За стенами замка

15 октября 2003 года. Министерство магии. День 5457. — Ты имеешь в виду, что Берк сидел в «Борджин и Беркс»? — спрашивает Гарри напряженным голосом, он щиплет себя за переносицу. Он очень устал. — Мы зашли в магазин, чтобы посмотреть, нет ли у нас каких-нибудь новостей о нем. Когда мы приехали, его тело было приподнято, он сидел, положив руки на кассира. У того, кто так делает, очень больное чувство юмора, — говорит Рон, его тело кричало от усталости, которую чувствовал его друг. Гарри знает, что Рон переутомляется, стараясь не проводить так много времени в Норе или с свободным временем, в котором думает о Гермионе. — Это уже третье убийство? За месяц? — озабоченно спрашивает Гарри. Он не может не думать о том, в какой большой опасности его семья. Снова. — Шестое. Они убили Булстроудов прошлой ночью в Ноктюрн Аллее. — И никто ничего не видел? — спрашивает Гарри высоким голосом. — Нет. По-видимому, было уже очень поздно. С момента нападения на их дом в начале сентября, Булстроуды постоянно переезжают, они останавливались в гостинице на последние несколько ночей. — Вы не посмотрели, кто был в этом районе прошлой ночью? — Посмотрели, но ты знаешь, какое это место: когда ты там, ты становишься невидимым. — Мерлин, как они убили целую семью, и никто ничего не видел? — Есть свидетель: Миллисент. Люди видели, как она вышла из «Флориш и Блоттс», а затем направилась прямо в гостиницу на Ноктюрн Аллее. Мы полагаем, что она была под Империо, потому что хозяин говорит, что никто не входил и не выходил после нее, а трансгрессировать в гостиницу или из нее невозможно. — Значит, она убила своих родителей, а потом покончила с собой? Мерлин! И мы до сих пор не знаем, кто в этом замешан… Его прервал стук в дверь и ее открытие, в комнату, тяжело дыша, вошел Дин Томас. — У нас есть имена всех, кто был в Косом переулке прошлой ночью. — Мы знаем кого-нибудь из них? — спрашивает Гарри, забирая у Дина бумаги. — Ричи Кут, помнишь его? Играл за Гриффиндор, когда мы были на шестом курсе? И Энтони Гольдштейн, он был частью ОД. — И оба они полукровки, — Гарри говорит. — Ты же не думаешь… Гарри! Ричи был Гриффиндорцем! Он никак не может стоять за этими нападениями! А Энтони — лучший друг Эрни! Он не убьет своего отца! — Хвост был Гриффиндорцем и лучшим другом моих родителей, и он сделал то, что сделал. Давайте не будем никого оправдывать факультетом, хорошо? — говорит он, и Рон, прищурившись, смотрит на него. Гарри рассказывал Рону о вечерах и ночах в подземельях замка, и Рон с трудом переваривал тот факт, что Гарри и Джордж проводят много времени рядом со Слизеринцами. — И это еще не все. Может, ты и прав, Гарри, Эрни был с Энтони вчера вечером, они были в магазине Джорджа. Симус сказал мне, что видел их, тело Эрни было найдено несколько минут назад. — Нет, — Рон задыхается, — мы сейчас даже не можем доверять нашим друзьям? — Симус и Ли тоже там были, — говорит Гарри и Дин начинает протестовать. — Симус — мой лучший друг, Гарри. Мы все делили спальню шесть лет! Я живу с этим парнем! Я бы знал, если бы он убивал людей! — Я ЗНАЮ, ДИН! Черт возьми, знаю! Но людей убивают, а мы не знаем кто в этом виноват! Мы не знаем, кому сейчас можно доверять! Есть пять детей, только двое из них старше четырех лет, и все они являются целями! — Я тоже это знаю! Но я не позволю тебе обвинять Симуса! Гарри, мы потеряем его, если перестанем доверять друзьям. Гарри вздыхает: — Эрни был убит в своем доме, где был сильно защищен. Тот, кто убил его, был тем, кого он впустил. Энтони Гольдштейн только что добрался до нашего пустого списка имен. — Я пойду и задам ему несколько вопросов, — говорит Рон и выходит из кабинета. — Дин, нам нужны имена. Здесь за одну ночь четыре человека. Они наращивают темпы этой «игры». Мы защитили свои дома, но не знаем, с кем воюем. — Знаю. Гарри, Гермиона сказала нам разобраться в мотивах. Отец Энтони погиб, сражаясь в той битве, и его подруга тоже. А Ли… — Фред, — говорит Гарри, и Дин кивает. — Гарри, тебе нужно поговорить с Джорджем; я не думаю, что это хорошая идея, чтобы кто-то, кто не является целью, знал секрет. — Ты абсолютно прав, — Гарри соглашается, выглядя растерянным, Ли — его друг и лучший друг Джорджа, он ненавидел себя за то, что сомневался в парне. — И, Гарри, — говорит Дин немного неуверенно, его голос полон печали. — Мы все знаем, что Малфои являются мишенью номер один, и я знаю, что Гермиона является их хранителем, но ей не становится лучше. Если она умрет, все, кому она скажет, будут хранителями. Это много, и я знаю, что ты планируешь перевезти Уизли в поместье, если дела пойдут еще хуже… — Она не умирает, Дин. А откуда ты знаешь, что она их хранительница? — спрашивает Гарри сквозь стиснутые зубы. — Ты уверен, что никто не узнает, кто их хранитель, потому что это «крайне маловероятно». Вы с Джорджем трансгрессируете туда и обратно в Хогвартс, чтобы использовать класс Малфоя, а у него есть ребенок, который взялся непонятно откуда. У меня был месяц на воспоминания, и я вспомнил, что Гермиона должна была быть в Хогвартсе, это он привел ее в Большой зал во время перемирия. — Он принадлежит ей, — говорит Гарри и Дин кивает, его глаза полны слез. — Гарри, мне нужно, чтобы ты стер мою память. Симус дважды спрашивал меня, знаю ли я, кто защищает Малфоев. Как ты и сказал, мы не знаем, кому доверять. — Дин, я… — Я не хочу в это верить. Он мой лучший друг. Мы живем вместе со времен Хогвартса, но, как мы уже сказали, мы не знаем, — объясняет он и Гарри кивает. Он помнит, что однажды, много лет назад, Сириус сказал о том, что первая война была еще хуже: они годами жили в страхе, потому что никто не знал, на чьей стороне люди, они не знали, кому верить, и он не доверял даже Ремусу. — Забвение! 17 октября 2003 года. Больница Святого Мунго. День 5459. — Рон пришел в себя, — говорит Гарри Гермионе, — после смерти Эрни он понял, что зря теряет время и хотел помочь с зельями. Она улыбается этим новостям и обнимает Гарри, который рассеянно проводит пальцами по ее волосам. — А сейчас он там? — спрашивает она и Гарри вздыхает. — Нет. Малфой не хотел, чтобы он был там. Он сказал, что слишком много снующих туда сюда людей — вызовет подозрения, но мы же знаем, что Малфой его не любит. — Скажи Драко, чтобы он не валял дурака, ладно? — Я говорю ему это постоянно, — они оба хихикают. — Забини предположил, что одно из зелий, которые мы сделали, позволит тебе прекратить принимать пять других, — Гермиона замечает радость в его голосе. — Да, спасибо, — говорит она, обнимая его так крепко, как только может. — Как Тедди? — Он замечательно. Он не выходил из дома после смерти Молли, а Дромеда сейчас живет на площади Гриммо, так что он постоянно жалуется. Говорит, что скучает по мне, — Гарри вздыхает. — Я не знаю, что ему сказать. — Мне очень жаль. — В этом нет необходимости. И, меняя тему, может, ты знаешь, за что Нарцисса Малфой и Астория Гринграсс постоянно дерутся? — спрашивает он со смехом в голосе. — Нет, — она отвечает, посмеиваясь. — Мерлин, они так и делают. Нарцисса пользуется этим и Малфой переехал в замок, чтобы выгнать ее. На днях эти двое появились у камина Малфоя, крича друг на друга. Астория сказала, что у нее есть вещи в поместье и она должна войти внутрь, но Нарцисса отказывается впустить ее в секретное место. Я не знаю, чего она ожидала, приехав в Хогвартс с Нарциссой. — Она подружка Драко, Гарри. — Малфой не разговаривал с ней уже несколько недель. Дафна сказала, что ее сестра унижает себя, а Тео поделился, что они на самом деле не встречаются. Астория хочет выйти замуж. Она похожа на пиявку, вцепившуюся в Малфоя. — Но если Драко знает, что Астория охотится за его деньгами, зачем ему оставаться с ней? В последний раз я слышала, что они вместе уже несколько месяцев. — Почему ты решила попробовать еще раз с Роном? Ты знала, что не любишь его. Это то же самое… — но прежде чем Гарри успел сказать что-то еще, входит Блейз со своими утренними зельями. Он помогает ей выпить их и, не глядя на Гарри, ложится на кровать с другой стороны от нее. Гермиона чувствует, что ее кровать увеличивается, чтобы соответствовать им. — А как же список? — спрашивает Блейз, Гарри фыркает, прежде чем ответить. Гермиона только закатывает глаза и отворачивается от Гарри, чтобы посмотреть на Блейза. — Список, в котором больше всего имен друзей? — печально спрашивает она и Блейз щелкает ее по носу. — Так точно. — Энтони Голдстейн, Симус Финниган, Ли Джордан, Ричи Кут и Лиэнн. — Лиэнн? А это еще кто? — спрашивает Блейз. — Она дружила с Кэти Белл, охотницей из Гриффиндора. Мы не знаем этого наверняка. Это действительно смешно, мы записываем имена, потому что о них говорят. Я имею в виду, что Лиэнн видели с Голдстейном дважды за последние два дня, и она проводит много времени в магазине Джорджа, — объясняет Гарри, а Гермиона замечает, как он расстроен. Ее мысли возвращаются к тому времени, когда она в последний раз видела его таким расстроенным. Они были одни в той палатке, перемещаясь с места на место, люди умирали, а они не были даже близко к следующему крестражу. — Отстой. У Пожирателей Смерти хотя бы были татуировки, — говорит Блейз и встает с кровати. — Поттер, Драко только что послал Патронуса, он сказал… — Где я? — спрашивает Гермиона, и оба парня резко оборачиваются к ней, широко раскрыв глаза. — В больнице Святого Мунго, — неуверенно отвечает Гарри, и она, прищурившись, смотрит на него. Почему он так на нее смотрит? — Что? — растерянно спрашивает она и пытается сесть на кровать, Гарри уже стоит рядом. — А ты что тут делаешь? — спрашивает она, глядя на Блейза. — Гермиона, он же целитель, — отвечает Гарри, и Гермиона сердито смотрит на него. Во что, черт возьми, Гарри ввязался? — Не шути так со мной, Гарри. Мы никак не можем быть в Святом Мунго, иначе я была бы мертва. Что он здесь делает? — снова спрашивает она. — Я же сказал тебе. — Ты лжешь! — кричит она. Ее глаза полны слез. Гермиона чувствует себя очень уязвимой и напуганной. Что это за место такое? Почему Блейз здесь? Почему Гарри врет ей и смотрит на Блейза так, словно она его потеряла? — Гермиона… — начинает Блейз, но замолкает, как только она начинает плакать. — Келум? Где он? Гарри, а где Келум? — она в панике. — С ним все в порядке. — Где он? — спрашивает она, а её глаза широко раскрыты и полны слез. — Где мой ребенок? Она же добралась до него, не так ли? О Боже, мой малыш, она забрала моего ребенка, — Гермиона плачет, закрыв лицо руками, она чувствует, как дрожит все ее тело. — Ни у кого нет твоего ребенка, Гермиона, он в поместье. — Что? Гарри, как ты мог? Там же Пожиратели Смерти! Мой малыш, нет, нет, мне нужно… — она встает, Блейз пытается остановить ее, но она отталкивает его. — Где моя палочка? — она кричит. — Мне нужна моя палочка! — Гермиона, остановись! Ты запуталась, в этом нет необходимости… — Замолчи! Я тебе больше не доверяю! — она кричит на Блейза. — Ты же сказал, что не присоединишься к ним! Ты мне солгал! — Послушай, я не вступал в их ряды! — он показывает свое предплечье, там нет отметины. — Видишь, я не присоединился. — Ты лжешь! Это же обман! Ты мне врешь! Ты хочешь забрать моего ребенка! Келум… он нуждается во мне, они не могут… они не могут забрать и его тоже, нет… — она безудержно рыдает. — Никто не забирал Келума, Гермиона, с ним все в порядке, — пытается объясниться Гарри, а она замечает, что он плачет, но она понимает, что он лжет. Гарри не плакал бы, если бы это было правдой. — Зачем ты это делаешь? Почему ты врешь мне? Мне нужен Келум! Я хочу вернуть своего ребенка! Эта женщина забрала мою Кэсси! Она забрала Кэсси! — орет Гермиона, а Гарри с Забини недоуменно смотрят друг на друга. — Кто такая Кэсси, Гермиона? — спрашивает Забини, его глаза широко раскрыты, по его щекам размазаны слезы. — Мой ребенок… мой маленький ребенок, она забрала ее у меня, у Драко… — она замолкает, широко раскрыв глаза. — А где Драко? Если они забрали Келума, то и Драко тоже. — Он в порядке, с Драко тоже все в порядке, — Гарри вздрагивает, она качает головой, снова заливаясь слезами. Гермионе нужно оставаться в постели, ее ноги становятся слабыми, а мир, кажется, сошел с ума. — Мне нужен Драко. Где он? Он ведь тоже у них, не так ли? Они все узнали! Вот почему они забрали Келума! — она плачет, и все ее тело дрожит. — Я хочу вернуть свою семью, я хочу… — Забини, позвони Малфою, сейчас же! Скажи ему, чтобы он привел Келума, — она слышит, как кричит Гарри. Значит, у них был Драко? А Келум? Может, они где-то заперты? — Драко? Пожалуйста, с ним все в порядке? Я… Забини выходит из комнаты, и Гарри пытается обнять ее, но она вздрагивает. А что, если он не Гарри? А что, если это кто-то его клонировал? — Гермиона… — Нет. Ты же не Гарри! Ты врешь! Вы делаете это, чтобы причинить им боль! Где мой сын? — кричит она, прежде чем, всхлипывая, рухнуть на пол. Фальшивый Гарри тоже плачет, а она хочет, чтобы ее палочка заколдовала этого человека, притворяющегося ее лучшим другом. 17 октября 2003 года. Поместье Малфоев. День 5459. Драко трансгрессирует так близко к своему дому, как только может, только наполовину уверенный, что собирается сделать это, не сломав себя. Блейз ворвался в класс, Макгонагалл наступала ему на пятки, крича и плача, и Драко почти не понимал, что он говорит. Когда он, наконец, понял, он выбежал из класса, предоставив Макгонагалл разбираться с третьекурсниками, ненавидя обереги в Хогвартсе, которые удерживали его от трансгрессии, а затем прибыл в поместье. Он бежит по узкой тропинке между парком и воротами, его шаги отдаются эхом в такт биению его сердца. Драко врывается в комнату, его мать держит палочку наготове, но ахает, когда видит его, и слезы начинают капать из ее глаз. — Что… — начинает она, когда он подходит к ней. — Келум, — говорит он и вздрагивает от собственного голоса — тихий, едва слышный шепот, он не собирался говорить это. — Что? — спрашивает она, и теперь ее голос повторяет его собственный. — Он мне нужен. Гермиона она… Пожалуйста, мама, у меня нет времени, — Нарцисса кивает, слезы текут по ее бледным щекам, она бежит мимо него с ловкостью, необычной для женщины ее возраста. Их шаги теперь отдаются эхом на лестнице, ведущей на второй этаж в комнату Келума. — Что происходит? — спрашивает он. — Папа? Драко поднимает его с пола, где они с Люциусом играли в шахматы, Люциус встает, едва взглянув на лицо сына. — Драко? — Я объясню позже, обещаю, мне нужно идти. — Папа? Они уже на первом этаже и выходят из парадных дверей. — Помнишь, как мы тогда трансгрессировали? Я знаю, что ты ненавидишь это, но мы должны сделать это снова, хорошо? — мальчик просто кивает, и в ту же секунду, когда они выходят из комнаты, они трансгрессируют. 17 октября 2003 года. Больница Святого Мунго. День 5459. — Папа, что происходит? — спрашивает Келум, как только они прибывают. — Твоя мама, она больна, Кел, очень больна, — он начинает объяснять, таща его за собой. — Спасибо тебе, Мерлин! — Блейз говорит, когда видит их. — Ей еще хуже! Драко, а кто такая Кэсси? Сердце Драко замирает. — Только не сейчас, Блейз. Расскажи моим родителям. Думаю, что у них припадок, они в поместье. — Папа, — Келум плачет. Наконец Драко останавливается и опускается на колени перед сыном. — Мама действительно больна. Она уже некоторое время здесь. Мы пытаемся найти ей лекарство, но прямо сейчас она не в своем уме, понимаешь? — мальчик кивает, его глаза полны слез. — Пошли сюда. Драко ненавидит себя за то, что рассказал сыну о состоянии Гермионы, но все равно открывает дверь. Зрелище перед ним разрывает ему сердце. Гермиона безудержно рыдает; палочка Поттера лежит в ее дрожащей руке, а у него на лице порез. — Детка! — Гермиона плачет, роняет поттерову палочку и падает на колени, Келум уже на полпути к ней. — Я думала… малыш, я думала, что они тебя поймали, — она плачет и крепко обнимает его. — Я в порядке, мама, я был с дедушкой, — говорит мальчик, и красные глаза Гермионы смотрят на него, Драко подходит к ним и становится на колени вокруг них. — Я думала, что ты у этой сумасшедшей женщины, я не знала, где ты, я так волновалась, я думала… — пока Гермиона продолжает плакать, Келум держит свои руки на ее шее. — Я в порядке. Честное слово! Она отталкивает его немного назад, но достаточно, чтобы посмотреть на него, ее руки обхватывают его щеки и она целует обе стороны его лица. — Я так сильно тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, мам. Она печально улыбается, ее глаза полны слез и поворачивается, чтобы посмотреть на Драко, ее остекленевшие глаза пытаются сфокусироваться на нем, но безуспешно. — Я думала, что снова потеряла тебя, — шепчет она. — Я не уйду, пока люблю тебя. Гермиона придвигается ближе к нему, и он притягивает ее к себе на колени, Келум садится вместе с ними. — Она у них, — прошептала Гермиона, а Драко поцеловал ее в волосы. — Она в безопасности, мы навещали ее, помнишь? Гермиона не отвечает, одной рукой она придерживает его рубашку, а другой — форму Келума. Она тихо плачет какое-то время, а затем замолкает, единственное, что они могут слышать, это ее мягкое дыхание. — Я позвоню Забини. Может, тебе помочь уложить ее на кровать? — спрашивает Поттер. — Нет, можешь идти, — говорит он. — У нас все будет хорошо. После того, как Поттер уходит, Келум осторожно высвобождается из объятий Гермионы и встает. Он выглядит немного бледным, а его щеки влажны. Драко кладет Гермиону на кровать, а Келум помогает ей, подтягивая одеяло и прижимаясь к ней, Драко тоже забирается на кровать, оставляя мальчика по середине. — С мамой все будет хорошо, правда, папа? — спрашивает он дрожащим голосом. — Конечно! Мы делаем все, что в наших силах. — А что с ней такое? — Ее поразило темное проклятие. Никто не знает какое, оно отключает ее тело, делает ее слабой, иногда она забывает, где находится. — А мама скоро умрет? — спрашивает он шепотом. — Нет, любовь моя, мы не позволим ей умереть. — Неужели мама забудет, кто я? — Ни за что. Она никогда не забудет тебя, это же Гермиона, Келум. Она самая умная ведьма своего возраста и с ней все будет хорошо. Мальчик кивает и сворачивается калачиком на Гермионе, Драко делает то же самое, обнимая их обоих. — Я всегда хотел этого, но не так, — шепчет он и целует сына в голову. — Теперь мы будем настоящей семьей, обещаю тебе. И Драко действительно так думает. Его семья прямо здесь, в его объятиях, и он больше не будет наказывать себя за ошибки, которые совершил восемь лет назад, когда сам был ребенком. — Я люблю вас обоих так сильно, Келум, так сильно, — говорит он, а в его глазах стоят слезы потому, что он всегда так много чувствовал к Гермионе, но он никогда не знал, что делать со всеми этими чувствами, но теперь знает, и это поглощает его. «И вот оно, — думает Драко, — вот его искупление, заключенное в двух людях, которых он любит больше всего на свете и которые любят его одинаково сильно». — Папа, о ком это мама говорила? Кого ты там навещал? — спрашивает Келум, и что-то в его голосе подсказывает Драко, что мальчик знает. Что он уже все понял. — Помнишь, что я тебе говорил? О том дне, когда ты родился? О сумасшедшей женщине, которая причинила боль маме? — спросил Драко, а Келум кивнул. — Ну, я узнал остальную часть истории. Келум оборачивается, но так и не убирает руку с плеча Гермионы. — И что случилось потом? — Когда мама приехала в дом тети Флер, ты почти родился, и она тебя родила, но сначала на свет появилась маленькая девочка, — у Келума перехватывает дыхание, — твоя мама назвала ее Кассиопеей, совсем как ту звезду, ту самую перевернутую принцессу, помнишь? — Келум кивает. — Она родилась первой, и твоя мать обняла ее, а потом родился ты, и Кэсси посмотрела на тебя и закрыла глаза. Твоя мама сказала, что она ждала тебя, чтобы посмотреть, все ли с тобой в порядке. Тетя Флер сказала маме, что Кэсси обнимала тебя и защищала. — Эта девочка из моих снов, — говорит он и Драко кивает, — это моя сестра. — Его глаза полны слез, но он не плачет, печально улыбается и вытирает слезы. — Она никогда не оставляет меня одного, — Келум хихикает, а Драко улыбается, смеясь вместе с ним. — Не думаю, что она когда-нибудь это сделает. — Я рад, потому что мне нравится, когда она рядом. Папа, когда маме станет лучше, я перееду жить к ней, хорошо? Она слишком долго была одна. — Когда маме станет лучше, мы все будем жить вместе, Кел.