Смелой

24 февраля 1861 г. Париж, Франция Уже месяц я живу у графа. Этим утром я проснулась от громких голосов и поспешила одеться, а когда выглянула из-за двери, то поняла, что у графа гости. Сначала я приняла решение оставаться в комнате, но они говорили так громко, что я вышла и спустилась на несколько ступенек вниз так, чтобы меня не было видно. Месье Буш сидел на диване и покуривал сигару, а рядом стоял высокий незнакомый мне человек и что-то ему разъяснял. Но далее их разговор зашел в неожиданное для меня русло. Привожу это все на бумаге так, как было сказано. - Джозеф, как долго она будет у тебя находиться? Ты же понимаешь, что это наносит существенный урон ее репутации. Но только конечно, если ты сам не собираешься на ней жениться, - сказал незнакомый господин. - Ее репутацию уже не спасти, и я не уверен, что она этого бы хотела, поэтому я просто пытаюсь ей помочь, - отвечал месье Буш. Этого мне хватило, чтобы перестать их слушать, и я мигом забежала в свою комнату. А в голове только одно: «наносит существенный урон ее репутации»…. Как я могла быть такой глупой и не понять сразу, что быть рядом с таким человеком как граф опасно? И я до этого дня не подозревала, что он что-то затевает недоброе против меня? Все его приглашения, рассказы, это все лишь для того, чтобы усмирить мою бдительность! Почему я не послушала свою maman? О, теперь я поняла, что мне нужно уходить! Да, я сама буду себя обеспечивать, и сама буду работать. Этим же днем Когда незнакомый мне господин ушел, я спустилась вниз к графу, полная решимости сказать ему про свое решение. Увидев меня, он чуть улыбнулся и, стряхнув пепел со стола, пригласил присесть, но я отказалась. - Месье Буш, я хотела вам сказать, что я приняла решения уйти и зарабатывать себе на жизнь самостоятельно. Он явно развеселился, и спросил меня: - И как же молодая девушка собирается зарабатывать себе на жизнь? - Я буду рисовать. У меня есть навыки, и я буду продавать свои рисунки. - Так значит, вам следовало бы приобрести краски и мольберт? Ну что же, я согласен, - он, было, потянулся к деньгам, но я тут же запротестовала. - Я не возьму у вас ни гроша, месье Буш. Мне стоит уйти. Прощайте. Я увидела, как граф удивился, и его лицо стало очень серьезным. - Мисс Милл, неужели вы действительно прощаетесь со мной? - Да, месье Буш. Я не собираюсь сидеть здесь в четырех стенах как Лаура Кавалли! - закричала я, и мой голос впервые стал таким яростным. Пару секунд и лицо графа изменилось до неузнаваемости. Я поняла, что сделала ему больно. Зашагав в сторону лестницы, я услышала его голос: - Вы можете быть свободны в своих действиях мисс Милл, - протянул он.