Шведский стол из грехов и грязи

Я залпом осушила четвертый бокал шампанского в спальне номера сорок восемь. Демиан был в душе, пока я сидела на кресле и наблюдала за постепенно пустеющей бутылкой Моёт Шандон. После того, как в ней осталось чуть меньше половины, я подумала о том, что не такое уж шампанское и вкусное. В голове приятно шумело, но на подсознательном уровне мне хотелось выпить штук десять таких бутылок, чтобы начисто забыть весь сегодняшний вечер. Но даже газики не разгоняли алкоголь по крови должным образом. Я была спокойна, но не пьяна. Вода в душевой стихла, и через пару минут в спальне показался Демиан. Вечеринка продолжалась в гостиной, однако музыка стала тише. Окинув взглядом стоящего в одном полотенце Лаундера, я наполнила пятый бокал шампанским, демонстративно подняла его вверх, а затем снова выпила до дна. — Я вижу тебе лучше, — засмеявшись, заметил он, подойдя к шкафу с одеждой. — Может, тебе очки купить, потому что со зрением у тебя явные проблемы, — парировала я, потянувшись за Моёт Шандон. — Ты грубишь мне? Как мило. Но признай, Пич, убийство — это волнующе? — засмеялся он, увидев мой смущенный взгляд. — Может, принести тебе чего покрепче? — спросил Демиан, вынимая из шкафа классическую клетчатую пижаму с длинными тёмными штанами и рубашкой. — Если тебя не затруднит, — пробубнила я, на самом деле ощущая легкую тошноту. Обнаружив, что бутылка почти опустела, я вылила остатки, а потом поставила ее на пол, воздержавшись от того, чтобы запустить ею в летучую лисицу. Страха во мне не осталось. На самом деле в его отсутствии перед убийцей шампанское сыграло второстепенную роль. Я сделала то, что Демиан требовал, поэтому моя жизнь была спасена. Он не станет тыкать в меня пистолетом просто потому, что ему захочется. Я не представляю угрозы и не собираюсь делать того, что его разозлит или принесет опасность. Поэтому сейчас Демиан был просто Демианом. — На твоем месте я бы приложил к ушибам лед. Будет не так больно и синяк останется чуть меньше, — посоветовал он, но я отмахнулась. Алкоголь лучше всякого льда давал обезболивающий эффект. Однако Лаундер подошел к ведерку со льдом, в котором недавно охлаждалась полная бутылка шампанского, взял чистое полотенце отеля и, набросав в него льда, прочно завязал. Он осторожно приложил лед к моей щеке, и я перехватила его руками, благодарно кивнув. Плохой идеей было выпить несколько бокалов за один раз. Желудок явно не справлялся с потрясением и перевариванием алкоголя. Живот дискомфортно вздулся, в нем была исключительно жидкость, потому что ела я в последний раз только в Флиттермаусе. Самым замечательным в тот момент было абсолютное безразличие к происходящему. — Думаю, я принесу кое-что получше. Демиан подошел к постели и кинул на нее пижаму, повернувшись ко мне спиной. Он бесстыдно сбросил полотенце, потянувшись за штанами. Я не видела смысла отворачиваться, напротив, затуманенное шампанским сознание сосредоточило внимание на занимательной картине. Лаундер был чертовски красив, но одновременно чертовски недоступен и опасен. В комнате стало душно. Демиан натянул пижамные штаны, искоса посмотрев на меня. Только заметив это, я отвела взгляд. Накинув рубашку, он вышел из спальни. За дверью послышались восторженные крики толпы и радостные вопли: «Давай, выпей с нами!» Но он не стал с ними пить. Демиан вернулся ко мне с зиплоком в руках. Присев рядом со мной на корточки, он достал одну таблетку и протянул мне. Я с сомнением уставилась на нее, понятия не имея, что это, и как подействует. — Эй, не бойся, я знаю, что можно совмещать с алкоголем и в каких дозах, — успокоил меня Лаундер. — Доверься мне. Открой рот. — Довериться тебе? Ты хотел убить меня! — слегка заплетающимся голосом крикнула ему в лицо я. — Думаешь, сейчас я тоже планирую убить тебя? — засмеялся он. — Пич, я всего лишь хочу, чтобы ты повеселилась в эту ночь, как никогда в своей жизни. Открой. Рот. Он сказал грубее, и я невольно разомкнула побаливающие челюсти. Он положил таблетку мне на язык, осторожно закрыл рот длинными пальцами и протянул недопитый мной бокал шампанского, который я снова выпила залпом, проглотив таблетку. Лаундер поступил точно так же, но запивать не стал. Больше алкоголя в спальне не было. Я откинулась на спинку кресла, но ничего не почувствовала. Демиан сел на край кровати и на секунду закрыл глаза. — Все еще ненавидишь меня? — Определенно, — не раздумывая, ответила я. Демиан улыбнулся. Наедине со мной он часто улыбался и искренне смеялся, чего я не замечала за ним в академии. Хотя, если подумать, он был мягче лишь наедине с кем-то или в кругу дорогих ему людей. В кругу летучих лисиц, да и то не всегда. — Прежде, чем ненавидеть меня, ответь, что ты почувствовала, когда выстрелила? Что почувствовала, когда увидела, как парень, который всячески издевался над тобой, дрожал и стонал? — с дьявольски хищным взглядом спрашивал Демиан. — Жалеешь ли ты, что я заставил тебя выпустить твое внутреннее «я»? Жалеешь ли, что убила его? Я смотрела Лаундеру прямо в глаза. Он не моргал, и я не моргала тоже. Прокрутила в голове картины произошедшего, и кое-что поняла. — Я ничего не почувствовала, — серьезно ответила я, прикусив онемевшую губу. — Мне было настолько страшно, что я готова была сделать все на свете, только бы ты угомонился, — призналась я не столько Демиану, сколько самой себе. Правда была в том, что Изука Хару не представлял для меня ценности. Он не был моим родственником, моим возлюбленным или дорогим другом, напротив, я ненавидела его. Меня не мучили угрызения совести, потому что я знала, что за его убийство меня не накажут. Сейчас я была в безопасности. Мне больше не угрожали пистолетом, жизнь снова обрела неприкосновенность, а что там случилось с человеком, которого я терпеть не могла, меня не волновало. Мы все такие. Мне было плевать, что Изука Хару мертв, правда. Честно, я ничего не чувствовала. — Теперь ты никуда не сбежишь, Пич. Ты убила человека и стала частью Флиттермауса, — беззаботно сказал Демиан. — Только академия в силах позаботиться о твоей неприкосновенности. — Что будет с телом? — Класс «K» позаботится о зачистке. Это их работа — заметать следы. Парень принадлежит Японии, поэтому в США полиция убийц искать точно не станет. Благодаря деньгам, Флиттермаус все сделает оперативно. Класс «K» знает свое дело. Крыланы сделают все чисто, — объяснил Демиан, внезапно передернув плечами. — Начинается. Лаундер расслабился, и я тоже почувствовала приход. Шум в голове и ватное тело. Теперь многое стало понятным, даже авария на АЗС. Я вспомнила, как Хва Нун спешил уехать подальше, как видела Макинтоша и Гонсалеса, стремительно покидающих территорию.… — Взрыв на заправке тоже ваших рук дело? — спросила я. — На какой заправке? — недоуменно спросил Лаундер, а затем вспомнил: — А… заправка в сентябре? Флиттермаус заказал у владельца партию из двадцати канистр с бензином. Конечно, вся поставка проходила неофициально. В тот день Макинтош и Гонсалес пришли, чтобы забрать доставку и расплатиться. Нас заставляли выполнять подобные задания в конце прошлого учебного года, поэтому они знали инструкции. В случае, если академию попытаются развести на деньги, мы должны доходчиво объяснить, с кем они имеют дело и где их место. Вот парни и объяснили, — объяснил Демиан. — Погоди, а откуда ты знаешь про АЗС? — Я была там. Хва Нун в тот день вылетел с заправки, будто знал, что она взлетит на воздух. Оказывается, он и вправду знал, — поделилась я, немного погрузившись в себя. Наркотик опьянял. — Там же были невинные люди, которые не имели никакого отношения к деньгам Флиттермауса. Вы убили тех, кто этого не заслужил! — Они просто оказались в неподходящем месте в неподходящее время. — Демиан пожал плечами, и я фыркнула. — Ты говорил, что отличаешься от убийц, но на самом деле ты такой же, как и… — Да, Пич, в том-то и дело, что я такой же! Плохой человек, монстр, убийца, чудовище, последняя тварь! И я не отрицаю того, что меня могут убить, и скорее всего убьют сейчас, завтра, через месяц или год, потому что я ТАКОЙ ЖЕ, как все ублюдки, которых я убил! — громко заявил Лаундер, прожигая меня праведным взглядом, словно на исповеди перед священником. Он прекрасно знал, кем является, но тем не менее искал любые лазейки, чтобы обмануть самого себя и оправдать. Передо мной на постели номера пятизвездочного отеля сидел выпускник Флиттермауса, принявший «Молли», и под таблеткой изливал душу. — Ты расправляешься с совершенно беспомощными людьми тоже? Молодые парни, женщины, старики, может быть, даже дети? Их ты тоже убиваешь? Я не знала наверняка, о чем говорю, просто сыпала предположениями. — Что ж, Бог позаботится о моем покаянии, а Дьявол лично спустится на землю по мою душу, — хмыкнул Лаундер, потянувшись к телефону. Он позвонил на ресепшн и заказал в номер бутылку виски. Лаундер говорил, как на самом деле думал и кем считал себя один на один со мной. Девушкой, которую изначально вовсе не собирался убивать. Он хотел меня воспитать. Я тут же вспомнила о словах Марии про класс «H» и пытки, что ломали учеников. Демиан пытался сделать то же самое со мной, только в разы быстрее и с большим давлением. Он делал ставки не на боль, а на эмоциональное потрясение и психологию. И чаша весов перевесила в его пользу. Лаундер добился, чего хотел. Я убила человека, потому что он того потребовал, и ничего не почувствовала. В голове приятно шумело и всё произошедшие события откинуло на второй план. Важен был только момент, мои спутанные мысли, Демиан Лаундер и наш неформальный разговор. Я поднялась с кресла. Комната закружилась, и я посмеялась. Ощущения были иными. Это не было похоже на алкогольное опьянение, но я была счастлива. Демиан растянулся поперек кровати, положив руки на живот. — Что ты чувствуешь, Пич? — спросил Демиан не своим голосом. Я легла рядом с ним с другой стороны, ощутив себя на облаках. — Чувствую себя живой, — ответила я голосом кого-то другого. Мы смотрели на балдахин. Наши головы соприкасались друг с другом. Ухо Демиана было холодным, а волосы щекотали мне щеку. Если седьмое небо и вправду существовало, то в эту самую секунду я была на нем. — Я мечтала попасть в бродячий цирк, знаешь? Там ты ни от кого не зависишь, кроме самого себя, и никто не зависит от тебя. — Бродячий цирк? — сдерживая смех, переспросил Лаундер. — Да, бродячий цирк, и это на самом деле здорово. Нет обязательств, нет границ, нет правил. Если и есть место, где человек может быть свободен, то это место там. Ты делаешь то, что умеешь, а люди платят за это деньги. Глупые-глупые люди, — говорила я, погружаясь к себе настоящей все глубже и глубже. — Нет, Пич, ты продолжаешь бесцельные поиски свободы, не понимая, что уже нашла ее. Заканчивай искать, потому что ты уже в этом месте. Флиттермаус сделает тебя свободной! — серьезно заверил меня Демиан. — Но вы убиваете людей. Какая же это свобода, если вы подчиняетесь приказам? — непонимающе спросила я. — За всё нужно платить, Пич, и свобода не исключение. Выполнение задач время от времени — малая плата за бесконечные вечеринки, миллиарды в карманах, дорогие вещи, качественную еду, уважение в светских кругах и статус в обществе. Ты и мечтать об этом не могла, не правда ли? — пленительно произнес Демиан, всплеснув руками к балдахину. — Мне двадцать два года, а люди из высших кругов общества готовы сделать, что угодно, чтобы заручиться моей поддержкой. Они уважают меня, как равного, и боятся. Я выпиваю столько дорогого алкоголя, сколько захочу, употребляю, что захочу, покупаю, что нравится, не смотря на сумму. Весь мир у меня в ногах. Марать руки ради бизнеса и выполнять грязные дела, чтобы сохранить все, что у меня сейчас есть, меньшая плата из всех возможных. Кто не идет по головам, выше метра никогда не взлетит. — Неужели ты по своей воле готов убивать людей ради красивой жизни? — Нет, ради свободы и власти, Пич, — возразил он, закрыв глаза. И я поняла, что он имел в виду. Завистливые и пожирающие взгляды людей, которые мечтают хотя бы на треть стать похожими на тебя. Услужливость и покорность многих, кто ранее смотрел на тебя свысока. Возможность купить все, что пожелаешь, и до конца дней своих жить в достатке. Жизнь, о которой мечтает каждый первый. Раньше я не думала, каким образом люди достигают таких высот, но теперь… Демиан был прав. Невозможно оказаться настолько высоко, творя исключительно добродетель. Все короли завоевывали власть, а не просили о ней, стоя на коленях. Я закрыла глаза вслед за Лаундером. — Ты был прав, Демиан, убийства и вправду волнуют, а манипулирование будоражит. Научи меня большему. Сделай меня совершенной. Он в мгновение распахнул глаза, повернув голову ко мне. Казалось, я сама не понимала, о чем просила и что говорила, но я знала, что хочу сказать. — Наверное, это меня в тебе и зацепило, — прошептал он. — Ты не знаешь всю прелесть и опасность денег. Ты никогда не имела власти над кем-либо. Ты все еще ты, потому что не прошла через класс «H». Ты непредсказуема и неконтролируема. Ты не монстр. Его теплое дыхание касалось моего носа. Я смотрела в глаза человека, который убил огромное количество людей и уже два раза угрожал мне пистолетом. Но не чувствовала страха. Сердце билось в висках, но Демиан, как и весь мир, растворялся перед глазами. Я знала, что невольно улыбалась, потому что ощущала безграничное счастье внутри себя. Зрачки Лаундера обволакивали радужку, и он улыбался вместе со мной. Наверное, потом я пожалею обо всем, что здесь произойдет, но не сейчас. Вероятно, Демиан подумал о том же, поэтому резко отвернулся, устремив взгляд в балдахин. — Как ты нашел Изуку? — спросила я. — Собрать на тебя досье было не так сложно, — сказал Демиан. — Флиттермаус и не такое может. Хотя во многом мне помогла мать Алфёровой, — признался он. Я вспомнила об их разговоре с Марией. — Твой отец женится на ней верно? Лаундер удивленно посмотрел на меня. — Пич, а ты я посмотрю в курсе многих событий, хотя, чему я удивляюсь. Об этом, наверное, уже знают все классы, — недовольно проворчал он. — Хва Нун говорил мне, что мать Алферовой владеет сетью аптек, но твой отец же не поэтому женится на ней? — поинтересовалась я в связи с открывшейся передо мной правдой. — У моего отца официальный доход поступает от акций, которые он в свое время приобрел. Причем он является акционером довольно крупных на сегодняшний день компаний. Поэтому налоговые инспекции давно оставили его в покое, — объяснил Демиан. — Мать Алфёровой официально владеет сетью аптек, а неофициально заведует крупным центром по торговле людьми. Поэтому она и помогла мне собрать на тебя досье. У меня в горле застрял ком. — Понятно, — выдавила из себя я. — Я не знаю, почему они решили пожениться, ведь с финансами у обеих сторон все в порядке. Возможно, это любовь, — пренебрежительно произнес Лаундер, скривившись. Торговля людьми, ничего удивительного. Лучше бы я вообще ничего не спрашивала. В дверь спальни неожиданно постучали. Шагов не было слышно из-за игравшей музыки. Я вздрогнула, а Демиан вскочил с постели как раз в момент, когда в комнату вошла Мария с кожаной курткой в руках. Каблуки цокнули, и она замерла на пороге, уставившись на стоявшего в пижаме Лаундера и на лежащую меня. — А она что тут делает? — с пренебрежением процедила Мария, скривившись. Она была похожа на анаконду, готовившуюся к нападению. Демиан выдохнул, словно ожидал увидеть кого-то пострашнее своей одноклассницы. Он потёр переносицу и спокойно пробубнил: — Только о тебе вспоминали. Чего тебе, Алфёрова? — Неужели я помешала? — Брось свою ревность. Нечему мешать, — отрезал он, и губы Марии растянулись в победоносной ухмылке. — Ты не могла просто позвонить? Зачем вваливаться в мой номер? Ну да, действительно, мешать было нечему. Не могу сказать, почему, но ответ Лаундера меня огорчил. Даже счастье, вызванное «Молли» в секунды стало болезненным. — Издеваешься? — скептично простонала Мария. — Проверь телефон, Лаундер! Демиан прыгнул на кровать, рыская руками по простыням рядом со мной в поисках телефона. Наконец, он нашёл его под подушкой. — Да, тринадцать пропущенных, я тебя понял, — извиняющимся тором произнёс он. — Одевайся. Макинтош и Гонсалес ждут внизу. Дело появилось, — сообщила Мария, не сводя с меня глаз. — Что она тут вообще делает? — Ты же сама просила проверить ее на преданность, — ответил Демиан, принявшись рыться в шкафу. — Проверку она прошла. — Это каким образом? — непонимающе спросила Алфёрова, закрыв дверь спальни. — Она убила человека, — сказал Демиан, переодеваясь в смоляные брюки и водолазку. — Она что?! — с негодованием крикнула Мария так неожиданно, что я снова вздрогнула. — Ты заставил ее сдать экзамен, который класс «H» сдаёт в конце года? — все ещё не веря, спрашивала она. Алфёрова кинула куртку на кресло и на высоких каблуках подбежала ко мне. Я инстинктивно отшатнулась, но она схватила меня за руку и насильно придвинула к себе. Раздвинув мне глаз двумя пальцами, Мария злобно рыкнула и отстранилась, вонзившись осуждающим взглядом в Лаундера. — И ещё накачал наркотой… Лаундер, ты идиот? Ее волосы летали вслед за движениями, подобно лебединым перьям. И я задумалась над тем, что она как никто другой подходит Демиану. По статусу, по внешности, по характеру. Даже сейчас они говорили так, словно не замечали меня. Словно я была пустым местом. — Алфёрова, чего ты от меня хочешь? Изначально ты была не довольна тем, что я ее не проверил, теперь тем, что проверил. У тебя ПМС? — огрызнулся Демиан. — Я хочу, чтобы она исчезла из наших жизней! — в ответ крикнула она, схватив куртку с кресла и направившись к двери. — Тебе не хватает нас троих? Посмотрим, что скажет твой отец, когда узнаёт о ней! — возможно, мне показалось, но в словах Марии прозвучала угроза. — Я возьму тебе порошок, чтобы ты не был бесполезным овощем. Она хлопнула дверью спальни. Демиан тяжело вздохнул, загибая рукава водолазки. Он делал так время от времени. Размер всегда оказывался велик в рукавах, поэтому Лаундеру приходилось постоянно загибать их. Собравшись, он все же решил вспомнить о моем существовании. — Можешь остаться здесь, если хочешь, все равно уже поздно. Я вряд ли появлюсь здесь раньше утра, — как-то грустно предложил он, застегивая часы на руке. — До завтра, Пич. И он ушёл вслед за Алфёровой. Через пару минут музыка за дверью стихла, и все гости покинули номер. Я осталась один на один с опьянением и своими вальсирующими в голове мыслями. Виски так никто и не принес. Когда ты находишься в чужой обстановке, где не чувствуешь себя в безопасности, беспрерывно работает инстинкт самосохранения. Ты не можешь позволить себе расслабиться, как не можешь позволить слабостям вынырнуть на поверхность и показаться, потому что ни на секунду не остаешься один на один с собой. Сон нагнал меня быстро и увел в сои угодья настолько глубоко, что несколько часов показались мне минутой. Лаундер разбудил меня за час до начала занятий. Он склонился надо мной и мне на щеку что-то капнуло, а затем снова, и снова. — Просыпайся, — сказал Демиан, коснувшись лица ладонью. — Черт, простыни запачкал. Когда сон окончательно отступил, и я вошла в реальность, то увидела, что лицо Лаундера в крови. Я вскочила, точно на меня капал кипяток, и в панике начала растирать капли по щекам, будто бы так могла избавиться от них. — Что происходит? Почему у тебя лицо в крови? Как ты вообще шел по улице в таком виде? — тараторила я, пока Демиан сползал с кровати. — Я ехал, — просто ответил он. — Я в душ. Он усталой походкой скрылся в ванной комнате. Меня радовало состояние относительной трезвости. Благодаря ему проснулся здравый смысл и его голос, который орал во все горло: «Сваливай нахрен!» Я слезла с постели и на бегу к лифту вызвала такси. Мне было все равно, как я выгляжу, даже когда таксист заметил, что у меня на лице «грязь». Я попросила салфетки, чтобы оттереть кровь, но мужчина извинился и продолжил поездку молча. У меня раскалывалась голова, ныли ноги и болела шея. Я чувствовала недомогание во всем теле и желание снова лечь. Мое тело было камнем, тянущим меня вниз. Не думала, что отхода могут быть такими отвратительными. Я забежала в дом с неизменным намерением не идти в академию. Появиться там было сложно как физически, так и морально. В комнате я рухнула на кровать и зарылась в одеяло, прижав вторую подушку к себе. Тишина обволокла меня душным пузырем. Одиночество наконец-то проявило себя, и слезы невольно потекли рекой. Мне хотелось закричать или исчезнуть, потому что все произошедшее было неправильным. Или правильным, но не для меня. Жизнь стала похожа на бесконечное Бурлеск шоу. В то утро я плакала, плакала, и плакала, пока не охрипла.