Break me down and build me up

— Тони, прекрати так волноваться, — на плечо опускается тяжелая ладонь Роджерса, из-за чего Старк вздрагивает и нервно переплетает свои пальцы. — Они делают это уже не в первый раз, так что все будет хорошо. Он несколько раз кивает, но затем закатывает глаза и прикрывает рукой лицо. — Я знаю, знаю, просто… Все еще не могу поверить. Роуди усмехается. — Мы все… разве что кроме Барнса, пребываем в шоке, Тони. Но произошедшее доказывает, что Питеру уже ничего не может навредить, — пытается разбавить ситуацию шуткой, но при затравленном взгляде друга замолкает. — Прости. Старк несколько раз вздыхает, уставившись на костяшки своих пальцев, которые за последнюю неделю стали выпирать еще больше. — Ты можешь снова поговорить с Баки, если понадобится, — напоминает Наташа. — Но только решайся сейчас, потому что нам уже пора. Время не ждет. Старк оглядывает всех Мстителей, собравшихся в комнате. Они выглядят необычайно строго, немного мрачно, собранно, и все пришли поддержать Тони в такую минуту, да и проститься с Питером, который успел полюбиться практически всем за этот… Год? Неужели прошел целый год с того момента, как Старк не уследил за ним в Куинсе, как того похитила Гидра? И вроде бы столько всего случилось, столько они все пережили, а кажется, что это было только вчера… Наконец он поднимается, поправляя свой костюм, и распрямляется. — Пора прощаться, — с трудом выговаривает, нервно сглатывая, а затем выходит на улицу. Свежий воздух холодит лопатки и немного приводит в чувство, а солнце ослепляет даже через затемненные стекла очков. В такой ясный день настроение непременно было бы хорошим, если бы не это подавленное состояние и пустота в груди. Тони блуждает взглядом по лицам окружающих людей. Вот Ванда стоит и общается с Клинтом, вот к ним подходит Наташа, вот несколько Вакандийцев и Т’Чалла ожидают у только что прибывшего воздушного транспорта, даже Шури решила прилететь и поздороваться со всеми. А рядом… Рядом стоит живой и невредимый Питер. Мнется, теребит кончик спортивной куртки, вяло отвечает и приветствует окружающих, перекидываясь с ними парой фраз, а глазами бегает туда-сюда, словно выискивает кого-то в толпе, но не может найти. В груди что-то толкается, лишь на мгновение, а потом снова наступает тишина. Старк слегка хмурится от этих ощущений, а затем натягивает на лицо улыбку и ступает прямо к подростку. Паркер рад ему — это видно невооруженным глазом — даже делает шажочек вперед и улыбается, а в глазах плещется застенчивость и что-то еще, такое светлое, теплое, от чего на душе должно становится хорошо. Но Тони ничего не чувствует. — Как ты? — осторожно спрашивает Старк, бегло осматривая его с головы до ног, словно желая убедиться в его реальности. После всех тех иллюзий ему несколько дней приходилось бороться со страхами и сомнениями. — Волнуешься? — Не очень, — пожимает плечами. — Я верю Мстителям, верю Ваканде, верю вам… Непросто свыкнуться, что мне ничего больше не угрожает, но все же как-то ощутимо легче. — Говорят, это займет буквально пару месяцев, — Продолжает впиваться в его лицо взглядом. — Даже успеешь сдать экзамены, если будешь готов. А потом все — наконец-то наступит спокойная обычная жизнь, ты будешь свободным. — Да… — Паучок зажмуривается. — Так хочется, чтобы это поскорей наступило… А что будете делать вы все это время? Вопрос застает Тони врасплох. Действительно, так занятый переживаниями о здоровье и жизни Питера, он совсем не подумал о своей. — Найду, чем заняться… Приведу в порядок СИ, налажу личную жизнь. — Сам не понимает, что несет, видит, что глаза Питера недоуменно расширяются при последнем слове. — Понятно, — Теряется, молчит, отводит взгляд, а затем резко решается. — Я хотел вам сказать… Еще тогда, на поле битвы, что… — Пора! — доносится до них громкий голос правителя Ваканды. — Отправляемся. Пит, пойдем. Момент сбивается, как и Паркер, потому что когда он снова смотрит на Тони, вся решимость уже исчезла из его добрых глаз. — Тебе правда пора, карапуз, — тихо говорит Старк, грустно улыбнувшись. — Держись молодцом, ничего не бойся, делай все, что тебе скажут… и тогда программу Гидры сотрут. — Да-да, конечно, — машинально соглашается. — Я все сделаю. — Молодец. Почти невесомо касается пальцами темных кудряшек, приглаживает их, но тут же отстраняется. — Прощай, Пит, — с легким сожалением говорит он вслед подростку, неловко развернувшемуся и потопавшему к Шури, потянув за собой большой синий чемодан. В сердце снова что-то колет, но Тони силой воли заставляет его замолчать, смотря, как корабль с Питером и Вакандийцами поднимается в воздух, а затем удаляется, становясь все меньше, меньше, и наконец, превратившись в крошечную точку на горизонте.

***

Тони судорожно всхлипывает, когда глаза Питера закрываются, а рука, лежащая на плече Старка, падает на пол. Он мотает головой, сильно зажмуривается, чтобы остановить неконтролируемые слезы, и до крови кусает губу, чтобы не заорать от боли, заволакивающей всю душу и сжимающей сердце так, словно оно сейчас остановится, как это сделало сердце Питера. Так не должно было быть, не должно. Тони бы умер сам, Тони бы закрыл его собой, Тони бы принял эту смертоносную пулю себе в лоб, но не дал бы покалечить Паучка… а сейчас тот безвольно лежит в его объятьях, забывшись вечным сном, и Старк хочет уйти вместе с ним. — Пит, прошу, Пит, — всхлипывает, смыкает дрожащие губы и гладит белое лицо, лишенное всех красок жизни. Чья-то тяжелая рука ложится на плечо Железного Человека и тянет его назад, заставляя отцепиться от Питера, но Старк упрямо не поддается, лишь сильнее обхватывает подростка и шипит на Барнса, оказавшегося так близко. — Тони, отпусти его, — спокойно говорит он. — Ты уже не можешь ему помочь. — Не смей, — ядовито-остро рычит. — Не смей ничего говорить. Баки не слушает, снова молча берет его за руку и рывком оттаскивает сопротивляющегося Старка от тела Паркера, кажущегося в такой момент маленьким, сжавшимся. Тони с ненавистью смотрит на Барнса, хочет ударить, выплеснуть все свои эмоции, даже просто хотя бы накричать на него, но следующие его слова останавливают: — Ему нужно дать время. — Ты это о чем?.. — В его голосе непонимание, горечь, вселенская грусть, и Баки замечает это, его лицо печально напрягается, а на лбу появляется складка. — Время, чтобы исцелиться. — Что? — Тони шумно выдыхает, разворачивается к Паучку, и Барнс отпускает его, слегка улыбнувшись. Догадка приходит в голову практически мгновенно, когда разум перестает быть ослепленным горем от утраты, а внимательный взгляд цепко ловит едва уловимые движения грудной клетки Паркера. Он дышит. «Регенерация» Тони ошарашенно смотрит на доброе лицо Баки, которое все равно остается серьезным, и снова подходит к Питеру, видя, что ближе начинают подтягиваться и остальные Мстители. Паучок все еще не шевелится, но почему-то кажется, что лицо уже не такое бледное, даже слегка розоватое, ресницы подрагивают как в беспокойном сне, а губы приоткрываются, чтобы вдохнуть живительный кислород. Старк вытирает засохшие дорожки слез со своих щек, чувствуя такое сильное облегчение, но вместе с этим пустоту — будто часть души, нервов, жизни все же ушла в тот момент, когда Паркера был на грани жизни и смерти, а его взяли и выжали до конца, как губку. Тони хочется к Питеру, чтобы обнять его снова, прижаться всем телом, но что-то останавливает его, поэтому он делает шаг назад и смотрит куда-то наверх, в темное бездонное небо с неяркими звездами. Нужно улыбнуться, обрадоваться, однако сил не осталось даже на благодарность Богу, в которого сейчас он едва не начал верить. Когда Питер наконец открывает глаза, Старка рядом с ним уже не было.

***

— Чемоданы взяли, паспорта не забыли, вроде бы, все хорошо, — слышится негромкий голос Хэппи, который выводит Тони из своих раздумий. — Можем ехать. Он несколько раз моргает и обводит взглядом джип, в чей багажник Хоган ставил последнюю сумку и захлопывал дверь. Через стекло можно было заметить, как на переднем сидении сидит миниатюрная блондинка, откинувшись на спинку кресла, а ее металлическая левая рука сжимает стаканчик с кофе. — Точно не хочешь исправить ситуацию с ее рукой? — осторожно спрашивает Старк. — Или все же устроить более детальный осмотр на наличие программы в голове? — Точно не хочу. — Хэппи мотает головой. — Мередит жива, а это главное. К тому же, мы уже проверили ее несколько раз и поняли, что Гидра не успела установить ей этот код, только подправить внешность… — Вот именно, — Тони предпринимает еще одну попытку. — Гидры больше нет, так, может быть, все-таки вы… останетесь? В его голосе проскальзывают умоляющие нотки. Хоган грустно смотрит на друга, слегка нежно улыбаясь и как бы взглядом благодаря за всю оказанную помощь, но затем уголки его губ снова опускаются вниз. Только сейчас Тони замечает, как сильно он изменился за последнее время — похудел, осунулся, даже немного постарел… До чего доводит беспокойство о любимых людях. — Ты же знаешь, что я не могу, Старк, — с горечью вздыхает он. — И дело тут совсем не в том, что я бегу от Гидры и закона, спасая свою шкуру, хотя ради Мередит я готов сделать и не такое. Я просто… не могу себя простить, понимаешь? Сколько я думал о том, как можно было поступить, сколько я размышлял, как вам можно было подать хоть какой-то сигнал об опасности, сколько раз мне казалось, что я мог, мог перебороть свой страх и не дать Питеру попасть в лапы злодеев? И не вздумай говорить, что здесь нет моей вины, — предостерегает он при виде открывающегося рта Тони. — Я виноват здесь на все сто процентов… Предателям нет места рядом со Мстителями, Старк. Всем будет лучше, если мы с Мередит уедем в безопасное местечко. — Куда вы поедете? — угрюмо спрашивает Тони, с досадой переминаясь с ноги на ногу. — В Прагу… У нее есть там родственники. Я обязательно напишу тебе, как доберемся, я же обещал. Уверен, мы там быстро освоимся, я найду работу, Мередит окончательно поправится… Повисает неловкое молчание, нарушаемое лишь звуком двигателя машины. — Тони, — Хоган делает шажочек вперед. — Я хотел… черт. Я хотел сказать спасибо. Я не заслуживаю такого друга, как ты. Любой другой на твоем месте уже убил бы меня или посадил за решетку, и это было бы правильно, но ты… ты спас меня, спас мою жену, остановил Гидру и теперь отпускаешь нас! Мне так жаль, жаль, что я предал твое доверие, Тони, потому что каким эгоистом тебя бы не считали окружающие, ты самый настоящий герой, который заботится о своих близких, и ты меньше всех заслужил всего этого дерьма, как и Питер… у которого я так и не попросил прощения. — Хэппи, — сипло выдавливает из себя Тони. — А я тебя прощаю. По щеке течет маленькая слеза, когда Хоган подходит еще ближе и неловко обнимает своего друга. Старк прижимается к нему и утыкается носом в его плечо, а Хэппи похлопывает его по спине. Пару минут они просто стоят вот так, наслаждаясь, возможно, последним мгновением, проведенным вместе. Последняя радость улетучивается, исчезает, и в душе становится невыносимо тоскливо. Тони снова остается один. — Не забудь написать свой адрес, слетаю к тебе на выходных, — шутит он, отстраняясь. — Непременно, — усмехается тот, на секунду помедлив. — А другие… Они знают? — Они поймут, обязательно поймут, — не очень уверенно говорит Старк, нахмурившись. — Должны понять. Хэппи кивает, а затем садится в машину и закрывает дверь. Выглянув из окна, он ободряюще улыбается. — Прощай, Тони. — До встречи, — поправляет он, сжимая губы. Машина быстро разворачивается и уезжает за пределы базы Мстителей. Старк провожает ее взглядом, а затем закрывает лицо руками, в последний раз давая волю своим чувствам.

***

Два с половиной месяца протекают так медленно, будто проходят два с половиной года. Старк с неким удивлением понимает, что ему совершенно нечем заняться. Весь этот год он тратил все силы на поиски Гидры и помощь Питеру, а теперь, когда ни того ни другого больше нет, появилось огромное количество свободного времени, которое нужно куда-то потратить, чтобы отвлечься от нерадостных мыслей и воспоминаний о Паучке, поэтому он с головой уходит в работу Старк Индастриз — без Пеппер там стояла полнейшая чертовщина, нуждающаяся в том, чтобы ее разгрести. Тони вновь и вновь возвращается к мыслям о Питере, и каждый раз они причиняют сильную боль, хотя, казалось бы, уже не осталось ни кусочка души, который имеет способность страдать. Он уверен, что в Ваканде ему помогут, в этом можно даже не сомневаться… а что потом? Питер станет нормальным, почти обычным подростком, возможно, даже захочет расстаться с супергеройской жизнью — он и так достаточно натерпелся — будет учиться в школе, тусить с одноклассниками, встречаться с кем-нибудь… ведь он так и не вспомнил Старка. От этого воспоминания становится окончательно плохо. Питер, такой любимый и родной карапуз, который раньше смотрел на Тони влюбленными глазами и тихо восхищался всеми его действиями, Питер, с которым всегда было так хорошо и уютно, Питер, который любил лежать по вечерам в обнимку с наставником и утыкаться носом в его плечо, щекоча своей улыбкой его кожу, не помнит всего этого, и вряд ли сможет сделать это вообще, даже с помощью Ваканды… Когда Старк принимает это, он внезапно осознает, что нужно двигаться дальше. Не имеет смысла пытаться и давить на Паучка. С Паркером все будет хорошо, это главное, а Тони как-нибудь проживет без него, сможет подавить чувства, хотя сейчас это представляется маловероятным. Нужно просто не думать. Тогда все пойдет как по маслу. Старк также внезапно чувствует огромную усталость, тяжелым грузом навалившуюся на плечи. Бывало, что он не спал, ночами придумывая планы и ища зацепки против Гидры, поэтому сейчас он решил отоспаться, однако появившаяся бессонница нарушает эти планы — трудно заставлять себя идти в постель, когда во сне видишь только кошмары, смерть себя и Питера, видения Квентина Бека и Мстителей, которые отворачиваются от него и выгоняют прочь. Да, команда снова стала целой, напряжение между всеми ними почти ушло, они работают вместе, однако это несильно поднимает настроение. Тони, как и обещал, освобождает Скотта и Клинта. Последний в знак благодарности пожимает ему руку, шепчет что-то ободряющее, и Старк рассеянно кивает в такт его слов. Он даже помогает Лэнгу устроиться на работу в СИ — грузчиком, но и этого ему было достаточно, чтобы наконец выплатить все долги и иметь возможность видеться со своей дочерью. Алая Ведьма также приглашает и Вижена, с радостью вернувшегося ко Мстителям, сетуя, что не появился раньше — с ним они бы справились с Гидрой гораздо быстрее. Когда Тони видит всех друзей в одном помещении, становится немного легче, и он с сожалением понимает, что все эти их разногласия были лишь досадными пустяками, разделившими такую большую семью. Остатки Гидры поймать было нетрудно — среди пленных оказалось немало тех, кто готов выдать любую информацию взамен на уменьшение тюремного срока. И как бы Гидра не хвалилась преданностью своих работников, отследить уже ее отдельные маленькие кусочки было проще пареной репы, поэтому вскоре ЩИТ уничтожил ее раз и навсегда. Тяжело было поверить, что все и правда кончилось, из-за чего Фьюри решил не расслабляться и продолжать искать, дергать за ниточки, которые торчали и выбивались из общей картины. Все пленные, все люди, на которых ставили опыты, были освобождены и отправлены на реабилитацию, контроль над которой взял Роуди — директор ЩИТа благодушно разрешил ему заняться этим делом, тем самым благодаря за оказанную ранее помощь, пусть теперь и не особо доверял Джеймсу. Старк на это лишь посмеялся. Роудс ведь меньше всех знает, как реабилитировать пострадавших, потому как постоянно отсутствовал… Однажды, когда Тони собирается в Старк Индастриз, первый раз удивившись тому, как тихо стало в его доме жить одному, он смотрит на себя в зеркале и поражается, насколько сильно он выглядит постаревшим. Плечи опущены, немного ссутулены, бородка потеряла свою форму, волосы слишком отрасли и кое-где просвечивалась седина, скулы стали ярче выражаться на бледном лице с мешками под тусклыми глазами, в чьих уголках собираются морщинки. Старк отрешенно рассматривает худое тело и качает головой. Нет, это никуда не годится. Пора избавляться от следов всего прошлого, раз он уже решил обо всем забыть. Впервые за долгое время Тони идет к парикмахеру и даже регулярно посещает тренажерный зал на базе Мстителей в свободное от работы время, чтобы немного подкачать мышцы. Кажется, что улучшения во внешности помогают чувствовать себя более полноценным, живым, возвращают в привычное состояние, пусть и не сразу, но медленно, постепенно. Со Мстителями Тони старается общаться поменьше — все же они напоминают о войне с Гидрой и обо всем произошедшем — иногда вежливо перекидывается парой фраз, узнает о самочувствии, беседует о дальнейшем будущем, но всегда старается побыстрее улизнуть. Когда он приведет себя в порядок, тогда можно будет болтать как раньше. Поэтому, когда его перехватывает Стив, останавливая на пол пути к выходу, он теряется и даже слегка пугается. — Тони, — начинает тот. — Я наблюдаю за тобой уже давно. — Барнс научил? — пытается отшутиться, чтобы уйти, но Роджерс хмурится и закатывает глаза. — Я вижу твое состояние, — немного сбивчиво, бодрым голосом. — Ты тоскуешь по Питеру, все это замечают, поэтому мы подумали… договорись с Т’Чаллой… В общем, он разрешил тебе навестить его на пару дней. Старк во все глаза уставляется на Кэпа, не веря своим ушам. Новость потрясает, радует, но заставляет задуматься, и Стив это видит, поэтому непонимающе поднимает одну бровь. — Что-то не так? — Я… я не поеду в Ваканду, — выдавливает он. — Я не могу. — Как это не можешь, Тони? — Так изумленно восклицает, что тот морщится. — Ты не хочешь увидеться с Питером? — Не хочу, — уже более твердо говорит он. Повисает тишина. — Стив, — Старк вздыхает. — Это сложно объяснить… К тому же он ведь меня так и не вспомнил. — Он вспомнит, Тони, если уже не начал вспоминать, я уверен, что все еще впереди… Старк прикрывает глаза. — Нам лучше не быть вместе, Роджерс, это все понимают. Ты не поверишь, сколько раз я над этим задумывался еще до похищения Питера, а теперь, раз уж все так получилось… Эти отношения приносят проблемы и боль нам обоим. Сейчас он воспринимает меня максимум как отца, если и то не перестал после того случая. Я хочу просто забыть о всем этом, ладно? Гидры больше нет, и это хороший шанс, чтобы двинуться дальше. Кэп внимательно смотрит на него, задумавшись, а затем грустно улыбается. — Что ж… Тогда я желаю тебе удачи. Правда, Тони, ты заслужил счастливый финал, с кем бы он не был. — Спасибо, — Ухмыляется краешком рта и идет вперед, но затем чуть-чуть медлит. — Стив? — окликает его. — Тот договор… Заковианский. Его придется все-таки подписать. — Я подумаю над этим. — Подумаешь? — Старк фыркает. Роджерс тихо смеется. — Увидимся, Старк. Тони весело провожает его взглядом. В сердце что-то начинает трепетать.

***

Паучий Каратель бьет беспомощного Старка, пытаясь вырвать реактор из его груди, но внезапно его тело взлетает, приподымаемое Алой Ведьмой, а затем он летит прямо в стену здания, которое начинает шататься от такого сильного удара. Он тут же вскакивает. Старк успевает подняться на ноги, и это сильно злит Карателя, ведь он не успел обезвредить Железного Человека окончательно, поэтому он с безумным воем бросается вперед, намереваясь закончить начатое, но Ванда снова преграждает ему дорогу, и, едва между ними остается меньше метра, алое пламя вырывается из ее рук и попадает прямо в его лоб, проникает под кожу, не опаляет, но затаивается внутри, заставляет остановиться. А затем… Затем он видит Тони. Молодой, красивый, слегка высокомерный, стоит в аэропорту в Берлине и смотрит прямо на него, сжимающего в руке щит Капитана Америка. В его взгляде лишь гордость, восхищение и… что-то еще, такое нежное, светлое? Каратель наблюдает за всем этим со стороны, видит, как Тони кивает головой, хваля Питера, и в груди что-то шевелится, пробуждается. Вся картина заплывает ярким красным, и вот они уже находятся чуть правее, рядом с самолетом. Паркер лежит на земле, а рядом с ним находится Старк, легонько, почти невесомо ощупывая его на возможные травмы, и эти прикосновения разжигают огонь, охватывающий все тело Карателя. Он видит, как Питер, маленький, хрупкий, тихо говорит о том, что все в порядке, а в глазах Старка видно такое сильное облегчение и радость, от чего сжимаются все внутренности… Тони ничего не говорит, не произносит ни звука, лишь смотрит и слегка гладит Питера по непослушным кудряшкам, но все становится понятно без слов. Пейзаж снова меняется, и они оказываются в какой-то тюрьме. Старк стоит прямо перед камерой Соколиного Глаза, который злобно уставился на него и шипит: — Как только выйду, то сразу наваляю тебе и тому сопливому пацану, которого ты притащил. Лицо Тони меняется до неузнаваемости. В его глазах страх, ужас, волнение за Паучка — куда делось то напускное спокойствие? Он делает шаг назад, поджимает губы, пытаясь успокоиться, и четко, громко, с чувством произносит: — Ты никогда не сможешь его достать! Слова разносятся по всему помещению, врезаются в Питера, и тот складывается пополам от сильной боли в голове. Воспоминания, эмоции завладевают им, кружат в водовороте, выползают из тюрьмы, в которой сидели все это время. «Что происходит?» — недоуменно спрашивает у самого себя, когда вокруг остается лишь багряный свет, а затем он уже оказывается в объятьях Тони Старка, испуганно сжимающего подростка и вглядывающегося в его глаза. — Пит? — Мистер Старк! — выдыхает, цепляясь за его железные руки и уже по-новому оглядывая своего наставника, который притягивает его к себе и крепко обнимает. Питеру хочется ответить, но Тони практически сразу отпускает его. — Что… что происходит? Тот кратко вводит его в курс дела, и чем дольше Паркер слушает его, тем больше осознает, как сильно он скучал по этому чувству в животе при звуке голоса Старка, от которого возникает желание снова упасть в его объятья и больше никогда не отпускать. Внезапно становится так тошно от того, как Паучок вел себя с ним последнее время, что хочется заплакать, упасть на колени и попросить прощения, но он не может. — Тони, простите, я так… не хотел, виноват… Но никуда не пойду. Я останусь здесь, с вами. — Питер, ты можешь снова потерять контроль… — Не потеряю, — твердо говорит тот. — Я не знаю, как это объяснить, но чувствую, что могу это контролировать. Тони Старк просто никогда не умел скрывать свои чувства и эмоции, а Алая Ведьма была слишком внимательной, чтобы это не заметить.

***

Несколько дней Тони сидит в лаборатории. Марк 46 изрядно пострадал, как и ЭДИТ, поэтому они оба нуждались в обновлении. Технологичной программе, которая помогла отличить иллюзию от реальности, он добавляет пару новых функций, а костюм приходится переделывать полностью — и вот на столе уже появляются разработки Марка 47. Старку нравится придумывать новые костюмы, пожалуй, это его любимое занятие — занимает много времени, заставляет сосредоточиться, отвлечься от всего остального, да и результат виден на лицо, а в новом обличье даже дышится легче. Старк занят в лаборатории с самого раннего утра, поэтому, когда в помещение входит Наташа, спросонья даже не сразу принимает этот факт. — Ты? — изумленно выдавливает он. — Вы с Барнсом же уехали в Ваканду! — Это было пять дней назад, — Ухмыляется, прислоняется к дверному косяку. — Совсем потерял счет времени? — Вроде того. — Они неловко замолкают. — Тебе нужно что-то конкретное? — Скорее тебе, — с хитринкой говорит она. — Мы из Ваканды тебе с подарочком, эдакая благодарность от Т’Чаллы за то, что украденный Гидрой вибраниум все же был найден. — Опять эти технологии Шури? — Тони фыркает. — Я ведь уже говорил, что мне они не нужны, без них прекрасно справляюсь… — Питер здесь. Старк ошарашенно смотрит на Романофф, шумно сглотнув. Ему показалось, или в груди все-таки что-то зашевелилось, обрадовалось этой новости, сладко потянулось и распрямилось, выходя из плена томлений? — Мне казалось, он должен был еще около месяца проходить эту реабилитацию в Ваканде… — Все закончилось раньше, чем мы предполагали, поэтому он сейчас в этом помещении. — Она наклоняет голову на бок, немного молчит. — Пит хочет тебя видеть, Старк. В ушах громко стучит, а в горле собирается неприятный ком. Тони молча смотрит в пол и размышляет. Весь этот барьер, который он пытался построить, вот-вот грозит разрушиться при одном упоминании о Паучке, а мысли о возможной встрече вызывают дрожь. Питер будет в паре метров от него, в пару шагах, они так давно не виделись… В любом случае, будет невежливо отказывать в встрече, если он сам это хочет, тем более, Старк не против убедиться лично, что с ним все в порядке, перед тем как расстаться навсегда. — Он правда желает меня видеть? — неуверенно переспрашивает, вставая. Наташа снова улыбается. — Честно-честно, — Она поднимает руки, словно сдается. — Едва начали приземляться, тут же расспросил все о тебе. Он в гостиной, там, где в основном проходили наши собрания, — предугадывает его следующий вопрос и кивает на дверь. Тони еще пару секунд размышляет, а затем прищуривается. — Ты так и не ответила на вопрос. — Какой? — Почему именно он. Наташа хмурится. — Ты никогда не питала особой слабости к людям, Нат, — вкрадчиво произносит Старк. — Разве что к Беннеру, он исключение, так откуда такая привязанность к Питеру, подростку, которого ты знаешь едва ли год? — Могу задать тебе тот же вопрос, Старк, — едко замечает она. — Раз уж на то пошло, то я его знаю… лет пять, не меньше, — загадочно говорит он. — Просто более близко мы с ним познакомились уже перед войной с Кэпом, но ты уходишь от темы, как я вижу. — Скрещивает руки на груди и оценивающе оглядывает Романофф с ног до головы. — Так что? Она ведет плечами, думая, и вздыхает. — Не помню, знаешь ли ты о том, как нас стерилизовали в России. — жестко начинает она, наблюдая за изменением выражения лица собеседника. — Для работы, так было всем удобнее. Убивали материнский инстинкт в том числе. Однако с Питером… — Шпионка улыбается краешком рта. — Довольно сложно объяснить, но о нем хочется заботиться, помогать ему, сделать его счастливым — о-о, теперь я понимаю хотя бы отчасти, почему ты так к нему привязался, пусть и все равно считаю это странным, как и все отношения. — Иронично закатывает глаза, а затем пронзительно смотрит на Тони. — Это чувство новое, непривычное, но оно мне нравится, ведь чем больше времени я провожу с Питером, тем лучше себя ощущаю. Когда-нибудь я пойму, что оно значит — может, зарождающийся снова инстинкт, может, я просто очеловечиваюсь, — Старк снова фыркает на этих словах. — А может, просто хочу, чтобы у Пита все было хорошо. — Она делает паузу. — И ты в этом можешь помочь, как ему, так и себе. Будь добр, не упусти этот шанс. Старк долго смотрит на нее со смешанными чувствами. Была ли Романофф когда-нибудь так окровенна хоть с кем-нибудь? Вряд ли. А сейчас так живо открылась и ничего не стесняется, к тому же, от всей души желает ему счастья. Он серьезно кивает ей, ощущая, как по венам течет лютое нетерпение, и быстро разворачивается, выходя из помещения и с каждой секундой ускоряясь. Наташа одобрительно смотрит ему вслед. Поворот, лестница, по которой он словно взлетает, снова поворот, длинный коридор — как хорошо, что Тони еще не потерял способность ориентироваться в пространстве. Руки потеют и чешутся, в голове быстро-быстро мелькают разнообразные отрывки, связанные с Паучком, а дыхание сбивается, из-за чего в глазах темнеет, и он чуть не сталкивается с Барнсом, стоящего прямо у входа в гостиную и удивленно поймавшего Старка прежде, чем он снесет стену. — Извини, — быстро произносит Тони, вяло бросив взгляд на Баки. Почему-то стало так боязно, беспокойно — вдруг все опять полетит к чертям, как это бывало в прошлые их встречи? — поэтому он все-таки останавливается и топчется на месте, никак не решаясь войти в комнату. Солдат вскидывает брови и ухмыляется. — Волнуешься? Напрасно. Я вот уверен, что все пройдет отлично. — На непонимающий взор он машет в сторону двери. — Тебе точно понравится то, что ты увидишь. — Понятно, — Старк несколько раз моргает, глубоко вздыхает и уже берется за ручку, однако что-то заставляет его остановиться и повернуться к веселому Барнсу. Тот радостно смотрит прямо на Тони. Он выглядит так по-доброму, счастливо, но спокойно, а в этой бесформенной толстовке, почти что прикрывающей левую металлическую руку, особенно по-домашнему, уютно. Старк оглядывает его всего, лишь секунду размышляет, а затем протягивает правую руку вперед. — Спасибо, Джеймс, — с искренной, чистосердечной признательностью тихо говорит он. — Спасибо за все. Улыбка сбегает с лица Баки. Он серьезно смотрит прямо в лицо Тони, ищет какой-то подвох, хмурится, выжидает. — Я убил твоих родителей, Старк, — зачем-то говорит, будто намеренно пытаясь испортить такой момент. Тони коротко вздыхает. — Ты был под контролем Гидры, — убежденно и твердо говорит он. И Барнс пожимает его руку. Хватается, сначала легонько, а затем крепко сжимает его пальцы и сдавливает его костяшки, прямо как Тони сделал это в их первую встречу. Его глаза смеются — такие озорные, льдистые, но теплые, доброжелательные, и Старк смеется вместе с ним, задорно, легко. С плеч словно сбрасывается половина груза — и становится хорошо. Баки расцепляет рукопожатие и кивком головы указывает на дверь. — Иди, Тони. Питер тебя заждался. Тот, уже чувствуя себя намного уверенней и комфортней, кусает губу и наконец входит в гостиную.

***

Люстра на потолке ярко освещает большую комнату, поэтому Старк слегка сощуривается и несколько раз моргает, прежде чем его взгляд фокусируется на Питере, медленно поднимающемся с дивана. Паучок осторожно, с легкой улыбкой рассматривает Старка, который в свою очередь занимается тем же — все-таки, он не видел Паркера больше двух месяцев, и сейчас его взгляд буквально блуждает по всему его телу, впиваясь в каждый его миллиметр. Мысли путаются, а сердце стучит в горле — даже если сейчас Тони и выглядит спокойно, внутреннее равновесие ему точно не удается удержать. Кажется, что Питер как-то изменился — волосы, что ли, более уложены, с лица, вроде бы, исчезли следы стресса и усталости, взгляд, может, потеплел — или Старк просто настолько отвык от него? Молчание затягивается слишком долго, становится неловким, почти смущающим, и на лице подростка выступает едва заметный розоватый румянец, от взгляда на который дышать становится окончательно трудно. — Ну привет, карапуз, — выдавливает он из себя, пытаясь бодро ухмыльнуться. — Давно с тобой не виделись. — Да, пожалуй, — так и продолжает стоять у дивана, не решаясь сделать хоть шаг, нервно сжимает кулаки, и Старк только сейчас замечает его левую руку — нет, уже не вибраниумную, а самую обычную. Питер замечает его заинтересованный изумленный взгляд, и ему окончательно становится неуютно. — Можно посмотреть? Паучок кивает, и Тони подходит ближе, аккуратно берет его за левую руку и оценивающе рассматривает ее, нежно и бережно проводя подушечкой большого пальца по гладкой поверхности его ладони, которая на ощупь кажется почти что настоящей, человеческой. Этот жест становится каким-то откровенным, интимным, особенно когда холодные пальцы Питера двигаются и переплетаются с его, в этот момент ставшими от волнения такими горячими. От этого яркого контраста сносит голову, а мысль о том, что Питер намеренно не отпускает его руку, потому что не хочет, вызывает приятное тепло, которое Старк так давно не ощущал, но все же он упрямо разрывает этот контакт и делает пару шагов назад. — А Вакандийцы неплохо постарались, верно? — медленно протягивает он. — Будто бы это старая отросла. И пользуешься ты ей довольно неплохо… — Да, они хорошо обучили меня, — отвечает Паркер. — Впрочем, принцип ее работы такой же, как и с металлической, так что мистер Барнс все равно поучаствовал в этом процессе… Но эта, эта удобнее, не такая тяжелая. — Понятно. — Он шумно вздыхает. Питер выглядит теперь совсем как год назад, уже ничего в нем не напоминает о Гидре, даже этой руки больше нет, и от этого становится еще больнее — ведь кажется, что все может вернуться на свои места. — Все прошло без происшествий? — вяло интересуется он, ведя плечами. — Они хорошо к тебе относились? — Все было прекрасно. Они добрые, пусть и немного строгие. Поначалу было непривычно среди незнакомых лиц, а под конец даже уезжать не хотелось, особенно расставаться с Шури. — Тони кисло улыбается. — Но теперь я здесь, дома, — с каким-то рвением продолжает он. — И я рад тут находиться, правда. — Ты всегда любил нашу базу, — неожиданно вспоминает Тони. — Никогда не хотел отсюда уходить, хотя и принял тогда решение не вступать в команду Мстителей. Знаешь, это было благородно с твоей стороны… наверное, тогда я и понял, что ты уже совсем взрослый. — Мне вчера восемнадцать исполнилось, — вдруг добавляет Паучок. Старк удивленно поднимает брови. — Правда? Надо же… — Он даже теряется и мысленно дает себе подзатыльник — неужели он реально пропустил такую дату? — В таком случае, принимай мои поздравления. С подарком придется повременить, но обязательно пришлю его, когда ты уже будешь дома. — Дома? — обескуражено переспрашивает Питер, моргнув. — Ну да, в вашей с Мэй квартирке в Куинсе. — Тони усилием воли заставляет себя отвести взгляд от несчастного лица Паучка. — Не вечно же тебе сидеть здесь, верно? Тебе помогут собрать вещи, а твоей тете я уже позвонил, завтра отправитесь домой. — Он отворачивается, а внутри все тоскливо сжимается. Нужно срочно уйти, иначе он может передумать. — Я сюда вообще-то на минутку зашел, только чтобы убедиться, что с тобой все в порядке, и попрощаться, так что… Он берется за дверную ручку. Металл холодит сухие ладони, которые почему-то никак не хотят сжиматься в кулак, чтобы дернуть ручку вниз. Старк раздраженно вздыхает, закатывает глаза, ощущая, что еще секунда — и он точно никогда отсюда не выйдет, потому что просто не хочет этого делать, но ведь ему нужно, нужно закрыться, забыть, жить дальше… Однако быстрая фраза Питера, сказанная дрожащим голосом, догоняет и врезается прямо между лопаток, проникая под грудную клетку: — Мистер Старк, я все вспомнил. Сердце пропускает удар, а по телу пробегают мурашки. Тони несколько раз моргает, не веря своим ушам, и медленно-медленно разворачивается к Питеру, с надеждой смотрящему прямо на него. Пульс так некстати учащается, сбивается, а все мысли, которые он упорно пытался сохранить в голове, просто растворяются, превращаясь в небытие и затмеваясь другими, новыми, такими волнительными. — Я все помню, — снова повторяет Паркер, сжав руки в кулаки. Его взгляд обеспокоенно остановился на лице Тони, словно он страшится его реакции на эту новость. Старк шумно сглатывает и делает шаг вперед, лишь один, такой осторожный, неловкий, почему-то боясь то, что ему все же послышались эти слова. — Что… что ты помнишь? — так тихо, почти шепотом, жадно всматриваясь в его глаза. Шаг. — Я помню, как стал Человеком-Пауком. Помню, как скрывал это от Мэй. Шаг. — Помню, как вы пришли к нам домой и позвали с собой в Берлин. Помню все детали, все подробности того сражения против команды Кэпа. Шаг. — Помню Стервятника, одноклассников, Нэда, ЭмДжей, помню костюм Железного Паука. Шаг. — Помню, как меня забрала Гидра, как Квентин Бек пытал меня, помню все, что там со мной делали. — А что ты еще помнишь, Питер? — останавливается практически вплотную к нему, дышит прямо в его лицо, а тот дразнит, мнется, молчит, не отвечает, лишь прикрывает глаза движением пушистых ресниц и опускает взгляд на губы Старка. — Я помню, что любил вас до потери пульса. Тони не отвечает, когда Питер едва подается вперед и накрывает его губы своими, почти сразу отстраняется, чтобы посмотреть в его глаза. В них плещется такое тепло, желание, что Тони охает и тут же приникает к нему снова, уже не отпуская. Губы Питера обветренные, сухие, шершавые, но невыносимо приятные, и в голове что-то щелкает, ломается — возможно, тот барьер, который он безуспешно возводил эти два месяца — и все эмоции и чувства наконец-то выплескиваются наружу, кружат в водовороте страсти и дарят свободу, облегчение, наслаждение. Тони не знает, чьи слезы текут по его щекам — его или Питера — и чей судорожный всхлип ударяет по ушам, когда Старк утопает в очередном таком нежном крепком поцелуе. Душа начинает собираться по кусочкам, сердце вновь становится целым, а Паучок прижимается к нему всем телом, обнимает за шею, очерчивает ладонями его лицо и углубляет поцелуй, а Тони с тихим стоном отвечает, проталкивает свой язык ему в рот и проводит им по его небу, притягивая Паркера к себе за талию. Все мысли, все сомнения о том, что им лучше расстаться и вовсе не видеться, улетучиваются, исчезают, кажутся такими глупыми, что хочется смеяться — неужели он правда надеялся на то, что ему это удастся? К Паучку тянет, влечет, они связаны на всю жизнь, и это осознание приходит только сейчас, когда Тони тает в очередном поцелуе. Диван, стоящий рядом, оказывается чертовски к месту, когда Старк и Питер наваливаются на него сверху. Поцелуи становятся жаркими, глубокими, беспорядочными, Тони все же отрывается от губ Паучка и начинает целовать его лоб, щеки, скулы, подбородок, переходит ниже, к шее, ключицам, и слышит протяжный стон, поэтому улыбается, вжимается в его тело, скользя губами по основанию шеи, ведя мокрую дорожку языком к самому уху, чтобы не удержаться и укусить за мочку, заставляя Питера извиваться от нетерпения. Дикий жар охватывает всю комнату, становится душно и нечем дышать, поэтому Старк рычит куда-то в висок, обрамленный кудряшками, и стаскивает с Питера футболку, казавшуюся такой лишней и ненужной в это время. Тело Паркера выглядит незнакомым — боги, как давно он видел его таким открытым и чувствительным! — но от этого не менее желанным. Дрожащие пальцы Питера скользят по его рукам, спускаются к рубашке, помогают расстегнуть пуговицы и раздеть его, чтобы затем вцепиться в его широкие плечи от возбуждения, и он облизывает губы, чтобы невольно укусить Старка за шею, когда подушечки пальцев нежно касаются его спины и проводят ниже, по позвоночнику. Тони движется безумно медленно, дразняще, не торопится и целуется пылко, но держит Паучка аккуратно, даже слишком, словно боясь раздавить его в своих обьятьях, ведет носом по его щеке, шепчет что-то нежное, на что тот выгибается и кусает губы, чтобы не застонать, пряча зардевшееся лицо в сгибе локтя. Старку кажется, что он находится где-то в космосе, параллельной реальности, но точно не здесь, в светлой комнате на небольшом диване, на котором все же хватит места для них и их любви, рядом с человеком, о котором думал, думает и будет думать почти постоянно, забываясь в его целительных объятьях, откуда не хочется вылезать и где можно все же забыться. Ждать становится невыносимо. Желание опьяняет, пропитывает каждую клеточку тела, пожар в области солнечного сплетения, медленно пробирающийся по телу вниз, пробирающий дрожью всё тело, прожигает, заставляет двигаться быстрее. Старк шумно дышит, слегка хрипит от натуги, ласкает Питера, который раскрывается под ним как цветок ранней весной и мажет губами по его левой щеке, оставляя на мраморной коже россыпь красных меток и заставляя того задохнуться от переизбытка чувств. — Черт, Пите-ер, — стонет Старк, зарываясь рукой в его темные волосы и потянув их вниз, чтобы губы Паркера приоткрылись от легкого вскрика, и с ними было так удобно слиться в очередном жадном поцелуе. Их тихие стоны сливаются в один голос, сердцебиения бьют по перепонкам, заглушая собой остальные звуки. Тони и Питер просто не существуют. Ничего нет, кроме них и их жарких прикосновений к раскалённой коже друг друга. Взгляд затуманен, дыхание сбито, и тело будто немеет от волн возбуждения… а на душе хорошо, безумно хорошо, как не бывало долгое время. Они не отрываются друг от друга, не разговаривают — на это у них еще будет время — а Старк разрывает поцелуй лишь на мгновение, только чтобы взглянуть в теплые карие глаза и почувствовать себя целым от вида довольного и счастливого Паучка. Питер вряд ли до конца избавился от страхов, тревоги и боязни Гидры. Произошедшее сломало его, чуть не убило, вынесло мозг, перепрограммировало сознание, и от этого он отходил целый год. Вероятно, ему все же еще будут сниться кошмары… но в таком случае Тони обязательно будет рядом, чтобы поддержать и успокоить его. Ведь несмотря ни на что это был Питер, его Питер, которого он любит всем сердцем и никогда больше не потеряет. Прямо за дверью гостиной, огородившей сладкую парочку от всего мира, стоит Стив, прислонившийся к стене, и внимательно прислушивается ко всем разговорам в комнате, однако, когда уже становятся слышны характерные звуки, возмущенный Баки спешит оттащить и увести его подальше. — Совсем что ли? — Он фыркает. — Извращенец. Оставь их, им нужно время побыть наедине. — Просто хотел убедиться, что у них точно все хорошо, — Роджерс позволяет отвести себя по коридору подальше и улыбается. — Они должны были сойтись, теперь моя миссия выполнена, и можно пойти отдыхать. — Твоя миссия — сводить людей? — Барнс фыркает. — Тебе совсем делать нечего? Уж лучше бы своим личным фронтом занялся, — с хитринкой добавляет, смотря прямо в его синие глаза, а затем приподнимается на цыпочки — все еще не привык к тому, что Стив теперь его выше — и касается губами его щеки. Кэп снова расцветает в улыбке, приобнимает Баки одной рукой, и они идут по коридору, одновременно вздохнув. Атмосфера в воздухе умиротворенная, спокойная, приятная, ненапряженная, и Барнс с Роджерсом просто находятся рядом — им и этого вполне достаточно — думая только об одном. Наконец-то у всех все снова стало хорошо.

***

— Как он это сделал? Сухой, надменный голос нарушает тишину, повисшую в помещении. Человек оценивающе оглядывает своего подчиненного, сжавшегося от повелительного тона с металлическими нотками в бархатном голосе. — Как он избавился от иллюзий? — повторяет он. — Еще чуть-чуть, и Старк был бы мертв, но он смог прийти в себя. Как он это сделал? — Мы… мы записывали все происходящее в музее, сэр, и там, когда Железный Человек находился под иллюзиями, он… он… — Ну? — Он сказал «Пятница, активируй Эдит». И все, в следующее мгновение он уже был в сознании. П-пятница, это его искусственный интеллект, а вот Эдит… — Какая-то программа дополнительной реальности? — Возможно. Человек задумывается, потирая бородку, а затем жутко ухмыляется. — ЭДИТ, говоришь? — с интересом произносит Бек.