call it true, call it magic

Помните, не получить желаемого — это иногда и есть везение.

Далай-лама XIV

Донхёк всё ещё в душе, когда старенький S7 начинает вибрировать у Марка в руках. Ему удалось приготовить ромашковый чай, и даже обошлось без пожара — не считая, пожалуй, ручки чайника, которая стала немного коричневее, чем раньше —, и сейчас он проверяет свой чат класса физиологии, чтобы узнать даты встреч на следующей неделе. Имя Джено высвечивается на экране, и он случайно отвечает на звонок, пытаясь закрыть вкладку. — Марк, наконец-то! — голос Джено разрывает динамик, такой громкий, что даже у кошки уши встают торчком, и она вопросительно смотрит на телефон Марка. — Ты ещё жив? Я часами пытался до тебя дозвониться! — Мой телефон сдох, — рассеянно отвечает Марк, пытаясь распутать шнур зарядки, чтобы он смог отключить телефон и сесть. — Это был долгий день, — добавляет, задумавшись. —Для меня он был ещё длиннее, я не знал, что с тобой случилось. Ты бы сейчас мог подыхать где-то на улице, — шутит Джено, но в его смехе слышится молчаливый упрёк. Он, должно быть, беспокоился, и Марк ему за это благодарен, но слишком устал, чтобы разбираться с его претензиями. — Ты мог позвонить Донхёку, — невинно говорит он, прекрасно зная, что Донхёк оставил свой телефон дома. — Я звонил, но он тоже не ответил, этот маленький демон! Где он? Мне нужно его тоже поругать. — В душе. Мы сегодня дважды попали под дождь. Он дрожал, когда мы добрались до дома. У него даже может быть температура. Несколько минут назад он чихал светом, это было впечатляюще. —Ох уж наш Хёкки. Намек на нежность в голосе Джено каким-то образом раздражает Марка. — Кстати, насчёт этого, почему ты отправил меня к нему? Донхёк... — Он горячий, я знаю. Марк качает головой, теперь ещё больше раздражаясь. — Даже не начинай... Он жутко раздражает. Никогда не встречал кого-то настолько выводящего из себя за всю свою жизни. Джено фыркает от смеха, и Марк чувствует его улыбку, даже не видя его, так же, как и Джено может почувствовать его покрасневшее лицо. —По всей видимости, я отправил тебя к нужному человеку. Ты же всё ещё жив? — Полагаю, что да. И это правда. Он так быстро начал судить Донхёка, который не выглядит, будто сам в состоянии выжить более трёх часов, но разве не благодаря Донхёку он сейчас жив? Марк прикусывает губу и позволяет раскатистому грому издалека заполнить его молчание, чувствуя что-то похожее на стыд, обжигающий его щёки. —Марк? Ты тут? — А? Да, да... Наверное, связь пропадает из-за грозы. — Да, тут тоже паршиво. Я на целый день застрял в библиотеке с Бомин, пока ждал, когда она закончится. В конце концов, меня забрал Джемин на машине моего брата. Что насчёт тебя? — Мы ездили на рынок. — Нет, дурак, что сказал Донхёк? По поводу твоей ситуации? — Ох, - ох. - Извини. Донхёк сказал, что это проклятье. Его друзья сейчас сейчас разбираются, и мы на некоторое время застряли вместе. И под "застряли вместе" я имею в виду, что я сегодня почти умер, когда мы отделились. —Да, Донхёк умеет производить такое впечатление на людей. — Я не шучу... Ты не знаешь, каково это, когда магия дышит тебе в затылок, а единственный человек, способный спасти тебя, предпочёл бы спорить с тобой о чём-то глупом вроде влияния французского законодательства на наш гражданский кодекс. — Прости, друг мой. Просто признай, что Донхёк довольно горяч, особенно, когда он говорит об исторических мелочах, и ты хочешь быть к нему ближе. Если бы Джено был здесь, Марк уже похлопал бы его по плечу пару раз. Нервное. Он поворачивается в сторону двери ванной, прислушиваясь, дабы удостовериться, что вода ещё льётся, как раз в одно время со вспышкой света и последующим чихом. — Я проигнорирую то, что ты сейчас сказал, если расскажешь мне, как вы двое познакомились. Донхёк ужасно секретничал на этот счёт, он сказал, что ты слишком скучный и тебе нужно немного загадочности или что-то вроде того. — Это он сказал? — Джено усмехается. Молчание длится секунду. Может, даже меньше секунды. — Мы встретились на Чеджу. Моя семья раньше проводила там отпуск, а он жил возле дома, который арендовали мои родители. Мы знаем друг друга почти всю жизнь. Обычно Марк бы не обратил внимание на эту паузу, этот момент колебания, который Джено едва ли показал. Но это лёгкое раздражение, которое чувствовал Марк, сейчас переросло в ревность, царапая его грудь изнутри. Ему интересно, встречались ли Джено и Донхёк в прошлом. Он прочищает горло, намереваясь задать именно этот вопрос, и чуть не умирает от сердечного приступа, когда открывается дверь ванны и выходит Донхёк в спортивных штанах и с полотенцем вокруг шеи, во всей красе. — С кем ты разговариваешь? — спрашивает он, а Марк может только ртом воздух хватать в этот момент. Одним ухом он слышит, как Джено спрашивает: — Это был Хёкки? Как он? Горяч, хочет ответить Марк. Всё ещё загорелый с прошлого лета, Марк видит полосы от майки на плечах, когда он поворачивается, чтобы открыть окно. Цвет его кожи переходит от оттенка бледного золота до блеклой бронзы. И ещё столько всего, на что хочется смотреть и так много интересного — как бы Донхёк выглядел летом? Солнце на его лице и на ногах, и… Марку приходится отвести взгляд. —Он... Он… Хмм, он немного не одет. Накинь что-нибудь, — каркает он на Донхёка. — Ты уже и так заболел! Донхёк бросает на него странный взгляд, но, в самом деле, находит и надевает рубашку, к большому облегчению Марка. — Кто это? — спрашивает он ещё раз, и Марк отвечает неуверенным: — Это Джено, хочешь…? Донхёк отказывается от предложенного телефона, делает глоток ромашкового чая, пока тот не остыл, бормочет тихое спасибо и плюхается на пол, потянувшись к тумбочке за своим телефоном. — А, — говорит Марк,чувствуя себя оправданным. — Он сказал, что не хочет с тобой разговаривать. — Скажи ему, что я тоже не хочу с ним разговаривать, засранец. — Ох, парень, он выглядит таким разбитым. Играет в PokémonGo. — Ах, ну всё. Скажи ему, что нашей дружбе конец. Донхёк показывает ему средний палец, даже если Джено этого не видит. Тем не менее он его слышит. — Кому ты нужен, Ли Джено? Теперь у меня есть Марк. — А я думал, сначала братухи — потом шлюхи, — обиженно выдаёт Джено. — Ты сейчас меня шлюхой назвал? — поражается Марк. — Я не могу. Ты перешёл на его сторону. Против меня, твоего любимого друга. Я не должен был вас знакомить, — ноет Джено. — Разве ты не говорил то же самое, когда я в первый раз встретился с Джемином? — нараспев спрашивает Донхёк, не отрывая глаз от экрана. Так. Это зацепило любопытство Марка. Он многие годы знал Джено, но никогда не встречал Джемина, несмотря на то, что Джено говорит о нём чаще, чем о своих скучных парах по философии. До того, как он может спросить что-то ещё, он слышит пронзительный визг, за которым следует ещё более пронзительное завывание. — Мне нужно идти, Джемин опять издевается над моим племянником. Опять. Спасу ситуацию, пока Донхэ нас всех не убил. Передай привет Хёкки, стоп, нет, не говори ему ничего, он не заслужил. Ты тоже не заслуживаешь моей дружбы, но держи меня в курсе насчёт всей этой темы с проклятьем, ладно? Пока, Марк Ли! Разговор заканчивается так же, как и начался, вдруг и с Марком, растерянно смотрящим на экран телефона. — Я оставил тебе немного вещей, — бормочет Донхёк, всё ещё поглощённый игрой. — Они всё равно Джено, так что подойдут. Ты должен по-быстрому сходить в душ до того, как с едой придёт Тэн. Но Марк не думает ни о Тэне, ни о еде. — Ты знаешь Джемина, — говорит он, стараясь, чтобы это звучало просто как наблюдение, а не обвинение. — Знаю. Джено правда сожалеет, что нас познакомил. — Хмм. Просто я… — Какой маленький мир. — Я никогда не видел Джемина. И у тебя дома вещи Джено, поэтому я подумал, что ты и Джено… или Джемин, кто знает… Донхёк наконец опускает телефон и смотрит сквозь мокрую чёлку, пялясь на Марка, будто не понимая, о чём он. — Я не встречаюсь с Джено, — говорит он в конце концов. — И с Джемином тоже. Прими душ, хён, а то заболеешь. Донхёк снова возвращается к своему телефону, кошка мяукает, а за окном грохочет небо. Марк спотыкается в маленькой ванной, его лицо горит, и он думает, что у него едва ли достаточно секретов, чтобы Донхёк раскрыл все свои.

***

— Твоя душевая слишком маленькая, — сообщает Марк, присоединяясь к Донхёку на полу напротив шоу на выживание, где кучка симпатичных девушек соревнуется, чтобы дебютировать в женской группе. — Я постоянно во что-то врезался. Как ты можешь так жить? — Моя душевая идеальна, а ты просто толстожопый, — говорит Донхёк, бросаясь в него конфетами. Они врезаются в футболку Марка и падают на пол, откуда Донхёк их поднимает, чтобы потом съесть. Марк не может это пропустить. — Не трать еду, — бормочет Марк, открывая сообщения, чтобы сказать спасибо Юно за дельный совет. На рынке было довольно весело, если, конечно, не считать того, что Марк чуть не умер.

спс, хён, мы повеселились

правда? ;D

ХЁН

Он стонет, и Донхёк посылает ему вопросительный взгляд. Когда он смотрит вниз, то видит там четыре новых сообщения, все от Юно. я так горд тобой так горд я ждал этого момента всю жизнь

хён, пж

ты должен мне рассказать, кто этот счастливчик, я должен рассказать донёну Я ДОЛЖЕН РАССКАЗАТЬ ВСЕМ

пж, не надо

только донёну?

ПЖ, НЕ НАДО

обломщик D:

он один из друзей джено

но мы просто друзья

я только вчера с ним познакомился

ㅠㅠㅠㅠㅠㅠ но он милый? Да, печатает Марк, но не отправляет. Юно ему жизни не даст. Следующий шаг — спросить имя Донхёка или фотографию, и потом начать планировать их с Марком свадьбу, или, что ещё хуже, он скажет Донёну, и Донён уже невыносим в свои лучшие годы, Марк не может представить, что бы он сделал с этой информацией… А ещё, разве Донхёк не говорил, что знает Донёна? Ситуация может стать ещё хуже? Ох, нет, спасибо, но не надо, спасибо. Марк вздыхает. Он знает этого парня чуть больше двадцати четырёх часов, и Донхёк был ужасно милой и чертовски невыносимой смесью большую часть этого времени. Марк не готов признать, что находит Донхёка горячим или милым, или ещё каким-нибудь. Не готов признаться ни Юно, ни Джено, намного меньше самому Донхёку. ты не можешь избегать меня всегда, морк ли, я уже всем рассказал, что мой маленький братишка обручён ты обязан привести его домой в следующий раз — Ты пишешь своей девушке? Должен тебе сказать, я довольно эгоцентричен, ты должен фокусироваться только на мне, когда ты со мной. Марк поднимает взгляд, встречая надутого Донхёка. — Или? — говорит он с вызовом. Донхёк бросает в него желейных мишек. — Хватит тратить еду! — Мне всё равно. Это не моё. Я нашёл их в твоей сумке, — Донхёк усмехается. Лакричная палочка попадает Марку в лоб, и он не выдерживает. Он набрасывается на Донхёка и тянется к его бокам, надеясь, что его догадка верна. Иии, он прав, Донхёк ужасно боится щекотки. Он кричит — саундтрек к мести Марка. Затем его локоть встречается с носом Марка, боль пронзает его мозг. Он падает на спину, держась за больной нос и смотрит на обеспокоенное лицо Донхёка. С этого момента это — война. В конце концов они катаются по полу, Донхёк извивается в истерических конвульсиях, задыхаясь от смеха, Марк с тихими стонами боли и силой воли, чтобы продолжать щекотать, даже после того, как Донхёк почти заехал ему коленом по самому дорогому. Потом Донхёк чихает, опять, со вспышкой ослепительного света, и Марк вынужден отпустить его. В голове звенит, огонь горит под веками и гигантский синяк расцветает у него не груди. Они лежат на полу, трясутся, старясь восстановить дыхание в то время, как высокая девушка с розовым каре пытается вытянуть высокую ноту старой доброй песни Girls'Generation. Телефон Донхёка вибрирует, и он слепо тянется за ним. — Тэн говорит, они уже идут. С китайской едой. — Да, но с хорошими новостями? — Ты должен сам их спросить, — говорит Донхёк, всё ещё задыхаясь. Он подтягивается к Марку измученно опускает голову на его бедро. Его грудь поднимается и опускается, охваченная внезапным кашлем. Марк пропускает через пальцы его волосы, всё ещё мокрые после душа - он должен высушить их, какого чёрта, он и так уже заболел, - и они смотрят, как шесть девушек обнимаются, пока ждут объявления результатов их выступления. Камера фокусируется на одной из них. Она симпатичная. — Надеюсь, она не дебютирует, — говорит Донхёк, жуя лакричную палочку, из-за которой до этого они начали драться. — Она ужасно звучит вживую. И бревно, когда танцует. — Ты не слишком к ней придираешься? — говорит Марк, посасывая желейного медвежонка, которого он нашёл на полу Донхёка. Вот тебе и собственность, они его, в конце-то концов. — Я бы посмотрел на тебя, как ты пытаешься танцевать женские танцы. — Я слишком устал, так бы я предложил тебе баттл. Я бы тебя уделал. Я очень хорош. Почему-то Марк верит ему на слово. Почему-то где-то глубоко в сердце он понимает, что был бы не против, если бы Донхёк уделал его в баттле женских танцев. Хэчан жалобно мяукает под дверью, и момент потерян. Голова Донхёка поднимается. — О, они, должно быть, уже здесь. Чёрт, собери конфеты, а то Тэн-хён сделает из меня шашлык... — Разве ты этого не заслуживаешь? — говорит Марк, но поднимает всех мармеладных мишек, которых смог найти. В конце концов он не хочет, чтобы Хэчан случайно съела их и умерла. Донхёк даже не удосуживается ему ответить. Он находит миску, ногой отгоняет кошку подальше от двери, прежде чем она начнёт скрестись, чтобы поскорее увидеть Тэна, и помогает Марку собрать в миску конфеты. Они прячут её в ящике, чувствуя себя детьми, которых вот-вот застукают с поличным — в их случае — конфетницей. — Я должен предупредить тебя. Тэён может показаться жутким, но... Дверь открывается сама по себе — Тэн знает пароль, и Марк осознаёт, что облажался. Конкретно облажался. Он должен был склониться перед судьбой и дать ей сделать своё дело. Потому что он должен был знать. Он, чёрт возьми, должен был знать. Потому что Донхёк знает Донёна, а Донён знает Юно, и они оба обычно тусуются с парнем, которого Марк видел раза два и чьё имя забыл, заменив его на нереально красивый друг-хён Юно. Ли Тэён, он резко вспоминает его имя. Ох, как же мал это мир. Последний раз, когда Марк видел Тэёна, у того были серебристые волосы. Сейчас они длиннее и розового цвета, и кто-то менее привлекательный выглядел бы глупо с этим ровным пробором посередине, но Тэён всё ещё выглядит, по словам Марка, потусторонне красивым, словно он не из этого мира, даже когда его лицо принимает удивлённое выражение, когда он переводит взгляд с Марка на Донхёка, с Донхёка на Марка, туда-назад, затем на свой телефон и на Тэна. — Разве ты не говорил, что проклятого мальчишку зовут Минхён? — он говорит только это. — Это моё корейское имя, — вздыхает Марк. - Я никогда им не пользуюсь. Я даже Тэну никогда не говорил. Он просто... знал это. — Ох. Давно не виделись, Марк, — телефон Тэёна вибрирует. Он сначала смотрит на экран, потом на Марка, потом на Донхёка. — Так, дайте мне разобраться с этим традиционно. Улыбка Тэна растёт. — Традиционно? С каких это пор ты у нас традиционный? — По-взрослому, Тэн, очень по-взрослому, — Тэён закатывает глаза. — Я для этого и пришёл. Я дешёвый комедийный персонаж. Тэён его игнорирует, чтобы указать на Марка. — Значит, тот твой таинственный парень, о котором весь вечер не затыкается Джехён, — начинает Тэён — его телефон вибрирует ещё раз, и он трясёт им перед лицом Тэна, подтверждая свои слова, — тот, с которым ты сегодня гулял... Всё время это был наш Хёкки? — Стоп, стоп, стоп, — подпрыгивает Тэн. — Он, - показывает на Марка, - знает Джехёна? Марк бледнеет. Ах, конечно. Джехён, друг Тэёна, также Джей. Сокращённо от Чон Юно. — Да, ты не помнишь? — объясняет Тэён, опять показывая на Марка. — Он — протеже Джехёна по программе, тот, что приехал из Канады. Тот, о ком Джехён даже на пять минут не затыкается. Он рассказывает про тебя, — он поворачивается к тоскливому Марку, — много. Особенно, когда пьян. Он называет тебя своим маленьким канадским братишкой. —Подождите, —вклинивается Донхёк, сумевший наконец соединить все точки, несмотря на повышенный сахар в крови. —Ты тот самый Марк Джехён-хёна? В Сеуле не так уж много Марков, верно? Может, они говорят о другом Марке. (Не считая того, что Марк в курсе прозвища Юно — Джей, сокращённо от Джехён, поэтому нет варианта, где они говорят о ком-то другом). — Мир так мал, правда? — может он только сказать, пожимая плечами. В его обычно спокойном голосе проскакивают нотки истерики. — Есть ещё что-нибудь, что я должен знать? В плане, мой лучший друг знает ведьму, ладно, это я могу понять, потом мой старший, который любит приставать ко мне во время лабораторных, знает вас, ребята, а теперь даже мой университетский приятель? Если ещё что-нибудь, что я должен знать, прежде чем у меня случится нервный срыв? Тэн смотрит прямо на него. — Что ж, мы не нашли твою ведьму, поэтому ты влип. После его слов следует гробовая тишина. — Это было очень нетактично, — говорит Тэён. Тэн пожимает плечами. —Что я могу сказать? Я предпочитаю сразу срывать пластырь. Поэтому? Кто голодный? Потому что я — очень.

***

По крайней мере, чаджамён потрясающий. Марк сосредотачивается на этом, потому что тишина в комнате — самая неловкая в его жизни, и это даже перекрывает его шутки насчёт бедности Донхёка, а потом осознания, что Донхёк действительно бедный. Это перекрывает даже тот случай, когда он застукал своего двоюродного брата с рукой вокруг члена и жёстким хентаем на фоне, и даже тогда, когда он сказал своей маме, что он гей, в воскресенье посреди церкви, за что её потом ругали мамочки из районного комитета — после этого она с ним три дня не разговаривала. Эта тишина хуже, потому что она оглушает, когда все хотят задать кучу вопросов, но также у них есть ощущение, что тот, кто первый заговорит, — первым умрёт, поэтому никто не хочет указывать на слона в комнате. Все, кроме Тэна, конечно же. — Что ж, Минхён... — Марк. —Минхён-Марк. — Просто Марк. Тэн ему улыбается. Улыбка милая, подбадривающая и, казалось бы, безобидная, но Марк начинает думать, что это просто прикрытие и Тэн на самом деле — зло с большой буквы. — Что ж, Просто Марк. — Он всегда такой? — Марк спрашивает Донхёка, который прекращает заглатывать свою лапшу, чтобы пробормотать что-то утвердительно. Телефон Марка вибрирует от непрочитанных сообщений от Юно, но он игнорирует их. — И как ты предпочёл его Тэёну? — Тэён отстойный, — отвечает Донхёк, слегка подавившись, потому что он пытается есть и говорить одновременно. — Без обид, хён. Телефон Марка опять вибрирует. Это точно Юно. Тэён вытирает уголок своих привлекательных губ салфеткой и пожимает плечами. — Без обид, — он поворачивается к Тэну. — Видишь, насколько я подавлен из-за того, что этот маленький демон предпочёл тебя мне. Как будто у меня недостаточно проблем и без переживаний за сбежавшую принцессу. Жжж, жжж, жжж. Щёки и кончики ушей Донхёка на мгновение светятся красным, или это просто обман сознания Марка. Впрочем, Тэн не кажется оскорблённым. Когда он смотрит на Донхёка, в его взгляде столько любви, особенно, когда Донхёк чихает. — Ах, смотрю, ты умудрился опять заболеть, Хёкки. — Я не виноват, хён, это всё дождь, — скулит Донхёк. — Это всего лишь простуда, ничего серьезного. — Ох, Хёкки, мы не можем это так недооценивать, даже если это просто простуда. Но тебе повезло, потому что Тэиль сказал мне, что ты сегодня заболеешь, и тоже за бесплатно, и угадай, что я тебе приготовил? Донхёк стонет. — О, нет. — О, да, твоё любимое лекарство! То, которое ты любишь больше всего. Жжж, жжжж. — Ну же, хён, это, правда, всего лишь простуда, я уже лучше себя чувствую... Нет необходимости это пить... Ты же знаешь, насколько оно ужасное на вкус! — Оно на вкус как здоровье! И ты выпьешь его до конца, поэтому, возможно, в следующий раз ты будешь осторожнее, вместо того, чтобы бегать под дождём, как обезглавленная курица, на свидании с... — он смотрит на Марка. — Милыми, но проклятыми студентами медицинского. — Это было не свидание! — одновременно говорят оба. Тэн снова улыбается, и сейчас Марк понимает, что это — не любовь в его глазах, а какая-то извращённая форма развлечения. В это время его телефон продолжает вибрировать. Как и телефон Донхёка. И Тэёна. И Тэна. — Полагаю, никто из нас не сказал Джехёну, что мы здесь все вместе, - говорит Тэён, хмурясь, смотря на сообщения в телефоне. Марк смотрит на свои сообщения. моркмарк что происходит да ладно, марк ли расскажи мне вы там трахаетесь, что ли? он хорош в постели? Марк вздыхает. — Я ничего не сказал ему. — Должны ли мы сказать? — спрашивает Тэн. — Он сейчас в нашем чате рыдает из-за того, что у его любимого младшего братишки, возможно, в данный момент срывают его вишенку, — Марк густо краснеет, Тэн и Тэён вдвоём пытаются не смеяться и проваливаются, Донхёк давится кусочком кисло-сладкой свинины. — И он не знает, должен ли он гордиться или грустить, потому что, цитирую, они слишком быстро растут. Тэён вздыхает. — Литературная специальность с нотками драмы. Классика, — он смотрит на Марка, глаза расширяются, прежде чем его рот открывается в запоздалом осознании. — Подожди-ка, ты студент меда? Ты и Донёна должен знать. — Знаю, — неохотно отвечает Марк. Глаза Тэна озаряются. — Мы должны подождать и сказать им в одно время, лично, потому что я хочу видеть их лица. В этот раз Марк и Донхёк стонут одновременно. — Ты не сделаешь этого, — скулит Донхёк, но Тэн его больше не слушает. — Ты можешь поверить, что Донхёк наконец-то встречается? Я так долго этого ждал, — говорит Тэн Тэёну, притворяясь, что вытирает невидимую слезу. — Только мы не встречаемся. Мы. Не. Встречаемся, — повторяет Донхёк, страдая на каждом слове. Впрочем, не похоже, что Тэн уделяет ему хоть какое-то внимание. — Конец эры. Донхёк перестаёт спать с кем попало, — он продолжает. — Завтра во всех заголовках будет "Он остепенился" или "Кто-то наконец-то сделал из него добропорядочного человека". — Ты так часто спишь с кем попало? — Марк выпаливает, не задумываясь, и Донхёк краснеет. Он наклоняется, чтобы прошептать ему на ухо. — Нет, — выдаёт он, пронзительно и немного задушенно, срываясь на визг. — Тэн-хён просто проецирует! С тех пор, как он встретил Джонни-хёна, он остепенился, и сейчас верит только в жили они долго и счастливо, и постоянно говорит мне собраться, найти постоянного парня и подарить ему внучат, — он закатывает глаза. — Думаю, до него добралась семейная жизнь. — Разве в прошлом году у тебя не было ничего с одним из младшеньких Донхэ? — Тэн говорит прежде, чем Донхёк может его остановить. Его глаза блестят местью. — Как там его звали? Джемин? Теперь очередь Марка давиться. — Это было всего пару раз, — сквозь зубы выплёвывает Донхёк. — И там не было никаких чувств, — добавляет он, хотя никто и не спрашивал. Краснота распространяется от его ушей до шеи, и он отказывается встречаться глазами с Марком. Марк прикусывает губу. Он ещё не видел Джемина, но уже слегка его ненавидит. Но Тэн сказал, это было в прошлом году, и Донхёк сказал, что никаких чувств не было. Не то чтобы Марка волновало, чем Донхёк занимается в своё свободное время. Он топит свои ложные переживания в кисло-сладкой свинине, из вредности накладывая себе большую порцию и оставляя Донхёку крайне маленькую. Тем не менее это оказывается бессмысленным, потому что Донхёк крадёт у Марка половину, когда тот поворачивается, чтобы снова поговорить с Тэёном и Тэном. — Так, вы все ведьмы? Вы, Джехён, Донён… Тэн прочищает горло, переключаясь на объяснительный режим. — Технически Донён — не ведьма. Он из семьи ведьм, но магия редко затрагивает мужскую линию в Корее. Тэён и Донхёк — исключение в мире, где доминируют женщины. Я — не кореец, поэтому не вписываюсь в эту систему. В Тайланде ведьмами могут быть как женщины, так и мужчины, к чёрту гендерную дискриминацию. В любом случае, у Доёна есть сильная способность к исцелению, и именно поэтому он решил изучать медицину. Также он неплохой зельевар, но и Джонни смог бы, а в его прекрасных венах ни капли магии, поэтому, думаю, для этого много не надо. — Джонни — маггл, — говорит Тэён с наполовину набитым ртом, — а Донён — сквиб. Тэн посмеивается. — Хорошо, что они этого не слышат. Джонни был бы подавлен. А Донён бы просто убил тебя, пока ты спишь. — О, да, он бы точно это сделал. С магической точки зрения он довольно-таки бесполезный, — продолжает Тэён. — Но мы держим его при себе, потому что он страшнее всех, за исключением, наверное, Тэна, о, и Тэиля, если ты уже навестил его посреди дня в выходной. Я не знаю, ребята, как вы это сделали и остались целыми и невредимыми. В последний раз, когда я позвонил ему в девять утра, он угрожал мне подробным рассказом моей смерти. Это было ужасно. — Тэён тоже может быть довольно пугающим, — Донхёк шепчет Марку на ухо, щекоча его щёку влажными рыжеватыми прядями. — Но на самом деле он душка. Правда, прелесть. Но эту сторону он показывает только друзьям, так что радуйся, что он не решил использовать образ принца ночи, чтобы встретиться с тобой. Марк оглядывает трёх ведьм в комнате. Тэён, в данный момент играющий в игру «Ты страшнее», «Нет, ты страшнее», «Нет, нет, нет, ты определённо страшнее меня, ты невероятно страшный» и так далее. Он выглядит так, словно и муху не обидит. До Марка доходит — всё дело в его лице. Он обладает своего рода парализующей красотой, которая заставляет других чувствовать угрозу, но лицом к лицу он кажется очень мягким. Тэн не выглядит мягким. Он выглядит так, будто ему всегда веселее, чем тебе. Ещё он сексуальный —все эти острые углы, энергия и бесконечные способности, спрятанные в уголке его загадочной улыбки. Но потом он смотрит на Донхёка или шутит с Тэёном, и уголки его рта поднимаются, взгляд смягчается. И ещё есть Донхёк, и Марк не особо доверяет себе в его описании, потому что всё слишком очевидно, как это будет звучать. (Донхёк сияет даже при отсутствии этого самого сияния). — Что ж, раз уж мы смутили детей, — начинает Тэён, но Марк прерывает его почти сразу же. — Ты всё ещё не сказал мне, кем является Юно, — с упрёком. — Спроси его самого в следующий раз и прекрати перебивать! — Тэн предупреждает. Марк делает мысленную пометку спросить обоих — Джено и Юно — кто, чёрт возьми, они такие, и почему они знают столько ведьм. А сейчас он обращает всё внимание на Тэна. — Как я говорил, когда вся эта вкусная еда закончилась и мы окончательно смутили детей, самое время указать на слона в комнате. Марк, я говорю о твоём проклятье.

***

Это сложно, в конце концов. — Мне жаль, — Тэён говорит, как будто это его вина, как будто ему есть до всего этого хоть какое-то дело, он и так был чересчур добр, чтобы прийти и помочь парню, которого даже не знает (ну, он думал, что не знает Марка, но, когда всё вылезло наружу, оказалось, что всё-таки знает, забавно, как иногда складывается). — Ни к чему, хён. — Нет, мне правда очень жаль. Такие вещи не должны происходить. Мы не должны направлять наши силы на людей, особенно тёмную магию. Это одно из первых правил Сеульского магического сообщества, всех магических сообществ мира. Вовлечение людей вроде тебя разрушает дело для всех. Для этого тоже не существует хорошего ответа (Мне чертовски жаль, что факт того, что меня прокляли, помешает вашим делишкам? Так приятно быть исключением из правила, по которому нельзя вовлекать обычных людей в тёмную магию?), Марк и вовсе не отвечает. Он ёрзает в кресле, прекрасно зная, что все смотрят на него — все, кроме Донхёка, который пялится на дно рюмки. Кажется, ему хватит. Ему явно хватит, потому что, когда он поднимает глаза, его обычно напоминающие сердце губы тесно сомкнуты. Он смотрит на Тэёна. — Это не волк-одиночка, хён. Для того, чтобы покинуть клан, нужно много силы и опыта, а у ведьмы, которая наложила проклятье, нет ни того, ни другого, поэтому она точно часть клана. — Донхёк, — предупреждает Тэн, что Донхёк совершенно игнорирует. — И чем, чёрт возьми, занимается лидер клана? — Донхёк продолжает. — Он явно знает, что какой-то дилетант балуется чёрной магией, так почему они покрывают её? Тэён вздыхает. — Я в курсе, Донхёк. Я знаю, как работают кланы, учитывая то, что я возглавляю один, как ты знаешь, но я уже сделал всё, что мог. Моя бабушка спросила старейшин всех кланов Сеула, но они не смогли найти её. Ты лучше меня знаешь, что мы ничего не можем сделать, если она не в городе. — А что насчёт Марка? — спрашивает Донхёк. — Мы бросим его на произвол судьбы? Вы сами говорили мне, что нужно нести ответственность, помогать людям, что… — с каждым словом он повышает голос, и, в конце концов срывается на кашель. Рука Марка находит плечо Донхёка и усаживает его обратно на стулa. Он дрожит, стараясь сдерживать приступ в груди. Свет мерцает на кончиках его пальцев, но тускло. — Вы не можете оставить его одного, — в конце концов шепчет Донхёк. — Это нечестно. — Никто не собирается бросать Марка, Хёк, — говорит Тэн. — Но ты должен понимать,у нас не так много достаточно сильных ведьм, чтобы надолго уберечь его от этого безумного проклятья. Старейшина может, но я уверен, что он не горит желанием переехать в дом к восьмидесятилетней старушке и остаться там на неопределенный срок. — А что насчёт меня? Я достаточно силён, я могу его взять. Марк никогда не узнает, было ли это ловушкой, если да — Тэн оставит их одних на день, позволяя утонуть в присутствии друг друга, разделяя одну кровать, душ, чай из одной кружки — было ли всё спланировано, спланированная западня для Донхёка, чтобы он предложил свою кандидатуру первым, до того, как его об этом попросят. Донхёк никогда бы не согласился, чтобы Марк остался с ним, если бы этот разговор произошёл прошлой ночью. Но ты не бежишь с кем-то под дождём, рука об руку, ты не отвлекаешь их от проблем, которых даже не знаешь — как Марк мог знать? Они знают друг друга один день — ты не кладёшь голову им на плечо и не засыпаешь в вагоне метро по дороге домой, не формируя какого-то рода cвязь. (Марк никогда не узнает, было ли это ловушкой. Но что он будет знать всегда: он смотрел на свет Донхёка достаточно долго, чтобы негатив его улыбки теперь горел на его веках, чтобы он мог воспроизвести это у себя в голове в любой момент). — Ты не должен, — поспешно говорит он, слова вылетают из его рта и застревают в воздухе. Конечно, это не те слова. Донхёк смотрит на него: всё лицо красное, возможно, от холода, возможно, от алкоголя. А может,он просто разозлён, а Марк слишком долго в него всматривается. (В конце концов он всё ещё не прочитал «Как Не Обидеть Ведьму? Инструкция для чайников»). — Конечно же, я должен. Я впустил тебя. Не должен был, но впустил. Мы даже спали вместе! — по другую сторону стола Тэён давится пивом. — Теперь, если я позволю тебе уйти, и ты умрёшь у меня на крыльце, я не только буду отчитываться перед домовладельцем, но вместе с этим буду чувствовать себя чертовски виноватым, ладно? К концу его голос всё повышается и повышается, и Марк не должен раздражать его, но не может. Он должен спросить. — То есть ты делаешь это из чувства вины? — Не строй из себя придурка, тебе не идёт, — шипит Донхёк. — Я предлагаю тебе свою помощь, меньшее, что ты можешь сделать, — принять её и быть благодарным. — И как именно ты планируешь мне помочь? Сегодня была суббота, завтра будет воскресенье, но понедельник — это понедельник, и мне нужно будет на занятия. У тебя будут свои. Что случится, если мы разойдёмся? Он видит, как Донхёк кусает нижнюю губу, глаза стеклянные — он заново оценивает ситуацию, не в силах прийти к решению. Его рыжие волосы почти сухие, немного взъерошенные, торчащие в разные стороны. Он — Ли Донхёк — само воплощение беспорядка, даже сейчас, и всё же Марк больше ни на секунду не сомневается, что он сможет защитить его. И всё же… — Я не могу всю жизнь быть привязанным к тебе, Донхёк. — Возможно, это и не понадобится, — говорит Тэн, вдруг хлопая в ладоши. Марк совершенно забыл, что он и Тэён всё ещё были в комнате. — Если ты решишь принять помощь Донхёка, так благосклонно предложенную, может быть способ расширить его защиту, чтобы вам не пришлось находиться всё время вместе. — Какого плана защита, хён? — бормочет Донхёк, так низко и тихо, что Марк почти это пропускает. — Ты же знаешь, что я… — Ты не будешь принимать участие в самом колдовстве, — говорит Тэён, и Донхёк, кажется, сжимается под его взглядом. — Никто из нас не может и не хочет просить тебя так себя раскрыть, Хёкки, не переживай. Я хочу создать защитное заклинание, которое можно будет перезаряжать, как солнечную батарею. Ты даже не пользуешься магией, а проклятье, кажется, больше всего боится твоих сил. — Разве это не будет… отслежено? Это же передача магии. Две ведьмы смотрят на Марка, потом друг на друга, после чего Тэн отвечает. — Не будет, если ты не попросишь ничего взамен. Ты просто позволяешь этому проклятью красть твою магию, бесплатно. Никаких обязательств, никакого контракта. Никто не сможет тебя найти из-за этого, обещаю. И Марку стало интересно, были ли слова Тэна сами по себе заклинанием, потому что в тот момент, когда он их услышал, сразу же им поверил. Не может быть, чтобы Тэн лгал. И Донхёк тоже ему верит, потому что только тогда он успокаивается, трёт затылок, глядя на Марка с расчётливым выражением лица. — Как часто мы должны встречаться? — спрашивает он. — Как минимум каждую неделю. Мы думали о талисмане или украшении, но остановились на часах, — говорит Тэён. — Чтобы удобно было носить и даже легко проследить, когда заклятье на исходе… — Как обратный отсчёт, — заканчивает за Тэёна Донхёк. — Часы, которые не говорят вам, который час, но показывают, сколько времени у вас осталось. Маме бы понравилось. Он проглатывает подступивший к горлу смех и смотрит на Марка. — Это может сработать, если мы до этого не убьём друг друга. — Мы много думали над этим, — Тэён продолжает. — Это временное решение, но оно сможет действовать несколько месяцев. В это время я свяжусь со всеми знакомыми корейскими кланами, чтобы найти ведьму. Я не остановлюсь, пока не найду её. Если не найдёт он — найдёт Донхёк, осознаёт Марк, резко вспоминая слова Мун Тэиля. Он сказал три вещи. Первая. Тэён не найдёт ведьму. Вторая. Донхёк найдёт её, но для этого потребуется время. Три. Ты должен вернуться домой, Донхёк. — Итак, — спрашивает Тэн, смотря на своего ученика, — что ты думаешь, Донхёк? Донхёк шмыгает носом, прочищает горло и демонстративно не смотрит на Марка. — Я думаю, хён, лучше бы вам начать работать над заклинанием, если вы не хотите пропустить последний поезд. — Что насчёт меня? Никто не собирается спросить, что думаю я? — спрашивает Марк, очень слабо. Не то чтобы у него был выбор, но было бы неплохо узнать его мнение. — Либо это, либо переехать ко мне, Канада. И ты точно не заинтересован в совместном проживании. — Это не то, — возражает Марк. — Я просто не хочу быть тебе должен. — Ты не будешь мне ничего должен, если согласишься на это временное решение, не переживай. — Я рад, что мы все на одной странице, — говорит Тэн, прислоняясь головой к плечу Тэёна и зевая, — потому что, знаете, мы уже всё сделали, прежде чем спросить, согласны ли вы. Он протягивает руку. Карманные часы на его ладони имеют лишь крошечный блеск старого серебра и магии.

***

— Ну же, хён, ты пропустишь последний поезд, если сейчас не уйдёшь. — Я уже сказал тебе, что это не проблема, если мы останемся. Мы оба работаем, такси один раз нам погоды не сыграет, — в третий раз повторяет Тэён, стоя перед дверью и смело сопротивляясь попытке Донхёка избавиться от них. — Ты сказал, что вы оба работаете, а это значит, что вам нужно домой хорошенько отдохнуть, особенно учитывая, какие вы трудоголики. Вы уже не так молоды, время не спать до полночи и пить со своими донсэннами закончилось. Марк не слышит раздражённый ответ Тэёна или замечаний Донхёка, потому что к нему у окна подходит Тэн. — Куришь? — спрашивает. Он не ждёт ответа от Марка, вместо этого открывает окно и зажигает сигарету сначала для себя, а потом через мгновение для Марка. — Давно этого не делал, — говорит он, осторожно принимая сигарету. Тэн посмеивается, наклоняясь к Марку, будто собирается рассказать ему секрет. — Я тоже. Мой парень терпеть не может, когда я курю дома, вероятно, сегодня он заставит меня спать на диване. Впрочем, это не останавливает его от наслаждения моментом. — Тогда зачем ты делаешь это, если знаешь, что это его раздражает? — Потому что требуется много времени, чтобы научиться идти на уступки, особенно, если последние десять лет единственным человеком для компромиссов был ты сам. Тебе тоже нужно выучить этот урок, если собираешься подружиться с Донхёком. — Непохоже, чтобы он знал, как уступать. Тэн бормочет своё согласие, быстро бросая взгляд на Тэёна с Донхёком, которые всё ещё препираются под осторожным взглядом Хэчан. — О, Донхёк знает, как уступать. Его проблема в том, что он не любит сдаваться первым. Он скорее будет манипулировать тобой, чем сделает это первым, но ты ему не позволишь, по крайней мере не всё время. Я знаю, он милый и может быть довольно убедительным, когда он этого хочет, но также он может быть невероятно раздражающим, если всегда позволять ему выигрывать. Почему-то у Марка нет причин не верить Тэну. У Донхёка тот тип внешности, тот тип голоса, который заставляет людей бросать всё, чем они занимаются, просто чтобы сказать ему «да». Видимо, это не очень хорошая идея. Записано. — С тобой он так делает? — Я выгляжу, как тот, кем можно манипулировать? — Тэн смеётся. — Он может попробовать, но он на двадцать лет раньше для такого. К тому же, я очень хорошо притворяюсь глупым. Как думаешь, от кого он этому научился? — Ещё совет? — Кажется, ты нравишься ему, — говорит он, заставляя дыхание Марка сбиться. — Это неудивительно — Донхёку нравится почти каждый, кто хочет купить ему еду, но он не будет предлагать свою помощь кому попало, особенно учитывая, что для него поставлено на карту. Я хочу, чтобы ты помнил, если — когда — ему удастся вывести тебя настолько, что тебе захочется его задушить его собственными носками. Марк смеётся. — Такое уже случалось три раза за сегодня. — И он выжил? Я восхищаюсь твоим самообладанием, Просто-Марк-Минхён Ли. Краем глаза Марк может видеть, что спор между Донхёком и Тэёном каким-то образом перетёк в объятья. Донхёк смеётся, кашляет и снова смеётся. Тэн тоже их видит и тепло улыбается. — Я скучал по тому, как он смеётся. Смех Донхёка может осветить комнате, не думаешь? Ох, он может. В прямом и переносном смысле. — Почему ты скучал по нему? Я думал, ты был его наставником. Разве вы не должны часто видеться? — Обычно это так и работают, но прошлым летом мы не могли часто видеться. Я хотел, но Донхёк был слишком занят, подрабатывая, чтобы потянуть квартиру. Ни минуты для Тэна, — говорит он, вытягивая слова, поэтому они звучат жалостливо. Марк неудачно пытается затянуться сигаретой, стараясь выглядеть непринуждённо, но почти давится и сдаётся. — Причина, по которой ему так нужны деньги, та же, из-за чего он не может пользоваться магией, верно? И причина, почему он беспокоился о помощи мне… Это как-то связано с тем, что он отказывается возвращаться домой? Тэн смотрит на него, и его улыбка расширяется. — А ты умный малый, Марк-Минхён. Ты терпеливый, трудолюбивый, достаточно наблюдателен и слишком хороший для своего же блага. Ты бы ему подошёл. Он наклоняется, чтобы Донхёк и Тэён не смогли его услышать. Он настолько близко, что, когда он говорит, подвеска на его шее, символ инь-ян, касается ключицы Марка. Марк может почувствовать его магию, уже знакомый и обнадеживающий, как запах земли перед дождём. — Этот вопрос… Спроси его напрямую после того, как мы уйдём. Но приготовь секрет. Он не расскажет тебе ничего, если ты за это не заплатишь. Секрет за секрет. Марк хмурится. Разве Донхёк не говорил что-то похожее, когда они возвращались с рынка? — Это тоже что-то вроде волшебства? — Да, можно сказать и так. Что-то вроде волшебства. Донхёку это очень нравится. Его любимое, даже несмотря на то, что я запретил ему играть с этим. Секреты могут быть довольно увлекающими, если ты знаешь, как их использовать, но также они очень опасны. Спустя время они добираются до твоей головы. Я много раз говорил ему, но разве он меня слушает? Нет, — он не выглядит раздражённым, наоборот, радостным, почти гордым за своего глупого и упрямого ученика. — Как только магический круг готов, и ты внутри него, если ты поведаешь ему свой секрет, он обязан рассказать тебе один из своих, такой же ценный. Ты не можешь увильнуть, не можешь ответить «Я убил три золотых рыбки в своей жизни» на «Я трахнул твоего парня у тебя за спиной». Это секрет, но не равносильный. — Что если у меня больше нет секретов? Или они недостаточно ценные? — Тогда игра окончена, но ты уже раскрыл все свои секреты, что означает — он выиграл. Марк понимает, почему эта игра работает на Донхёка. Вероятно, у него самого много секретов, и это значит, что у него есть преимущество перед кем-то, как Марк, у которого есть только один секрет, и он не хочет его раскрывать. — А что, если я не хочу играть в эту игру? Он может меня заставить? — Донхёк никогда не будет заставлять кого-то раскрывать перед ним их секреты, Марк. Магия так не работает — по крайней мере, не у него. Но ты можешь использовать эту магию как средство, чтобы тоже узнать, что он прячет. — Не думаю, что смогу победить его в его же играх. — О, не переживай об этом. Ты научишься и научишься у лучшего. В конце концов, нет никого лучше Донхёка в игре с секретами. Сигарета Тэна почти истлела. Марк свою только начал. — Больше всего запомни это. Наш Донхёк обладает поразительной способностью находить слабое место человека, независимо от того, насколько хорошо оно спрятано и защищено. Он его найдёт и засунет туда свои любопытные пальцы, чтобы посмотреть, не кровоточит ли оно. Он может хорошенько перегибать палку, и иногда он не знает, когда остановиться… Я знаю, что будут времена, когда ты готов будешь его прикончить. Но он славный парень. Ему не наплевать. Он только притворяется, но он переживает настолько, что это всегда выходит ему боком. Он легко привязывается, и часто ему бывает из-за этого больно. Он ценит своих друзей и сделает для них всё, что угодно. И мы тоже его ценим. Я, Тэён, весь наш неофициальный клан, даже твой друг Джено. Мы все его очень любим. — В чём суть этого разговора? — Суть этого разговора в том, что, если ты ранишь его, это проклятье будет последним из твоих проблем, — Тэн говорит с улыбкой. Потом он наклоняется к Марку — ему приходится встать на носочки, потому что он слишком низкий, ниже Марка, но он пахнет дымом, ядом и деревом, как магия, как опасность, как земля в лесу перед дождём — и крадёт едва начатую сигарету из его пальцев, как будто не он зажигал её для Марка, а просто дал подержать. — А что, если он ранит меня? — спрашивает он, потому что Донхёк выглядит так, будто может наступить на сердце Марка, даже не осознавая этого. — Мне наплевать. Ты не мой ученик, а он — да. Спокойной ночи, Ли Марк-Минхён.

***

— Я делаю это не из жалости, — говорит Донхёк, как только дверь за Тэном и Тэёном закрывается. — Только попробуй на это намекнуть, и, клянусь, вылетишь отсюда как пробка. Я даже ничего не делаю, чтобы заклинание работало, поэтому прекрати это своё ты не обязан это делать. Марк поднимает руки в знак поражения. Донхёк прав, но это всё ещё несправедливо. Весь мир несправедлив. Марку всё равно, что существуют люди с магическими способностями и люди без них, он бы с радостью прожил свою жизнь счастливо и безнадёжно, не зная о магии. Но она появилась в его жизни и надрала ему задницу, и теперь, кажется, все убеждены, что он принимает помощь самой милой ведьмы, которую он когда-либо видел, в другом случае он бы умер ужасной, просто ужасной смертью, без единого припадка истерики. — Я не… я не злюсь, ладно? И я не хочу обидеть тебя или отказаться от твоей помощи, просто это… — он делает глубокий вдох. — Я думал, что они решат проблему, но у них не получилось, и теперь я полностью зависим от тебя, и мы должны будем составить расписание наших встреч, а что, если я забуду? Просто умру? У него заплетается язык, он устал, и Донхёк мгновение смотрит на него, перед тем как подойти и обвить Марка руками. — Хэй, расслабься, всё хорошо, Марк, всё хорошо. Не переживай, ты не умрёшь. У нас получится. Марк кивает и обнимает его в ответ, потому что ему нравится Донхёк, и его запах, и его тепло, и потому что он просто чертовски нуждался в объятьях. Он не может поверить, что магия и ведьмы реальны и невероятны милы. О, и он проклят. Он прикусывает губу, стараясь не начать снова задыхаться. — Мне очень жаль, Марк, правда, — бормочет Донхёк ему в плечо. — Мне жаль, что это с тобой случилось, и мне жаль, что никто не может заставить это исчезнуть. И прости, что разозлился на тебя за ужином. Просто ты… ты выглядишь, как один из тех гордых упрямых детишек, кто ненавидит зависеть от кого-то или быть должным кому-то, но, серьезно, ты ничего мне не должен. Марк обнимает его немного крепче. Донхёк кажется крошечным и беззащитным в его руках, как будто он пытается влить всё своё спокойствие в Марка и боится, что у него не получается. Как будто он не знает, что на самом деле делать, и это причиняет ему боль. Это немного несправедливо, потому что он не тот, кого прокляли и не тот, кто должен переосмыслить весь мир из-за существования магии. У Донхёка нет причин так выглядеть, но, может, это из-за простуды, которую он подцепил, может, из-за невидимого груза на его плечах, который Марк не может видеть. Возможно, это из-за того, что свет, свет, который вчера каскадом падал на пол, когда Марк встретил его, свет, который взорвался от чиха, исчез. Он тускло сияет в часах на запястье Марка, словно в клетке, напоминая Марку, как много этот парень сделал для него за последние два дня. Донхёк впустил Марка к себе домой. Ругался с Тэёном и Тэном за Марка. И Марк действительно не в том состоянии, чтобы выдвигать требования, но что-то внутри него говорит, что, если он спросит, Донхёк всё равно ответит. — Могу я спросить кое-что? — бормочет он в волосы Донхёка. — Да, конечно, да. Можешь, — отвечает Донхёк, подтверждая догадку Марка. — Почему ты мне помогаешь? Если не из жалости, то почему? — Почему ты принимаешь мою помощь? — Донхёк спрашивает в ответ, отстраняясь. Марк неохотно его отпускает. — Разве у меня есть выбор? — А у меня? Магия не так работает, Марк. Если бы я не хотел тебе помогать, то не пускал бы тебя к себе домой. Если ты не хотел моей помощи, ты не должен был заходить. Но ты зашёл и выпил этот дерьмовый растворимый кофе из пакетика, пускал слюни на мою подушку и отбил локти в моём душе. Существует сила доверия в кого-то ещё, как эта. Сила есть во многих вещах, но волшебство сияет ярче всего, когда ты устанавливаешь связь. Плюс, — он оставляет серьёзный тон для усмешки, — ты нравишься моей кошке. Как по команде, Хэчан прыгает между ног Марка, обвивая их хвостом. Она трётся об его икры и мяукает. Марк гладит её по привычке, пока напряжение в комнате слабеет. — А тебе нет? — спрашивает Марк, удерживая на себе взгляд Донхёка. Он не знает, чего ждёт, чтобы Донхёк покраснел или ответного флирта, но Донхёк не отрывает взгляда и улыбается. — Хочешь знать? Чтобы узнать мои секреты, Марк Ли, ты должен сыграть со мной. Это звучит как приглашение, но это не оно, пока нет, и Марк одновременно испуган и воодушевлён вопросом Донхёка, даже если он ещё не решил, что ответит. Только Донхёк не спрашивает. Он берёт телефон со стола и смотрит на время. — Думаю, слегка поздно для игр. Вызвать тебе такси? Вряд ли уже успеешь на поезд. Только если пробежишься… — Ты так хочешь от меня избавиться? Донхёк хмыкает. — Возможно… Ты храпишь. И прошлой ночью ты меня обнимал. — Ах я тебя обнимал? Это ты меня обнимал. И это очень по-гейски, Донхёк. На мгновение Марк думает, что выиграл, но потом на лице Донхёка появляется хитрая, приглашающая улыбка. — Ох, ты, судя по всему, эксперт в гейских делах, Марк Ли, — Марк моргает, резко растерявшись от намёков Донхёка. — Кто тебе такое сказал? — Ты, сладкий. После этого он смеётся и выглядит невероятно мило. Марк мог бы почувствовать себя слегка обиженным от того, насколько легко Донхёк обманул его, даже Юно понадобилось несколько месяцев, чтобы узнать. Но он правда милый. — Вот так ты убеждаешь людей рассказать тебе свои секреты? — Ах, это был секрет? То, что ты гей? Я думал, это очевидно, — его глаза блестят энтузиазмом, и Марк решает его подпитать. — Твоя взяла. — Но правда, тебе нужно идти. Донхёк прав. Марк поворачивается, чтобы взять свою сумку с единственного стула в комнате. Он не застёгивает пальто, дважды проверяет, всё ли взял, и возвращается, чтобы отключить зарядку от розетки. Всё это время Донхёк не отрывает от него глаз. — Полагаю, скоро увидимся, — говорит Донхёк, его голос кажется таким тонким в этой тишине. Он звучит немного тоскливо, но Марк, вероятно, это придумал. Он обувается, аккуратно завязывает шнурки, не оборачивается.(Он чувствует, как границы между ними дрожат с каждым последующим его взглядом на Донхёка). — Да, Тэён-хён сказал на следующей неделе? Я позвоню тебе заранее, и мы решим что-нибудь. Донхёк одобрительно кивает, и Марк уже готов уйти. Но не уходит. Он просто стоит там, смотрит на дверь, как будто на ней записаны все ответы. Комната Донхёка такая маленькая, а мир снаружи слишком большой, полный тайн, волшебства и тьмы. Уже почти ночь. Время ведьм. Вдох-выдох. Всё хорошо, он сможет. — Тогда я позвоню, ладно? Донхёк кивает. Марк кладёт руку на ручку двери. Он поворачивается и в этот же момент осознаёт то, что не должен был. Донхёк очень милый, и Марк потратил целых два дня на отрицание, только чтобы в конце концов сдаться. — Спасибо за сегодня, Донхёк Ли. Ты спас мне жизнь. — Нет, спасибо тебе. Я… Мне было весело. — Ты два раза плакал и заболел, — напоминает Марк. — Также это был один из лучших дней за последние несколько месяцев, — отвечает Донхёк, и Марк кивает, только бы растянуть время. (Он не хочет уходить, он очень не хочет уходить, но он уже исчерпал все темы для светской беседы). — Тогда спокойной ночи, — он наконец открывает дверь. Донхёк берёт Хэчан на руки, чтобы она не выбежала. — Спокойной ночи, Марк. Позвони мне! — Да, я позвоню. Только когда дверь закрывается, он понимает, что не спросил номер Донхёка.

***

Ночь прохладная,полная отголосков жизни ночного города. Марк мнётся у двери. Небо над ним наконец-то прояснилось, звёзды выглядывают из-за последнего уставшего, измученного облака. Луна показывает своё лицо, почти полное, больше, чем когда-либо видел Марк. Прямо перед ним — дорога, мокрый асфальт и мусор, а также разноцветные разрозненные огни, запертые в лужах. Бесконечное множество возможностей. Удачи. Невезения. За ним — старое шестиэтажное здание. Там находится прачечная и агентство недвижимости, а стеклянная стена, которую они делят, покрыта разнообразными листовками. Это безымянное уродливое здание, спрятанное в переулке бокового переулка, и в нём больше волшебства, чем Марк когда-либо видел за всю свою жизнь. На его запястье старые часы мерцают мягким светом, который может видеть только Марк. Он закрывает глаза, сглатывает ком нервозности. Вдыхает запах ночи, выхлопных газов и одиночества, которые пронизывают улицы после последнего прошедшего поезда. Слабый намёк на морскую соль и мандарины, предохраняющие его от зла. Он снова открывает глаза, смотрит на пустую улицу перед ним. (Удача. Невезение. И наручные часы, полные света). Он переходит улицу. Он переходит улицу и не умирает. Ни одна машина не появляется из ниоткуда, он не спотыкается, не задыхается, не… Ничего не случается. Марк выдыхает, не осознавая, что всё это время он задерживал дыхание. Сработало. Это, чёрт возьми, сработало. Он бежит всю дорогу до главной улицы, получает нецензурный комментарий от одного из стариков, сидящих на пластиковых стульях у входа в продуктовый магазин и курящих под большим зонтом на случай, если опять пойдёт дождь. Марку наплевать, он смеётся и бежит, чувствуя себя как никогда свободным. Это действительно, чёрт возьми, сработало. Марк бежит до самой станции, как раз вовремя, чтобы увидеть, как уезжает последний поезд, пока он несётся вниз по лестнице. Он вздыхает, когда поднимается обратно наверх, снова прикладывая проездной, чтобы покинуть станцию. Потом он идёт к перекрёстку, где на красном одиноко ждёт такси, красный свет на крыше, означающий, что машина свободна, так и зовёт его. Он почти поднимает руку, чтобы остановить её, но свет резко меняется на зелёный, и машина набирает скорость, оставляя Марка одного на пустом тротуаре и с неловко поднятой рукой. Он достаёт телефон, чтобы вызвать другое такси, но как только его палец проводит по экрану, дьявольское устройство, вероятно измученное после вибрации в течение всего вечера из-за сообщений Юно, издаёт последнее усталое гудение и умирает. Серьёзно, что за невезение? Думает он, смотря на телефон, и хмурится, пока наконец-то не понимает. Он поднимает взгляд наверх, на полную молочную луну, его рот открывается небольшим о в осознании. Спустя пять минут он с волнением смотрит на дверь, которая медленно и осторожно открывается, и Донхёка в широкой футболке и одном носке. Хэчан выглядывает из-за него и сразу же пытается проскользнуть мимо них, но Марк оказывается быстрее. Он заталкивает Донхёка внутрь, закрывая дверь прямо перед носом Хэчан. — Прости, малышка, не сегодня. — Не то чтобы я жалуюсь, но, — внимание Марка снова привлекает Донхёк, когда он понимает, что они стоят вплотную друг к другу в маленькой импровизированной прихожей и на него смотрит стремительно краснеющий Донхёк, — что ты здесь делаешь? Марк чувствует себя чертовски везучим, и он улыбается, задыхаясь от бега. — Мне очень не повезло по дороге к станции, — они всё ещё слишком близко, и, когда Донхёк пытается сделать шаг назад, он почти спотыкается в шаге, отделяющим прихожую от остальной части комнаты. Руки Марка обвиваются вокруг его бёдер, удерживая его на ногах, удерживая его рядом. — Не повезло? Что ты имеешь в виду? Чары не сработали? Я думал… Он выглядит так очаровательно растерянно, его глаза сразу же устремляются на запястье Марка, чтобы убедиться, что часы всё ещё полны магии. Они полные. Они, чёрт возьми, полные. — Я опоздал на последний поезд, потом пропустил последнее такси в районе, — он шепчет, притягивая Донхёка немного ближе, наблюдая, как румянец распространяется от его лица к шее и исчезает под воротом футболки. — А потом, угадай, что случилось? Донхёк, который, вероятно, сейчас такой же красный, как и его волосы, качает головой, и его волосы щекочут Марку щёку. — Мой телефон отключился. — Вау, вот же… невезение, — шепчет Донхёк. — Думаешь? Я бы, наоборот, назвал это везением, — Марк наклоняется, чтобы прошептать последнюю часть Донхёку на ухо. — Потому что теперь у меня есть отличный предлог попросить остаться у тебя ещё на одну ночь. А потом Донхёк загорается, в прямом смысле. Марк чувствует тепло под пальцами, когда всё тело Донхёка вспыхивает белым. Марк отпускает его, и Донхёк делает шаг назад, эффектно спотыкаясь и приземляясь прямо на задницу, свет исчезает с его лица. — Что с тобой случилось? — он звучит немного ошеломлённо. — Ты не был таким до этого. — Я чувствую себя нереально везучим. Супер-везучим. Ты даже не представляешь. Донхёк сглатывает, смотрит в сторону, отчаянно пытаясь вернуть своё хладнокровие. — Вау, тебе идёт уверенность. — Пытаешься быть обходительным, будучи преследуемым смертельным проклятьем. — Засчитано. — Так, — спрашивает Марк, — можно я останусь? — Ты бежал сюда для этого? — Донхёк поднимает взгляд и улыбается ему польщённой улыбкой. Марк улыбается в ответ. Он чувствует себя очень глупо, стоя перед дверью, в пальто, совершенно не в силах уйти. — Ну, раз уж ты так сильно хочешь остаться… — Только сегодня, — Марк улыбается шире от румянца, угрожающего поселиться на лице Донхёка навсегда. Предельно ясно, что он ни капли не верит словам Марка. Как и сам Марк. — Конечно, только сегодня… Я не позволю тебе сесть мне на шею. Конечно, возвращайся, везунчик, — отвечает Донхёк, и на секунду кажется, что он правда сияет.