Одна из Сотни

      Алекс провела всю ночь без сна, ворочаясь на узкой койке. Мысли, как назойливые мухи, кружились в голове, не давая покоя. Что-то было не так — она чувствовала это кожей. И с этим нужно было разобраться.       Холодный утренний воздух обжёг лёгкие, когда она вышла из барака. Солнце ещё только поднималось, окрашивая небо в бледно-розовые тона. Неподалёку, у потухающего костра, сидели Маркус, Эбби и Рейвен, тихо переговариваясь. Алекс медленно подошла и опустилась рядом, скрестив ноги.       — Ты в порядке? — первой нарушила молчание Эбби, пристально разглядывая девушку. — Выглядишь неважно.       Миллс слабо улыбнулась, проводя рукой по лицу.       — Спасибо, — усмехнулась Алекс. — Все нормально.       Но её тон выдавал обратное. Кейн, сидевший напротив, отложил в сторону кружку с чаем и нахмурился.       — Что-то случилось? — спросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая тревога.       Алекс задержала взгляд на углях костра, потом медленно подняла глаза.       — Кейн… тебе не кажется, что Пайк вчера был… слишком спокоен?       Мужчина на мгновение замер, затем его брови сдвинулись в напряжённой складке.       — А что именно тебя насторожило?       — Не знаю… интуиция. — Она провела пальцами по рации на поясе. — Хочу проверить кое-что. Нужно связаться с Индрой.       Рация в её руках затрещала, когда она переключила волну.       — Индра, приём. Как слышишь?       В ответ — только шипение пустоты.       — Индра, это Алекс. Приём!       Тишина.       Кейн встал, лицо его стало серьёзным.       — Она всегда на связи… Что-то не так.       Миллс тоже поднялась, сжимая рацию так, что костяшки пальцев побелели.       — Нужно отправлять гонцов в Трикрей.       — Согласен, — кивнул Кейн.       Маркус встал и опустил руку на плечо Алекса.       — Давай действовать быстро, — прошептал он. — Ты найди Октавию. А я попробую выведать у Пайка, что он скрывает.       — Хорошо.       Миллс заметила вдалеке высокую фигуру Линкольна, выделявшуюся среди суеты лагеря. Она быстро направилась к нему, стараясь сохранять спокойное выражение лица — лишние вопросы сейчас были ни к чему.       — Линкольн, — позвала она, слегка ускорив шаг. Голос её звучал ровно, будто ничего особенного не происходило. — Ты не видел Октавию?       Тот отвлёкся от проверки припасов и повернулся к ней, слегка нахмурившись.       — Должна быть в лазарете. А что случилось?       Алекс оглянулась, убедившись, что никто не подслушивает, и понизила голос:       — Индра не отвечает. Что-то не так.       Линкольн сразу выпрямился, глаза стали серьёзными.       — Я поеду с ней.       — Нет, — резко, но тихо возразила Миллс. — У тебя ещё не зажила рана. Если что-то пойдёт не так, ты не сможешь драться. Октавия справится.       Линкольн задержал взгляд на ней, словно хотел возразить, но в конце концов лишь кивнул.

***

      Лазарет встретил её приглушёнными голосами и запахом трав. Октавия стояла у дальнего стола, перевязывая раненого землянина. Уловив движение, она подняла взгляд и, увидев Алекс, насторожилась.       — Октавия, нужно поговорить.       Без лишних слов Блейк передала бинты помощнику и последовала за Миллс.       — В чём дело? — спросила она, когда они остались одни в коридоре.       Алекс не ответила, лишь жестом показала идти за ней. Они свернули в узкий проход, ведущий во вторую оружейную — ту самую, где хранилось тяжёлое вооружение, выданное только в крайних случаях.       Дверь захлопнулась с глухим стуком. Алекс повернулась к Октавии, лицо её было напряжённым.       — Индра не выходит на связь. Нужно проверить, но если я уйду, все сразу заподозрят неладное.       Октавия скрестила руки на груди.       — И как мне незаметно исчезнуть?       В ответ Миллс шагнула к дальнему углу, где в стене едва виднелись контуры металлической плиты. Она нажала на скрытый механизм, и с лёгким скрипом «стена» сдвинулась, открывая узкий лаз.       — Эта шахта выведет тебя за стену. Двадцать футов — и ты вне лагеря.       Октавия усмехнулась.       — Старые туннели? Хитро.       — Когда доберёшься, выясни, что там происходит, и сразу дай знать, — Алекс сжала её плечо.       Блейк уже заносила ногу в проём, но Миллс вдруг дёрнула её за рукав.       — Только вернись живой.       Октавия оглянулась, и в её глазах мелькнула тень былой дикарской дерзости.       — Я рождена для такого, Алекс.       И с этими словами она исчезла в темноте.       Люк закрылся бесшумно. Алекс глубоко вдохнула и направилась к Кейну — пора было узнать, что удалось выяснить ему.

***

      Тёмный коридор, ведущий к камерам, был тихим и пустым — слишком пустым для обычного дня. Алекс шла быстро, но осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. Впереди мелькнула тень охранника.       — Кейн ещё там? — спросила она, делая вид, что просто проверяет обстановку.       — Да, с Пайком.       Она кивнула и двинулась дальше, но не спеша. Её шаги были бесшумными, дыхание ровным. Она знала, что если Пайк что-то задумал, то сейчас — лучшее время это выяснить.       Голоса доносились из-за решётки камеры. Кейн говорил сквозь зубы, едва сдерживая гнев:       — Ответь мне, Чарльз.       — Я тебе всё сказал.       Голос Пайка был спокоен, слишком спокоен. Алекс прижалась к стене, даже не дыша. Она знала этот тон — так говорят, когда скрывают правду.       — Мы были друзьями. Что с тобой случилось?       — Случилось то, Маркус, что ты не только встал на сторону этой девчонки, но ещё и защищаешь этих ублюдков.       Алекс сжала кулаки. Что-то было не так. Она закрыла глаза, прокручивая в голове последние события. Обрывки фраз, намёки, странное поведение Пайка…       И вдруг — щелчок в сознании.       Она резко распахнула глаза и шагнула к клетке. Пайк, увидев её, на мгновение застыл.       — Он лжёт, — чётко сказала Алекс, глядя прямо в его глаза.       Кейн обернулся:       — О чём ты?       Пайк усмехнулся, но Алекс уже поняла.       — Он лгал про погибших с сельхозстанции. Если бы их деревня была разрушена, Лекса подняла бы тревогу сразу. Она не молчала бы.       Кейн нахмурился.       — К чему ты клонишь?       Миллс уже доставала рацию.       — Всем постам, срочно собраться у главных ворот. Повторяю, всем постам — к воротам.       Затем она медленно повернулась к Пайку.       — Он не сдался бы так легко, если бы не был уверен, что его план сработает.       Пайк рассмеялся.       — Браво, мисс Миллс. Десять из десяти.       В её глазах вспыхнул холодный огонь.       А потом её взгляд перешёл на Беллами, стоявшего в тени.       — А ты… нарушил обещание.       Он напрягся. Только они двое знали, о чём речь. Обещание, которое он дал самому себе — стать лучше, искупить вину за тех, кого он и Кларк убили в лагере Кейджа.       Беллами не ответил. Но в его глазах читалось понимание.       Алекс уже поворачивалась к выходу.       — Мы идём к воротам. И если я права…       Она не договорила. Но все поняли.

***

      — Октавия уже спешит туда. Лекса устроит нам войну. Черт, — выругалась она.       Алекс стиснула рацию в руке, её голос был резким, но тихим, чтобы не привлекать внимание.       — Октавия, как слышно? Это Алекс, ответь.       Через пару секунд в динамике раздался голос Блейк, слегка заглушённый помехами:       — Алекс? В чём дело?       — Пайк солгал. Сельхозстанция не разрушена. Все они живы.       Короткая пауза. Затем Октавия ответила, и её голос стал жёстким:       — Что?.. — Ещё одно молчание, будто она мгновенно перебрала в голове все варианты. — Теперь всё сходится. Ладно, буду держать в курсе.       Алекс сжала рацию сильнее.       — Октавия, слушай меня внимательно. Лекса не станет разговаривать. Если увидишь её людей — не рискуй. Отходи сразу.       — Я не ребёнок, Алекс. Разберусь.       — Это не про тебя, — резко ответила Миллс. — Это про то, что если они уже знают про план Пайка, то у нас нет шансов. А если у них план — значит, у них преимущество. Не дай им его использовать.       Октавия слегка усмехнулась в ответ:       — Значит, будем действовать на опережение.       — И вернись живой, чёрт возьми. Без геройств.       — Обещаю… постараться.       Рация замолчала. Миллс перевела дух и обменялась взглядом с Кейном. Он не стал её останавливать — он знал, что сейчас она балансирует на грани, пытаясь удержать контроль над ситуацией.       Они почти вышли на улицу, как услышали выстрел. Алекс и Кейн переглянулись и побежали со всех ног.       Выбежав на улицу, они увидели хаотичную сцену: у главных ворот столпились встревоженные люди, а сквозь толпу пробивалась Эбби, её обычно собранное лицо искажала паника. Но то, что Алекс увидела дальше, заставило её кровь застыть в жилах.       Перед ней стоял... призрак. Нет, не призрак — живой, дышащий Телониус Джаха. Тот самый канцлер, которого все давно похоронили в своих мыслях. Алекс почувствовала, как её ноги на мгновение перестали слушаться, а в груди защемило от противоречивых чувств. Последний раз, когда они виделись, между ними осталось столько невысказанного...       Кейн застыл рядом, его обычно невозмутимое лицо отражало то же потрясение. Эбби опустилась на колени рядом с безжизненным телом неизвестного землянина, но её взгляд был прикован к Джахе.       — Он мёртв, — механически констатировала Эбби, её пальцы всё ещё проверяли пульс.       Джаха повернул голову, и его губы растянулись в странной, почти мистической улыбке:       — Смерть — это не конец, доктор Гриффин.       Затем его взгляд скользнул по Алекс, заставив её непроизвольно сжать кулаки. Как он смел появляться здесь, после всего? После всех решений, которые привели к гибели стольких людей?       — Рад вас видеть, — произнёс Джаха, и в его голосе звучала какая-то новая, незнакомая интонация.       К её удивлению, Кейн шагнул вперёд и обнял бывшего канцлера как старого друга:       — С возвращением, мой друг.       Александра не могла поверить своим глазам. Джаха изменился — и не только внешне. Его движения стали плавными, почти царственными, а в глазах появилась какая-то странная убеждённость, которой раньше не было.       — Алекс, — он обратился к ней напрямую, и она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Знал, что на тебя можно положиться.       Её голос звучал хрипло, когда она наконец смогла выдавить:       — Мы думали, ты мёртв.       Тот продолжал улыбаться.       — Эбби, — она повернулась к Гриффин. — Отведи его внутрь. Мне нужно разобраться здесь.       Кейн уже направлялся к зданию вместе с Джахой, когда Алекс заметила, что Эбби всё ещё стоит как вкопанная. Она быстро подошла к женщине и прошептала ей на ухо:       — Расспроси его. Узнай, что с ним случилось.       Эбби медленно кивнула, её глаза всё ещё были полны недоверия:       — Знаю, — только и смогла она ответить, прежде чем последовать за мужчинами.       Алекс осталась стоять на месте, её ум лихорадочно работал. Возвращение Джахи не было случайностью.       Толпа у ворот постепенно расходилась, но напряжение в воздухе оставалось ощутимым. Алекс резким взглядом окинула территорию, затем уверенными шагами направилась к группе охранников Аркадии, уже выстроившихся в ожидании приказов. Их лица были напряжены — все понимали, что ситуация выходит из-под контроля.       — Слушайте внимательно. Активируем протокол «Сигма».       Она обвела взглядом каждого, убеждаясь, что они осознают серьёзность момента.       — Никаких одиночных патрулей. Минимальные группы — двое, в идеале трое. Любой подозрительный звук, движение или даже ощущение — немедленный доклад. Если что-то кажется вам слишком тихим или слишком... не таким — это уже повод бить тревогу. Вопросы?       — Никак нет, командир! — раздался чёткий ответ.       Охранники быстро разошлись по позициям, но Миллс жестом подозвала Финна.       Коллинз подошёл ближе. Он был одним из немногих, кому Алекс доверяла безоговорочно.       — Держи ухо востро, — тихо сказала она. — Ты среди тех, на кого я могу опереться.       — Алекс, что происходит на самом деле? — Финн нахмурился. — Если Пайк здесь, то почему лагерь землян молчит?       Девушка сжала губы.       — Потому что ночью он, скорее всего, всё-таки осуществил свой план. Октавия уже в пути туда.       — Но как? Если он здесь…       — Он лгал. — Её голос стал резким. — Люди с Сельхозстанции живы. И если они не отвечают… значит, что-то пошло не так.       Финн замер на секунду, затем кивнул и поправил автомат на плече.       — Понял. Буду на связи.       Он развернулся и ушёл в сторону своего поста.       Алекс осталась стоять одна, её мысли лихорадочно работали.       Если Джаха вернулся…       Если Пайк лгал…       Если земляне не отвечают…

***

      Алекс вошла в лазарет, и первое, что бросилось ей в глаза — это странная, почти неестественная улыбка Джахи. Он стоял посреди комнаты, его глаза блестели с непривычным фанатичным блеском, а движения были плавными, словно он парил над землей.       Кейн стоял рядом, его лицо выражало смесь радости и настороженности. Эбби же явно сдерживала саркастический комментарий, скрестив руки на груди.       — Где ты был? — спросила Алекс напрямую, не тратя времени на прелюдии.       Джаха повернулся к ней, и его взгляд был... пугающе спокойным.       — Я нашёл Город Света.       — Город... Света? — Алекс медленно изогнула бровь, обмениваясь взглядом с Эбби.       — Мир за гранью смерти, — продолжил Джаха, его голос звучал как проповедь. — Там нет ни боли, ни страданий. Только покой.       Эбби не выдержала:       — Спроси, где его верный пёс Отан, — усмехнулась она, кивая на покрытое тело землянина на кушетке. — Он, по его словам, уже там.       Джаха лишь улыбнулся, как будто их сомнения его забавляли.       — Сомнение естественно, Эбби. Я знаю, как это звучит. Но этот город реален. Всё, что вас тревожит — власть, войны, борьба — там не имеет значения.       Алекс пристально смотрела ему в глаза, и её охватило странное чувство. Он... верил в каждое своё слово. Не бредил, не лгал — он был убеждён. И это пугало больше, чем если бы он просто сошёл с ума.       В этот момент дверь открылась, и в лазарет вошла Ханна Грин, мать Монти. Увидев Джаху, она широко улыбнулась.       — Я слышала, что вы вернулись, сэр.       — А я слышал, что вам удалось приземлиться. Я искренне рад, — ответил Джаха, пожимая ей руку с неестественным спокойствием.       Алекс воспользовалась моментом:       — Ханна, останьтесь. Нам нужно обсудить кое-что важное. — Затем она повернулась к Джахе. — А с вами мы поговорим позже.       Он лишь кивнул, его улыбка не дрогнула.       Когда Миллс отвела Ханну в сторону, в голове у неё крутилась только одна мысль:       Что, чёрт возьми, с ним случилось?

***

      Дверь кабинета тихо закрылась за ними, когда Алекс, Кейн и Ханна вошли внутрь. В комнате царила напряженная тишина, нарушаемая только тревожным потрескиванием лампы на потолке. Алекс не стала тянуть время.       — О чем вы хотели поговорить? — спросила Ханна, нервно перебирая складки своей одежды.       Миллс посмотрела на нее прямо.       — Почему вы солгали своему сыну?       Ханна замерла, будто ее ударили.       — О чем вы? — ее голос дрогнул.       — Вы солгали про Сельхозстанцию. И про смерть его отца.       Женщина побледнела. Губы ее слегка задрожали.       — Я… я не понимаю…       Алекс сделала шаг вперед, но ее голос стал чуть мягче.       — Миссис Грин, Пайк признался. Он не терял больше половины людей при приземлении. А значит, и история про гибель вашего мужа — ложь. Так?       По щеке Ханны скатилась слеза. Она сжала руки в кулаки, словно пытаясь удержаться от рыданий.       — Пожалуйста… не говорите ему.       Алекс вздохнула. Она знала Джейка Грина — он был одним из тех, кто помогал им в первые дни революции.       — Ваш муж пытался вас остановить, да?       Ханна кивнула, не в силах вымолвить ни слова.       — Почему вы согласились на ложь про станцию? Если бы не это, ничего бы этого не случилось.       — Я… я не согласна с Пайком! — вырвалось у женщины. — Я не хотела этого! Я просто… просто хотела спасти Монти. Я не хочу, чтобы он до конца жизни помнил меня… такой.       Ее голос сорвался, и она закрыла лицо руками.       Александра смотрела на нее несколько секунд. В глазах Ханны не было лжи — только страх и отчаяние.       — Ладно. Идите.       Ханна подняла на нее заплаканные глаза.       — Вы… отпускаете меня?       — Но советую вам сказать правду Монти. Он не заслуживает лжи.       Женщина медленно кивнула и, не в силах больше ничего сказать, вышла из кабинета.       Как только дверь закрылась, Алекс опустила руки на стол и сжала их в бессильной ярости. Она провела ладонями по лицу, чувствуя, как веки наливаются свинцовой усталостью.       Два дня без сна.       Два дня, за которые мир вокруг нее снова начал рушиться. Но она не могла остановиться. Еще нет.       Тишина в кабинете повисла плотной пеленой. Алекс, все еще опираясь на стол, смотрела в пустоту, будто ожидая, что ответы сами всплывут перед ней.       — Что теперь? — спросила она скорее сама у себя, чем у Кейна.       Маркус тяжело вздохнул, скрестив руки на груди.       — Скоро должна связаться Октавия. А пока... нужно разобраться с Телониусом. Он запнулся, словно не веря своим собственным словам. — До сих пор не верится, что он вернулся.       Алекс медленно подняла на него взгляд.       — Что ты думаешь про всё это? — её голос звучал глухо, выдавая накопленную усталость.       Кейн задумался на мгновение.       — Он остался один. Это... сказалось на нём. Его взгляд стал отстранённым. — А ещё этот Город Света... чем бы он ни был.       — Думаю, он говорит правду, — тихо произнесла Миллс. — Но мне кажется, он слегка свихнулся.       Кейн усмехнулся, но тут же нахмурился, заметив, что выражение лица девушки не изменилось. В её глазах не было ни тени насмешки — только холодная аналитика.       — Ты в порядке?       — Да, всё хорошо, — автоматически ответила она, отталкиваясь от стола. — Я пойду поговорю с ним об этом.       Она уже направилась к двери, но Кейн резко шагнул вперёд, перекрывая ей путь.       — Сколько ты уже не спала?       — Всё в порядке, Кейн, — отмахнулась она, стараясь обойти его.       Он хотел возразить, но Алекс уже выскользнула в коридор.       Дверь закрылась за ней с глухим щелчком. Сделав несколько шагов, Алекс вдруг остановилась, будто наткнувшись на невидимую стену.       Она прислонилась лбом к холодной поверхности стены, закрыв глаза.       Головокружение.       Тяжесть в веках.       Гул в висках.       Она сжала кулаки, пытаясь вдохнуть глубже.       «Соберись. Ещё нельзя. Ещё не время.»       Но тело предательски не слушалось.       Алекс резко развернулась, услышав за спиной мягкий, почти умиротворённый голос:       — Полагаю, ты хотела поговорить со мной о Городе Света?       Джаха стоял в полуметре от неё, его лицо озаряла всё та же странная, нездешняя улыбка.       Она инстинктивно отступила на шаг.       — Зачем ты вернулся, Джаха? — спросила она прямо, без предисловий.       Он не ответил, лишь молча проследовал за ней в ближайшую комнату. Алекс опустилась на стул, чувствуя, как усталость давит на плечи, но её взгляд оставался острым.       — Я вернулся, чтобы спасти свой народ, — наконец произнёс он, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность.       — Ты правда веришь в этот Город Света? — она пристально смотрела ему в глаза, пытаясь найти хоть что-то знакомое в этом новом, изменившемся человеке.       — Да. Верю. — Заставь её поверить, — прошептал в его сознании нежный, механический голос.       Алекс не слышала этих слов. Их слышал только Джаха.       Это была А.Л.И.Е.       Искусственный интеллект, управляющий Городом Света.       — Она должна нам поверить, Джаха. Ты понимаешь, насколько это важно, — настаивал голос в его голове.       Алекс тем временем склонила голову набок, делая вид, что заинтересована.       — Хорошо, допустим. Как именно ты собираешься «спасти» нас?       Джаха поднял руки, приставив указательные пальцы к вискам.       — Освободив разумы. От духовной и физической боли. Его глаза загорелись фанатичным блеском. — Я пришёл указать людям Аркадии путь.       Алекс изучала его лицо, но не находила в нём ни капли того человека, которого знала раньше.       — Она нужна нам, Джаха, — настойчиво звучало у него в голове.       — Поверь мне, — вдруг сказал он, резко дёрнув головой в сторону, будто реагируя на невидимый звук. Алекс заметила это. — Я знаю, как тебе тяжело. Эбби рассказала мне о том, что здесь происходит. Его голос стал мягче. — Я верил в тебя, когда сохранил тебе жизнь и отправил на Землю вместе с остальными.       Александра медленно встала и подошла к нему.       — Джаха, я понимаю, что ты чувствовал, когда остался один. Но теперь ты дома. — Её голос звучал твёрдо, но без агрессии. — Оставайся. Но не навязывай Аркадии свои идеи. Сейчас нам это не нужно.       — Как раз это и нужно, — он наклонился ближе, его глаза сверлили её. — Особенно тебе, Алекс. Особенно тебе.       На мгновение ему показалось, что она дрогнула.       Но нет.       — Иди отдохни. Ты наверняка устал, — сухо сказала она, открывая дверь.       Джаха задержался на пороге, словно ожидая чего-то большего, но Алекс лишь холодно смотрела на него.       Когда дверь закрылась, она осталась одна.       И только теперь позволила себе содрогнуться.       Что-то было не так с Джахой. И это «что-то» говорило с ним.       Алекс устало опустилась на стул, закрыв глаза всего на секунду. Но сон не приходил — за веками стояли образы разрушенных деревень, вооружённых землян и этого проклятого Города Света, в который так фанатично верил Джаха. Она открыла глаза, уставившись в пустоту перед собой. Каждая секунда могла стать роковой. Вот-вот должна была выйти на связь Октавия. Выжившие с Сельхозстанции могли появиться у ворот в любой момент. Лекса, яростная и беспощадная, наверняка уже собрала армию.       Алекс сжала кулаки, чувствуя, как тяжесть ответственности давит на плечи.       На мгновение в голове мелькнула мысль: «А что, если Джаха прав? Что, если есть место без боли?» Но она тут же сжала виски пальцами, отгоняя слабость. Нет. Не сейчас.       Рация на столе внезапно затрещала.       — Алекс, приём. Это Октавия.       Она резко схватила устройство, пальцы сжали его так, что костяшки побелели.       — Октавия, говори.       Голос Блейк звучал жёстко, без обычной бравады:       — Твои опасения подтвердились. Они перерезали всех землян во сне. Индру оставили в живых только для передачи послания.       Алекс почувствовала, как по спине пробежал холод.       — Лекса уже собрала армию. Она идёт на Аркадию.       Миллс провела рукой по лицу, задерживая дыхание.       — Возвращайся.       — Я не одна. Кларк со мной.       Алекс приподняла бровь. Кларк?       — Лекса согласилась немного подождать… пока.       — Хорошо. Жду вас в оружейной.       Она опустила рацию, но не выпустила из рук.       «Пока» — это слово звучало как отсрочка перед бурей. Алекс встала, поправила оружие на поясе и направилась к двери. Она знала — теперь всё зависит от того, насколько быстро они смогут подготовиться. И от того, сможет ли она сама продержаться ещё немного.

***

      Алекс стояла в полумраке оружейной, скрестив руки на груди. Минуты тянулись мучительно медленно, каждый шорох заставлял её напрягаться. Прошёл уже почти час, когда наконец раздался едва уловимый звук — царапанье по металлу с другой стороны скрытого прохода.       Она быстро подошла к стене, нащупала скрытый механизм и помогла открыть потайную дверь.       Из темноты появилась Кларк.       — Кларк... — выдохнула Алекс, и в её голосе впервые за долгое время прозвучало облегчение.       Они обменялись крепким рукопожатием, сжав друг другу руки у локтя — жест, ставший привычным за месяцы выживания на Земле.       — Октавия мне всё рассказала, — сразу начала Кларк, её голос был спокойным, но глаза выдавали напряжение. — Нам нужно поговорить с Беллами. Это он оставил Индру в живых. До него ещё можно достучаться.       Алекс кивнула, и в груди на мгновение вспыхнула слабая надежда.       — Хорошо.       — Я приведу его, — бросила Октавия и тут же скрылась за дверью.       Когда дверь закрылась, Алекс повернулась к Кларк:       — Что в Полисе?       Кларк вздохнула, её лицо стало серьёзным.       — Королева Ледяного народа объявилась. Она вызвала Лексу на бой.       Миллс молчала, давая ей продолжить.       — Лекса сражалась с Роаном. Ты помнишь его — принц Азгеды.       Миллс кивнула.       — Роан проиграл... но вместо того, чтобы убить его, Лекса убила саму Королеву. — В голосе Гриффин звучало нечто среднее между уважением и тревогой. — Теперь Роан — новый король Ледяного народа.       Алекс широко раскрыла глаза.       — Что...?       Кларк лишь усмехнулась, словно понимая её шок.       — А что тут произошло, кроме Пайка? — спросила она, оглядываясь.       Алекс опустилась на край стола, устало потирая переносицу.       — Телониус Джаха вернулся.       — Джаха?! — Кларк резко повернулась к ней, глаза округлились.       — М-да... Он... изменился. — Миллс провела рукой по лицу. — Говорит, что нашёл Город Света. Что там нет ни боли, ни страданий.       Кларк открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь распахнулась.       Беллами замер, его взгляд прилип к Кларк, словно он увидел призрак. В воздухе повисло тяжелое молчание, нарушаемое только тихим скрипом двери, когда Октавия вышла, бросив на ходу:       — Теперь я закончила.       По ее резкому тону было ясно – их предыдущий разговор оставил неприятный осадок у обоих.       Алекс молча кивнула двум охранникам, давая понять, чтобы те остались за дверью.       Сначала в глазах Беллами мелькнуло что-то похожее на вину, когда он смотрел на Кларк, но почти сразу его выражение стало твердым, непроницаемым.       — Будь полегче с Октавией. Ей было нелегко провести меня сюда.       — Что ты здесь делаешь, Кларк?       Алекс осталась в стороне, скрестив руки на груди. Это был их разговор.       — Нам нужно поговорить.       — Ох, это ты так решила? — Беллами усмехнулся, но в его голосе звучала горечь. — Великая Ванхеда. Ты выбрала землян вместо своих людей. Повернулась к нам спиной, когда мы пришли спасти тебя. — Его взгляд скользнул в сторону Алекса. — А теперь вдруг хочешь поговорить?       Кларк приблизилась к нему, ее голос звучал ровно, но в нем чувствовалась внутренняя дрожь:       — Я пришла сказать, что Ледяной народ получил по заслугам. Правосудие за атаку на Гору Везер свершилось. Все кончено.       — Снова одно и то же, — Беллами резко покачал головой. — С чего ты взяла, что всё кончено?       — Мы выполнили свой долг.       — Мы?       — Мы с Лексой, — Кларк запнулась. — Королева льда мертва. Проблема была решена, а потом ты позволил Пайку всё испортить.       Беллами резко сократил расстояние между ними, его глаза горели:       — Зачем ты пришла, Кларк?       — Люди Аркадии должны поступить правильно. Иначе Лекса и двенадцать кланов сотрут нас с лица земли.       Беллами молчал.       — Прошу, скажи, что ты не хочешь начинать эту войну, — Гриффин смотрела на него почти умоляюще, но уже понимала – он не уступит.       — Мы воюем с самого начала. Пайк хотя бы это понимает.       Кларк зажмурилась, будто не веря своим ушам.       — Пайк и есть проблема, — ее голос дрогнул. — Ты же не такой.       — Ты ошибаешься. Вы обе, — он бросил взгляд на Алекс. Ее лицо оставалось невозмутимым. — Я всегда был таким. Я позволил тебе, Алекс и Октавии убедить себя, что землянам можно верить. Хотя они снова и снова показывали свое истинное лицо. Больше никто не умрет из-за этой ошибки. — Его голос становился громче, резче.       — Ты мне нужен, — вдруг сказала Кларк. — И у нас мало времени.       — Я тебе нужен?       — Да. Очень. — Ее голос дрогнул. — Мне нужен тот, кто не позволил совершить роковую ошибку в лагере Кейджа мне самой.       — Ты оставила меня. Бросила всех нас.       — Беллами… — Гриффин сложила руки, словно пытаясь удержать что-то хрупкое.       — Хватит, Кларк. Он резко перебил ее. — У тебя нет власти. И это хорошо, иначе кто-нибудь снова бы умер.       Глаза Кларк блестели от слез.       — А ты, — он резко повернулся к Алекс, — продолжаешь делать вид, что сможешь удержать власть, как тогда на Ковчеге. — Беллами приближался к ней. — Но ты просто слаба. У тебя не хватает храбрости, потому что всё, за что ты берешься, рушится.       Алекс не дрогнула. Она давно была готова к этим словам.       — Не я тогда нажимала на рычаг, Беллами, — ее голос был спокойным, но стальным. — Не я стояла с пистолетом, готовая выстрелить в Джаху на Ковчеге перед отправкой на Землю. — Она сделала шаг вперед, сократив расстояние между ними до минимума. — Не смей говорить мне про слабость, слышишь?       Беллами замер.       — Ты позволил ненависти взять верх после того, что случилось на Горе Везер, и она съедает тебя. — Ее голос стал тише, но не потерял твердости. — Беллами, у тебя доброе сердце. Ты всю жизнь защищал сестру. Не дай злобе затмить это.       В комнате повисла тишина. Где-то за стенами слышались шаги, голоса, но здесь, в этой комнате, время будто остановилось.       Трое людей, связанных общей историей, болью и предательствами.       Алекс медленно отступила назад, внимательно наблюдая за Беллами. Парень стоял неподвижно, его лицо было искажено внутренней борьбой. На мгновение ей показалось, что в его глазах мелькнуло осознание, но затем он резко повернулся к Кларк:       — Ты заставила меня убить всех, кто помогал мне в лагере. Людей, которые мне доверяли.       Кларк будто окаменела. Её глаза расширились, а по щеке скатилась единственная предательская слеза.       — Я… — её голос дрогнул.       Беллами отвернулся, сжав кулаки. Кларк, словно ноги сами подкосились, опустилась на ближайший стул.       — Прости меня… — прошептала она так тихо, что слова едва долетели до остальных. Алекс молчала, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает. — Прости, что я ушла. Но я смогла уйти только потому, что знала — ты справишься.       Беллами медленно повернулся к ней.       Гриффин смотрела на него, ожидая ответа, но в комнате повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь её сдавленными всхлипами.       И вдруг — Беллами не выдержал.       Он резко опустился перед ней на корточки, схватив её руки в свои.       Кларк подняла голову, и сквозь слёзы на её губах дрогнула слабая улыбка.       — Я знаю, мы справимся с этим.       — Мне тоже жаль.       Эти слова прозвучали… странно. Слишком многозначно. Алекс почувствовала, как по спине пробежали мурашки. И не ошиблась.       Прежде чем она успела среагировать, Беллами резко развернулся и наставил пистолет прямо на неё.       Миллс автоматически вскинула руки.       — Охрана! — крикнул Беллами.       Двое охранников тут же ворвались в комнату.       — Беллами, что ты делаешь?! — вскочила с места Кларк.       — Не двигайся, Кларк. Это ради вашего же блага.       В тот момент, когда дверь распахнулась, и Беллами на секунду отвлёкся, Алекс действовала молниеносно.       Она рванулась вперёд, выхватывая пистолет, и сбила Беллами с ног. Тот грохнулся на пол, а Кларк уже подхватила его оружие, наставив на охранников.       Но вмешательство не потребовалось — Октавия, появившись словно из ниоткуда, молниеносно оглушила обоих.       — Я только что всё узнала, — произнесла она, глядя на лежащего без сознания брата. — Нам нужно уходить. Сейчас.       — Но как же остальные? — Кларк всё ещё не могла поверить в происходящее.       — Кейн о них позаботится. Но если мы попадём в руки Пайка — всё кончено. Октавия метнула взгляд на дверь, откуда уже доносились крики и шаги. — Нам нужно найти Линкольна. И чем быстрее, тем лучше.

***

      Кларк и Алекс уже отодвигали скрытую панель, открывая проход в узкую шахту, когда позади раздался знакомый голос:       — Линкольн и остальные земляне в лазарете, под стражей. Майк схватил их.       Октавия обернулась — в дверном проёме стоял Кейн, а за его спиной виднелась Эбби.       — Мама! — не сдержалась Кларк, бросаясь к матери в объятия.       Эбби крепко сжала дочь, словно боясь отпустить:       — Береги себя.       Алекс тем временем подошла к Кейну:       — Я останусь. Помогу тебе.       Маркус покачал головой, его лицо было непоколебимым:       — Нет, ты должна идти.       — Кейн... — начала возражать Алекс, но он мягко, но твёрдо положил руку ей на плечо:       — Доверься мне. Тебе важнее договориться с Командующей. Его взгляд перешёл на всех троих. — Финн ждёт вас у выхода. Он поможет.       Алекс задержала взгляд на Кейне, затем резко кивнула.       Одна за другой они исчезли в тёмном проходе.       Кейн стоял неподвижно, пока звук их шагов не затих в глубине шахты. Теперь всё зависело от них. И от того, успеют ли они до того, как Пайк окончательно разожжёт войну.

***

      Прошло несколько часов. Лагерь землян, где расположилась Лекса, встретил их напряженной тишиной. Воины Трикрей стояли по стойке смирно, их глаза следили за каждым движением Алекса и Кларк, когда те шли к шатру Командующей.       Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь трепетным светом факелов. Лекса медленно шагала из стороны в сторону, её руки были сцеплены за спиной, а лицо оставалось непроницаемым.       — Алекс, — наконец заговорила она, останавливаясь и пристально глядя на Миллс. — Похоже, я ошиблась насчёт тебя.       Алекс не дрогнула. Она стояла прямо, её осанка говорила о спокойствии, но в глазах читалась готовность к любому исходу.       — Сейчас не время искать виноватых, — её голос был ровным, но твёрдым. — Мы все оказались в этой ловушке из-за недоверия.       — Где Октавия? — резко спросила       Индра, сидящая в углу с перевязанным плечом.       Алекс повернула голову к ней, слегка кивнув:       — Она обеспечивает безопасность лагеря.       Лекса скрестила руки на груди, её взгляд стал ещё тяжелее.       — Так скажи мне, Алекс, — произнесла она, и в её голосе звучал вызов. — Чем это закончится? Нашла ли ты способ спасти свой народ... снова?       Алекс глубоко вдохнула.       — Нет.       В шатре повисла тишина.       — Только ты можешь решить исход, — продолжила она, не отводя глаз от Лексы. — То, что произошло, было актом предательства. Твои воины пришли к нам по зову союзников, а те, кто ненавидит землян, убили их во сне. — Она сделала паузу, давая словам осесть. — У тебя есть право начать войну. Уничтожить Аркадию. Или...       — Или что? — Лекса приподняла бровь.       — Или изменить своим принципам.       — Зачем ей это? — встряла Индра, её голос звучал резко. — Кровь смывает только кровь.       Алекс и Кларк переглянулись.       — Если так, — медленно сказала Александра, — то в конце концов не останется никого.       Кларк шагнула вперёд:       — Каким лидером ты хочешь быть, Лекса? — её голос звучал почти мягко, но в нём чувствовалась сила. — Тем, кто цепляется за старые законы, даже если они ведут к гибели? Или тем, кто покажет своему народу новый путь?       Лекса замерла.       Её взгляд скользил между ними, будто взвешивая каждое слово. В воздухе висело напряжение, густое, как предгрозовая туча. Алекс не отводила глаз. Она знала — следующий шаг Лексы определит будущее всех. И она была готова к любому ответу.       — Хочешь, чтобы я оставила устроенную вами резню безнаказанной? — ее голос прозвучал ледяным, каждый слог отчеканен как удар меча.       Кларк сделала шаг вперед, ее глаза не дрогнули:       — Если это остановит насилие, то да. Если это принесет мир, то да.       Алекс, стоявшая чуть поодаль, мягко дополнила:       — Кто-то должен сделать первый шаг. Пусть это будешь ты. — Она осторожно подобрала слова. — Я понимаю твои сомнения. Я бы не стала рисковать своим народом без веских причин.       Лекса внезапно усмехнулась, но в ее глазах не было веселья.       — Однажды за такое предложение сожгли человека на костре, — ее взгляд приковался к лицу Алекс.       Миллс слегка нахмурилась.       Когда Командующая отвернулась, Кларк осторожно приблизилась:       — Ты всегда говорила, что хочешь мира.       Алекс заметила, как Лекса чуть замедлила шаг.       — Ты сделала все, чтобы его достичь, — продолжала Гриффин, — но сейчас мы снова на краю войны, которую только ты можешь остановить.       Индра, до сих пор молча наблюдавшая, не выдержала:       — Командующая, вы же не станете всерьез рассматривать это? — Ее голос дрожал от возмущения.       Лекса повернулась, и в ее движениях внезапно появилась решимость:       — Нет, не стану рассматривать. Я так поступлю. — Ее глаза не отрывались от Кларк.       — Хеда, умоляю! — вскричала Индра.       — Индра, — голос Лексы стал мягче, но не потерял твердости. — Наши люди считают войну легким путем. Может, пришло время выбрать путь сложнее?       — Но Полис... Титус...       — Титус — мой подданный! — Лекса резко повысила голос. — Как и все остальные. Или ты сомневаешься в их преданности? Или в своей собственной?       Индра опустила голову:       — Нет, Хеда.       — Тогда передай приказ. Мы не будем мстить.       Кларк почти незаметно кивнула, ее глаза блестели. Алекс же позволила себе тихий выдох облегчения, хотя понимала — самое трудное только начинается. В ее взгляде читалась благодарность, но и предостережение: мир, добытый словами, еще нужно будет отстоять.