты собираешь эти сплетни, Ньют? — Азирафель вздохнул, получив свою порцию гуляша и салата, и они с Ньютом направились за свободный стол, усаживаясь рядом с «соседями» по ближайшим камерам. Ньют цокнул, поправил очки и посмотрел неодобрительно. — Потому что я хочу быть в курсе событий, вообще-то. Так вот… те… кхм… те ублюдки, которые досаждали тебе… Я слышал от Харли, а ему сказал Кларк, а ему… Азирафель смотрел на Ньюта нетерпеливо и, кажется, слышать ничего не хотел, особенно когда его отвлекали от обеда. — …сказал доктор Хастур. Так вот, их переводят в отделение строгого режима! Я же тебе говорил, что смогу добиться справедливости! — Ага, — насмешливо фыркнул Руди, с аппетитом уплетая свой гуляш, — конечно. То, что эти двое валяются в полумертвом состоянии у Хастура и им выписана путевка в строгач в один конец, — твоя заслуга, а не мистера Кроули и Люцифера. Азирафель встрепенулся, вперившись распахнутыми глазами в Руди. Он взволнованно подобрался, весь обратившись в слух, и попытался скромно уточнить. — А… а какое отношение к этому имеет мистер Кроули? Руди недоуменно хмыкнул и закатил глаза, начиная собирать на поднос свою пустую посуду. — Тебе лучше знать, Фелл, не правда ли? — Азирафель озадаченно поморгал и неуверенно пожал плечами, наблюдая, как все еще усмехающийся Руди идет сдавать поднос на кухню. Ньют отчего-то совсем помрачнел, но говорить ничего не стал, наконец принимаясь за обед. После довольно сносного гуляша наступила очередь желе. Азирафель приоткрыл крышечку пластиковой баночки и втянул аромат. Прекрасно, просто прекрасно! Ньют с интересом пронаблюдал за ним. Вот что называется гурман — наслаждается каждой крупинкой вкусности! Когда на столе перед Азирафелем оказалась пустая баночка, он грустно взглянул на нее и вздохнул. — Как жаль, что так мало, но это было прекрасно! Ньют утвердительно кивнул. Он уплел свою порцию одним махом, толком и не распробовав. Растянуть удовольствие от еды было подвластно только его светловолосому другу. — Я отнесу поднос и ухожу, ладно? Нужно позвонить Анафеме, если хочешь, я зайду к тебе в библиотеку попозже? — Азирафель закивал. Он неторопливо допивал свой чай и настолько задумался о недавнем разговоре с Руди, что, когда на его плечо тяжело опустилась чья-то большая ладонь, едва от неожиданности не расплескал уже остывший напиток. Азирафель осторожно поднял глаза. Над ним нависли три массивные, крупные фигуры довольно неуютной наружности. — Это ты, что ли, библиотекарь? — заключенные быстро переглянулись и, когда Азирафель попытался встать, с нажимом усадили его обратно на скамейку, сев рядом и окружив со всех сторон. Азирафель вдруг поймал себя на мысли, что уже настолько устал бояться всех подряд и постоянно оглядываться, что уже даже не удивился. — Да, это я, — любезно ответил Азирафель. — Могу чем-нибудь помочь, господа? Заключенные помялись, отчего-то немного смущенно помолчали. — Книги! — вдруг с энтузиазмом рявкнул мужчина со шрамом. — Ты же разбираешься! Расскажи о них. Все трое выжидающе уставились на удивленного библиотекаря и помогать ему явно не собирались. Такая необычная просьба сбила с толку Азирафеля. Он, конечно, библиотекарь и большой любитель книг, это правда, но что о них рассказать? Они сделаны из бумаги? У них кожаный переплет? — Н-не могли бы вы уточнить, что вас конкретно интересует? — снова наступила озадаченная тишина, но вдруг тот же мужчина со шрамом заговорчески наклонился к нему и доверительно спросил. — А это правда, что когда Ромео трахал Джульетту, ей было всего тринадцать? Азирафель возмущенно ахнул.

***

Тем временем Кроули не терял драгоценных минут. Все должно пройти идеально. Камера Азирафеля пустует, его неуклюжего сокамерника тоже не видно, отлично. Пора действовать. Он вошел внутрь, огляделся и моментально понял по лежащему на подушке нижней койки томику Уальда, какая принадлежит именно Азирафелю. Кроули осторожно присел на серое одеяло, машинально провел по нему ладонью. Куда можно положить крестик с цепочкой, чтобы Азирафель его нашел? Но это не должно быть явно… Кроули аккуратно приподнял подушку, чуть улыбнувшись уголком губ — под подушкой лежали маленький календарик-иконка, несколько припрятанных шоколадных конфет и мандарин. Надо же, похоже, не один Люцифер прячет под подушкой съестные сокровища. Но у Люцифера эта детская привычка брала корни из жизни в приюте, где они с Кроули росли, Азирафель же… Что ж, Кроули очень надеялся, что когда-нибудь узнает об этом. Он вынул крестик из кармана, положил его на календарик и, не оставляя больше улик, накрыл все подушкой, поправив ее ровно так, как она лежала раньше, и незаметно покинул камеру, но, подумав, решил немного подождать. Если повезет, Азирафель сразу обнаружит крестик, Кроули в тайне очень хотел посмотреть на его реакцию, если нет — тоже неплохо, можно будет поговорить с ним невзначай. Но прошло уже пятнадцать минут с тех пор, как Кроули привалился спиной к стене, нетерпеливо поглядывая на наручные часы. Потом еще пять. Странно, он давал команду этим обалдуям не более пятнадцати минут держать Азирафеля. Кроули сдержал раздраженный рык — если эта троица все же посмела тронуть Азирафеля, то он с радостью сдержит свое обещание. Если только, конечно, Азирафель не решил по дороге заглянуть в свою библиотеку. Кроули быстро прошагал в крыло, где располагалась столовая, по пути распугивая своим видом заключенных, мельком увидел Люцифера, который с крайне странной и глупой улыбкой разговаривал с кем-то по телефону. Кроули фыркнул — так и вспомнил сладкое чириканье Майзла, который улыбкой и ласковым томным взглядом мог вить веревки даже из… Люцифера. Плавали — знаем. Не медля, Кроули быстрым шагом почти вбежал в столовую, почему-то снова ожидая увидеть Азирафеля, увязнувшего в неприятностях, но, кажется, дела были более интересны и увлекательны. — Мать твою, ты в своем уме?! — возмущенно орал Ногси Фишер, в пылу эмоций бахнув кулаком по столу. — Девчонку в тринадцать лет замуж?! Да моей Френси уже десять! Хочешь сказать, будет нормально, если она через три года мне в подоле принесет?! — Да заткнись уже, болван необразованный! — простонал Мэнни. — Мистер Азирафель тебе уже сказал, что в то время это было в порядке вещей! — Трахаться в тринадцать ненормально, урод! Чтобы… чтобы какой-то недоросший обсос!.. Мою малышку!.. В пылу спора Азирафель сидел, вжав голову в плечи, и жмурился каждый раз, когда Ногси кричал на своих товарищей, обзывая их извращенцами, которые ни черта не понимают в воспитании. При этом иногда он толкал локтем в бок Азирафеля и спрашивал: «Ну я же прав, да?!» Блондину не оставалось ничего, кроме как неопределенно кивать и пытаться вставить хоть слово в возмущенный поток Ногси. Несомненно, споры о нравственности героев Шекспира были самым странным, что случалось с Азирафелем в тюрьме за все время. Громкий, пронзительный свист прекратил литературные дебаты. Но это был не свисток охранников, которые, кстати, наблюдали за всем этим со стороны с неподдельным интересом. Кроули взбодрил всех, при этом спокойно подходя ближе и засунув руки в карманы. Азирафель встрепенулся, приятно царапнул что-то в душе смущенным румянцем, разлившимся на щеки, и улыбнулся. Остальные разом замолчали, и, избегая поднять глаза, бывшие пособники Кроули шустро засобирались и скрылись в коридоре. Азирафель облегченно выдохнул. — Все в порядке? — на всякий случай уточнил Кроули, сложив руки на груди. — Что устроили… эти? — Рад вас видеть, — тепло улыбнулся Азирафель, поднимаясь ему навстречу, — вы спасли меня из лап исторических дискуссий, я боялся, что мистер Фишер не успокоится до вечера… Он оказался на удивление заботливым папой! Кроули хмыкнул. Каким-то образом Азирафель умудрялся даже в преступниках видеть только хорошие стороны. — Да ты ангел, беловласка. Азирафель смущенно замолчал, украдкой поглядывая на него, и Кроули понял, что нужно срочно что-то сказать, чтобы сгладить внезапно возникшую неловкость после его совершено неуместных слов. Кроули чуть прочистил горло. — Не собираешься соблазнить меня чаем? — Я думал, искушения — больше по вашей части, — неожиданно задорно ответил Азирафель, открыто улыбаясь, и Кроули приподнял бровь. — Зато шоколадные печенья — по твоей. Азирафель притворно возмущенно округлил глаза, но сразу же засмеялся и приглашающе кивнул на выход из столовой. — После вас, мистер Кроули.