Одна из Сотни

      — Какая речь может идти о войне сейчас? — Кейн бросил слова, как нож, и Алекс почувствовала, как её тело напряглось в ответ.       Голос Маркуса, этот холодный, отточенный тон, вернул её в прошлое — на Ковчег, в тот самый зал Совета, где он требовал её казни за мятеж. Те же глаза, полные презрения. Те же сжатые губы.       Он не изменился. Нисколько.       Но она изменилась.       — Нам нужна еда, другого способа нет, — ответила она, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё сжималось в тугой узел. — Джаспер у них. Если мы не согласимся, союза не будет. Нам не выжить здесь без этого.       Она видела, как взгляд Кейна скользнул по её лицу, ища слабость.       «Не дрогни. Не дай ему увидеть, как ты боишься».       — Кто сделал тебя главной? — Маркус шагнул вперёд, сократив расстояние между ними до опасного минимума.       Его дыхание обожгло её кожу. Алекс почувствовала, как подкатывает тошнота.       Он так близко. Слишком близко.       В голове всплыли воспоминания: Её волокут по коридорам Ковчега. Кейн смотрит сверху вниз.       «Мятежники не заслуживают милосердия».       Она чуть не поддалась шагу назад, но в этот момент чья-то тень легла между ними.       — Мы её выбрали.       Беллами.       Он мягко, но твёрдо оттеснил Кейна, и Алекс смогла наконец вдохнуть полной грудью.       Но облегчение длилось лишь мгновение. Потому что теперь все смотрели на неё. Они ждут, что она скажет. Ждут, что она сделает. А внутри — только пустота и ледяной ужас.       «Я не справлюсь. Я не та, за кого они меня считают».       Но отступать было некуда.       Она бросила последний взгляд на Кейна — и вышла из палатки. Холодный воздух обжёг лёгкие. Пальцы дрожали. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку.       Выйдя на улицу, Алекс села возле костра и положила голову на руки, тем самым закрывая лицо, пытаясь скрыть нахлынувшие эмоции — усталость, страх и гнев, которые, казалось, вот-вот разорвут её изнутри. Кейн снова заставил её почувствовать себя той самой мятежницей, которую все осуждают, и это ощущение было невыносимым.       — Ты не должна обращать внимание на Кейна, — к девушке подошёл Блейк-старший и сел рядом, его голос звучал спокойно, но в глубине глаз читалась тревога.       — Спасибо… — Алекс подняла голову и слегка улыбнулась, но в этой улыбке не было радости, только усталость. — Что ты думаешь обо всём этом?       — Я согласен с тобой. Без этого союза нам не выжить. И нам нужно спасти Джаспера.       — Лекса играет свою игру, — тихо проговорила Алекс, сжимая колени руками. — Сегодня мы союзники, а завтра... Она может повернуть оружие против нас сразу после победы.       Беллами тяжело вздохнул, его глаза отражали понимание всех рисков:       — Риск огромен, но у нас нет выбора. Мы обязаны попытаться.       Миллс огляделась, проверяя территорию. Убедившись, что никто не подслушивает, она повернулась к Беллами, её голос стал тише, но приобрел новую остроту:       — Скажи честно... Ты действительно здесь только ради Октавии?       Лицо парня исказила мгновенная гримаса страха, будто его поймали на чем-то ужасном. Его пальцы непроизвольно сжали край жилета.       — Откуда такие мысли? — голос его дрогнул, выдавая больше, чем хотелось бы.       — Не спрашивай как, — Алекс покачала головой, наблюдая за его реакцией. — Но я вижу... Ты даже не пытаешься отрицать.       — Сейчас это не имеет значение.       — Мне не нужны признания, — Алекс смягчила тон. — Говорить или нет — твой выбор.       — У каждого из нас есть вещи... О которых лучше молчать, — прошептал Беллами, его взгляд утонул в пламени костра.       — Правда, — её ответ прозвучал как эхо, наполненное собственными невысказанными тайнами.       Неожиданно Беллами поднял голову, его глаза встретились с её взглядом:       — Знаешь, никто даже не сомневался в выборе лидера. С той самой минуты, когда мы спустились... Мы все просто знали. Это должен быть ты.       В его словах звучала такая непоколебимая уверенность, что Александра на мгновение потеряла дар речи.       Алекс задумчиво провела пальцами по бревну, прежде чем нарушить тишину:       — Лекса прямо спросила - кто представляет наш народ. Мне пришлось выбирать между тобой и Кларк.       Беллами неожиданно рассмеялся:       — Между мной? Ты действительно считала меня достойным лидером?       — Конечно, — Алекс слегка нахмурилась. — Мы с тобой старшие здесь. А Кларк... у нее качества лидера, но...       — Но в итоге ты назвала себя, — закончил он, изучая ее лицо.       Она кивнула:       — Я не могла позволить ни тебе, ни кому-либо еще взвалить на себя эту ношу.       Блейк наклонился вперед, его голос стал мягче, но вопрос прозвучал остро:       — Почему именно ты должна нести эту ответственность?       — Видимо, такова моя природа, — горькая усмешка скользнула по ее губам, не достигая глаз.       Он внимательно посмотрел на нее, прежде чем сказать:       — Я не был знаком с твоими родителями... но они воспитали удивительного человека.       — Спасибо, — ее голос дрогнул, когда она поднималась. — Мне нужно отдохнуть. Завтра... завтра будет нелегко.       — Спокойной ночи, Алекс.       — Спокойной ночи.       Ее фигура растворилась в темноте, а Беллами остался сидеть, уставившись в угасающие угли костра.       — Как она? — Октавия появилась так тихо, что он вздрогнул.       — Ей тяжело, — он покачал головой. — Но она справится. Просто... она не должна проходить через это в одиночку.       — И не пройдет, — твердо сказала Октавия, садясь рядом. В ее глазах горела та же решимость, что и у брата.

***

      Утро встретило их хмурым небом, когда в тесном челноке собрались ключевые фигуры их группы. Алекс, Кларк, Беллами и упрямая Октавия, отказавшаяся оставаться в стороне. К ним неохотно присоединились Кейн и Эбби — два человека, чье присутствие всех тяготило.       — Может, стоит попробовать переговоры? — робко предложила Октавия, разрывая тягостное молчание.       Кларк покачала головой, ее голос звучал устало:       — Лекса была категорична. Эти люди не ведут диалог — только атакуют.       Алекс сжала руки в замок, чувствуя, как в груди загорается искра надежды:       — А они точно пробовали? — спросила она, слишком хорошо зная, что сама готова цепляться за любую возможность избежать кровопролития.       — Многократно, — ответила Кларк, и в этом одном слове прозвучала вся безнадежность их положения.       Алекс глубоко вдохнула, принимая решение:       — Тогда сегодня идем к лагерю Лексы. Будем разрабатывать план на месте.       — Вы предлагаете просто подписать смертный приговор нашим людям? — резко встрял Кейн, его голос дрожал от сдерживаемого гнева.       Алекс резко повернулась к нему, глаза вспыхнули:       — Отлично! А какие у тебя варианты? — ее голос набирал силу. — Бросить Джаспера на растерзание? Медленно умирать от голода? Или, может, предпочитаешь, чтобы нас всех вырезали как скот?       Она видела, как его лицо искажается от ярости:       — Мы найдем способ минимизировать потери, — более спокойно закончила она и вышла наружу, где холодный утренний воздух обжег ее разгоряченные легкие.

***

      Позже, в штабной палатке...       Кларк провела пальцем по грубо вырезанному на карте контуру:       — Вы знаете точное расположение узников?       Лекса, скрестив руки, ответила с холодной точностью:       — Северная пещера в скальном массиве. Два постоянных поста у входа, смена караула каждый третий час.       Пока остальные обменивались репликами, Алекс стояла над картой, ее взгляд скользил между условными обозначениями. В сознании складывался сложный пазл — учитывая каждую деталь, которую упомянула Лекса.       — Алекс? — голос Кларк вывел ее из раздумий.       — Да, извините... Кажется, у меня есть решение.       Все взоры обратились к ней.       — Ночное проникновение. — Алекс указала на два участка карты. — Группа из четырех человек: двое отвлекают охрану здесь, у восточного склона, пока двое других освобождают пленных через задний проход пещеры.       Беллами хмыкнул, добавляя свою идею:       — Можно нейтрализовать часовых — яд в их ужин или бесшумное устранение.       Лекса одобрительно кивнула:       — Хорошая идея.       — Наша цель — освобождение, не бойня, — Алекс резко повернулась к ним, ее голос приобрел стальную твердость. — Основные силы остаются в лесу как подкрепление на случай провала.       Кларк подняла бровь:       — Кто командует этим отрядом?       — Дариан, — ответила Лекса. — Бывший воин ТриКру. После смерти жены... его разум омрачен жаждой мести.       — Отец девушки убил ее в припадке ярости, — Лекса сделала паузу. — Но Дариан верит, что это дело рук нашего клана.       Тяжелое молчание повисло в воздухе.       — Нужны добровольцы, — наконец сказала Алекс. — Люди, готовые к невозможному. Я возглавлю группу, — заявила она, прежде чем кто-то успел возразить.       Октавия резко вскочила:       — Это безумие! Если тебя убьют...       — Прости, Октавия, но это не обсуждается. Тем более я единственная из нас могу сражаться на мечах. Огнестрельное там не поможет.       — Алекс…       — Решение окончательное, — Алекс перехватила ее взгляд. — Я единственная здесь владею клинковым оружием на уровне их воинов. Огнестрел выдаст нас сразу.       Лекса, оценивающе изучив Алекс, добавила:       — Линкольн пойдет с вами. И два моих лучших воителя.       — Благодарю, — кивнула Алекс. — Последнее условие — оружие применяем только в безвыходной ситуации. Выход через три часа, на закате.       Ее пальцы сжали край карты — этот план был рискованным, но единственно возможным. Каждый элемент продуман, каждая переменная учтена. Теперь все зависело от точности исполнения.       Все безоговорочно приняли решение и вышли из палатки, где их уже ожидали Эбби и Кейн.       — Какое решение вы приняли? — резко спросила Эбби, обращаясь скорее к дочери, чем к остальным.       Кларк, не замедляя шага, холодно ответила:       — Операция начнётся сегодня ночью.       — Но, Кларк, это слишком опасно... — начала Эбби.       — Мама, — Гриффин-младшая резко остановилась, поворачиваясь к ней, — на Ковчеге вы устанавливали правила. Но здесь — наш мир, наши законы. Нас отправили сюда умирать, а вместо этого мы выжили. И мы будем решать, как действовать.       Её слова повисли в воздухе, когда она решительно направилась дальше. В этот момент стало ясно — старые иерархии больше не имеют силы.       Алекс в это время стояла в стороне с Линкольном и Октавией, её уверенная поза и твёрдый взгляд сразу выдавали в ней лидера.       — Кто эти воины, которых обещала Лекса? Когда они подойдут?       — Они уже в пути, — ответил Линкольн, слегка склонив голову — жест уважения, который не ускользнул от внимания Октавии.       Алекс изучающе посмотрела на него:       — Ты лично знаешь Дариана?       — Мы были... близки когда-то, — признался Линкольн.       — Если бы ты попытался поговорить с ним сейчас... — начала Алекс.       — Бесполезно, — резко прервал её Линкольн. — После смерти жены он стал другим человеком. Это даже не обсуждается.       — Кажется, дождь собирается, — заметила Октавия, подняв ладонь к небу, где первые тяжелые капли уже начинали пробиваться сквозь сгущающиеся тучи.       Алекс запрокинула голову, позволяя ветру играть с ее короткими прядями.       — Наш первый дождь на Земле, — улыбнулась она, но улыбка замерла, когда заметила, как Линкольн резко напрягся.       — Это не обычный дождь! — его голос сорвался на крик, когда он развернулся к группе. — В укрытие! Быстро! Это Черный дождь!       — Что за черный... — начала было Алекс, но Линкольн уже схватил Блейк-младшую за руку, таща за собой.       — Каждая капля — яд! Две секунды под ним — и твоя кожа начнет пузыриться!       Группа в панике бросилась к ближайшей пещере, их спины обжигали первые кислотные капли. Алекс, вбежав последней, тут же начала считать головы: Кларк, Беллами, Октавия... Ее пальцы непроизвольно сжали рукоять меча, когда она убедилась — все ее люди в безопасности.       — Что еще мы должны знать об этой проклятой планете? — выдохнула она, вытирая со лба пот, смешавшийся с ядовитой влагой.       Линкольн, прислонившись к стене, мрачно ответил:       — В принципе... это все основные сюрпризы. Добро пожаловать на Землю.       — Мы уже успели в этом убедиться, — сухо парировала Алекс, отряхивая плащ, на котором дождь оставил мелкие дырочки.       Снаружи грохотал гром, а кислотные потоки стекали по входу в пещеру, создавая жутковатое зеленоватое свечение. Алекс отошла вглубь, где ее взгляд упал на группу подростков — они, кажется, уже забыли о смертельной опасности, тихо смеясь над какой-то шуткой.       «Они смеются...»       Это наблюдение вызвало в ней странную боль. Эти дети — почти ровесники тех, кого она потеряла на Ковчеге. Они все еще могли радоваться, несмотря на кислотные дожди, голод и постоянную угрозу смерти.       Алекс отвернулась, ее пальцы сжали кулон на шее — последнюю вещь, оставшуюся от родителей. Где-то там, снаружи, бушевал дождь, способный разъесть плоть за минуты. Где-то ждал враг, готовый убить их всех. А здесь, в этой пещере, она чувствовала себя...       — Он скоро закончится, — голос Линкольна вывел ее из раздумий.       Алекс лишь кивнула, глядя, как зеленоватый свет играет на лезвии ее меча.       «Какая ирония — мы боялись, что Земля убьет нас радиацией... а вместо этого она травит нас дождями».       Ее мысли прервал смех подростков — чистый, беззаботный, словно они находились не в смертельно опасной пещере, а на вечеринке. И в этот момент Алекс поняла — именно за этот смех, за право этих детей иногда забывать об ужасах, она и будет сражаться. До конца.

***

Флешбек Алекс

      В темноте пещеры, под монотонный стук ядовитых капель, Алекс закрыла глаза — и вдруг перенеслась назад, в тесные коридоры Ковчега, где стены давили, а звёзды за иллюминаторами казались такими далёкими...       — Мама, а какой он — дождь? — спрашивала она в шесть лет, уткнувшись носом в потрёпанную книгу с изображением леса.       Её мать, усталая, но всегда улыбчивая, улыбалась, проводя пальцем по странице:       — Представь, будто само небо плачет, солёными слезами... Но не от горя, а от радости. Капли падают на лицо, на руки — прохладные, как твоё дыхание после бега. Они блестят на траве, как бусины, а потом земля пахнет... совсем по-особенному. Свежо. Живо.       Маленькая Александра зажмуривалась, пытаясь представить: — А... а он мокрый?       — Очень, — смеялась мать, целуя её в макушку. — Но это хорошая мокрота. Как если бы ты окунулась в целое озеро. Дождь поёт песни, знаешь ли. Шепчет по листьям: «Тук-тук, можно войти?» А потом укрывает всё вокруг серебристым покрывалом...       — А можно будет поймать капельку в ладошки?       — Конечно, моя звёздочка. Ты поймаешь целую пригоршню. И если очень повезёт... — мать таинственно понижала голос, — ...иногда после дождя на небе появляется радуга. Мост из семи цветов, который ведёт прямиком в волшебный мир.       Алекс тогда заворожённо смотрела на потолок отсека, представляя, как сквозь металл пробиваются волшебные струйки...

***

Сейчас

             Грохот грома вернул её в реальность. Зелёные капли яда стекали по входу в пещеру, оставляя на камнях едкие ожоги.       — Ничего общего... — Миллс сжала кулаки, чувствуя, как в груди разливается горечь.       Мама говорила о дожде, который дарит жизнь. А этот — отнимал её.       Но где-то глубоко внутри, сквозь пелену ярости, теплилась детская надежда:       «Может быть, где-то ещё остались те, настоящие дожди? Те, что поют и укрывают мир серебром...»       Она посмотрела на подростков — они всё ещё смеялись, несмотря на ад снаружи.       «Я найду для вас этот дождь. Клянусь».