Убежище

Я проснулась мрачным утром. Диван был пуст. Повернув голову в сторону кухни, я не увидела там мешка, который Баки вчера набил своей одеждой. Неужели он ушел? Я потянулась, кряхтя от боли, и встала. Обхватив себя руками и пытаясь согреться, пошлепала на кухню. Обойдя каждый угол, я наконец была готова признать правду: мешок исчез. Баки исчез. Я снова была одна. Я заставила себя подняться наверх и принять душ, чтобы смыть все, что могла из того, что случилось прошлой ночью. Слезы, пот, косметику, запах страха, гада Питера… все уплыло в канализацию. Единственное, что не могла смыть, это воспоминания. — Питер, нет… — Ты же не серьезно… — О, как раз нет. Я не хочу. Не надо. — Я толкнула его. — Отпусти меня! Питер схватил меня за руку и с силой развернул. Я впечаталась в бетонную стену. Я ахнула, а Питер воспользовался тем, что я открыла рот, и засунул туда язык. Мне пришлось изо всех сил укусить его и треснуть в пах коленом. Я надеялась, что боль его обездвижит, но ошиблась. Он был слишком пьян, чтобы чувствовать что-то, кроме сильной боли, но у меня не было сил на такие удары. Я только разозлила его. С рыком «сука!» Питер снова толкнул меня к стене, на этот раз я ударилась так сильно, что в мозгу помутнело. Но я не упала, потому что Питер держал меня за горло. Боже, как же мне было больно… он давил прямо на синяки на шее, я уже не могла дышать, было так много боли, легкие рвало, я задыхалась, не могла думать ни о чем, кроме паники и… Раздался рев, и кто-то яростно оттащил Питера от меня. Он пролетел футов десять или больше. Мы оба упали на пол, но я впечаталась в стену сзади. Второй раз за неделю я обхватила руками горло, попыталась снова начать дышать и в темноте коридора разглядеть, что происходит. Будто темнота сгустилась и обрела человеческую форму, которая опасно шагала к стонущему Питеру. Фигура добралась до него, я услышала бормотание Питера, но это не остановило темную фигуру. Он просто поднял Питера в воздух и нанес сокрушительный по своей силе удар. Каким-то неведомым образом Питер остался в сознании и попытался ударить нападавшего. Его удар был блокирован с презрительной легкостью, и он заработал еще один, такой же, как и первый. Я снова смогла дышать и заставила себя встать на колени, когда Питера вырубили третьим ударом, но мой защитник не остановился на этом. Он бил его снова и снова, пока я наконец не обрела способность говорить и не закричала: — Стой! Темная фигура не останавливалась. Я бросилась к нему и повисла на руке, когда он поднял ее, чтобы нанести новый удар. — Баки, прекрати. Глаза Баки были таким же холодными и убийственными, как в первый день. Это был убийца Баки. Человек, который не думал о насилии и смерти. Он был самой смертью. Я выключила душ и обернула полотенце вокруг своего дрожащего тела. Потом надела свою самую теплую, самую мягкую, самую удобную одежду, но даже яркие пушистые носки не могли вызвать у меня улыбку. Я была слишком разбита, чтобы улыбаться. Слишком онемела, чтобы ощущать хоть что-то, помимо страха и одиночества. Я снова была одна, как всегда и хотела. Расчесывая волосы по дороге вниз, я старалась не смотреть в зеркала. Надо поесть. Еда ведь поможет, да? На середине намазывания тоста маслом у меня мелькнула мысль о том, что надо бы найти свой клатч. Я бросила его на столик вчера… а, вот он. Деньги все еще лежали в бумажнике. Я издала звук, больше похожий на всхлип, чем на смех, наклонилась и спрятала лицо в ладонях. Вчера я сказала Баки, что он может забрать наличные, но он ни взял ни одного доллара. Ни одного. Как он теперь будет есть? Мой слабый аппетит превращал вкус в опилки, но я все равно съела тост. У меня хотя бы было, что запихать в желудок. Я не смогла себя заставить вымыть посуду, но все равно стояла у раковины, пока это не стало невыносимо. Я спустилась вниз и прислонилась к стене, а потом увидела, что дверь в гостевую спальню открыта. Он никогда не оставлял ее открытой… Ну, Лили, он ушел. Было много вещей, которые он больше не будет делать. Теперь встань и перестань сомневаться. Я вошла в комнату. Кровать была идеально застелена. Я присмотрелась внимательнее. Вернее, почти идеально. Одна из подушек отсутствовала, и когда я подошла ближе, то увидела ее, и это чуть не заставило меня разрыдаться. Подушка лежала на голом полу, а под ней — смятое одеяло. Я медленно села на кровать и обняла себя руками, зябко ежась от боли. Неудивительно, что Баки не хотел, чтобы я стирала его простыни. Он ими не пользовался. Что случилось с человеком, который даже не ложился на кровать, а спал на полу? Я могу понять, ведь сама не люблю мягкие постели, лучше на полу посплю, но это… Здесь все было иначе. Пахло холодными ночами, лишениями, настолько сильными… будто Баки не чувствовал, что вообще заслуживает какой-либо мягкости. От шока внутри запульсировала боль, а бесформенный гнев завыл, как зимний ветер. Перед тем как Баки ушел, я сказала ему, что он больше не должен бежать, а он ответил, что «бежать нужно им». Бегите далеко и быстро, вы, кто сделал это с ним. Я не думаю, что это вам поможет, но будет лучше, если вы сдохнете в страхе. Я была в нем очень долго. Из гневного транса меня вывел далекий телефонный звонок. Мало у кого могли быть причины звонить мне на сотовый, и я подозревала, что это Лаура, поэтому поспешила наверх. — Алло? — Лили, это я. — Ага, все нормально? — Это я должна у тебя спросить. — В голосе Лауры звучала тревога, но я уловила волнение. — Я в порядке, — ответила я. Врунья, врунья. — Что такое? У тебя схватки? — Что? Нет! С чего ты взяла? — Ну… — я медлила, чувствуя, как легкая улыбка наконец касается моих губ. — Ты на девятом месяце, и по голосу слышно, что волнуешься… Лаура рассмеялась. — Нет, я еще не рожаю, но очень хочу! Чарли пришлось помогать мне вылезти из кровати, я была как черепаха пузом вверх. — Она застонала, а потом снова хихикнула. — Я хотела спросить, ты слышала? Всплеск страха пронзил меня изнутри. — Что слышала? — О, я так и знала! Но тебе это понравится. — Лаура снова рассмеялась, но на этот раз смех был куда более зловещим. Я была слишком обеспокоена тем, чем могла оказаться эта новость, чтобы наслаждаться драматической игрой Лауры. Неужели кто-то поймал Баки? Кто-то видел его вчера на встрече выпускников? — Просто скажи. — Ладно! Я разговаривала с Грейс Перкинс сегодня утром, ты знаешь, у нее трое детей, она работает в полицейском участке. Угадай, кто был так пьян, что вчера вечером врезался на своей невероятно дорогой тачке в дерево? — голос Лауры практически вибрировал от злости. Этого не может быть. — Нет… — Питер Карсон! Я с облегчением выдохнула. Дело было не только в том, что Баки не поймали, но и в том, что он позаботился о Питере самым лучшим образом. Моя совесть подсказала мне спросить: — Как сильно он пострадал? — Лили! Лучше бы в твоем голосе не было беспокойства. — Лаура! — передразнила я. — Он хоть и подонок, но ему не обязательно быть мертвым подонком. Может… просто парализованным. — Это лучше звучит. Нет. — Лаура глубоко вздохнула. — Он не мертв и не парализован. У него переломы и внутренние повреждения. Он был не пристегнут, вылетел через лобовое стекло и врезался в то же дерево, что и его машина. — Судя по всему, — теперь голос Лауры зазвучал слащаво и фальшиво озабоченно, — его лицо так сильно повреждено, что ему понадобиться пластическая операция, прежде чем он станет хоть немного похож на прежнего себя. Я чуть не рассмеялась. — И все это ты узнала от Грейс Перкинс? — Нет… не все. Когда я узнала, что он в больнице, то позвонила Оливеру Тернеру, он работает в отделении интенсивной терапии, так что… — Лаура! Там разве нет какого-нибудь соглашения о конфиденциальности? — Обычно да… но Оливер всегда считал Питера мерзавцем, так что… — О, Лаура… — Не смей мне говорить «о, Лаура»! — Мы рассмеялись. Она от чувства радости за то, что Питер получил по заслугам, а я — от количества дикости, которое предстояло как-то переварить. Мы умолкли, наступила неловкая пауза. — Мне правда жаль, Лили. — Это не твоя вина. — Я закрыла глаза и прислонилась к стойке. — И все же, мне жаль. — Спасибо. — Может, я приглашу тебя на ужин на этой неделе? Без всяких нарядов, только пицца и пижама. Пицца и пижамы, одна из наших самых старых дружеских традиций. С ней начались проблемы, когда Лаура вышла замуж за Чарли. Нет, он не пытался нам мешать. Но есть определенные вещи, которые вы делаете, когда обе свободны, а потом они меняются, потому что одна из вас выходит замуж. Некоторые традиции сложнее сохранить, чем другие. Я подавила непроизвольный приступ отвращения при мысли, что мне придется второй раз за неделю выйти из дома, чтобы пообщаться, поэтому сказала: — Да, давай. — Я ведь люблю свою подругу, а вчера обидела ее. — Вот и хорошо! Отлично! — я почти слышала ее улыбку. — Когда? — Ты решай. У меня полно свободного времени. — Ну, да. Как насчет четверга? — Я в деле. Во сколько? — В пять. Начнем пораньше. И ты останешься на ночь. — Если ты настаиваешь. — Мне пить нельзя, так что будешь пить за двоих. — Ха, точно. Будто у меня есть выбор. Мы обе рассмеялись, на этот раз слабо. Я никогда особо не пила, а Лаура так спешила притвориться, что у нас нормальный разговор, что забыла о том, что совсем недавно заявилась ко мне домой и почти обвинила в алкоголизме. Ну, что ж. Она просто беспокоилась за меня. — Тогда буду ждать тебя в четверг. — Это был почти вопрос. — Да. Я приду. Пока. — Пока, Лили. Береги себя, хорошо? — Ладно. Разговор закончился. Я рухнула в кресло. У меня было мало сил, а притворяться, что разговор совершенно обычный — тем более. Надеюсь, к четвергу я лучше научусь. Мой желудок заурчал так громко, что я испугалась. Наверное, я действительно проголодалась. Я приготовила макароны с сыром, придерживаясь правила «комфортная одежда и комфортная еда». Есть я решила на диване, там, где провела прошлую ночь. Устроившись, я посмотрела туда, где вчера сидел Баки. Конечно, его там не было, но ноутбук остался. У меня возникла идея, но я не знала, что с ней делать. Я размышляла, пока жевала макароны, и когда дошла до дна тарелки, приняла решение. Это было немного неправильно, но любопытство пересилило. Я включила компьютер и открыла историю браузера. Если только Баки вчера не притворялся, что никогда не пользовался компьютером, иначе он точно почистил историю поиска. Даже открыв страницу я на целую минуту отвела взгляд, пытаясь примириться со своим решением. Было неправильно смотреть чужую историю браузера. Это ведь личное, это… Черт, я все равно посмотрю. Сначала все было так, как я и думала. Пара сайтов про ПТСР, но потом он начал искать другое. Случайные сайты, Вторая мировая война, Капитан Америка. Мстители. То, что случилось в Нью-Йорке пару лет назад. Я не знала, что делать со всем этим, прокрутила ниже и наткнулась на пару незнакомых слов. Гидра. ЩИТ. ЩИТ? Об этом говорил народ на встрече выпускников? О каком-то распространении информации? О чем-то, связанном с компанией ЩИТ? Мое любопытство росло, но последний поисковый запрос Баки просто пригвоздил меня к дивану. Джеймс Бьюкенен Барнс. Я нажала на запрос. И все разлетелось на куски. Прошло несколько часов, прежде чем я наконец перестала читать и начала пытаться собрать все детали вместе. Все обрело смысл. Море смысла. Из поиска я обнаружила, что Баки родился в 1917 году и воевал во Второй мировой войне с Капитаном Америкой (?!) до своей смерти в 1944. Я перечитала сотни статей о том, что произошло в Вашингтоне на прошлой неделе: ЩИТ рухнул, потому что в него проникли злодеи, которые должны были быть уничтожены во время Второй мировой, теперь все наладилось благодаря Капитану Америке и его… друзьям, которые выложили всю секретную информацию ЩИТа в интернет. Я сначала хотела почитать что-то из этих опубликованных данных, но у меня были более насущные проблемы: фотографии низкого качества и ссылки на кого-то по имени «Зимний Солдат». Кого-то, очень похожего на Баки. Того, кого сам Стив Роджерс считал Баки, человеком с промытыми русскими учеными мозгами, и того, кто стал самым страшным убийцей, которого когда-либо знал мир. Море смысла. Стив Роджерс даже лично обратился ко всем, кто мог слышать или видеть что-либо связанное с Баки, с просьбой помочь отыскать его. Круто. Мало того, что пригласила пугающего вида грабителя с потерей памяти пожить в моем доме, так он еще и оказался суперсолдатом с промытыми мозгами, который родился во время Второй мировой. И да, он убил так много людей за эти годы, что не было даже точных цифр. Мне захотелось запаниковать, но причин не было. Баки исчез. Он не вернется. Скорее всего, он пытался выследить тех, кто сделал это с ним. Хотя бы тех, кто еще был жив. От этой мысли у меня сердце ушло в пятки. Баки. Мой жуткий гость. Охотится на своих мучителей в полном одиночестве. Кто теперь будет его кормить? Дура ты, Лили. С ним все в будет порядке. Кто будет печь ему пирожные и печенье, следить за тем, чтобы в чае было достаточно сахара? Лили, уймись, он взрослый мужчина, ему не нужно, чтобы ты переживала за него, как за несчастную бродячую собаку. Кто будет… Я сказала хватит! Просто… хватит. Но не могла. Конечно, это было полное безумие. Я должна была ужаснуться от мысли, что он вернется, испугаться его (ну, больше, чем раньше), но уж никак не бояться, что я больше его не увижу. Я думала какой-то бред, но разве мой мозг что-то мог с этим сделать? Не-е-ет, он продолжал бубнить, что если бы он остался, я могла бы помочь ему… Помочь? Помочь ему? Лили, очнись! Хватит того, что ты бросила работу после смерти своей семьи и пряталась дома уже три месяца, делая вид, что мира снаружи не существует и ничто не причинит тебе боль, если ты не будешь высовывать нос из комнаты. Хватит того, что ты пыталась предоставить убежище грабителю, который пообещал тебя не убивать. Все это плохо. Как ты могла быть такой дурой, решить, что можешь помочь? Ты, задолбанный филолог и суперсолдат с амнезией? Какая замечательная пара. Даже думая, что это просто ПТСР, я не справлялась, что уж говорить о том, что я узнала сейчас. Но логическая часть моего мозга взяла верх. Теперь я видела, кто такой Баки. Баки отчаянно пытался быть больше, чем убийцей. Он улыбался сахару. Детскому мультику. Баки улыбался мне, стоящей перед ним в красивом платье. Баки защищал меня, когда я сама не могла. Баки танцевал со мной, потому что не хотел, чтобы я жалела о неудавшихся танцах. Зимний Солдат вполне мог быть злобным монстром, без которого мир вполне мог обойтись, но Баки… Еще до того, как я узнала, кто он, я понимала, что он не злой. Он боролся за свет внутри себя. Теперь, зная все, что с ним сделали… мне было все равно. Кем бы они не пытались его сделать, он был чем-то другим. Хотел быть. Я сказала, что только это для меня имеет значение, и теперь, вспоминая об этом, я понимала — я была права. Я правда хотела сказать ему это. Они просят тебя беречь себя, а ты… Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть почти на фут. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять подскочивший пульс. Это не сработало. Стук повторился. Я быстро оглядела себя: выглядела я не особо презентабельно, но человек у двери мог быть тем, кого можно с легкостью проигнорировать, мормоном или девочкой-скаутом. Ну, может, не девочку-скаута. Я тихо прокралась к двери и осторожно заглянула в крошечное застекленное окошко. Баки! Я распахнула дверь с широкой улыбкой, которая тут же поблекла, когда мне в мозг врезалось то, что я узнала только что. Баки ничего не заметил, просто стоял на пороге, весь напряженный и явно измученный. Не физической болью, но определенно какой-то. — Привет, — сказал он. О, один балл Баки-хорошему собеседнику. — Привет, — в ответ сказала я. И мне тоже балл. Я поспешно отошла от двери и жестом пригласила его войти, но он покачал головой: — Нам нужно поговорить.