В моём тихом омуте

«Моя душевная боль несравнима ни с чем! Каждый день не приносит ничего нового, кроме страданий. Я устал терпеть эту монотонность. Я устал терпеть эти голоса, эти мерзкие голоса, словно одна и та же кассета играет в пустой комнате, излагая свои грязные мысли. Я не хочу это терпеть, но что мне делать? Продолжать ли мне бороться с этим мерзким вездесущим голосом или поддаться сладкому желанию?..»

      Сал встал из-за стола, положив уже спящего пушистого котика с колен на стул. Руки его потянулись к ящику под раковиной. Маленькая дверка со скрипом открылась, давая рассмотреть остро заточенный нож. — Нет, о-о, нет, — неужели он опомнился от ужасного наваждения? Конечно нет, — просто так его не убъешь.       Боже, о чём же он думает?! Это так неправильно? И всё же липкий шёпот, звоном отдавая в ушах, твердил: «Ну же. Убей его. Убей. Убей. УБЕЙ. Убей.» — Надо что-то придумать. Иначе меня быстро найдут.       Его голову заполнили мысли хладнокровного убийцы. В комнате повисло молчание, но ненадолго. Парень звонко цокнул языком и ринулся вон из квартиры.       Лифт издал резкий скрежещущий звук, отдалённо напоминающий оповещение по приезду, поэтому, как только двери туго раскрылись, Фишера там уже не было.        Пара шагов по начисто вымытому линолеуму, и вот, он на месте. Стук в дверь и приглушённое «Войдите!». — Чарли, здравствуй! Давненько не виделись, — мужчина вытянул свою грязную руку для рукопожатия, но Сал проигнорировал этот жест, — Я зашёл не просто так, мой отец пригласил тебя на ужин! Приходи через час-полтора, мы тебя ждём. — Охо-хо! Ради этого и с кресла встать можно! Я приду.        Дабы не вызвать подозрений Фишер немного поболтал с приятелем, а после помахал ему на прощание и поспешил обратно.

***

— Отец, как ты мог забыть, что пригласил Чарли на ужин?! — Салли укоризненно глядел на папу, быстро нарезающего салат, — Я напоминал тебе об этом всю неделю! — Давно не получал? Я, в отличие от тебя, идиот, зарабатываю деньги! — Генри зло посмотрел на своего сына. «Ну ничего, папаша, скоро ты ответишь за свои слова» — изуродованное лицо Фишера озарила кривая, бешеная улыбка, к счастью, скрываемая маской.

***

      Как хорошо, что отец покупает виниловые перчатки для уборки по дому! Не хотелось бы оставлять свои отпечатки на его… Кусках? Действительно, по всему кабинету Генри был разбросан (как иронично) он сам: на кровати покоилась отрубленная голова с закатанными вверх глазами и высунутым наружу языком, за столом лежали его расчленённые руки, по разным углам валялись ноги, а торс его Сал сейчас бережно разрезал на кубики. — Ну что, как тебе такой ужин? — Фишер разразился смехом, однако его безумный монолог прервал раздавшийся звонок в дверь, — Чёрт, эта свинья уже здесь! Надо бы переодеться.

***

— Невероятно вкусно! — Чарли, причмокивая, облизывал свои пальцы, доев сочный стейк, — Но, я хотел бы увидеть твоего отца, мы так давно не разговаривали! — О, конечно! — убийца учтиво улыбнулся, — Но не мог бы ты помочь мне сперва? — Конечно, если для этого мне не придётся напрягаться! — мужчина рассмеялся, ухватившись за набитый живот. Парень подошел к разделочной доске и указал на нож в крови. — Возьми его и иди за мной. — Но зачем мне нож? И почему он в крови?.. — в глазах у мужчины на миг появилась тревога и недоверие. — Отец недавно поймал большущую рыбу, я всё никак не могу её разделать. Пойдём.       Оба направились к ванн. комнате Генри? Любитель пони то и дело с опаской оглядывался на паренька, идущего за ним. Когда они достигли двери, Чарли хотел было предложить Салу открыть, но тот вежливо отказался. Как только мистер Мэнсфилд дёрнул за ручку и открыл дверь, на его руки упал большой кусок мяса. Мяса его соседа. В ту же секунду Фишер истошно закричал. Его крик был оглушителен. Он сел на пол, в истерике барабанил по нему руками и кричал «Полиция!», «Мой отец!», «Как ты мог?», «Убийца!».

***

      Чарли Мэнсфилд получил пожизненное. Видимо, полиция не слишком хотела возиться с расследованием, поэтому квартиру быстро отмыли и по окончании закрыли дело.       Салли несколько месяцев демонстративно ходил с угрюмейшим выражением лица, понурив голову. Иногда на парах он ложился на парту и тихо-тихо плакал. Фишер прекрасно играл подавленного, потухшего после такого ужасного события ребёнка. Но нужно это было лишь для того, чтоб его пожалели. Вернее, пожалел он. Так и случилось.       Они вновь встретились в столовой. Ларри не раздумывая подсел к Фишеру и печально ему улыбнулся. Шатен положил свои руки ему на плечи и говорил ему слова поддержки, в то время как Сал не смел даже дышать, улавливая и запоминая каждую секунду, каждое слово и каждое касание. Но что-то нужно было делать, что-то, что поможет им сблизиться. Поэтому он, недолго думая, упёрся своей голубой головой ему в грудь, сжал его футболку своими руками и зарыдал. — Мне очень жаль, чувак, мне очень жаль, — Джонсон легонько похлопал по спине приятеля, — я бы мог тебя приютить на некоторое время, чтобы ты не жил… Там. Но, сорян, не смогу. Моя новая девушка очень щепетильна по поводу гостей.       Н-да, девушка… Очередная «любовь навеки», которую он выгонит через неделю. Интересно, кто это? Его однокурсница, а может подруга из художественной школы? — Н-ничего, я постараюсь. я смогу с этим справиться, — Сал отвёл взгляд на секунду, заметив приближающуюся к ним ученицу, — ох, кажется, твоя девушка идёт, мне стоит уйти, чтобы не мешать.       Не дав Ларри ответить, он встал из-за столика и направился к выходу. Однако, пока он шёл, он прекрасно успел разглядеть новую пассию предмета своего воздыхания: темнокожая девушка с большим кудрявым облаком волос, карие, почти чёрные глаза, в которых читалась вселенская доброта и даже простоватость; пышные губы накрашены розовым блеском, а на худом теле было надето нежно-розового цвета платье.

«Почему Карла?! Почему он выбрал именно её? Ему всегда нравились стервочки, а Карла… Воплощение добродушности! Их отношения. Могут продержаться долго. Такого допускать нельзя… Что ж, пора устранить эту девчонку?..»