Шведский стол из грехов и грязи

            Мне не хотелось вспоминать о столпе огня и едком запахе бензина не потому, что было все равно, а потому, что я чувствовала, будто влезаю в нечто запретное при одной только мысли о случившемся. Хва Нун первым посоветовал мне не лезть, куда не следует, чтобы не попасть в неприятности. А неприятности в начале учебного года мне были нужны меньше всего. Особенно в академии, из которой можно было вылететь по щелчку пальцев. Поэтому я должна была оставить взрыв на АЗС, как абсолютную случайность. Всего лишь неприятную внезапность, хоть и совпадений перед происшествием было достаточно. Но даже если и так, никаких доказательств моим выдумкам не было. Все же предположения всегда остаются предположениями, если факты не предоставлены.       — Я даже спрашивать не стану, почему ты выбежал из магазинчика с таким лицом, будто смерть повстречал, — многозначительно сказала я, когда мотоцикл остановился около моего дома. — И почему не предупредил ни единого человека на заправке, если знал, что она разлетится на куски…       — Я не знал, — уже раздраженнее настаивал Хва Нун, хмуря брови и сжимая шлем в ладонях. — И твое бурное воображает начинает меня бесить, Фурукава. Сейчас выспишься и поймешь, что была не права…       — … но для меня важна учеба во Флиттермаусе, а потому я перестану соваться, куда не стоит, и сосредоточусь на попадании в тройку лучших учеников, — игнорируя все его слова, продолжила я.       Хва Нун резко хохотнул, точно я сказала что-то смешное. Возможно, после того, как мы едва избежали участи сгореть заживо, моя новообретенная цель действительно казалась неуместно забавной.       — Не знаю, Фурукава, что творится у тебя в голове, но ты не перестаешь меня удивлять, — с улыбкой проговорил он. — Каждый в этой школе лучший… Хочешь стать лучшей из всех лучших? Я рад, что ты хоть на время постараешься оставить свои бредни и заняться чем-то стоящим.       Он был доволен мной, как учитель любимой ученицей. Улыбался так широко, ведь добился того, чего изначально хотел. И в этот момент Хва Нун показался мне обычным парнем, учащимся в элитной академии, а не террористом, знавшим о взрыве. Наверное, у меня действительно чересчур бурная фантазия.       Теперь я оставила все попытки вторгнуться в жизнь Флиттермауса, даже случайным образом.       Дрессировка прошла успешно.       «Ты знал, что заправочная станция взлетит на воздух, поэтому не затормозил даже когда шины машин заскрипели по асфальту. Это все ты и летучие лисицы!» — думала я, смотря на его улыбку.       Но в жизни такого не бывает. В реальности выпускники самой престижной академии Америки не подрывают АЗС, а готовятся к выпускным экзаменам. Они не сбегают с места преступления, а носят короны и становятся президентами многомиллионных корпораций.       — Увидимся завтра, — бросил Хва Нун, натянул шлем и съехал с площадки.       Я махнула рукой на прощание и вошла в дом. У лестницы на второй этаж стояла мама, встречая меня из академии. Должно быть, у меня был настолько растерянный взгляд, что она забеспокоилась.       — Момоко, все в порядке? — с подозрением спросила мама, сжав в ладошке кулон в виде полумесяца.       — Да, просто устала, — соврала я, стягивая ботиночки.       Если бы я рассказала обо всем матери, то непременно попала бы к психологу с взбунтовавшейся фантазией на фоне психологической травмы после пожара. Да и плюсом ко всему мне просто не хотелось, чтобы мама волновалась, ведь не каждый день узнаешь, что твой ребенок был на заправке за минуту до взрыва.       Есть не хотелось, но сделать вид, что все нормально, нужно было. Все происходящее казалось мне забавным подростковым сериалом, никак не вяжущимся с жизнью. Просто чреда случайных совпадений, словно уже записанных в сценарий, где я была всего лишь второстепенным персонажем.       Ближе к вечеру мне все же пришлось сесть за стол и получить порцию приготовленного мамой ужина. Я разбрасывала палочками фунчозу по тарелке, а родители, обнявшись, сидели у телевизора и смотрели одну из вечерних новостных передач. Тонкая лапша каталась по тарелке, и меня не покидала мысль, что Хва Нун лжет. Я знаю, что точно видела летучих лисиц, и показаться мне никак не могло. К тому же подтверждением тому служили слова заправщика.       Он тоже их видел.       Логическая цепочка причинно-следственных связей выстраивалась в моей голове, но с каждой последующей мыслью казалась абсолютнейшей ерундой. Жизнь состоит из обыденных вещей вроде сложных задач по высшей математике и классового неравенства в обществе, а не из мистических доводов, что застряли у меня в разуме. И только лишь потому, что все случившееся рационально объяснить было невозможно, я готова была отпустить ситуацию.       — Боже мой, это случилось сегодня?       Мама ахнула, внимательно наблюдая за происходящем на экране.       — Момоко, это ведь неподалеку от Флиттермауса?       Я не сразу поняла, что мама обращается ко мне. Оторвавшись от фунчозы, я взглянула на телевизор. Сердце замерло на секунду. Голос диктора вещал что-то на заднем плане, но я его не слушала.       Сирены пожарных машин; накрытые простынями тела людей, которых увозили на каталках и всеми силами старались закрыть от камер операторов; их обугленные руки, свисающие вниз; АЗС, полностью уничтоженная и, казалось, даже с экрана телевизора пахнущая гарью.       Я оцепенела.       — Момоко? Что с тобой, милая?       Должно быть, мое выражение лица говорило само за себя, потому что я буквально не отрываясь таращилась в экран. Пережила все заново за мгновение. На самом деле мне нужно было слушать и слышать все, что говорили СМИ. Но из-за шока пропустила закадровый голос мимо ушей.       — Почему произошел взрыв? — на автомате выдала я, переведя все еще отсутствующий взгляд на родителей.       — Случайное возгорание. Никто не заметил, что одна из колонок вышла из строя, поэтому все случилось быстро. Кто-то просто выкинул сигарету…       Утечки бензина не могло быть. Все колонки были новыми.       Я очень много думаю.       А надумываю еще больше.       Этой ночью я не смогла заснуть.       В Академию я приехала за час до начала занятий. Рассвет только занимался, но Флиттермаус уже жил собственной жизнью. Преподаватели бродили по главному коридору, сжимая папки в руках, да и большинство учеников старших классов тоже было здесь. Они обсуждали что-то с серьезными лицами и иногда отзывались на оклики учителей, проходящих мимо.       Когда я шла вперед, минуя старшеклассников, их взгляды мгновенно впивались мне в спину. Словно бы меня не должно было быть здесь и сейчас. Не так рано. Если бы мое внимание не было так напряжено после случившегося происшествия, если бы я целиком и полностью была сосредоточена на занятиях или на том, чтобы не облажаться перед крыланами вновь, то наверняка не заметила бы, но… На большинстве учеников были черные латексные перчатки.       С каменными лицами они прятали руки за спину или в карманы, едва завидев мое приближение. Старались сделать это непринужденно и незаметно, будто бы ничего особенного в их массовом ношении перчаток ранним утром не было.       Но я знала, что было.       После взрыва на АЗС все и всё для меня стало подозрительным. Не то, чтобы я была параноиком, но теперь, похоже, так оно и было.       Летучие лисицы тоже находились здесь, у кабинета директора. Все вчетвером. Вальяжно расположившись на пуфиках, трое из них ждали, пока Демиан поговорит с отцом. Увидев меня, они недовольно уставились, не отводя глаз. Словно бы я пришла не в академию, а вторглась в их логово. Словно бы все на свете принадлежало им. Верно, ведь если есть деньги, значит, есть власть.       Девушка, что находилась ближе всех к Демиану, что-то раздраженно шепнула ему. Крылан тут же взглянул в мою сторону, и я поняла, что пора развернуться и уйти, пока меня не втянуло в какие-нибудь неприятности. Как поняла и то, что больше во Флиттермаусе в такую рань я не появлюсь.       До начала занятий я просидела на подоконнике женской уборной.       Как и обещал, Хва Нун показал мне столик в кафетерии, за которым мне положено было обедать. К сожалению или к счастью, но столик его класса находился неподалеку, через один от моего.       — Ты уверен, что мне нельзя сесть с тобой? — спросила я, выбирая яблоко.       — Не пытайся создать здесь свои порядки или стать исключением. Просто, попытайся подчиниться и… привыкнуть, — сказал кореец, подходя к излюбленной еде.       — Я и не пытаюсь.       Его слова укололи. Так не должно было быть у друзей, но к союзнику претензий быть не могло.       «Терпи, это твоя единственная ниточка».       Мы не говорили о том, что случилось вчера на заправке. Хва Нун не упоминал об этом, а значит, и мне не следовало.       До столика он меня не проводил. Да я и не просила. Место действительно пустовало, будто только и ждало меня. На удивление, никто из обедающих крыланов не выразил недовольство моим появлением. Им было плевать. Они знали, что место по праву должно быть занято мной, и все остальное не имело значения. В некоторых аспектах равноправие здесь все-таки было.       Как только моя рука прикоснулась к яблоку, входная дверь в кафетерий распахнулась и с треском ударилась о стену.       Летучая лисица грациозной походкой вошла в кафетерий с пачкой каких-то листовок в руках. Странным было, что, кроме девушки-славянки, остальных летучих лисиц видно не было. А я-то думала, что их компания всегда вместе.       Идеально прямые, светлые волосы девушки были забраны в высокий хвост. Каждый шаг привлекал внимание, юбка слишком короткая (непозволительно по школьным правилам), легкая шифоновая кофточка, чулки и ботинки. Это и было еще одним отличием летучих лисиц от остальных крыланов. Они никогда не носили персональную форму академии.       С легкостью запрыгнув на лавочку, а затем перебежав на их пустующий столик, она запустила пачку листовок в воздух. Возможно, по ее мнению, это и выглядело эффектно, но на деле листки не улетели дальше находящихся рядом столов.       В следующее мгновение я заметила остальных. Впереди Демиан Лаундер, а по бокам конопатый и англичанин, словно личная свита. Чернильная водолазка с горлом, заправленная в идентичного цвета брюки, сидела свободно. Начищенные дорогие туфли блестели в свете ламп. Демиан в своем репертуаре. Должна признать, что черный цвет был ему к лицу.       Подойдя к столику, он протянул руку своей подруге, и она спрыгнула вниз, чмокнув его в губы. Не думала, что они вместе, но даже если и так, какое мое дело? Если подумать, то они друг друга, определенно, стоят.       Одна из листовок, запущенных девушкой, упала рядом с моей ногой. Из любопытства, которого во мне было больше, чем пофигизма, я подняла ее и принялась рассматривать. Листовка оказалась ничем иным, как приглашением на «светское мероприятие», планирующееся сегодня. Демиан Лаундер ждал гостей к девяти вечера в отеле, что наполовину принадлежал Флиттермаусу. Здание было разделено специально, чтобы предоставить иногородним ученикам постоянное место проживания на время обучения. Что-то вроде общежития только класса S. Ежегодно Флиттермаус выплачивал владельцу отеля определенную сумму за количество занятых номеров. И Демиан Лаундер, очевидно, жил в одном из них.       Я держала приглашение и, пробегая глазами по адресу, времени и цифре номера отеля, боковым зрением заметила, как Хва Нун тоже читает его, попивая сок. Только вот брови его сдвинулись к носу, а вид сделался угрюмым. Очевидно, он не жаловал ни Демиана, ни его «светские мероприятия».       — А тебе она зачем? — спросила какая-то девушка напротив меня.       Моя одноклассница.       Я перевела на нее взгляд. Самодовольная ухмылка уже красовалась на ее лице, а глаза прожигали листовку в моих руках ядом. И да, я уже поняла, что она собирается сказать дальше.       — Здесь написано «светское мероприятие», а не «вечеринка в пижамах». Все уже в курсе, кто ты такая, нувориш. Не думаю, что все это для тебя, малышка.       На словах «все это» она сделала акцент. «Все это» в ее понимании означало то, что дорого и высококлассно, а значит, недоступно мне. Не стоило особого труда, чтобы представить, насколько роскошно был обставлен номер Демиана, а также разнообразное количество вещей, которые он мог себе позволить благодаря деньгам. Он вырос среди богатства и вседозволенности, он вырос с безграничными возможностями, а я жила на ферме. Не знаю, каким образом, но все крыланы видели во мне девушку с полей. Они чувствовали бедность.       Одноклассники заулыбались из-за девушки, а я ощутила стыд. За то, что в обществе летучих мышей была белой вороной. Мне нечего было ответить, да и был ли смысл возражать? Ведь моя одноклассница была права.       Мне там не место.       — Разве здесь написано, что нуворишу вход запрещен? — тихо, но сурово бросил Хва Нун, впившись ледяным взглядом в мою обидчицу. — Мелкого шрифта я не увидел.       Теперь пришла ее очередь замолчать и сбросить улыбку. Первогодку приструнил парень класса «H». Мой союзник только что вступился за меня, хотя не должен был. И тут мне в голову пришла безумная мысль. Решив, что другого шанса не будет, я в упор посмотрела на Хва Нуна и произнесла:       — Да, мы пойдем туда вместе.       В следующее мгновение фонтан апельсинового сока окатил столик класса «H». Хва Нун закашлялся, уставившись на меня в удивлении. На секунду мне показалось, что он возразит на весь кафетерий и смеяться будут снова надо мной, но, закрыв рот, он отвел взгляд и просто промолчал.       А затем я поняла, что все летучие лисицы пожирают нас взглядами. Серьезными, хмурыми, а затем принялись что-то обсуждать. Хва Нун, кажется, тоже заметил это, потому что напрягся и сгорбился. Да что там, все ученики за столиком класса «H» мгновенно изменились в лице.       Я готова была списать на свою бурную фантазию и эти подозрения, но все было чересчур странно. Складывалось впечатление, будто некоторые ученики знали о том, о чем остальным было запрещено говорить. О чем-то, что не положено было знать, например, первогодкам или даже второгодкам.       Гул в кафетерии продолжался, только вот теперь стал значительно тише. Классы «H», «K» и «N» полностью умолкли. Одноклассники смотрели на меня с большим презрением, чем раньше, ведь теперь я была под защитой. И моим покровителем стал Хва Нун, публично озвучив свою роль. Он дал понять, что ко мне не стоит лезть, хотя совсем не обязан был. В этот момент моей благодарности ему не было предела. Как и желанию поскорее закончить этот учебный день.       С мыслями о предстоящем ночном мероприятии, я сделала глоток персикового сока. Родители меня точно убьют.       Хва Нун отчитал меня, как маленького ребенка.       — Мы никуда не идем! Я сказал это только для того, чтобы спасти твою задницу, — серьезно заявил кореец, сбежав по ступенькам фасада академии.       — Это почему? — возмущенно спросила я, нагнав его.       — Потому что это плохая идея, ясно? Ты понятия не имеешь, как проходят такие вот «светские мероприятия» и что ученики там делают! — голос Хва Нуна стал громче и жестче, но повышенный тон меня не остановил.       — Разве твой авторитет не подорвется, если ты не выполнишь обещание, м?       — Мой авторитет подорвется, если я заявлюсь туда с тобой.       — Ты уже дал всем понять, что идешь!       — Фурукава… С какой стати мне идти туда и следить за тобой?       — Ты ведь пойдешь туда так или иначе, верно? — парировала я, потому что уже догадалась, что Хва Нун не пропустит планирующееся веселье. Если учеников «A» и «C» классов никто там не ждал, то присутствие старшеклассников было своего рода обязательным. Додуматься было нетрудно. — Ты постоянно говоришь мне, что я должна влиться в элитное общество, так чем тебе не идеальный шанс?       — Это самый неудачный шанс. Можешь вливаться в него без моего участия?       — Даже если ты не возьмешь меня с собой, я все равно пойду туда. И мы увидимся в номере, — самодовольно констатировала я.       Хва Нун только покачал головой, показывая, как недоволен затеей. Излишняя забота обо мне раздражала, в особенности от союзника почти-что-моего-ровестника. Он должен был не запрещать мне, а поддерживать в процессе.       Если бы я сказала, что перспектива провести вечер в номере Демиана Лаундера в окружении остальных крыланов, была не волнующей, то солгала бы. О вечеринках мне было известно только по подростковым сериалам и фильмам. Хва Нун был прав, я не знала, что ученики на них делают. Поэтому не ждала ничего плохого. Но как же ошибалась.       Когда я вошла в дом, Скарлетт говорила с кем-то по телефону. Слишком часто она стала появляться у нас, что мне не нравилось. Не привыкла я к чужакам, особенно, в собственном доме. Понимаю, Скарлетт была родной сестрой мамы, но для меня по-прежнему оставалась незнакомкой.       — О, Момоко, — позвала тетя, увидев меня, и тут же повесила трубку. — Как дела в академии?       Она спрашивала меня об этом всякий раз, как я возвращалась с учебы. Будто бы это мне предстояло стать директором Флиттермауса. И всякий раз я не находила ничего иного, кроме как сказать, что все в порядке и идет своим чередом. Но этот раз был особенным. Я шла на вечеринку к главарю летучих лисиц, и мне нужно было дозволение родителей. А если тетю настолько интересовала академия, что она готова была буквально жить у нас, чтобы узнавать свежие новости, то вполне могла переговорить и с моими родителями. Все же Лаундер важная составляющая Флиттермауса, если не самая главная.       — Эм, — остановившись напротив кухни, начала я, — Демиан сегодня устраивает что-то вроде тусовки в отеле. Я бы хотела пойти, но сомневаюсь, что родители отпустят…       Тетя заметно напряглась при одном только упоминании о Лаундере. Черт, меня не покидало ощущение, что все вокруг знают об академии больше, чем знаю я.       — Ты идешь одна? — спросила Скарлетт, прикусив губу.       — Нет, с… другом, — запнулась я, чуть было не назвав Хва Нуна союзником.       Тетя кивнула.       — Я с ними поговорю, — почти сразу ответила она. — Собирайся.       И меня действительно отпустили, потому что ближе к половине одиннадцатого вечера автомобиль Хва Нуна заехал на подземную парковку под отелем. Волнение будоражило, ладони вспотели, улыбка не сползала с лица, но сильнее всего был страх. Я знала, что как только войду туда, буду чувствовать себя уязвимой. Конечно, Хва Нун будет рядом, но всецело на его защиту я положиться не могла, ведь нас ничего друг к другу не привязывало.       Я вылезла из машины и подождала, пока Хва Нун поставит ее на сигнализацию. Взглянула на черные шипованные ботинки и не пожалела, что надела именно их. Чернильное платье с длинными рукавами было выше колен и, по-моему, смотрелось довольно неплохо, особенно в сочетании с легкой кожаной курткой. Хва Нун ничего не сказал по поводу вечернего образа, но легкой ухмылкой при встрече и блеском в глазах все же оценил по достоинству.       — Держись меня и не приближайся к летучим лисицам. Не пей больше двух стаканов крепкого алкоголя и одной бутылки легкого. Главное — ешь больше, — наставительно говорил кореец, направляясь к лифту. — И будь на чеку. Не позволяй никому одурачить себя.       — Ты прямо как моя мама, — шутливо поддела его я.       — Я серьезно. Фурукава, ты не представляешь, что тебя там ждет.       Хва Нун не шутил.       — Ты хоть раз была на вечеринках? — с сомнением спросил он, взглянув на открывающиеся двери лифта.       — Нет, — честно призналась я, сжимая сборки платья в кулачках.       Хва Нун с шумом выпустил воздух, видимо, уже прикидывая в мыслях возможные варианты развития событий грядущего вечера. Как я поняла, присматривать он за мной не собирался и в опекуны не нанимался тоже, поэтому моей миссией было всего лишь держаться на виду.       Двери лифта открылись, и Хва Нун уверенно двинулся вперед. Я хвостиком поплелась за ним. Остановившись перед нужной нам дверью, он развернулся ко мне.       — Стоишь около стены и там же танцуешь. И не говори ни с кем, так будет лучше.       — Тогда, что мне вообще там делать?       — Быть, — отрезал кореец, поправив свитер. — Ты же сама хотела прийти сюда, терпи теперь.       Хва Нун толкнул дверь вперед и кивком головы велел мне следовать за ним. Сделав шаг, я ощутила волну свежести и приятной прохлады: кондиционер работал на полную мощность. Музыка надавила на барабанные перепонки. Над шумоизоляцией номеров постарались на славу, потому что в коридоре не было слышно ни звука.       Поспешно переступив порог, я поняла, что имел в виду мой союзник. Вот второгодки, стоящие у стены и жадно целующиеся втроем. Дальше — несколько укуренных, тупо втыкающих глазами-дезертирами в потолок или валяющихся на полу. Хва Нун пожимал руки некоторым старшим и одноклассникам, а я взволнованно плелась сзади, чувствуя как сердце стучит в такт музыкальному биту.       И за один миг мы оказались в гостиной. Диванчик и кресла располагались вокруг квадратного столика, на котором стоял кальян. Рядом несколько бутылок джина, виски и самбуки, половина содержимого которых уже была разлита по пластиковым стаканчикам. Пьем все, что горит, как говорится. Там же стояла и еда. Если честно, я даже не знала, что именно было приготовлено, потому что видела в первые в жизни, но все блюда выглядели довольно вкусно.       Комната была в дыму, будто погруженная в смог. Запах терпкий и слишком странный, будто бы кто-то жег полынь. И в этот момент я заметила крыланов, курящих «природу» в разных частях гостиной, и крыланов, употребляющих «синтетику». В основном, за обеденным столиком около мини-кухни.       Музыка продолжала бить в уши и в сердце.       Хва Нун подхватил стаканчик, стоящий рядом с кальяном и кивнул крыланам, что сидели на диване. Я даже не заметила, как мы так быстро оказались у столика и как Хва Нун протянул мне другой стакан. Что ж, если он сам предлагал мне алкоголь, значит, содержимое стаканчика можно было выпить.       Как только кореец отошел в сторону, я увидела, с кем он поздоровался. Летучие лисицы, собственной персоной, важно восседали на диване. Правда, не в полном составе. Демиана среди них не оказалось.       Черные глаза блондинки прожгли меня насквозь, и я поежилась, отведя взгляд и сделав глоток.       — Тебя искал Демиан, — сквозь басы прокричала девушка, обращаясь к Хва Нуну. — Кое-кто пришел сегодня увидеть тебя.       — А, Алферова, ты как всегда в своем репертуаре. — Он залпом осушил стаканчик, вернув его на место. — Раньше не могла предупредить?       Он повернулся ко мне.       — Сядь куда-нибудь и посиди пять минут. Я скоро вернусь. Постарайся никуда не вляпаться, — последнее наставление он прошептал мне на ухо.       Цапнув со стола еще один полный стакан, он скрылся в одной из комнат. Воцарилась жуткая неловкость. Девушка не сводила с меня глаз. Нервно постучав пальцем по стакану, я развернулась и уже хотела отойти подальше, как меня остановил звонкий голосок:       — Момоко, верно? Нувориш?       Говорила блондинка, и я ощутила, как к горлу подступило волнение. Или это был алкоголь? Она знала мое имя. Кивнув в ответ, я решила выпить все до дна, как мой союзник. Снять стресс.       Наверное, это было первой ошибкой.       — Садись рядом, отдохни с нами!       Она покрутила трубку кальяна в пальцах, а затем указала ей на кресло слева от себя. В этот момент мне нужно было проигнорировать ее предложение. Просто отойти в сторону, на безопасное расстояние и дождаться Хва Нуна, а лучше вовсе выбежать из номера и не возвращаться.       «Держись подальше от летучих лисиц».       И я села в кресло рядом с выпускницей, с близкой подругой сына директора академии и, возможно, самым коварным человеком в моей жизни. Она протянула мне трубку. Под внимательный, осуждающий взгляд англичанина поверх очков и игривый, предвкушающий — конопатого, я затянулась.       — Я Мария, — представилась она и показалась мне милой.       Как я и думала, русская. Алферова взяла со стола полупустую бутылку и вылила ее содержимое в стакан, который протянула мне. Я тут же сделала большой глоток, а затем услышала, как англичанин фыркнул и покинул столик. Парень с веснушками и волосами, точно мед, спрыгнул с подлокотника на сиденье рядом с подругой. Мария слегка подпрыгнула и, взглянув на него, злобно нахмурилась. Он улыбнулся и, перехватив трубку из ее рук, затянулся.       — Давно знаешь этого, из класса «H»? — спросила летучая лисица.       Я осушила стакан снова и снова затянулась предложенным кальяном. В этот раз всем остальным крыланам, находящимся в гостиной, было до звезды, что первогодка сидит среди элиты академии. Им было настолько весело, что кроме наслаждения и эйфории они ничего не замечали.       — Мы познакомились в первый учебный день.       Она смотрела на меня так, будто не верила, что это возможно. Я незаметно для себя вдыхала дым слишком часто. Мне хотелось как можно скорее перестать чувствовать неловкость, волнение и… страх перед этими двумя.       — И что же у вас общего?       А вот это было странно.       «Выживание», — хотелось сказать мне.       — Учеба, — сказала я. — Он помогает мне с учебой.       — Да что ты говоришь…       Не знаю, сколько я прождала Хва Нуна, но в какой-то момент потеряла счет опустошенным стаканчикам. И в один миг меня «торкнуло». Комната потеряла ясные очертания, пустившись в пляс. Я вжалась в спинку кресла и услышала, как кто-то начал смеяться, выдергивая что-то из моих рук. Только вот я уже даже не могла понять, что именно у меня забрали.       В кальяне было что-то, от чего Хва Нун пытался уберечь меня. В алкоголь подмешивали то, от чего Хва Нун говорил держаться подальше. Только вот я не ожидала, что летучие лисицы заходят поиздеваться надо мной таким гнусным способом. В конце концов, снова показать, где мое место.       Я понимала, что теряю грань между реальностью и иллюзией, но в одно время не осознавала этого. В мгновение, словно по щелчку пальцев, я больше не воспринимала, где нахожусь, и что за люди рядом со мной. Все, я потеряла ориентацию и потеряла саму себя.       Послышался щелчок, затем еще один и еще. Звук камеры, это был звук мобильной камеры, но в тот момент, я готова была даже позировать, потому что, как и хотела, страх пропал.       Эмоции спутались в один тугой клубок. Мне хотелось смеяться сквозь слезы и рыдать в истерическом хохоте. На деле же я просто вцепилась в подлокотники кресла и не моргая таращилась в одну точку.       Почему-то мне захотелось подняться, но ноги моментально подкосились. Под звонкий смех я упала на пол.       — Момоко! Момоко?! Фурукава, мать твою! — кричал знакомый голос сквозь пелену затуманенного сознания.       Неужели обращались ко мне? По имени, настойчиво, но кто? Да и зачем? Мне же было так хорошо, к чему беспокойство? Я всего-навсего делала то, что и остальные ученики Флиттермауса. Отдыхала, пользуясь положением.       — Чем вы занимаетесь? По-вашему, это смешно?       Обладатель бархатного голоса явно был раздражен. Я ощутила толчок, и мир перевернулся на все триста шестьдесят градусов. Мои плечи грубо сжали, а затем рывком поставили на ноги, прижав к себе, чтобы я снова не упала.       Вокруг, точно торнадо, звучал смех, и я почувствовала, как пальцы сильнее впились в мои плечи. Сама не заметила, как начала хохотать в унисон с толпой.       — Посмотри, ей же весело, — отозвался женский голос. — Ей так хотелось узнать, какого это. Просто, она слегка переборщила с дозой.       — Или вы ей помогли? — отреагировал мой помощник.       — Как забавно. Не показывай зубки, малыш, у нас они острее, — ворвался третий, почти мальчишеский и мягкий голосок.       — Что здесь происходит?       Четвертый, самый властный и серьезный голос из всех. Он звучал для меня разборчивее остальных, сильнее остальных, влиятельнее. Музыка, казалось, стала тише только для того, чтобы позволить другим услышать его.       Сквозь пелену собственных мыслей и фантазий, сквозь приглушенное сознание и затуманенный разум я видела Демиана, летучих лисиц и… Хва Нуна. Он оберегал меня от повторного опущения на пол, а Демиан строго смотрел на всех нас, пытаясь понять, что произошло. Руки сложены на груди, волосы непослушно вились и падали на глаза, пальцы обхватывали локти.       Хва Нун молчал, но Лаундер, взглянув на меня, тут же обо всем догадался.       — Уводи ее.       А затем он посмотрел на летучих лисиц, скорчив недовольную мину.       — Как дети малые. Мне дела нет до ваших развлечений, но не испоганьте себе репутацию.       Он не вел себя как предводитель их компании, он не вел себя как лидер, но был частью своей же стаи. Он имел право говорить с летучими лисицами на равных, потому как был одним из четверки. Демиан не считал себя главой элитной стайки, да и они никогда особо его не слушали.       На этом вечеринка для меня закончилась. И для Хва Нуна тоже. Ноги еле шагали по направлению к выходу. Кореец в принципе чуть ли не волок меня на себе.       — Эй! — окрикнул моего союзника Демиан, и мы резко остановились. — Завязывай с игрушками, Кан, я скажу отцу, что занятия не дают успешных результатов. Завтра в три у тебя тригонометрия с новым преподавателем.       Злость буквально бурлила по венам Хва Нуна и каким-то образом передавалась мне. А затем меня развернули и потащили вперед. Смех послышался вновь, а я не могла вымолвить ни слова. Даже не знала, что хочу сказать или сделать. Алкоголь и таблетки с травкой не слишком радужное сочетание. Но даже в момент потери связи с реальным миром, я понимала, куда меня уводит Хва Нун.       Домой.       А в таком состоянии мне нужно было домой меньше всего на свете.       Звук лифта и открывающихся дверей. Я знала, что мы выйдем на парковку, знала, что уже через двадцать пять минут мы проедем половину пути, знала, что буду доставлена родителям в абсолютно невменяемом состоянии. Поэтому, когда мотор взревел, я из последних сил и соображений схватила Хва Нуна за руку и не хотела отпускать. Машина вильнула влево от резких движений. Мне пришлось напрячь голосовые связки и выдавить из себя:       — Помоги мне. Пожалуйста, только… не вези меня… домой.       Руки ослабли, и фиолетово-розовый мир в моих глазах потух.