Финвиэль Феанариэн

POV Финвиэль Феанариэн И вот наступил мой День Звезды. То есть день, когда я появилась на свет год назад. В этот день я проснулась рано-рано, когда только-только прошло смешение Древ, и Лауреллин светил очень ярко. Атар зашел в мою спаленку посмотреть на меня, поправить мое одеяльце, если что, и заметил, что я проснулась. Он мне и сказал: — Элечка, моя йэндэ любимая. Поздравляю тебя с твоим Днем Звезды. Кого бы ты хотела сегодня видеть на празднике? Я улыбнулась и пропищала: — Нало, аталь. И Илиску с Альтафиньдэ. Ти зе поплосись Кяно и Тюлко с Кулво их плигласить? — Конечно, милая моя девочка. Я, правда, хотел позвать к нам в гости весь Второй и Третий Дома, но, если ты не захочешь, то позовем только дочку Ноло и двух сыновей Арфьо. — Ля, аталь, — я покачала отрицательно головой. — Зяви всехь, кёго хотель. И спясибя. Он улыбнулся: — Не за что. Сейчас к тебе придет Нери и нарядит тебя в платьице, а потом заплетет красивую косу. А я пошел, ведь надо еще уведомить твоего дедушку, моего атара. И Нери тоже должна своим родителям сказать. — Я позвала их уже, мелиссэ. Амиль с атаром придут к нам праздновать День Звезды их внучки, — улыбнулась аммэ, входя ко мне в комнату. Атто поднял ее на руки и чуть-чуть покружил в воздухе: — Какая ты у меня молодец, мелиссэ. Ладно, оставайтесь тут, болтайте о своем, о девичьем, а я поехал к атару. И атар действительно сел на своего коня и уехал к моему деду. Его звали Финвэ, и он был Нолдораном, Верховным королем нолдор. Потом я узнала от атара, что дед Финвэ с полубабулей Индис придут на мой пир. А ко мне же в спальню, когда амиль надела на меня красивое красное платье и заплела мои светлые волосы в красивую косу, пришли все семь торонья. Нельо первый взял слово и сказал мне: — Поздравляю тебя, дорогая сэлэр, с Днем Звезды. Тебе исполнился год. Ты стала уже такая взрослая. Кано улыбнулся и подбросил меня в воздух, вручая маленькую лютню, которая выглядела как его лютня, его инструмент: — С Днем Звезды, родная ты наша сэлэр. Дарю тебе эту лютню, и желаю, чтоб ты стала такой же музыкальной, как и я. Турко с Курво переглянулись и тоже вручили мне подарок. — С Днем Звезды, Финвиэль. Единственная наша сэлэр. Желаем тебе быть похожими на нас. Я обвила их шеи руками по очереди и прошептала: — Спясибя. Вы пязвяли Илиску и Нало с Финьдэ? — Танкавэ, — они кивнули. — Мы не забыли про твоих друзей. Я слегка топнула ножкой: — Тюлко, ведь Илиска и твяя пядлюга *подруга*. — Конечно, конечно, — улыбнулся он. — Поэтому я и позвал ее. Чтоб она провела время с тобой и со мной у нас дома. Потом слово взял Морьо и подарил мне игрушечный бочонок, как будто из-под вина: — С Днем Звезды, сэлэр ты наша. Дарю тебе это в знак того, что ты, когда вырастешь, станешь красивой, даже затмишь Тьелко в его красоте, и не станешь пить так часто, не станешь такой тёмной и мрачной, как я. Я улыбнулась и взяла его подарок. Потом близняшки протянули мне их подарок — игрушечных лисят, удивительно похожих на них своей формой мордочки: — Возьми их, сэлэр, в память о нас. Вдруг в будущем мы расстанемся, или что-нибудь случится. С Днем Звезды тебя, дорогая. — Спясибя всемь, — я улыбнулась. — Я нязяву ихь Келиня и Люсся *Кэлинэ и Русса*. — А, позволь поинтересоваться, — улыбнулись близнецы. — Почему так? Ни один из лисят же не светловолосый, оба рыжего цвета, как и мы, почему ты называешь одного из них «светлым»? — Плосто, — улыбнулась я в ответ. — Вдлуг ми с Тюлко и Кулво тозе лазойдемься. Тягдя одинь изь лисять бюдеть няпяминять мьне о нихь. — Чем же? — удивились Амбаруссар. — Мы же сказали, что ни один из лисят не светловолосый. — Этя ни плаблема, — я взяла краску, которая валялась под моей кроваткой, и покрасила шерстку одного из лисят в золотой цвет. — Дявольни *довольны*? — Хорошо-хорошо, — подняли руки вверх близняшки. — Довольны. Пойдемте, торонья. И все ушли. Кроме Кано, Турко и Курво. Те остались со мной. Тут пришел атар, который, как оказалось, заезжал во Второй и Третий Дома и позвал всех на мой пир. И нолофинвиони, и арафинвиони согласились прийти к нам. Поэтому я стала ждать гостей.

***

У Второго Дома тем же ранним-ранним утром. Финдекано у нас пташка ранняя, ему не спится. Поэтому он влез на подоконник и стал смотреть в сторону окон Первого Дома, с грустью вспоминая прогулки по лесу с Майтимо. Но у них есть и еще одна, более ранняя, пташка. Конечно же, это Турукано, который просыпается во время смешения Древ и садится за книги и исследования, порой забывая про обед, завтрак и ужин. Но вот уже разгорелся Лауреллин, когда прошло смешение Древ. Проснулась Ириска и побежала будить Аракано. — Эй, Арьо, подъем! Уже утро! — Ириссэ, ну дай ты поспать! — Лауреллин светит в окно! — Ириска раздвинула штору. — Просыпайся! — Убери свет, закрой окно, — третий нолофинвион нехотя открыл глаз, но только один. Левый. И начал рукой прогонять свою сэлэр подальше. — Пойдем есть, пойдем, пойдем, — не унималась Белая Дева. Тот вздохнул, сжал кулаки, вдохнул, выдохнул. И поднялся, желая защекотать Ириску. Но та, хихикая, выбежала за дверь. — Беги к столовой! — крикнула она и убежала к другим двум торонья. Конечно, Турукано она застала за исследованием и начала вырывать бумаги у торона из рук. — Хэй, уже завтрак! Турьо, оторвись от писанины! Тот поглядел в окно: — Спасибо, Ириска. Затем он обнял сэлэр. — Хэй, — начала вырываться та. — Ириской меня можно называть только Тьелкормо и Финвиэли. — О, уже прогресс, — улыбнулся второй нолофинвион. — Раньше только третьему феанариону можно было. Но только твой прогресс идет почему-то на феанарионов, а не на родных торонья. Ириска захихикала и убежала. А Турукано вздохнул и пошел в сторону столовой. Когда хихикающая нолофинвиэн зашла в спальню к Финдекано, она увидела то, что увидела. — Финьо! — топнула ножкой она, снимая торона с подоконника. — Хватит тебе грустить. Взял бы, да пошел в гости к Майтимо, раз так грусть одолевает. Первый нолофинвион, самый старший, вздохнул: — Эх, Ириссэ. Я и хочу пойти, и боюсь. Вдруг у дяди Феанаро будет плохое настроение, и он не отпустит Нельо погулять со мной? — Ладно, не грусти, — сказала нолофинвиэн. — Пойдем лучше в столовую. И, когда вся семейка, включая атара Нолофинвэ и амиль Анайрэ (то есть папочку Ноло и мамочку Анайрэ), уселась за стол, то в дверь постучали. Ноло пошел открывать. Финьо неожиданно сполз под стол, Турьо с Арьо удивленно на него уставились, а Ириска нахмурилась. Вскоре Ноло вошел в столовую вместе с Феанаро: — Дети мои, сегодня у йэндэ Феанаро праздник. День ее Звезды. Мой брат… — Полубрат, — прервал того Феанаро. Ноло не обратил внимания: — Зовет нас всех к ней на праздник. Тебя, Ириссэ, именинница хочет увидеть больше всего. А ты хочешь пойти? И вообще, дети мои, пойдем ли мы? Финьо, вылезь из-под стола, а? Не собирай там грязь и не позорь меня перед братом. Ириска подпрыгнула: — Танкавэ, атар! Я пойду! Хочу увидеть Тьелко и поздравить малышку Финвиэль! — Если только там будет Майтимо, то и я пойду, — вылез Финдекано из-под стола. — А Третий Дом звали? — тихо сказал Аракано. Феанаро кивнул тому в ответ: — После вашего Дома я хотел наведаться в гости к Арфьо и позвать. — Ну, если Артаресто согласится, киньте мне осанвэ, дядя Феанаро, и я приду. Старший финвион кивнул. — Ну, значит, Ноло, я жду вас? — Жди, жди, Феанаро. Мы придем к твоей девочке, твоей йэндэ, на праздник. И они стали собираться, когда Куруфинвэ-старший ушел.

***

Третий Дом. Все то же утро. У них все гораздо спокойнее и тише. Финдарато с утра музицирует на арфе, Артанис спит, а не бегает по комнатам своих торонья, будя тех, как Ириска, Артаресто занят чем-то в своей комнате, Ангарато у себя дегустирует вино, беря пример с Карнистира, только в меньшей мере, а Айканаро рисует портрет Финвиэль. Он, в отличие от всех торонья и сэлэр, помнит о Дне Звезды своей кузины и хочет прийти к ней в Первый Дом, чтобы поздравить. Но вот разгорелся очень ярко Лауреллин. Артанис проснулась и решила сделать то же, что делала Ириска в своем Доме. То есть разбудить торонья. И пошла она сперва в комнату Артафиндэ. И вот, когда арафинвиэн зашла в комнату к торону, она услышала звуки арфы. Она подошла еще ближе и разобрала слова. Вот какими были эти слова. — Ты скажи мне, вереск, скажи Зелен ли твой летний наряд Легок ли цветущий твой плат Под которым спит мой брат Мой любимый брат Все простивший брат Ты скажи мне, память, скажи Как он бросил все, что имел Свет какой звезды в нем горел Как предвидеть он посмел Общий наш удел, проклятый удел — Что ты напеваешь? — спросила Артанис у торона, каким-то чувством понимая, что Финдэ рушит четвертую стену, и поет «Финрод-Зонг», который в его мире тогда еще никто не мог знать, потому что это придумали атани после смерти Финдарато. — Какие-то слова откуда-то в голову приходят, — пожал плечами Финдарато. — Хочешь, присоединяйся. Может, тебе под звуки арфы тоже в голову подобные слова придут. И, действительно, стоило первому арафинвиону начать играть мотив Финрод-Зонга, как Артанис в голову тоже пришли строчки. Они начали рушить четвертую стену вдвоем. И арафинвиэн подпела своему торону: — Смотри, сестра, смотри На мне любовь оставит шрам Беда и боль вдали Ноги моей не будет там Финдарато подхватил мысль: - Но я сказала: Брат Мы все-таки пойдем вперед У нас надежды нет Но там, вдали, горит восход Ты скажи мне, берег, скажи Как мы отреклись от даров Как мы потеряли наш кров И под горечью утрат Шел вперед мой брат Мой любимый брат Ты скажи мне, слава, скажи Что могла ты нам предложить Ты встречала нас в цвете лжи В клевете чужих наград И, смотря назад, мне сказал мой брат — Смотри, сестра, смотри С гордыней обвенчалась смерть Здесь нужно быть, как все Боюсь, мне это не суметь — Но я сказала: Брат Я все-таки пойду вперед Над нами день угас Но там, вдали, горит восход Ты скажи мне, верность, скажи Чем ты покоряешь сердца Почему с тобой до конца Был единственный мой брат Мой любимый брат Все простивший брат Ты скажи мне, гибель, скажи Как среди теней и снегов Слышал он твой сумрачный зов Как меня сильнее был Шелест твоих крыл Беспощадных крыл Смотри, мой брат, смотри Покоя сердцу не найти Одна душа у нас, но как же разнятся пути Но там, в конце разлук, в краю без горя и невзгод Над встречей наших рук зажжется золотой восход — Над встречей наших рук зажжется золотой восход, — запели вместе Артанис и Артафиндэ. Артанис сказала: — Стоп. Я вот зачем пришла. Пошли в столовую завтракать? Уже утро давно, пока мы тут невесть чем занимались, наступило. — Пойдем, — кивнул первый арафинвион, и пошел в столовую. А Артанис по пути заглянула в спальни к Артаресто с Ангарато и вытянула их в столовую. Айканаро уже был там и ел вместе с атаром Арафинвэ и амиль Эарвен. И, когда все были в сборе, в дверь постучали. Это, конечно, был Феанаро. Он сказал полубрату о празднике йэндэ и позвал семью того к себе. Арфьо спросил у детей: — Родные мои, пойдем к Феанаро на праздник Финвиэль? Финдэ, Айко, вас именинница хотела бы видеть больше всего. — Я пойду, — кивнул Айканаро. — Не зря ж я ее портрет все утро рисовал. — И я, — кивнул Финдарато. — У меня в сундучке маленькая арфа хранится, будет как подарок малышке. Артаресто посмотрел на дядю. — Танкавэ, — кивнул тот. — Аракано пойдет, если ты пойдешь. — Тогда пойду, — сказал третий арафинвион. А Феанаро отправил третьему нолофинвиону осанвэ. Тот согласился тоже пойти на праздник. — Артанис? Ангарато? А вы идете? — Конечно, — кивнула арафинвиэн. — Я пойду, поздравлю Финвиэль, и попроведаю Амбаруссар. — А я — Карнистира, — сказал четвертый арафинвион. И вот Феанаро, обрадованный, ушел домой. А Третий Дом стал собираться в гости к Финвиэль на День ее Звезды. *** POV Финвиэль Феанариэн И вот я ждала своих гостей. Мои торонья тем временем меня развлекали. Амбаруссар, хоть подарили мне Кэлинэ и Руссу, сами, видимо, не желали с игрушками расставаться, и играли с моими лисятами. Благо, что я не хотела пока с ними играть, и доверила лисичек близняшкам. Турко с Курво и Кано крутились возле меня. Кано при этом играл для меня музыку на лютне. Но вот пришли и гости. Сперва постучался в двери Второй Дом. Я среди них всех первым делом различила Ириску и побежала к ней с криком: — Илиска! Илиска! — Айя, малышка, — улыбнулась Ириссэ мне и покружила в воздухе, — Рада тебя видеть. С Днем Звезды. А где же твой торон, Тьелко? Тьелко, хэй, я тут! Турко оторвался от разговора с Курво и увидел Ириску в дверях. — Ириска! Айя! — Айя, Тьелко, айя. Я уже поздравила твою сэлэр с Днем Звезды. Пойдем к Курво. О чем вы с ним говорили? Тьелко отмахнулся: — Да так, ни о чем. Финьо с Турьо и Арьо меня тоже дежурно поздравили, а потом Финдекано ушел к Майтимо. Зато тетя Анайрэ обняла меня: — Как выросла наша малышка. Тебе уже годик, Финвиэль. — Спясибя, — я улыбнулась. — Тётя Аняля *Анайрэ*, ви тякяя миляя. Она тоже улыбнулась, потрепала по волосам и отошла. Дядя Ноло тоже поцеловал меня в щечку, поздравил и ушел к жене. Потом пришел и Третий Дом. Айко сразу нашел меня и протянул мне портрет: — Это ты, малышка Финвиэль. С Днем Звезды. — Спясибя, Нало, — улыбнулась ему я и попыталась обнять. Он наклонился, подхватил меня на руки и поцеловал в лоб. Я рассмеялась. Потом ко мне подошли Кано с Финдэ, причем арафинвион подарил мне маленькую, почти игрушечную, арфу. А сам на своей большой арфе начал играть какой-то мотив. И вдруг Макалаурэ в голову стали приходить какие-то странные слова. Он запел что-то, как и все мои торонья, находившиеся в разных центрах зала. — Древняя Клятва ведет за собою наш род Древняя Клятва связала нас кровью чужой Древняя Клятва сильнее родства, крепче стали Ангбандских ворот Но это наш бой Это наш бой Это наш бой Укравший Камни — умрет Звездные Камни — наш светоч, наш дар и позор Свет их теперь оскверняет Корона Врага Звездные Камни в руках наших стиснуть Клялись мы тебе, Феанор Не правда ли, брат Ответь мне, мой брат Когда же, мой брат, За все поплатится вор Узники слова, бредем через ночь Судьба направляет шаг И всякий, кто встанет у нас на пути, За нами уйдет во мрак Светом венца Звездного Свода Кровью отца, именем даю Клятву даю в сердце у Ночи То, что отец начал, закончить Клятву скрепить о Сильмариллах Вас призываем, Древние силы Кровью свинец в жилах прольется Если святыня к нам не вернется Прокляты будут руки любые Что прикоснуться к Камням решили Стуком сердец выкуем молот Вражий Венец будет расколот Будь мне свидетель западный ветер Клятва дана Пусть мне напомнят горькие волны Клятва дана Бейся о знамя, ярое пламя Клятва дана Только одна у нас ныне надежда Клятва дана, но земля нас не держит Гибнут дававшие клятву один за одним Видно, была тяжела она нам семерым Звездные Камни в руках наших стиснуть Клялись мы тебе, Феанор И тот, кто в живых Остался в живых За всех остальных Исполнит наш договор Гончими псами летим через ночь По следу своих утрат И путь безнадежен, но так суждено Мы знаем об этом, брат Не правда ли, брат Ответь мне, мой брат Когда же, мой брат После этой странной песни, исполненной моими торонья, я стала праздновать День Звезды со всеми моими торонья и торонья и сэлэр из других Домов. Особенно я кружилась возле Ириски, Финдэ и Наро, то есть Айканаро. А потом все разошлись, и мы все легли спать. Я спала, и мне снился странный сон. Причем я во сне узнавала некоторых персонажей и мысленно комментировала, кто это был или была. Так вот, сон. И мои комментарии порой. «Атани идет по тропинке. Идет, идет, бредет куда-то и что-то напевает. А слова в его песне звучат так — Лес износил зеленый наряд летний Был у меня недавно отряд — где он? Я уходил под натиском тьмы последним Братьев закрыв своим израненным телом Смерть прикрывала мне спину Я ей нужен живым, знаю Глиной стал мой отряд, глиной Глиной болот отчего края Как перепутал ты, лес, тропы, Где теперь мой народ, где же Стих за спиной вражеский топот В дёрне кровавый след свежий В спину целит луна тетивой белой В хлябях болот стал ты травой сорной Что же ты плачешь, слывший сильным и смелым Где ты лежишь, потомок рода Беора И тут появляется девушка. Это, конечно же, Лютиэн, дочь короля Элу Тингола, который брат Ольвэ, отца тети Эарвен. Она подходит к этому страннику и начинает запевать вместе с ним. — Ты вышел из тьмы лесов Я думала, дикий зверь Ты падал в объятия трав Я думала, первый снег Но тень за твоей спиной И холод, словно в открытую дверь смотрела нагая зима Не смежая тяжелых век — Тень за моей спиной была моя смерть — Я услышала слово «смерть» и постарела на сто веков Я прогнала ее, но видит Эру, я не знала, кого гнала От ее дыханья осыпались листья с деревьев на сто шагов Скажи мне, это невеста твоя, почему она за тобою шла? — Не только я, весь мой род с нею был обручен — Я касаюсь твоих незаживших ран И глохну от звона в груди Ты спал, мимо нас проносились года, я их устала считать Я читаю книгу твоей судьбы Но слова в ней слишком грубы Слишком прост язык ее, словно небо, до которого не достать Что такое боль — Враг, от которого смерть избавляет нас — Что такое война — Услада глупых поэтов, но мерзость для глаз — Что такое ненависть — Воздух войны, без которого ей не жить — Что такое любовь — Между ненавистью и смертью любовь лежит — Не смотри мне в глаза, теперь я боюсь Оставаться с тобой вдвоем Ненависти и смерти союз Заключен во взгляде твоем На меня никто так смотреть не смел В череде бесконечных лет — До того, как ты подошла ко мне Я ни разу не видел свет — Друг мой, ты торопишься до срока Я и впрямь тебя не поняла Верь, у нас не общая дорога — Но ведь ты ждала меня? — Ждала Но не светит солнце в царстве ночи Не течет река средь мертвых скал Наш сюжет дописан и окончен Ты ведь не искал меня — Искал Что такое верность? — Песня, которую пел соловей луне — Что такое вечность? — Мир, где найдется место тебе и мне — Что такое бессмертие? — Воздух леса и алой рябины вкус — Что такое любовь? — Это то, без чего бессмертие — тяжкий груз А потом каким-то боком мы оказались в Дориате, в доме у Лютиэн. Я, как невидимый наблюдатель, там была. Вернее, сама Лютиэн и этот странник подошли к Элу Тинголу, что-то сказали, а потом король остался наедине с майэ Мелиан, его женой, и стал что-то петь. — Славно дни мои в лесах текли В Дориате на краю земли Вместе с милою супругой С дочерью любимой от войны вдали Но теперь нарушил мой покой Некий Берен, молодой герой Сердце дочери похитил Этим оскорбил смертельно нас с женой Майэ Мелиан подхватила его пение, возражая ему: — Милый мой супруг, не спеши судить Наш с тобою брак тоже был неравен Воду и огонь не соединить Но любовь бывает сильнее правил — Он — сословья второсортного Но разгневает и мертвого За душою — ни гроша, в кармане — ни шиша А гордость — ого-го — Милый мой супруг, много лет назад Ты был так же горд и страной не правил Но меня пленил твой беспечный взгляд Ведь любовь бывает сильнее правил — У меня другое мнение Это было исключение Я — бессмертное творенье Эру С человеком не равняй меня — Милый мой супруг, ты, конечно, прав — Конечно — Но о людях мы ничего не знаем Короток их век, но мятежен нрав Их судьба не ниже, она — иная — Я не зря его отправил в путь Подвиг совершить какой-нибудь Звездный Камень из Короны Вражьей Я его послал вернуть — Милый мой супруг, милый мой супруг — Я его послал, я его послал Я его послал, я его послал Послал, послал, посла-а-ал А этот странник, Берен, как оказалось, потопал себе куда-то. Притопал к какому-то королевству эльдар, моих или не моих сородичей, неизвестно, но эльдар, это точно, и начал завывать своим человеческим голосом: — Это ли не сказочный Нарготронд О котором люди и знать не вправе Это ли не тот золочёный трон На котором Финрод пресветлый правит И эльдар отозвались ему: — Ты миновал границу чар С той стороны, где ночь и мрак — Скажите, где ваш Государь, — начал требовать этот атани — Ответь нам, друг ты или враг Друг ты или враг — Я должен видеть короля Я должен видеть короля И тут, откуда ни возьмись, появился мой торон из Третьего Дома. Но что он делал здесь, в моем сне? И, да, это ж его мелодия арфы навеяла на меня такой странный сон. Но давайте же посмотрим, что этот Берен-атани хочет просить у моего кузена. Потому что человек уже обратился к нему в виде песни, завывая: — Я прошу о помощи, Государь Моему отцу ты поклялся в дружбе Ты свое кольцо ему отдал в дар Чтобы не забыл он о верной службе Я прошу о помощи, Государь Мой отец в бою тебя спас когда-то Ты свое кольцо ему отдал в дар Чтобы отплатить потом той же платой Мой братец тоже ему поет в ответ своим мягким голосом: — Тебя я узнаю Ты сын того героя Которому в бою Обязан я судьбою — Светел и прекрасен ты, Государь Но сородич твой ядовит, как овод Для меня любовь — драгоценный дар Для него любовь — это только повод Дочь его люблю я превыше сил Он же не желает нас видеть вместе За нее он требует Сильмарилл Такова цена королевской чести — Чего же ты хотел Сын младшего народа Которому в беде Обязан я свободой — Я хочу любовь защитить свою Я хочу исполнить чужую волю Я готов сразиться в любом бою С Господином Тьмы, Властелином Боли Снаряди отряд, чтобы мне помочь Я пойду к Врагу, что сидит на троне В каменной пустыне, где правит Ночь Вырву Сильмарилл из его короны — От рока не спастись Как мог об этом знать я Погибельная мысль Ожившее проклятье — Ты живешь беспечностью, Государь Счастьем полон век твой, что ныне длится Вот твое кольцо, бесполезный дар Ни тебе, ни мне оно не сгодится — Чистое безумье твои слова Так рука судьбы мне подносит чашу Честь моя дороже, чем голова Но твоя затея — погибель наша — О, если б ты любил Дышал одной любовью Злосчастный Сильмарилл Омыл своею кровью И вот этот атани психанул. Махнул рукой и ушел. Финдарато остался один и снова начал запевать что-то. — В час, когда вечерняя тень Опускает сонную сеть Я не вижу каменных стен Оттого, что ты еще есть Знаю я, что нет пути вспять Что застыло сердце во льду Знаю я, что встречу беду Там, где пробуждается память Я проклинать не смею выбор твой Нельзя проклясть и то, что я так создан Одной душе служить любви одной А лгать себе, похоже, слишком поздно Меж мною и тобой граница льдин Закат ее багрит кровавым светом Не в том беда, что я теперь один А в том беда, что песня недопета Между нами даль и вода Между нами сумрака след Ты всего лишь крикнула «нет» Навсегда оставив мне «да» Ты отныне символ удач Ты отныне вечный укор Если бы не старый раздор Все, быть может, было б иначе На Западе горят твои крыла Ах, если бы любовь не знала правил Не ты меня кому-то предпочла Похоже, это я тебя оставил Возможно, между нами нет преград Возможно, мы еще увидим лето Не в том беда, что мне нельзя назад А в том беда, что песня недопета Сколько раз желтела трава С той поры, как злато волос Но кольцо, что Берен принес, Знак, что ты осталась права Нет дороги, кроме прямой Нет любви, что можно предать Ты навек рассталась со мной Я не обещал расставаться Ты стала путеводною звездой Веди меня теперь сквозь бездорожье Одной душе служить любви одной Теперь уже иначе быть не может На Западе горит твой ровный свет Прости, что я потребовал ответа Не в том беда, что ты сказала «нет» А в том беда, что песня недопета И вот мой братец Финдарато стоит перед полным городом эльдар. Его городом, Нарготрондом, как я поняла. И он говорит, опять же, в песне: — Мой народ, что был мне верен Вышел срок исполнять клятвы Сознаю слов своих тщетность Призывая под стяг ратный Мой народ, что не знал горя Пировал за стеной горной Я судьбы не желал черной Но за лесом трубят горны Пробил час над моей страной Тот, кто верен мне, пусть идет за мной И тут как тут оказались два моих родных брата. Родных торонья и любимых. Турко и Курво, что вы делаете в моем сне? Как вы тут оказались? И почему вы запеваете в тон Финдарато, пытаясь его отговорить от похода вместе с Береном? Вот Туркафинвэ начал: — Подожди, король, осади гончих Ты идешь на смерть ко Вратам Ночи Подожди, король, рассуди здраво Ты губить других не имеешь права Клялся смертному ты один Я не брат ему и не паладин — Никому ты слов не давал обетных Ты — не мой вассал, ты не любишь смертных Но нарушить слова никто не волен Ни король, ни принц, ни певец, ни воин Песней связаны мы одной Кто любил меня, пусть идет за мной И тут же перенимает слово Курво: — В этом деле есть и моя доля От Врага мой род повидал горя — Проливали кровь мы и судим просто Посмотри, король, на свое войско Нет, Врага нам не одолеть — Кто пойдет с тобой — Кто пойдет с тобой — Тот обрящет смерть — Тот обрящет смерть — Так и быть, вы все для себя решили Оставайтесь здесь, собирайте силы — Мы за Морем дали иную клятву Отомстить Врагу, как созреет жатва Отомстить или пасть на месте — Слава Эру, я не мечтал о мести Крови нет на моих руках Кто пролил ее, тем владеет страх Братики злятся: — Обвинил ты в трусости нас дважды И заплатишь нам, как заплатит каждый — Я готов платить, но мала плата Ты бы мог мне быть и в беде братом, — Финдэ показывает на Тьелко. — Ты бы мог судить, не превысив меру — Ты бы мог со мной разделить веру А теперь для нагой души Не подмога меч, не защита щит Братики злятся еще больше, Тьелко крутит пальцем у виска в адрес Финдэ: — Посмотрите все, наш король свихнулся — Покричим ему, чтобы он вернулся — Он не хочет пить, он желает драться — Он бросает вас ради оборванца Финдэ наконец-то вырывает слово у них и обращается к народу Нарготронда: — До свидания, мой народ Братики снова завладевают умами эльдар: — Кто любил его — Кто любит его — Делай шаг вперед — Делай шаг вперед Никто, кроме десяти эльдар, не выходит вперед. Финдэ начинает расстраиваться: — В королевстве собственном я — лишний Ухожу отсюда, как был, нищий Это был мой дом, а теперь — оковы Дай же Эру вам не понять, кто вы Берен благодарит Финдарато за то, что тот поперся с ним в безумный поход: — О, Владыка, благодарю… Артафиндэ срывает с себя корону и бросает на пол, обращаясь к братикам: — Вот венец и трон, вам его дарю Как только Финдарато исчезает из кадра, братики начинают делить корону, бегают возле нее с песней. — Ах, какой дурак, как ребенок, право — Ну, каков народ, таковы и нравы Пусть уходит прочь, коль трон ему не мил — Пусть уходит прочь, будет больше места Ах, какой герой, ах, какие жесты — Что стоишь, как пень, корону подними Оба запевают в голос: — Финрод спятил, нам ясно В королях таким опасно С ним не оберетесь вы стыда Мы поделим власть честно На двоих нам хватит места Это, брат, идея хоть куда Куруфинвэ-младший надевает на голову корону: — Я всегда считал, что достоин трона Турко отнимает корону: — Слишком молод ты примерять корону Я умней тебя и старше на пять лет Атаринкэ злится: — Что за наглый тон? Ты желаешь драки? — Выбирай слова — Не копти, как факел — Никогда у нас с тобой согласья нет Начинают вместе петь, бегая возле короны: — Как делить нам власть честно На двоих — одно место Видно, драки нам не избежать Ты забыл в пылу спора Нашу Клятву Феанора Мы ее не можем не сдержать Клятву скрепить о Сильмариллах Мы призывали Древние Силы Мы проклинали руки любые Что прикоснуться к Камням решили Клятву мы дали в сердце у Ночи То, что отец начал, закончить Только одна у нас ныне надежда Что же с того, что земля нас не держит Смертный желает у нас Сильмариллы отнять Он на пути нашей Клятвы не может стоять Даже король Фелагунд не стерпел и отправился следом за ним Хоть и безумие это, а вдруг — будет удача им Да, обставил нас Финрод Это, брат мой, обидно Знать, придется вслед ему бежать Встал он на пути Клятвы Хоть зови его обратно Только жаль корону отдавать Братики вцепились в корону, перетягивают друг на друга. Тут я и пожалела, что меня рядом нет. Я бы им сестринский щелчок по лбу сделала бы, чтоб они Финдарато возвращать побежали, а корону Артаресто отдали. Ведь Ресто тоже в Нарготронде жил, как я видела. Хм, а что стало с другими моими братиками и родственничками Финдарато? Погибли, что ль? Это мне неведомо. Но тут появился король Элу Тингол, а, по-нашему, на квенья, Эльвэ Синголло, и запел, обращаясь к братикам: — Что за шум, а потасовки нет Экий драматический момент Я ж имею предложенье Чтобы завершенье получил сюжет Знаю, как в такой беде помочь Если вы ко мне вернете дочь Я отдам ее любому Кто ее от Берена оттащит прочь И тогда, как соправители, Заживем мы восхитительно А другого коронуем Чтоб он Нарготрондом правил бдительно — Что, ужели есть вакансия — Что, получено согласие — И тогда, как соправители, — Тингол протягивает руку Турко. Заживем мы восхитительно, — вторую руку Элу тянет Курво. — Упустить возможность эту — С Камнем — Будет непростительно Братики пожимают руки Эльвэ, соглашаясь на его требования. Они исчезают из кадра. Появляется жена Эльвэ, майэ Мелиан. Она тоже поёт. Что ж у меня за сон-то такой, с песнями, но без плясок? — Милый мой супруг, что ты натворил В глупости своей ты не ведал меры Дочь родную продал за Сильмарилл Вся моя надежда на милость Эру Одним движением руки Ты на себя навлек напасти Мы все заложники судьбы Своей заложники судьбы Никто из нас над ней не властен Теперь ни чары, ни клинки Не защитят твои владенья Мы все заложники судьбы Своей заложники судьбы Она не знает сожаленья Мой король, о как тщеславен ты Мой король, о как тщеславен ты Мой король, о как тщеславен ты Припомнил ты не в добрый час Проклятый Камень Феанора Его судьба теперь на нас Его судьба теперь на нас И принесет немало горя… Я слышу — рвется связь времен Я слышу — мир пришел в движенье Я вижу черный цвет знамён Я вижу черный цвет знамён Ты проиграл свое сраженье Мой король, каким ты был слепым Мой король, каким ты был слепым Мой король, каким ты был слепым Тингол появляется и ей подпевает: — Сильней сражений и клинков Меня волнует дочь родная Крепка отцовская любовь Крепка отцовская любовь А дочерей не выбирают — Но ты не должен был забыть О том, что выше всех заветов Один лишь раз дано любить Один лишь раз дано любить Нам, детям воздуха и света Она последует за ним Кто ранил сердце ей любовью Как в море лодка без ветрил Они проклятый Сильмарилл Омоют собственною кровью Мой король, о что ты натворил Мой король, о что ты натворил Мой король, о что ты натворил А тем временем Лютиэн идет по лесу. И, ясен пень, поет. Странный песенный сон, как я уже говорила ранее. — Что мне все клятвы королей Ветер их уносит Под сенью спящих тополей Светел был мой день Ты в мой сон ворвался Как весенний луч Пусть не долг, а сердце все решит В путь меня ведет моя любовь Промчались годы, словно час Но я проснулась лишь сейчас И отвоюю то, что мне принадлежит (Пусть не долг, а сердце все решит Пусть мой путь над бездною лежит Порвутся нити прежних уз К чему мне лет бессмертный груз Пока душа моя тебе принадлежит) Берен, где-то вдали, тоже завывает: — Так пел вечерний соловей В поздний час, когда я был любим И в гуще сумрачных ветвей Звезды пели с ним Он дышать не может, не любя Мне нет в мире места без тебя И день, и ночь, и жизнь, и смерть Лишь для того на свете есть Чтоб ты хотя на миг существовала здесь Знай — ты мне давала жажду жить Знай — тобою я оправдан весь Вода ручьев и неба высь Все без тебя теряет смысл И лишь в тебе я вижу мир, каков он есть Пусть звенят ветра, как сталь оков В путь меня ведет моя любовь Сильнее горестей и бед И стоит всех моих побед Одна-единственная битва За любовь — Сильнее горестей и бед И стоит всех моих побед Одна-единственная битва Потом этот завыватель переключает свое завывание на братика Финдарато: — Отчего не спите вы, Государь Финдэ ему отвечает грустно: — Не зови меня Государем боле Листьями осыпался календарь Я же будто слеп и прозреть не волен Древняя Клятва ведет за собою мой род Гонит меня, словно птицу, с привычных ей мест Ради нее, бросив берег далекий, я шел через море и лед Но это мой долг, Это мой долг Это мой долг Долг, а не месть Пепел причала, покинутый дом И новой земли заря И сердце, что больше не плаче о том Ничто не дается зря Без трепета смотрю в глаза судьбе И я бы в ней и шага не исправил Но лишь теперь, благодаря тебе, Я понял, что любовь не знает правил Ты мне даешь спасительную весть И завершаешь старые обеты Не в том беда, что мы несчастны здесь А в том беда, что песня недопета А потом — хлобысь! — мы перемещаемся в логово Врага. Но не Вала Мелькора, который в мое время еще сидел за Гранью, а здесь уже погиб, а Врага-младшего. Майа Саурона, который в мои времена был майа у Аулэ, и его тогда звали Майрон. Видать, Враг-старший когда-то сманил его к себе. И вот орчата начинают запевать что-то младшему Врагу: — Повелитель мглы и муки Ваши преданные слуги Жаждут Вас спасти от скуки В этот поздний час А Сауронушка, младший Враг, весь одетый в черное, тоже запевает басом им в ответ: — Не могу не удивиться Что пуста моя темница Не с кем в ней повеселиться В этот поздний час — Повелитель тьмы и тени Припадаем на колени, — и правда, орки падают на колени. Где взять узников для плена В этот поздний час Мы бы сами в тюрьмы сели Ради Вашего веселья Мы бы даже поседели Будь на то приказ — Что мне толку с вашей муки От нее крепчает скука Вы и так рабы и слуги Убирайтесь с глаз — Повелитель, на границе Что-то странное творится Неопознанные лица Вторглись в Ваш предел — Упс, нечаянная радость На ночь глядя мне досталась Хоть бы эльфы затесались То-то развлекусь я Ха-ха-ха! И вот глупенький братец Финдарато со своей компанией и Береном встает перед Сауроном. Тот начинает петь. — Как посмел нарушить ты предел чужих границ Где любая тварь передо мной склонится ниц Впрочем, хоть по виду ты безродный менестрель Чую кровь захватчика из западных земель Истинно, что Арда потеряла свой покой Сталь звенит о сталь, и кровь течет по ней рекой Братские объятия будут лживы с этих пор В мир вошло проклятие, чье имя — ФЕАНОР Но Финдэ бесстрашненько запевает ответку ему: — Не все допето, и довольно предсказаний Даны обеты, в них было много слов Без оправданий Пред тобой стою в оправе Западных ветров Яд лжи суров, но в мире нет отравы Большей, чем любовь От черных скал до дальних берегов Где пики льдов встают в балладах славой Гибели в ответ Где страха нет, а смерть сковали травы Зеленью оков Плющом увился арбалет Сменили струны тетиву Убелит хмель кровавый след Проклятье сменит песни звук Сменит песни звук — Жалкое подобье первых замыслов Творца Что ты можешь сделать для желанного конца Песню Сотворения уже не изменить Слишком далеко и слишком страшно вьется нить Вижу, потеряете вы все, что вам дано Бремя горькой памяти, по силам ли оно — Где нет забвенья, там по камню вьются руны И струны лиры молчат о власти лет За мною юность незапятнанного мира Встала, как рассвет Забвенья нет, а память стала силой Что хранит от бед Она жива, и взгляд незамутнен А морок и наветы Сгинули как сон Таков закон, пока нетленным светом Полон небосклон По зову памяти былой О днях до Солнца и Луны Я поднимаю голос свой Чтоб силы сделались равны Сделались равны — Силой в этом мире обладает только тот Кто оковы рабства без сомнения порвет Квенди — лишь прислуга ими проклятых господ Жалкая пародия на подлинный народ Игры в свет и тьму таким, как вы, не по плечу Я же волен сделать с вами все, что захочу — Мой выбор сделан И судьба во власти Эру И свет, и тени — дары в Его руках Но я не верю в бесконечные потери — В тебе я вижу страх Страх, что поселяется лишь в трусах и рабах Истине суровой вы не смотрите в лицо Истина же в том, что вы виновны пред Творцом — Пусть… Но большая вина на том, кто в черный час Не пряча глаз, учил гордыне нас — То было сделано, чтоб вас освободить Властию, мне данной, я могу вас изменить — Можешь лишь убить — Тобою сказаны опасные слова Все, что было связано, порвется Но сперва — Сперва ответь, чем так ласкает черный трон Твои глаза, о Саурон Как будто мертвый блеск корон Спасет того, кто не рожден — Того, кто воплощен А не в плену небытия И коли свет ТАК защищен Тьма победит, а с тьмою — я А тем временем Лютиэн шла себе по тропинке за своим Береном и шла. Тут из-за кустов вышли мои братики и запели. Вернее, запел Тьелко. — Тингола дочь, послушай, терять нам нечего Ты за своею судьбой бредешь доверчиво Вспомни о том, кем ты рождена на этот свет Род Феанора или гордец без имени? Дай ответ. Лютиэн не поддалась ему: — Славен твой род, но здесь не твоя земля Видеть хочу я вашего короля Курво подхватил: — Власти Владыки Финрода здесь конец От короля остался один венец Хи-хи-хи — Как же случилось так, что его здесь нет — Он за твоим героем помчался вслед — Войско ведет король до границы льдин — Нет, Фелагунд безумный ушел один Лютиэн в отчаянии обратилась к братикам: — Я уважаю древнюю вашу кровь Род ваш высокий будет порукой мне Мне укажите путь до седых снегов Мне укажите путь к ледяной стране — Поздно менять, красавица, ход вещей Сгинул твой друг и нету о нем вестей — Сгинул твой друг, а ты продолжаешь жить — Я видеть хочу могилу, где он лежит — Верно, он стал добычею для ворон — Я поцелую землю, где умер он — Мой брат, оставь ее, она сошла с ума — Моя любовь сильней меня — Пускай к Врагу идет сама — Она слепит сияньем дня Был долгим сон Но в мире есть иной закон Сильнее крови он Сильней рассудка он Лютиэн ушла в дальнюю даль, а братики обозлились. Они запели зло, проклиная Финдарато. — Клятва дана, и над нами нависла тень ее Что различаешь ты в темноте? Падение Все ли равно, какими войдем мы в летопись Крепче и крепче в сердце холодном НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ В этой земле мы знали одни лишения Так отчего достается другому мщение Чтобы о том, кто отважнее нас, летела весть Летела весть Крепче и крепче в сердце холодном НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ Финрод, отныне ты наш заклятый враг Финрод, отныне ты наш заклятый враг Будь же ты проклят, стоя у Черных Врат Будь же ты проклят, стоя у Черных Врат Проклят за то, что слово держал сильнее нас Сильнее нас Крепче и крепче в сердце холодном НЕНАВИСТЬ НЕНАВИСТЬ Появляется Тингол. — Я слышу, как дрожит земля Братики ему подпевают: — Отныне ты заклятый враг — Ловлю теней неверный шепот — Погибнешь ты у Черных Врат — Печальна участь короля Печальна участь короля Что вызвал бедствия и ропот — Отныне ты заклятый враг Появляется Мелиан. — Твой трон не сможет устоять Братики ей в тон: — Твой трон не сможет устоять — Когда исполнится проклятье — Падет во тьму твоя земля — Печальна участь короля Печальна участь короля Что гибнет от руки собратьев — Отныне ты заклятый враг — Мой король, о что ты натворил Мой король, о что ты натворил Мой король, о что ты натворил Потом появились остальные эльдар из компании Финдэ, а с ними — орки. Все запели. Точнее, все эльдар. — От зачарованных оков Холод жжет, как лед Страшит, как мрак Как опускается на щит Молот Нас дробит Враг Саушка приперся и запел, пока орчата по одному таскали пленников: — Кто из них признается в ничтожности своей Кто из них сломается под тяжестью цепей Много знаю пленников, но не было стальных Очередь последняя у первого из них — Хранил надежду наш народ в горе В дни, когда сквозь лед Мы шли за Клятвою, с бедой споря Сквозь снег, вперед Но дважды нам не перейти море Ни вплавь, ни вброд — Смутную тревогу мне внушает тот герой Что на Песнях Силы вздумал меряться со мной Думаю, что мало будет толку с остальных Но умрет последним первый воин среди них — Как беспощадная стрела в горло Рвет слог, рвет нить Финдарато, мой братец, вступает: — Когда-то был я королем гордым Кем теперь слыть Когда останусь в пустоте черной — Много ль надо храбрости, чтоб встретить смертный час С каждым из соратников умрет он много раз Будет каждой смерти он свидетель и вина Такова для дерзости достойная цена — Цена, чтобы стоять у трона Дня Не ведая скорбей и расставаний Прошу тебя, пусти вперед меня Свидетеля чужих обетований Берен понимает, что они с Финдэ остались вдвоем, и обращается к тому: — Наверное, был проклят мой удел Прости, что я о том не ведал прежде — Не в том беда, что ты был слишком смел А в том беда, что ты лишен надежды И так, они остались вдвоем. Берен и Финдэ. Рядом кружится волколак и с вожделением смотрит на добычу. А эльда и атани поют. — Какая жалкая судьба… Трубит последняя труба. И от тебя, и от меня Остались только имена… — Бродили в небе корабли, Сверкало золото в пыли… Вручив себя своей судьбе, Не знаю имени себе. — Но ветер золою кружится в луче… — И светел рубец рассвета на плече. Кем стану я пред троном Дня, Чужих обетов очарованный свидетель? — Тебе не страшно умереть? — Об этом можно только петь… — Минуты множатся, скорбя, Но я боюсь не за себя. — Немее камня только прах, А хуже смерти только страх! — А хуже страха только долг, Который выполнить не смог! — Обьята душа смятеньем и тоской… — Два брата — в плену и в песне — мы с тобой. — Прости меня! — Прости меня! — За то, что я невольно стал твоей расплатой… — Я мог бы горы своротить… — Я думал, вечны свет и смех… — Мне выпал жребий полюбить… — Но смерть уравнивает всех! Но дар сородичей твоих Делить мы будем на двоих… — Моя любовь, ты далека… — Моя любовь, ты далека! — Но тяжела твоя рука… — Горька, как соль, твоя рука! — Покрыт предательством твой свет, Но без тебя мне жизни нет… Любивший горит в невидимом огне. — Остывший давно погас огонь во мне. Что вспомню я у трона Дня, Чужой надежды очарованный свидетель? — Поет последняя труба… — Всему приходит свой черед. — Какая странная судьба! — Прошу, пусти меня вперед. Мне было многое дано, Но завершить не суждено… Не брат народу своему… — Ты с ним остался до конца! — Владыка, сгинувший во тьму… — Но не найти светлей лица, Чем лик, явивший этот дар, Что звался верностью всегда. Лишь верным стоять бесстрашно на краю! — Но, Берен, что оправдало б жизнь мою? Кем стал бы я у трона Дня, Чужого рока очарованный свидетель? А потом Финдарато остался один в кадре. Он, умирая, отправляясь почти в Чертоги Мандоса к Вала Намо в гости, запел свою последнюю песню. — Летящая стрела Сверкала опереньем Чья грудь ее ждала Кто ведал направленье Чья легкая рука ее сквозь облака Могла направить к цели Что стрелок шепнуть успел, Когда он взял прицел И тетива запела Ты над отчаяньем взлетишь, звеня Стрелой разгонишь сумрак, ИСТИНА Переступаю твой порог в краю теней Но ты сильнее смерти и судьбы сильней Забыв свой дом и род Забыв про свой покой Я слышал голос твой За каменной грядой Здесь, заброшенный в снега, Для каждого — слуга Путем, что был неведом Я шел к тебе одной Чтобы узнать о том Каким горят огнем Глаза идущих следом Загадки птичьих стай Мне отданы в наследство Но главная из тайн Секрет людского сердца В нем стучит слепая смерть Ее не одолеть И с ней не примириться Но, в один слепящий миг, Лишь тот ее постиг Кто перед ним склонился В пыли сияет золотая взвесь Горят закатом корабли небес Горят во мраке грани проклятых Камней Но есть огонь, что светит ярче и сильней Не закрывай дверей, бери меня Пока тебя я знаю, ИСТИНА Исполнив замысел, не зная о цене, Благодарю за то, что ты открылась мне А потом ко дворцу Врага-младшего приползла Лютиэн. Очень невовремя. Для Берена, конечно, вовремя, потому что волколак к нему крался, а вот Финдэ уже ушел в Чертоги, ему помощь была не нужна. Вот что стоило этой девке припереться чуть раньше? Братика бы спасла моего. И вообще, почему в этом сне нет меня? Я бы не дала Финдэ пойти в этот опасный поход. Значит, так. Если этот сон случится наяву, то Финдэ не пойдет ни в какой поход никуда ни с каким атани ни за каким Сильмариллом. И, стоп. В тексте упоминался папочка. Значит, сильмариллы — наши. И их похитил Моргот. Тогда какого Тингол отправил этого атани за НАШИМ Сильмариллом? Теперь я поняла, почему братики отговаривали Финдэ идти в самом начале. Правда, отговаривали в их манере, поэтому Финдэ не послушал и пошел, бросив им трон. Так вот, Лютиэн приползла, и начала петь. Хм, а голос у нее мягкий, почти как у Финдэ, только у него более помягче. Ну, впрочем, она эллет-синдэ, а он — эльда-нолдо. Разные категории. Впрочем, неважно, я слушаю пение Лютиэн перед дворцом Саурона. — Что мне решетки и замки Если жив любимый Что мне тяжелые шаги Властелина Тьмы Пусть он выйдет из ворот своей тюрьмы Мне больше нечего терять Если мертв любимый Я променяла б целый мир На один лишь день Пусть моя судьба решится здесь, теперь О, Саушка выполз. И начал ей подпевать. — Знай же — здесь любая тварь передо мной склонится ниц Здесь мое могущество не ведает границ — Ты боишься выйти из границ тюрьмы Знай же Там шумят весенние ветра Там росою полнится трава И предрассветный соловей поет о том — Что потеряете вы все, что вам дано — Мне больше нечего терять, когда любимый не со мной — Но Песню Сотворения уже не изменить Слишком далеко и слишком страшно вьется нить — Мне нити судеб не видны И у ворот твоей тюрьмы Прошу, отдай мне то, что мне принадлежит — Силой в этом мире обладает только тот — Силой обладает только тот Кто умеет верным быть и ждет Когда любовь, как луч весны, Развеет тягостные сны — Но квенди — лишь прислуга ими проклятых господ Квенди лишь прислуга для господ Игры в свет и тьму таким, как вы, не по плечу Игры в свет и тьму не по плечу — Пусть рухнут в бездну тьма и свет, -Лютиэн топнула ножкой. Любовь единственный обет — Я волен сделать с вами все, что захочу — Нет! Знай — любовь дает мне жажду жить Знай — и даст мне силы умереть И даже там, в краю теней, Я у того, кто всех сильней, Возьму обратно то, что мне принадлежит — Но страшно вьется нить — Знай — любовь умеет долго ждать Знай — она умеет побеждать Пусть рухнут в бездну тьма и свет Она — единственный обет Она закон для тех, кто ей принадлежит — Но игры в свет и тьму — Знай — теперь она тебя сильней Знай — ничто не властно перед ней Она растопит чары льда И, словно вешняя вода, Разрушит стены и сорвет замки с дверей Берен, этот атани, из-за которого погиб мой братик, подпел в такт Лютиэн: — Пусть звенят ветра, как сталь оков В путь меня вела моя любовь И стоит горестей и бед Любых сражений и побед Одна-единственная битва — за любовь Они запели вместе: — И стоит горестей и бед Любых сражений и побед Одна-единственная битва И тут, в финале всего, появилась в кадре моя сестренка из Третьего Дома, Артанис. Единственная из всех Домов, не считая Тьелко с Атаринкэ, родных братиков, да Финдарато, кого я видела в этом сне. Внимание, вопрос. Где были в этом сне Нельо, Кано, Морьо, близняшки? Что стало с Финдекано, Турукано и Аракано? Почему не упоминался здесь Артаресто? Где Ангарато? Что с моим Айканаро? И почему в этом сне нет меня самой? Что за странный сон? Но давайте послушаем, как Артанис подытожит всю суть происходящего странного сна. Видимо, тоже в песне. Ладно, слушаю итоговую песню от Артанис Арафинвиэн. — В час, когда вечерняя тень В сумраке теряет свой след Я не вижу каменных стен Зная, что тебя больше нет Ты скажи мне, сердце, скажи Отчего ты плачешь о нем Где он спит погибельным сном Отчего ушел в закат Мой любимый брат Все простивший брат Знал ли он последний ответ В страшном поединке с судьбой Что оставил он за собой В мире, где его больше нет Древнюю Клятву, что губит идущих за ней Древнюю славу и доблесть былых королей Древнюю гордость, живущую в тех, кто не видит скорбей и преград Но время сильней Не правда ли, брат Дороги назад Не будет отныне Нам — причал небесных кораблей Вам — встречать грядущую зарю Где крепче стали и оков Сильнее клятв и выше слов Один-единственный закон — сама любовь Нам — морские брызги на ветру Вам — любовь, огромная, как мир И если новый мир таков Что в нем закон — сама любовь Мы были только предисловием к нему Нам — ушедших парусников тень Вам — звенящий травами апрель И если новый мир таков Что в нем закон — сама любовь Мы — лишь рассвет, а вы — горящий солнцем день Нам — стоять на страже ваших снов Вам — пройти насквозь огромный мир И даже там, в краю теней, Вы у того, кто всех сильней, Возьмете свой последний дар — саму любовь Нам — стоять на страже ваших снов Вам — пройти насквозь огромный мир И даже там, в краю теней, Вы у того, кто всех сильней, Возьмете свой последний дар — саму любовь Нам — стоять на страже ваших снов Вам — пройти насквозь огромный мир И даже там, в краю теней, Вы у того, кто всех сильней, Возьмете свой последний дар — саму любовь» Хлобысь! Тут мой странный сон закончился. Я проснулась, огляделась вокруг. Поняла, что я в Амане. Мне годик. Мои торонья спят, и амиль с атаром тоже. Поэтому я тоже уснула, и спала уже без сновидений. Спали все.