Убежище

Иногда я просыпаюсь с пушкой в руках, и это кажется таким настоящим, что все, случившееся с Лили, было или криосном, или просто сном в один из редких раз, когда они позволяли мне поспать нормально. Такие сны всегда слишком хороши, чтобы быть правдой. Но потом Стив ерзает рядом и тихо шепчет: «Баки?». И это заставляет меня думать, что это реально сон — падение, Гидра, криокапсула, Лили — все это сон, мы все еще на войне и никогда не вернемся домой. Так всегда бывает, а потом я замечаю, что у меня металлическая рука, и это дохера прекрасный способ начать новый день. Даже тогда жизнь с Лили все еще кажется сном. Не будь в моем телефоне ее фотографий, я не знаю, как бы поверил во все это. Гидра не просто забирала воспоминания, она вживляла новые. Это было слишком претенциозно для их вкуса, чертовы говнюки. Нет смысла дарить Активу хорошие воспоминания. Вдруг ему понравится. Но у меня в телефоне — фотографии Лили, и этого достаточно. Их и постоянно мигающего сигнала ее маячка, на который я смотрю, когда не могу заснуть. Этого должно быть достаточно. Я не звонил ей. Не могу позвонить. Черт, я даже не писал. Я пытался, мои пальцы зависали над экраном, пока он не темнел. Сказать было… нечего. Нечего, кроме моего обещания. Я вернусь. Черт, она заслуживала большего, чем прощание на поле боя. Но весь яд, вытекший из меня, пока я притворялся нормальным человеком, вернулся ураганом, когда Стив сказал, что я нужен ему — нужен на этом поле боя, сражаясь на его стороне. Клинт получил ранение (похоже, никто не удивлялся), и им нужен был снайпер. Нужно было, чтобы кто-то прикрывал их спины. Нужен был тот, кому они могли доверять. И они вызвали меня? Идиоты. Но когда я появился, Стив хлопнул меня по плечу как ни в чем не бывало, и бросился в самую гущу боя, даже не дав мне первым занять позицию. Вот какого хера, Стив? Десятка приспешников Гидры, убитых благодаря прицелу моей винтовки, было недостаточно, чтобы приглушить мою ярость, и когда Капитан Очевидность наконец сказал, что все кончено и провел быструю зачистку, то свалил на другое поле боя. Оказывается, он не ожидал получить в спину, уходя с базы Гидры. Вот поди ж ты. У остальных Мстителей руки чесались схватиться за оружие, и я оказался на вершине их списков на убийство (Кроме Сэма. Он покачал головой, глядя на нас обоих), но Стив просто отряхнулся и сказал, как дурак: — Баки? — О чем, черт подери, ты думал?! — мне даже не нужно было размышлять над словами, они просто вылетали из моего рта так, будто я повторял их сотни раз до этого. Наверное, так и было. Я толкнул его прямо в тупые широченные плечи. — Когда ты вызываешь своего снайпера, ты не бросаешься в бой прежде, чем он тебя прикроет! Ты ждешь! Или сдохнешь! Сдохнешь, Стив, ты слышишь меня? — рявкнул я. Когда Стив улыбнулся, мне захотелось ему врезать еще раз. — Я знал, что ты прикроешь меня, Баки. — Не надо себя так со мной вести, я знаю все твои уловки… — Но Баки… — Черта с два! — Все же было в порядке… — В порядке? Ладно! Не хочешь подкрепления — хер тебе, а не подкрепление! — я резко развернулся и помчался обратно к квинджету. — Бак! Баки, подожди! — Стив, естественно, поспешил за мной. — Господи, погоди ты минуту, ты думаешь… — Что думаю, Стив? Что? Что ты помереть решил? Что ты позвал меня сюда, чтобы я посмотрел, как ты умрешь? — меня трясло от того, как дрогнул голос, но это же Стив… Стив. Этот сопляк всегда меня без ножа резал, когда делал какую-нибудь глупость. И так было всегда. Черт подери! Стив проскользнул передо мной и заставил остановиться. — Баки. Я сжал кулаки. — Черт тебя дери, Стив, больше ты так со мной поступать не будешь, слышишь? — Слышу. — Стив произнес это словно обещание. — Хорошо. — Лучше пообещай мне, Стив. Я знаю, что в девяносто поздновато кого-то перевоспитывать, но черт подери, попробуй хотя бы. Кто-то позади нас откашлялся. Стив вздрогнул от неожиданности. — Ах, да. Ребята, это Баки. Баки, это все. — Потрясающе, Стив, — сказал я, устало кивая всем подряд. — Просто потрясающе. — Я отвернулся, мрачно поджав губы. Новые знакомства. Правильно. — Я так понимаю, это не что-то новое, — заговорил Сэм. Я приподнял бровь. — Что он плох в знакомствах, ну и в нормальных человеческих вещах, — уточнил он. Я фыркнул. — Если ты думаешь, что это не главная особенность Стива Роджерса, то у меня для тебя плохие новости. — Эй! — взвизгнул Стив. Все остальные рассмеялись, так что у меня пока не возникло особых проблем. В отличие от Стива я привык подстраиваться. Еще до падения и до войны; еще до того, как меня разорвало на части, и все мои осколки разлетелись так, будто было не важно, сложатся ли они когда-нибудь снова. Теперь я не был таким уж приспособленцем. Но Стив старательно пропихивал меня во Мстители, черт возьми, но ему нужно было прикрывать спину, поэтому я остался. Остался и привык снова быть частью команды, к тому, что есть люди, которые следят за мной, а я — за ними. Теперь мы боремся с монстрами, инопланетянами, сумасшедшими учеными, с Гидрой… Всегда, блядь, с Гидрой. А ночью мы со Стивом спим спина к спине, так что если я проснусь с пистолетом в руках, он будет рядом, чтобы позвать меня и помочь вспомнить, где я нахожусь. Иисусе. У Стива есть своя доля кошмаров, но он говорит о них так же часто, как и я. Читайте как: никогда. Но мы и раньше это не обсуждали, так что… У Сэма иногда появляется такое выражение лица, будто ему глубоко обидно, что мы не хотим говорить о своих чувствах, но Сэму не повезло с этим. Чувства — отстой. Но то, что Стив снова рядом, здорово. Мне не нужно задумываться о том, какие глупости он вытворяет, потому что я это вижу — вижу, как он делает их каждый день, — а потом я могу его за это отчитать. Лучшая часть дня. Но дело не только в этом. Он снова находит наши давние ритмы, если можно так сказать, те, что еще работают, полирует их, смазывает, пока они не станут двигаться чисто. Нам даже думать об этом не надо, мы работаем в унисон, и даже слова не нужны. Я не думаю, что так было и раньше. Не всегда, по крайней мере. Сначала Стив был слишком мал, чтобы поспевать за мной, а потом я стал слишком слаб, чтобы угнаться за ним. Но мы оба были задирами, никогда не признавались, если драка становилась слишком серьезной, никогда не отступали, если в нас кто-то нуждался. Сейчас… Сейчас Стив не маленький, а я не слабый, и к черту все дерьмо, в которое мир нас окунул, дабы мы оказались здесь. Но будь мы прокляты, если не уничтожим все это и не сделаем все правильно на этот раз. И если иногда я не могу заснуть, потому что рядом нет Лили, то это только мое дело. Не суй свой нос, Стив, тебя это не касается. Лили. К некоторым из команды легче привыкнуть, чем к другим. Сэма я уже знаю. Старка знаю и презираю, но в бою он скорее полезный, чем неприятный, что о чем-то да говорит. С Брюсом я пересекаюсь не часто, хотя слушать то, как они со Старком говорят о науке, интереснее, чем кажется. У меня гораздо больше общего с Халком. Не могу сказать, что мы ладим — но мы сражаемся с одними противниками одновременно и умудряемся друг друга не убить, так чего тебе еще надо, Стив? Мы оба слишком опасны, в нас слишком много ярости и ненависти, чтобы быть дружелюбными. Но мы команда, так что никто из нас не делает никакой хрени. Наташа. Дерьмо. Эта женщина… черт возьми, но я до сих пор не знаю, что с ней делать. Я думаю, что понимаю ее лучше всех Мстителей — за исключением Стива — но это не говорит о многом. Она та еще проныра, воровка и шпионка, и так опасна, что иногда мне хочется упасть на колени в благоговейном страхе. Она похожа на богиню войны, и на ее алтарь ты кладешь цветы и проливаешь кровь — как свою, так и вражескую, — и когда она улыбается, ее зубы так остры, что могут выгрызть душу из твоего тела. Она тоже регулярно песочит Стива, и слава богу, что я не единственный, кто присматривает за ним. Сэм тоже, но иногда Стив слушает исключительно Наташу. Черт бы ее побрал. Я бы сказал, что ревную, но Стив все равно не будет меня слушать. Блядство. Тор появляется время от времени, когда его девушка Джейн занята своей наукой, или когда нам нужен еще один тяжеловес (Как было с этой гребаной склизкой хренью. Не может быть такого, что что-то из слизи так трудно убить!). Тор громкий, хохочет, ожесточенно сражается и, черт возьми, любит выпить. Земной алкоголь не особо-то на него действует, но независимо от количества, его любимая тема для разговоров — Джейн. Джейн то, Джейн се, Джейн только что открыла что-то новое в космосе, Джейн только что провела сорок часов без сна и чуть не поджарила свои ключи, Джейн только что оскорбила половину научного сообщества за сексизм и глупость, Джейн только что… Да, этот парень влюблен. Я совершаю ужасную ошибку, фыркая себе под нос прямо перед Наташей, пока Тор разглагольствует о своей Джейн, дескать, она пока не достала луну и звезды, но дайте ей немного времени, и она разберется. Да. Он всегда такой. — Ты так же бесишь, как и он, Барнс, — говорит мне Наташа на ухо так тихо, что я подпрыгиваю. — Нихера подобного! — рычу я, раздраженный тем, что позволил ей так бесцеремонно подкрасться ко мне. — Подумай об этом. Все, что ты делаешь, это препираешься со Стивом или хандришь над фотографиями своей девушки. — Сегодня я пришил пятнадцать агентов Гидры. — Это было все, что я мог сказать в свое оправдание. — Вау, — невозмутимо говорит Наташа. — Прекрасный у тебя ассортимент дел. А потом ты поругался со Стивом, забился в угол и уставился в телефон. Как думаешь, если бы твое лицо вот так и застыло, она была бы против? Мои мысли возвращаются к Лили. Бывали дни, когда я только и делал, что хмурился, а она только и делала, что улыбалась мне, словно я сказал что-то смешное или сделал нечто замечательное. Как будто она видела, что, прикрываясь хмурым взглядом, я действительно хотел улыбнуться. Я не знаю, что отражается у меня на лице, но Наташа бьет меня по башке. — Вот идиот, — говорит она, уходя в поисках очередной жертвы. Выбери Стива. Он это заслужил. Сопляк спрыгнул с десятиэтажки, никого не предупредив. Тор поймал его в двух футах от земли, боже всемогущий. Или Тор Всемогущий. Дерьмо. Обо всем вот этом дерьме нужно беспокоиться! Но то, что сказала Наташа, не выходит у меня из головы. Я так же бешу, как он? Тор влюблен, и ему все равно, кто об этом знает. Он полетит на Луну и нарисует на ней гигантское сердце, если Джейн не взбесит, что он отправился развлекаться без нее. У него всегда такая глупая улыбка, когда он говорит о ней, такая гордая, собственническая. Как будто Джейн принадлежит ему, а он — самый счастливый бог на земле. Я так же бешу, как он? Лили не моя. Она сильная, добрая и слишком хороша для меня. Она прекрасна, спокойна и счастлива, и в ней есть все, чего я никогда не знал… у нее… Черт бы меня побрал за то, что я хочу от нее. Черт бы меня побрал. За шиворот и в ад. Наташа это так просто не оставит. Думаю, она и Стива в это втянула, и Сэма. И даже когда Тора, болтающего про свою Джейн, нет рядом, все трое украдкой поглядывают на меня. Как будто я не вижу, когда на меня смотрят. Черт. Это заставляет меня страстно желать вычистить ВСЕ мое оружие и их всех заткнуть. Иногда я так и делаю. Но потом Стив плюхается рядом со мной с книгой или карандашом в руках и не уходит, пока я не начинаю вести себя нормально. Черт подери! И будь он проклят за то, что так радуется этому, самодовольный сопляк. — Знаешь, ты мог бы просто позвонить ей, — говорит он однажды, после того, как я хорошенько осматриваю свою винтовку. Моя металлическая рука судорожно сжимается, и я чуть не раздавливаю приклад. Черт возьми, Стив, если из-за тебя я сломаю свою пушку… — Кому позвонить? — хмыкаю я, прикидываясь дурачком. Оставь это, Стив… Но Стив ничего никогда не оставляет в покое. — Не надо вот этого, Бак. Позвони ей. Мои челюсти напрягаются, а зубы скрежещут. Черта с два я доставлю ему удовольствие спором. Это именно то, чего он хочет. — Сэм разговаривает с ней почти каждый день, — небрежно говорит Стив, как будто не ударяет меня кулаком в живот своими словами. У меня перехватывает дыхание. Это потому что ты его задерживаешь, идиот. Дерьмо. Я медленно вдыхаю, надеясь, что Стив не заметит. Но он именно это и делает. Не смотрит на меня, но я вижу, как уголки его рта приподнимаются, словно он хочет ухмыльнуться. — У нее все хорошо, — продолжает Стив, вонзая нож чуть глубже мне в ребра. — Восстановление идет хорошо. Прошел почти месяц. Прошел почти месяц с тех пор, как я оставил Лили с обещанием, которое я сомневался, что когда-нибудь выполню. Я вернусь. Вернусь? А стоит ли? Лили будет лучше без меня. Я порчу ей жизнь, это факт. Но даже сейчас я чувствую ее притяжение, испытываю потребность увидеть, что она цела и невредима. Я так давно ее не видел, так давно… Мне просто нужно знать, что с ней все в порядке, это единственная причина, по которой я не мешаю Стиву говорить и не ухожу от него. Это должно быть единственной причиной. Баки. Черт подери! Лили… — Она подумывает о том, чтобы пойти учиться. Баки. Стой. Пожалуйста. — Сэм сказал, что она выбрала что-то медицинское. Анатомию, нет? Баки. Я сказал, хватит. Я не могу вернуться, я не могу… — Она достаточно хорошо себя чувствует, чтобы снова сесть за руль, так что… Баки. Лили. — Местный колледж… Баки. Нет. Баки. — Баки. Баки. — Баки?.. — Нет! — выплевываю я, бросаясь прочь от Стива. Я тяжело дышу, руки дрожат. Господи Иисусе, только не еще одна вспышка ПТСР. Я не давал Стиву возможности увидеть самое худшее, он никогда не сталкивался с таким мной раньше… Лили… Но в моей голове слишком много шума, и все это слишком похоже на Лили, на то, как она произносила мое имя или мурчала, когда я обнимал ее ночью, или смеялась, когда так радовалась, что ерзала, потому что не могла усидеть на месте… Она в моей голове, и я чувствую, как она обвивает мое сердце петлей, которую нужно лишь раз потянуть, и она затянется, крепко затянется… — Эй парень! Эй! — это Сэм. Я забился в угол, как ребенок, а Сэм присел на корточки в нескольких футах от меня. Стив все больше волнуется, пытаясь позволить Сэму справиться с этим. Справиться со мной. Иисусе. Я закрываю глаза и прижимаюсь головой к стене. Болезненного удара недостаточно, чтобы очистить мои мысли. Будь оно все проклято. Черт бы меня побрал. Я открываю глаза. Сэм сидит, а не топчется на месте, как будто ему нужно как можно быстрее смыться. Я делаю глубокий вдох. Более неуверенный, чем бы мне хотелось. — Эй, — наконец отзываюсь я. Сэм улыбается. — Ты снова с нами? — Почти, — бурчу я. Господи, как же я это ненавижу. Я даже собраться с мыслями не могу, со мной приходится чуть ли не нянчиться… — Эй, ничего такого, — окликает меня Сэм. Чего… Я в шоке смотрю на него. — Да, ты все правильно расслышал. Я практически слышал, как ты разваливаешься, так громко ты это делал. Но ты не из стекла, так что… — Сэм кивает в мою сторону. Я устало улыбаюсь ему. — Это такой метод лечения, избиение пациентов? — этого достаточно, чтобы он фыркнул. — Черт, конечно, нет. — Сэм закатывает глаза. — Назовем это просчитанным риском. Риском. Хах. Однажды Лили пошла на такой риск. Швырнула в меня подушкой. А я ее чуть не убил. Мое лицо напрягается и становится непроницаемым. — Не надо так рисковать, Сэм. Только не со мной. Я выбираюсь из своего угла. Сэм встает, удивленный моей скоростью, и я тут же протискиваюсь мимо него. — Баки… — пытается сказать Стив, но я прохожу мимо, и передо мной нет ничего, кроме открытых дверей и огромного пространства, по которому я бегу, пока в моей голове не становится тихо. И если это больно, и мои внутренние крики звучат так — хорошо. Сейчас в моей голове нет никого, кроме меня, так что никто ничего не знает, кроме меня. Лили… Все это приходит мне в голову через несколько дней после. Мы берем эту базу Гидры, берем так быстро, что не все враги успевают покончить с собой, выживает даже кто-то из высшего руководства. Брюс экспериментировал с этим газом, он просто усыпляет, так что у нас есть кого допросить, а не только закапывать трупы. Не то чтобы я возражал против того, чтобы закапывать трупы. Эти я вообще поджигаю — для разнообразия. Стив пытается выразить свое неодобрение, но в итоге закатывает истерику, когда Старк достает зефир бог знает откуда из недр своего костюма и начинает его жарить. Потом пытается сунуть мне, но нет, спасибо, приятель, не буду я есть трупный зефир. Ты за такое заслуживаешь конкретной головомойки. Мы рассадили заключенных по разным камерам, но пользы от этого было немного. Гидра ведь либо побеждает, либо убивает себя, либо молчит. Гидра не победила. И не убила себя. Так что теперь не разговаривает. Молчит часами. Обычно я довольно терпелив. Мне доводилось стоять неподвижно по несколько дней, шевелясь лишь для того, чтобы мышцы не затекли в ожидании идеального момента. Взрыва. Но что-то меня напрягает, и успокоиться я не могу. Может, это база, полная застарелых миазмов Гидры, от которых волосы встают дыбом. Обычно я против пленных, но Гидра? Убейте их всех, сожгите дотла и засуньте пепел в глотки тех, кто хочет их оживить, и смотрите, как они дохнут, задыхаясь. Я бы сказал, что у меня есть личные проблемы, но я ими горжусь в какой-то степени. Тор пытается научить меня какой-то асгардской детской игре, похожей на камень-ножницы-бумага, только с большей силой и маханием рук. Как раз в этот момент Стив и Наташа выходят из комнаты после очередной попытки допроса. Какое-то время они тихо совещаются, явно о чем-то споря, а потом оба поворачиваются ко мне. Блядь. Я встаю. — Баки… — начинает Стив, но тут же замолкает. — Мы ничего не добились, — прямо говорит Наташа. — Как ты относишься к тому, чтобы попугать ученых? Я люблю пугать приспешников Гидры. Большинство из них ссут в штаны, когда видят меня, даже если не сталкивались со мной раньше. Я был своего рода привидением из рассказов. Но после крушения геликарриера в Вашингтоне видео просочились в интернет, и информация о том, что со мной сделали, распространилась по всему миру, как и то, на что я способен. И Гидра должна винить только себя, так что да. Мне нравится теперь спокойно поворачиваться к ним спиной. Но ученый? Сложнее. С ними. С тем, что они сделали со мной. Черт, я нервничаю, даже когда Старк называет Брюса «доктором», а Брюс мне симпатичен. Ученые Гидры. Врачи Гидры. У меня дергаются руки, а палец на курке начинает чесаться. Я с такой же вероятностью убью их, как буду смотреть на них. Видимо, Наташа совсем отчаялась, раз попросила меня их припугнуть. Дерьмо. Я расправляю плечи, чуть расслабляя их, и киваю. Стив выглядит обиженным, но упрямо произносит: — Я тебя прикрою. Идиот. В смысле, я идиот, потому что после этих его слов мне становится намного легче. Черт возьми, сосредоточься! Я останавливаюсь перед камерой, позволяя Зимнему Солдату выбраться из норы, где я его похоронил. Тот вкручивается мне в мышцы, придавая еще больше сходства с ним. Прежде чем я кладу руку на дверную ручку, Наташа говорит: — Заставь его думать, что ты хочешь отмщения, пока он не заговорит. Отмщение. Можно и так назвать. Как насчет желания запихать ему в глотку ледоруб клювом вперед? Я тупо киваю и открываю дверь. Человек в камере не молод, но еще не стар. Он суров и сдержан, глаза мертвые, холодные. Мерцают при виде меня, но не от страха. Блядь. Он наклоняется вперед и смотрит на меня… с удовлетворением. Блядь. Стив… Это не сработает… — Ха, — тихо вздыхает мужчина. — Все это время я гнался за тобой, и вот, ты поймал меня первым. Одна из лучших ироний в жизни, не находишь? Блядь. Я захлопываю за собой дверь, зная, что Стив может распахнуть ее в любую секунду. Прислоняюсь к стене в тени, позволяя ей скрыть меня как можно больше. Пульс стучит просто бешено, но я стараюсь дышать ровно. Я делаю все возможное, чтобы излучать молчаливую жуткую угрозу, которая была отличительной чертой Зимнего Солдата, но на этого человека это не оказывает никакого эффекта. Он не боится. Но поражен. С этим работать можно. Блядь. Я наклоняю голову едва-едва. Его руки дергаются, словно ему не терпится разорвать меня на части и снова собрать воедино по собственному желанию. Играй в бога с кем-нибудь другим, ублюдочный кусок дерьма. — Мне стоит сделать с тобой то, что ты бы сделал со мной? — низким зловещим голосом рычу я. — И что бы я с тобой сделал? — у него ровный голос. Спокойный. Любопытный. Пугающий. — Уже растерял воображение? — смеюсь я. — Нужны подсказки? — я специально сжимаю левый кулак, пластины жужжат и двигаются. Лили нравился этот звук… Сосредоточься! Его взгляд скользит по моей руке совершенно собственнически. — Что бы я с тобой сделал? — его тон ни на йоту не изменился с того момента, как он произнес это в первый раз. Предупреждающая дрожь пробегает у меня по спине. Что-то не так… — Не то, что я сделал с той девушкой, которую ты спас, как ее звали? Лили? Нет, ток сожжет тебя к черту, прежде чем ты сдашься. Мой разум будто белеет. Я слышу грохот, похожий на вой шторма на берегу. Лили! Я спас ее с базы Гидры, где ее привязывали, били током и накачивали наркотиками, пока она не сдалась и не рассказала все, что они хотели знать. Она призналась мне, всхлипывая, шептала о человеке, который сделал это, о человеке, которого не было там, когда я разносил эту чертову базу в поисках ее. Пока он искал меня… Меня… Теперь я слышу крики, крики среди грохота, и чьи-то руки хватают меня за плечи и тащат прочь. Нет! Я рычу, брыкаюсь, отбиваясь. Я должен вернуться, должен убить его… Лили. Его глаза остекленели, а на шее остался мой отпечаток, но он еще жив, не умер… Нужно убить его, нужно защитить Лили… Лили. Я кричу от ярости, когда Стив и Тор вытаскивают меня из камеры, и только их общие сила и вес позволяют это сделать. Они прижимают меня к земле так мягко, как только могут, а я извиваюсь и пытаюсь вырваться. — Баки! Баки! Баки! — орет Стив. — Барнс, друг мой, все в порядке! — вторит ему Тор гулким голосом. — Все в порядке. Она в безопасности, твоя Лили в безопасности. Лишь последняя фраза до меня доходит и помогает мне успокоиться. Лили в безопасности, Лили в безопасности, Лили в безопасности… Я повторяю это себе под нос и медленно расслабляюсь, чтобы не дергаться под руками моих друзей. Боже мой, Лили. Она в безопасности, она в безопасности, она в безопасности. Лили. Я выбираюсь из их ослабшей хватки, но иду не к двери, нет, прочь от нее… Лили. Мое дыхание становится резким, когда я достаю телефон, мне нужно проверить, как Лили. Пульс ее маячка ровный и успокаивающий, но этого недостаточно, недостаточно… — Мне нужно идти, — выдавливаю я. — Нужно… нужно… — черт возьми, все слова закончились. Я не могу сказать то, что должен. — Все хорошо, Бак, — говорит Стив ближе, чем я ожидал. Я тут же оборачиваюсь. Он стоит совсем рядом со мной. — Возьми квинджет. Иди. — Я мог бы заплакать от облегчения, не будь я так раздавлен беспокойством. Я притягиваю Стива к себе, чтобы быстро обнять, моя голова легко ложится ему на плечо — это так хорошо, безопасно, правильно, — а потом я уже бегу по коридорам базы, отчаянно пытаясь как можно быстрее добраться до выхода и квинджета. Когда я открываю люк, то вижу Старка и Сэма, которые дружески препираются из-за стиля полета. — Выметайтесь, — успеваю сказать я, прежде чем вытолкнуть их обоих на трап. — Эй! — скулит Старк. — Это вообще-то мой квинджет! — Теперь мой, — коротко говорю я. Сэм наклоняет голову, прислушиваясь к тому, что говорят в его наушнике, а потом тянет Старка за руку, быстро стаскивая его с трапа. Молодец. Разогрев двигателей занимает немного времени, и я в мгновение ока взлетаю. Лили. Мое дыхание все еще сбитое, а сердечный ритм сошел с ума, но все, что я могу делать, это смотреть на свой телефон. На мигающий индикатор жизни и местоположения Лили, как я про себя его называю. Она в безопасности, она в безопасности, она в безопасности, она в безопасности… Я едва успеваю подняться в воздух, как Наташа зовет меня по связи в квинджете. — Что? — рычу я. — Барнс, у меня кое-что есть для тебя. Ты слушаешь? Какого хера, конечно, я слушаю, и я в ужасе. Ты собираешься сказать мне что-то про Лили, она же в порядке, пожалуйста, пусть она будет в порядке, Лили… Лили. — Я слушаю. Звук выстрела прорывается сквозь динамик, и он так сильно врезается мне в башку, что становится больно. Черт, ну и женщина. — Слышу громко и четко, — с трудом выговариваю я. Связь отключается. Прямо как… Впервые за последние полчаса я вздыхаю с облегчением. Наташа сама прекрасно сделает все, что нужно. Я перед ней в долгу. В огромном долгу. Черт побери, я задолжал им всем. Они дали мне свалить оттуда на их единственном транспорте — ну, кроме Тора, Старка и Сэма, — ну, единственном удобном транспорте, — без всяких возражений. Кроме Старка, разве что. — Сэр, расчетное время прибытия — шесть часов пятнадцать минут, — говорит Джарвис. Я киваю и включаю автопилот. Квинджет сам справится, а я потрачу это время на себя. Когда я вытягиваюсь в кресле пилота, каждая моя конечность кажется тяжелой и измотанной. Иисусе. Ну и денек. Всего несколько дней назад я говорил себе, что не должен возвращаться, не должен выполнять свое обещание, а сейчас… Черт. Я никогда не мог держаться от нее подальше. И начал уже уставать от своих попыток. Наконец-то! — я почти слышу, как Стив, Сэм и Наташа закатывают глаза и вскидывают руки. Отвалите, а, я тут стараюсь. Я не жалел, что ушел. Стив нуждался во мне, и я должен был его защитить. Но Бартон почти выздоровел и готов вернуться, так что без поддержки я их не оставлю. Стив никогда не следит за тылом. Но этого уже недостаточно, понимаете? Обеспечение безопасности Стива всегда было тем, что я делал с удовольствием, и я уверен, что и в будущем буду продолжать этим заниматься, но… Но… Я устал убегать от той, кто сделает меня счастливым (и в этом я уверен). Лили. Я устал врать самому себе и говорить, что без меня ей лучше. Я устал уговаривать себя отойти и держаться на расстоянии ради ее безопасности. Я устал от этого ее взгляда (такого смелого и чертовски грустного), когда она ждет, что я уйду, потому что с момента нашей встречи одна моя нога была все время за порогом, и мне в этом некого винить, кроме себя. Она никогда не просила меня уйти. Даже в тот вечер, когда мы встретились. Она сказала мне остаться и все время говорит то же самое. — Увидимся когда сможешь. — Боже. Она даже не просила меня пообещать, что я вернусь. Просто хотела, чтобы я как-нибудь вернулся. Когда-нибудь. Лили. По моему лицу текут слезы, я хрипло вздыхаю, вытирая щеки. Я был так занят, убегая от себя и от того, что сделал, что убежал от того, что помогло мне найти себя снова — от того, кто не ждал награды, не просил обещаний, которые я не был уверен, что смогу сдержать, не… Просто убежище и безопасность, доброта, тепло, счастье, радость и… любовь. Любовь… Боже… Как я мог быть таким слепым? Я чувствую, как петля вокруг моего сердца затягивается, и на мгновение я перестаю дышать. Все останавливается, но лишь сердце продолжает биться, и это больно, но лишь потому, что я был так глуп… О чем, черт возьми, я думал… Я обхватываю себя руками и смеюсь над своей глупостью и идиотизмом, а слезы текут по лицу, потому что я отправляюсь домой… Домой. Где пахнет чистой одеждой и цветочным шампунем, легким мускусным запахом пота и свежеиспеченным печеньем. Где деревья, солнечный свет и высыхающая штукатурка. Домой. Где добрые глаза и мягкие улыбки, слишком много книг, на чтение которых не хватит и целой жизни. Где мерцает экран телевизора и оранжевый закат. Домой. Где теплые объятия, мягкие большие подушки и прохладный утренний воздух. Где любовь, где счастье, где… Дом. Я возвращаюсь, Лили. — Джарвис, расчетное время прибытия. Я возвращаюсь. — Пять часов сорок восемь минут, сэр. — Спасибо. Я иду домой.