Шведский стол из грехов и грязи

Домашних заданий накопилось достаточно, чтобы посвятить остаток вечера их решению. Мой ответ, а вернее его отсутствие, на экономике дал понять, что мне всерьез следует заняться учебой. Я не знала, как все успеть: и не отставать по программе обучения, и научиться попадать в цель с двадцати двух ярдов. Я сидела за столом в комнате и смотрела в учебник по биологии. Мысли были далеко не о внутреннем строении человека. Глаза сами время от времени перебегали на экран телефона, лежащего рядом с тетрадью. Я со страхом ждала сообщение, которое в общем-то могло и не прийти. Попытки сосредоточиться на учебе казались абсурдными на фоне смертей, убийств и моей возможной скоропостижной кончины. О каком экзамене говорил Гонсалес? Стоит ли брать с собой оружие? Блин, еще бы оно у меня было. Нет, Демиан будет слишком осторожен и скорее всего обыщет меня. А если заставит доказать мою же ложь? Черт, черт, черт. В академии он не выглядел опасным. Никто из них не выглядел. Летучие лисицы не были похожи на убийц. Что ж, человек всегда найдет, чем удивить. Скарлетт не смогла приехать, поэтому весь вечер писала сообщения. Я рассказала ей, что происходит в промежуточном классе. Она отписалась коротко: «ОК». Интересно, если бы я сообщила ей, что мне пришлось убить человека, она ответила бы так же? Я коротко усмехнулась. Как же абсурдно мысли звучали в голове. Вновь заглянув в учебник, я прочитала о строении сухожилий в человеческой кисти. Не поняла большую половину слов, поэтому перечитала заново, а потом заглянула в словарь терминов на последней странице. Как только мысли наконец-то сосредоточились на сложных формулировках, телефон громко звякнул. «Неужели снова Скарлетт». Я взглянула на экран и тут же схватила телефон со стола. Неизвестный номер прислал сообщение: «Жду тебя в отеле для наследников к десяти вечера. Номер сорок восемь. Не опаздывай!» В конце стоял подмигивающий смайлик. Он сбил меня с толку. Невольно я подумала, что мне написал сам Гонсалес, хотя сообщение должно было прийти от Лаундера. На часах было восемь пятьдесят, а это могло означать лишь одно: мне нужно придумать, как выйти из дома до глубокой ночи или даже на всю ночь. Возможно, для американцев уходить из дома так поздно и было не проблематично, но для моей семьи это табу. Как же хорошо, что у меня была тетя. Я собралась. По привычке заделала хвост, надела брюки гаучо, кроп-топ голубого цвета и кроссовки «Джордан». Папа купил мне их с первой прибыли. Собственно, из брендовых вещей у меня были только они. Заглянув к родителям в комнату, я сообщила, что останусь у тети. Сообщение Скарлетт я отправила заранее, на что получила: «Будь осторожнее». В случае чего, теперь она знала, где меня найти. Она уже знала, что попадать в цель с двадцати двух ярдов я так и не научилась, но зато свято верила, что я со всем справлюсь. Такси везло меня по ночному Лос-Анджелесу, а я задумалась о личном водителе, который был у каждого крылана в академии. Предчувствия, что Демиан хотел убить меня, не было. На удивление, я была спокойна, а интуиция молчала. Даже когда я стояла напротив номера сорок восемь. Постучала в дверь несколько раз, но никто не открыл, поэтому коснулась ручки и сама толкнула ее вперед. Она поддалась, и мне в лицо ударили басы музыки. Во второй раз я поразилась шумоизоляции номеров. Какая-то девушка, целенаправленно шедшая в мою сторону, запнулась за свою же ногу и грохнулась в дюйме от меня. Благо я успела вжаться в стену, чтобы не сделать больно ни себе, ни ей. Ланудер снова устроил вечеринку. В прихожей было не протолкнуться. Я кое-как проложила себе путь в гостиную. Летучих лисиц не было, да и Лаундера я не наблюдала. Толпа незнакомых людей разбрелась по всему пространству номера и оставила минимум свободного места. Стены гостиной номера сорок восемь обтягивали светодиодные многоцветные ленты; в чернильном потолке горели тусклые желтые лампы, тонкие лучи которых опускались на гостей и вместе с ними под музыку танцевали по комнате. Посередине стояла стойка с алкоголем. Несколько бутылок дорогого джина, коньяка Хенеси, шампанского Моёт Шандон, виски — столько я еще не видела. За барной стойкой компания трезвых гостей распределяли кредитными картами белый порошок в ровные дороги и пятитысячными купюрами плавно снюхивали. Музыка орала, как сумасшедшая. Некоторые пьяные люди уже танцевали на барных стульях. Некоторые в толпе передавали друг другу таблетки и обменивались таинственными взглядами. Все было как во сне. В кошмарном сне. Вечеринка была не похожа на обычные подростковые сборища. Люди здесь знали, зачем пришли и что ждали от тусовки. Они знали, как себя преподать, чтобы не испортить репутацию, и что именно следует употребить, чтобы получить максимальное наслаждение. Многие отлично контролировали дозировку алкоголя в организме и разбирались в своих пределах. Они вовремя останавливались, находя баланс. Те, кто брал таблетки, порошки или травку, к алкоголю не притрагивались. В конце концов, умирать этим вечером они не собирались. Люди здесь знали, как правильно оторваться и при этом не опозориться. Вот как выглядели элитные вечеринки. Время в номере замерло, а суматоха и жизнь продолжались в такт музыке. Я стояла у стойки алкоголя, не зная, куда себя деть. Зрелище завораживало меня. В этот раз вечеринка выглядела иначе, чем в первый, где были ученики академии и летучие лисицы. Я не знала никого из гостей и никто не знал меня. Здесь все было иначе. Доступнее и безопаснее. Рука сама потянулась к бокалу шампанского. Раньше мне не доводилось пробовать алкоголь, стоимостью в сотню долларов за бутылку. Едва я поднесла бокал к губам, как кто-то выцепил его у меня из руки и поставил на место. — Не советую, — предупредил Лаундер. — Я выходил покурить на общий балкон, — крикнул мне на ухо он. Я развернулась и быстро заморгала. Он выглядел ошеломляюще прекрасно. Его вьющиеся волосы были аккуратно уложены в причёску, а чёрная водолазка на ощупь напоминала бархат. Сверху Демиан накинул темный бомбер, а вороные джоггеры туго затянул ремнём. Все вещи на нем были от популярных брендов и стоили целое состояние, в отличие от моих. Я могла похвастаться лишь Джорданами, а он всем своим внешним видом. Лаундер смотрел на меня сверху вниз выразительным взглядом, будто ожидая ответа или продолжения разговора, но я не нашлась в словах. Передо мной стоял обворожительно красивый сын директора академии, и на его фоне я почувствовала себя во всем недостаточно дотягивающей до нужного уровня. Появилась навязчивая мысль, что я не достойна даже находиться рядом с таким, как он. И тут я поняла, что на самом деле страстно желаю понравиться ему так же, как он нравился мне. Мне хотелось, чтобы Демиан чувствовал то же самое, что и я, когда он приближался ко мне так близко. — Пошли, — сказал он, направившись к выходу из номера. Я покорно последовала за ним. Наверное, мозг до сих пор отказывался осознавать, кто такой Демиан Лаундер. В обстановке веселья, пьяных людей и не стен академии все было иначе. Лаундер казался просто богатым парнем, а не убийцей, приставившим мне пистолет ко лбу. — Куда мы идём? — спросила я, закрывая дверь номера. — Ты докажешь мне, что мы можем тебе доверять, Пич, — сообщил он. — И что ты нас не предашь. Мы дошли до лифта и, когда двери открылись, вошли внутрь. Лаундер хаотично нажал определенную последовательность цифр на кнопках, и к моему удивлению лифт двинулся с места вниз. — Как это получилось? — растеряно спросила я. — Магия рук, — саркастично ответил он. Я вздохнула, а затем вспомнила забавную вещь: — Помню, как ты сказал мне, что в Флиттермаусе не хватает уборщиц и я отлично подойду на эту роль, а теперь я спускаюсь с тобой на лифте отеля, в котором ты живешь. — Разве? Не помню, — искренне сказал он. — В любом случае, их все еще не хватает. Не заставляй меня передумывать. Я улыбнулась, хотя и не знала, что ждет меня внизу. Демиан почти лег на поручни лифта и нетерпеливо постукивал ногой. Молчание отчего-то породило напряжение. Не знаю, почему, но с Лаундером мне молчать не хотелось. — Может, расскажешь мне, как работает система обучения академии? — невзначай поинтересовалась я. — Как много у тебя вопросов, Пич, — устало сказал Лаундер. — Сначала сделаем дело. Нет смысла рассказывать о чем-либо, если мне вдруг придется тебя убить. Лишний раз люблю промолчать. Двери лифта открылись на нулевом этаже. Передо мной предстало помещение, похожее на бетонную коробку. Около стен стояло множество предметов, накрытых простынями. А в самой середине располагался стул, на котором извивался и мычал связанный человек с мешком на голове. Тусклое освещение, отсутствие окон: мы находились под землей. Демиан пошел вперед, а я выскочила из лифта за секунду до того, как закрылись двери. — Тогда, в академии, ты увидела место, где мы обычно не убиваем. Я просто слегка увлекся… — сказал Лаундер, задумавшись. Мне стало страшно. Я не сводила глаз со связанного человека, который брыкался и извивался на стуле, как только мог. — Обычно в том помещении мы храним товар, который вот-вот будет готов к траспортировке. Он там не задерживается. Оставлять такие вещи в академии дольше суток небезопасно, — объяснял Демиан на фоне беспокойного человеческого мычания. — А здесь проходят пытки. Он окинул ладонью помещение и остановился на связанном парне. — А это — твой экзамен. Лаундер сдернул мешок с головы жертвы. А у меня пропал дар речи. Передо мной сидел Изука Хару, тот самый мальчик, что издевался надо мной последние несколько лет в старшей школе. Я, кажется, даже перестала дышать, таращась на него. Хару был в сознании. Увидев меня, узнав меня, он не поверил своим глазам. Нахмурился, а затем замычал, с надеждой принявшись вырываться из тугих пут веревки. Он действительно полагал, что я смогу ему помочь. Но хоть я и не была привязана к стулу, как он, мне тоже нужна была помощь. Я тоже была в ловушке. Хару дергался и извивался, а Демиан встал позади него, убрав руки в карманы. — Узнаешь? — спросил он, смотря на меня. — Нет, — тихо ответила я, — в первый раз его вижу. — А вот он тебя, по-моему, узнал. Демиан схватил Изуку за волосы и запрокинул его голову назад, уставившись в испуганные глаза японца. — Вроде он, — с сомнением пробормотал Лаундер. — Не лги мне, Пич! — рявкнул он, резко переведя взгляд. Я не знала, что мне сделать. Но больше всего меня поразило присутствие Изуки в Лос-Анджелесе. Чего хотел добиться Демиан? И как он вообще отыскал Изуку? Откуда узнал про него? Господи, я не верила в то, что все это происходило наяву. Отпустив Хару, Демиан медленно подошел ко мне, остановившись рядом. Бывший одноклассник смотрел на меня с непониманием, с величайшим животным страхом, точно птица, бьющаяся об стекло без возможности выбраться. Но самое страшное было в том, что, лицезрея его беспомощность, я не чувствовала жалости. Мне было все равно, что Лаундер собирается сделать с Изукой: убьет или будет пытать — плевать. Хару несколько лет унижал меня, издевался, буквально плевал в лицо, портя жизнь. Смотрел на меня свысока, а что теперь. Да, я была в ловушке, так же, как и он, но по левую руку от самого Дьявола. Сейчас я оказалась выше, а мои руки были свободны. Страх жил во мне, но моя жизнь пока что была неприкосновенна. — Докажи мне, что я не зря не пустил тебе пулю в лоб, — сказал Лаундер, вложив мне в ладонь пистолет. Тяжелый. — Помещение не настолько длинное, чтобы проверить дальность и точность твоей стрельбы, но достаточных размеров, чтобы узнать, насколько ты жестока. Рука задрожала. Я вдруг поняла, что нужно Демиану. Поняла, что с минуты на минуту придется убить Изуку Хару. Иначе убьют меня. — Нажми на курок и докажи мне свою верность. Стань одной из нас, — потребовал Демиан. Я закрыла глаза, чтобы не видеть его лица, потому что знала: иного выбора не было. Это закон джунглей, закон природы и закон академии Флиттермаус. Самой темной его стороны. Либо ты, либо тебя. Мне нужно было всего лишь нажать на курок, всего лишь забрать чужую жизнь взамен своей, всего лишь двинуть пальцем. Всего лишь. Так просто, да. — Открой глаза, Пич, — приказал Демиан властным и требующим подчиниться голосом. — Не показывай ни ему, ни тем более мне свою слабость. Это выглядит жалко. Убей его, глядя прямо в глаза. И я подчинилась. — Посмотри. — Он коснулся моего плеча, и длинные пальцы крепко сжали его. — Насколько мне известно, этот сопляк унижал тебя на протяжении нескольких лет. Неужели ты не хочешь прикончить его? Что не дает тебе взять и выстрелить? Ты ведь ненавидишь этого щенка, Пич, я вижу это в твоих глазах. Мне хорошо знаком этот взгляд. Лаундер был прав, и этот факт пугал меня. Летучая лисица видел меня насквозь. Он словно читал мои мысли. Должно быть, неприязнь к японцу была написана у меня на лбу. Лаундер обхватил ладонью мою кисть и медленно навел дуло на лицо уже заплаканного Изуки. Скарлетт предупреждала, что мне придется делать страшные вещи, но я не включала в их счет убийство. Демиан видел самые ужасные мысли, которые скрывались в моей голове, с легкостью распознавал тайные, подлые желания, воле которых я отказывалась подчиняться. Дьявол был жив и стоял рядом со мной, обличенный в черное. И я знала, почему он всегда носил именно этот цвет. На черном не видно пятен крови. Я смотрела в опухшие от слез глаза Изуки и упивалась его жалким видом. Чувствовала наслаждение от его беспомощности, ведь он дрожал передо мной, точно мокрый пес. «Это неправильно!» Да и плевать, что это неправильно! — Давай! — рявкнул Лаундер прямо мне на ухо. И я, смотря в полные слез глаза Изуки Хару, резко отскочила от Демиана и перевела дуло пистолета. Сердце колотилось так, что от ударов пульсировало все тело. От волнения перехватило дыхание. Я не хотела падать в обморок. Изука выпучил на меня удивленные глаза, перестав ныть. — Зря ты дал мне пистолет, — прыгающим голосом сказала я, целясь в грудь Лаундера. «Что ты делаешь? Какого хрена? Ты точно труп! Теперь ты точно помрешь прямо здесь!» — мысли устрашали еще больше. Демиан вскинул бровь. А затем развел руки в стороны, демонстративно открывшись. — Стреляй. Из всех возможных исходов, я меньше всего ожидала именно этот. Неужели Лаундеру не терпится умереть? Или он знал, что я не выстрелю? — Думаешь, я не смогу убить тебя? Ты совсем меня не знаешь. Лаундера не заставить сдаться пустыми угрозами, я понимала это, но не успела подумать, смогу ли выстрелить, прежде чем наставлять пистолет на сына главаря преступного мира. Демиан улыбнулся, а затем шумно вздохнул. Видимо, я выглядела в его глазах слишком жалко. Другого выбора не было, нужно стрелять. Отступать некуда, я уже навела оружие на Лаундера. Вот же дура. Почему не подумала о последствиях? Если убью сына главаря преступного мира, все равно не уйду отсюда живой. Руки вновь бросило в дрожь, а вместе с ними и пистолет. В мыслях появилось множество причин не нажимать на курок, множество бесперспективных вариантов развития дальнейших событий. Их не было до того, как я решила убить Демиана Лаундера. Закатив глаза, летучая лисица уверенно двинулся на меня. Я попятилась назад, но он наращивал темп с каждым шагом. Паника окончательно пленила разум. Я выстрелила. Глухой щелчок, но отдачи не последовало. Я недоуменно уставилась на пистолет, не понимая, что сделала не так. Демиан с силой схватил и сжал мою кисть одной рукой, а затем резко выгнул ее в сторону. Я вскрикнула от боли. Второй он выхватил пистолет, и с силой ударил меня рукоятью по лицу. Потеряв равновесие от удара, я упала, содрав ладонь. Щеку обдало огнем. Я прижала ноющую руку к скуле, но тут же почувствовала, как Лаундер взял меня за шкирку, поднял и поставил на ноги, словно маленького котенка. Его глаза были полны ярости, а челюсти сжаты с ненавистной силой. Он перехватил меня за ворот кроп-топа и притянул к себе. — Отпусти меня! Пусти! — закричала я. Впившись ногтями в его руку, я пыталась вырваться из хватки, но все усилия были бесполезны. Замахнувшись, Лаундер ударил меня тыльной стороной ладони по другой щеке и выпустил ткань из руки. Я снова оказалась на полу, гадая, как долго Демиан планирует избивать меня прежде, чем прикончить. В этот раз у меня не было вариантов, чтобы сохранить свою жизнь. Я все испортила и сама подписала себе смертный приговор, выступив против вожака летучих лисиц. Лаундер легким движением изъял пустую обойму из пистолета и вставил до отказа заряженную, что все это время лежала в кармане его бомбера. Я с ужасом наблюдала за его уверенными, беспощадными движениями. Меня начало трясти от страха, когда Демиан рывком перезарядил пушку и направил на меня. — Тест на логику ты завалила, Пич. Неужели ты думала, что я настолько глуп, чтобы так просто передать незнакомке заряженный пистолет? Я, блин, не идиот, а вот насчет тебя можно поспорить, — раздраженно процедил он. Должно быть, его бесило то, что все не могло пройти так, как он задумал, с первого раза. — Ответь мне на вопрос, чем ты думала? Господи, Пич, если кто-либо захочет меня убить, он тщательно будет планировать это убийство и, вероятно, готовиться к нему как минимум за год. А знаешь, почему? Потому что, убив меня, можно развязать войну. Мой отец и его союзники найдут любого, кто посмеет причинить вред мне или тем, кто мне дорог. В этом мы с ним очень похожи. Демиан перешел на угрозы. — Я сейчас говорю о королях, королевах и ферзях в этих партиях, о тех, кому есть, чем дать отпор и защитить себя. Ты же всего лишь пешка, — выплюнул он, окинув меня презрительным взглядом. — Убьешь меня — далеко отсюда не сбежишь. Должно быть, я была похожа на загнанного в капкан кролика. Демиан считал слабость чем-то ничтожным, а в его глазах я была олицетворением самой слабости. Изука, замерев на стуле, взволнованно наблюдал за нами. Он не двигался, не моргал, не издавал ни звука, просто неотрывно смотрел на меня и на Демиана. Я не могла видеть наставленный на мое лицо пистолет, поэтому глядела Лаундеру прямо в глаза. В пустые, разъяренные, недовольные и абсолютно безучастные глаза. Человек, который сомневается перед выстрелом, каким-либо образом всегда себя выдает. Поведением, дрожью в руках, жалостью во взгляде или нервными движениями мимики. Демиан не сомневался. И начал стрелять. Пули отскакивали от пола в нескольких дюймах от меня, а я от страха сжалась в комок, подтянула ноги к животу и закрылась руками, начав кричать. Каждый последующий выстрел мог стать последним. Я вздрагивала и кричала громче каждый раз, как пистолет в руках Демиана грохотал. Но в один момент все стихло. Слышно было лишь тяжелое дыхание Лаундера, мои всхлипы и постанывания Изуки. — Вставай! — скомандовал Демиан, опустив оружие. От ужаса я перестала ощущать боль от ударов. Я вообще перестала что-либо ощущать, даже собственное тело. Остатками рассудка понимала, что если попытаюсь встать, то все равно упаду обратно. В какой-то момент я будто исчезла. Вот почему некоторые крыланы сходили с ума. Эмоциональные потрясения, боль, страх за свою жизнь, сплетение двух миров, друг на дружку совершенно непохожих. — Я сказал, вставай! — требовательнее, грубее, нетерпеливее рявкнул он. Нужно было повиноваться, хотя бы попытаться подняться. Если Демиан еще не убил меня, значит, был еще хотя бы малый шанс на жизнь. И за него следовало бороться. Я из последних сил оперлась руками о пол и поднялась на дрожащие ноги. Чувство полета тела не покидало, я не ощущала ничего. — Молодец, — уже мягче сказал Лаундер. Видимо, он решил, что со мной еще не все потеряно. А затем снова передал мне пистолет. Демиан подошел ко мне, самостоятельно вложил оружие в трясущиеся руки и сжал их своими. — У тебя последний шанс. Используй его с умом, — прошептал он, переведя глаза на Изуку Хару. Единственным желанием было, чтобы все поскорее закончилось. Я готова была сделать, что угодно, только бы Демиан оставил меня в покое. Направив оружие на бывшего одноклассника, я боролась со слабостью во всем теле и старалась не упасть. Он вновь задергался на стуле, взирая на меня умоляющим взглядом. Но иного выбора у меня не было. — Какая же ты ничтожная, — скучающим голосом процедил Демиан. — Алфёрова была права, ты ни на что… Я выстрелила. Точно в лоб. Голова Изуки Хару откинулась назад, и тело парня обмякло на стуле, словно мешок с костями и кровью. Он издал тихий стон и затих. На минуту в помещении воцарилась тишина, а затем Лаундер пораженно захлопал в ладоши. Я перевела рассеянный взгляд на него. В нем не осталось больше раздражения или злости. Он удовлетворенно улыбался, продолжая хлопать и смотреть на меня с приятным удивлением. Стыдно признаться, но от его одобрительного кивка внутри меня пробежало приятное тепло. А затем я поняла, что наделала. Я убила человека. Убила бывшего одноклассника, который ничем не заслужил смерть. Он умер только потому, что я ввязалась в неприятности; потому, что я видела то, чего лучше бы никогда не видела; потому, что Демиан так захотел. Пистолет выпал из руки и с треском ударился об пол. Лаундер поднял его, а затем, коснувшись моего подбородка, приблизил лицо к своему. — Видишь, Пич, человеческое в человеке сломить довольно просто, если поставить его перед выбором, на кону которого стоит жизнь. Твои инстинкты выживания взяли верх над принципами, ценностями, понятиями. Ты убила себе подобного, чтобы остаться в живых. В глубине души ты хотела этого, хотела мести за все, что он с тобой сделал, только не могла позволить себе выстрелить. Ведь убить такого мерзавца, как я, казалось правильнее, верно? — вопрос не требовал ответа. — Ты монстр, — пролепетала я. — Да, — подтвердил Лаундер, выпустив мой подбородок. — В нашем мире правит тот, кто способен показать силу другим. Сила решает все. Как и страх. Ты будешь бояться меня, Пич, потому что я тот, у кого в руках твоя жизнь. Именно поэтому ты сделаешь все, что я пожелаю. Демиан Лаундер снова оказался прав. У меня не было ни единой возможности выбраться. Моя жизнь принадлежала ему, а значит, и вся я. — Класс «K» приберется здесь, а нам нужно отдохнуть и отпраздновать твою верность. Экзамен сдан, правда, на четверку с минусом. Поздравляю, — улыбнулся Лаундер, развернулся и направился к лифту. — Ненавижу тебя! — искренне выкрикнула я, борясь со слезами, злостью, усталостью и страхом. — Брось, давай выпьем за это.