Секрет Корнуэлла Хоппса

      Мы тщательнейшим образом исследовали содержимое сундука, выяснив, сколько всего драгоценностей там лежит и на какую сумму. Не буду вдаваться в сухие расчёты, но могу сказать точно, что общая сумма всех украшений оказалась не менее пяти миллионов долларов. Сумма была поистине ошеломительная, но меня, если уж быть честным, волновало не столько содержимое сундука, сколько то, каким образом он был найден. По словам Николаса, дальний предок Хоппсов сообщил ему о местонахождении сундука, но ведь это же невозможно! Тот листок, который мы нашли в бутылке с вином, был абсолютно чист. Оставался вовсе сверхъестественный вариант: наш дорогой лис, выпив содержимое бутылки, приобрёл волшебную космическую связь с Корнуэллом Хоппсом, и тот сообщил ему о местонахождении своих многочисленных накоплений (и не только их, но ещё и трупа!). Бред! Абсурд! Я цивилизованный зверь и не намерен верить в подобное толкование произошедшего. Всему должно быть разумное объяснение.       Но кое-что ещё волновало меня, причём куда сильнее, чем путь разрешения этой загадки — скелет неизвестного бедолаги. После тщательного рассмотрения выяснилось, что он был прикреплён железными дисками к стене, то есть кто-то, выходит, намеренно приковал этого зверя к стене, а затем замуровал проход в эту комнатку и сделал так, чтобы об этом никто не знал… Неужели это сделал Корнуэлл Хоппс, неужели он — честный, богатый торговец — смог пойти на, фактически, убийство? Да ещё какое! И кто же тогда убитый?       Через некоторое время после всего этого мы все втроём сидели в гостиной: я и Стью в креслах с одной стороны, а Уайлд с другой, и мы с Хоппсом приготовились внимательно слушать, что же расскажет нам наш рыжий друг.       — Мне помогла сила любви, — ответил на наш вопрос Ник с максимально серьёзным выражением морды. Но, увидев наши застывшие физиономии, он рассмеялся.       — Да не смотрите вы на меня как на волшебника или психа! — затем неожиданно вспылил он. — Сейчас я попробую вам разъяснить, как я пришёл к своим выводам. Сразу хочу заверить, что о кладе с драгоценностями я знал и подозревал ещё с самого начала, когда мы прочли эту записку на пергаменте. Действительно, было бы грешно создать столь сложную интригу и спрятать в этом тайнике что-то другое, нежели клад. Но чтобы не возникало недопониманий, сразу хочу заверить, что я не знал о скелете неизвестного зверя и для меня это такая же ошеломительная находка, как и для вас. А тайна с запиской и нахождения тайника — пустяковая, сейчас расскажу о ней в двух словах. И большую роль в её открытии сыграли именно вы, Трэвис! Помните, как вы обожглись струёй кипятка из-под крана? А теперь давайте вспомним, что было написано на той записке, когда мы её читали: «Вино приведёт тебя к разгадке! Сумей лишь понять, что оно говорит. Согрей слова теплом своего сердца, и да откроется тебе тайна…». За общим пафосным бредом мы не заметили ключевого слова в этой записке — «согрей слова теплом». Вам это ни о чём не говорит?       Конечно, это что-то мне говорило. Но мысль пока что не успела полностью сформироваться. Не так же сразу. И поэтому я, пока был в раздумьях, решил промолчать… И Стью, по-видимому, тоже.       — Избавлю вас от раздумий, — продолжил он с пафосом. — Записка, которую вы, Трэвис, собирались взять с собой и отнести знакомому, лежала на стеклянной подставке для мыла сверху раковины. Когда вы обожглись горячей водой, тепло, соответственно, поднялось вверх и нагрело подставку. Ну, теперь поняли?       — Невидимые чернила! — воскликнул я. — Ну точно! Мы же в детстве тоже увлекались созданием подобных секретных записок. Если написать на бумаге что-то лимонным соком и потом немного нагреть её, то лимонный сок станет тёмным и проявится. Но в связи с тем у меня три вопроса. Первый — возможен ли данный фокус на пергаменте, ведь всё-таки это не совсем обычная бумага? Второй — разве тепла от струи оказалось достаточно, чтобы проявить надпись? И, самый главный, третий — почему же, если это лимонный сок, он не смешался с вином, в котором лежал довольно продолжительное время?       — Как видите, фокус возможен — это первое. Второе — вы меня не дослушали. Я разве сказал, что от струи кипятка текст проявился полностью? Нет, когда я взял его после того, как вы ушли, забыв его, я случайно увидел на обратной стороне листка очертания какого-то чертежа, и не на всём листке, а только лишь посередине. То есть тепла от горячей струи оказалось достаточно лишь для того, чтобы я понял, что на этом листке что-то написано или нарисовано невидимыми чернилами, а всё остальное я проявлял с помощью тепла обыкновенной свечи.       — И что же там было написано? — полюбопытствовал я.       — Больше нарисовано, чем написано, — ответил Уайлд и полез в карман. — Вот этот листок собственно. Но уже «проявленный».       Мы со Стью взглянули на пергамент. С одной стороны находилась хорошо знакомая нам надпись, а вот с другой стороны мы увидели неизвестный доселе чертёж. Это был план какого-то длинного коридора с множеством комнат и кладовых помещений, примерно такие же планы можно встретить, например, на противопожарных щитках. Но перед нами была явно не схема эвакуации. Размеры коридора так же прилагались: в длину он, согласно плану, был 56 метров 27 сантиметров (ого, какая точность!), в ширину — 2 метра 3 сантиметра. На плане была выделена лестница (наверное та самая, которую снесли родители Стью), от неё до правой стены была проведена черта со стрелочками по обоим концам. Снизу неё было подписано «6 метров 7 сантиметров» — это было расстояние от лестницы до крайней правой стены.       — Взглянув на план, — продолжил Ник, — я долго не мог понять, что же это, но потом меня осенило: это же один из этажей вашего дома! Зная размеры, указанные на рисунке, я попросил у одной малышки рулетку и измерил все этажи. Кстати, вы в курсе, что все они различаются по длине? Некоторые на два-три метра, а некоторые, как четвёртый, вовсе на шесть. Мистер Хоппс, проверьте как-нибудь, может у вас где-то спрятался ещё один тайник с подобными сюрпризами. Так вот, измерив все четыре этажа вашего дома (а это было не так-то просто, учитывая малую длину рулетки), а некоторые даже по нескольку раз, я обнаружил, что под описания на пергаменте максимально близко подходит четвёртый этаж. Конечно, мои расчёты немного отличались от тех, что на плане, ведь мои измерения одной лишь рулеткой были не совсем точными, но погрешность была, к счастью, меньше полуметра, так что я точно удостоверился, что на плане изображён четвёртый этаж. Шагами я измерил расстояние от лестницы до крайней правой стены и насчитал примерно десять шагов. Всё сошлось, так что я не мог медлить далее и поспешил разрушить стену, за чем вы меня и застали. Вот и всё.       — Что ж, — сказал я после некоторых раздумий, — ваше объяснение звучит весьма убедительно. А я уж, честно говоря, взаправду готов был поверить, что здесь не обошлось без потусторонних сил. С нахождением тайника всё ясно, но скелет, чёрт возьми, скелет — что он-то здесь делает?! Получится ли нам узнать это?       — Это я нашёл в кармане его пальто. Если, конечно, эту старую тряпку можно называть пальто… — заметил Ник без особого энтузиазма и протянул нам пожелтевшую, серую, но в целом различимую фотографию. Весьма странную фотографию, хочу сказать! На ней были запечатлены два зверя: слева довольно симпатичная крольчиха, а справа… лис! Обоим, судя по всему, было лет по двадцать, хотя лис мог быть и чуть старше. Они оба были одеты в солидную одежду — на крольчихе белое кружевное платье с закрытым верхом, а на голове шляпа, и на лисе — длинные, почти до коленей пальто, брюки с ремнём и кепка, популярная среди гангстеров тех годов. Желая удостовериться, нет ли чего на обратной стороне фотокарточки, я обнаружил там полузасохшую подпись — «Я и моя дорогая Дэйзи Хоппс. Октябрь 1922». Вот так совпадение! Вылитые Ник и Джуди!       Я взглянул на Стью, смотревшего на фото со мной, и поразился перемене его настроения. Его широкая, добродушная в основном морда стала в одно мгновение обеспокоенной, а взгляд стал остекленевшим.       — Что-то не так? — спросил я.       — Скелет наверху может принадлежать лису? — взволнованно спросил кролик.       — Судя по форме черепа и размере тела скелета, это он и есть, — заметил Ник.       — В таком случае… Я знаю, кто это.       Мы с Ником подсели ближе, предчувствуя, что завеса тайны почти раскрыта, и готовы были внимательно слушать Стью.       — Дэйзи Хоппс — моя родная тётя, — начал он. — Да, это родная дочь дедушки Корнуэлла. Эта фотография была сделана, когда ей было всего двадцать. В целом тётя Дэйзи — ничем не примечательная барышня, за исключением одного «но». У неё были близкие отношения с лисом. Да, Джуди не первая в нашем роду, кому надоели кролики, — заметил Стью. — Я заметил это совпадение ещё месяц назад, когда только узнал, что вы с ней встречаетесь. Они любили друг друга, тётя рассказывала мне и остальным ребятишкам об этом, и они с Дугласом — именно так его звали, а вот фамилии уже не помню — непременно бы поженились, если бы не одно «но»: он пропал без вести спустя год их отношений. Его искали, но не нашли. Вернее, тогда не нашли. Я конечно знаю об этом только со слов Дэйзи, но, судя по всему, поиски были масштабные, и дедушка Корнуэлл принимал в них далеко не самое последнее участие.       — То есть если скелет наверху действительно когда-то принадлежал лису Дугласу, то… получается, его убил ваш дед?       — Очень хочу ошибиться в своих расчётах! — горячо, но слабым голосом ответил Стью. — Но всё указывает на это…       Мы решили помолчать. Нужно было переварить весь этот поток информации, чтобы он не встал колом. Я заметил, что Николас Уайлд нервничал и его левый глаз едва заметно дёргался. И я бы на его месте наверняка испытывал такие же чувства. Ситуация ведь не самая приятная, да ещё и это невероятное совпадение. Наверняка мой эмоциональный друг представил в голове себя на месте бедняги Дугласа, которого никогда не знал, Джуди — на месте этой Дэйзи, а Стью… Понятно, на чьём месте.       Конечно, существовала вероятность, что всё это простое совпадение, что на самом деле этот скелет принадлежит не неизвестному лису Дугласу, что на самом деле он наверное уехал куда-то за границу, сменил паспорта, имя… Но все мы понимали, что вероятность этого ничтожно мала. Да и даже если так, и если труп не его, то Корнуэлл все равно в итоге убийца? Или хотите сказать, что этот бедолага сверху сам себя приковал к стене, а затем замуровал, или это сделал кто-то другой?       — А я надеюсь… — нарушил неловкую тишину Уайлд.       — На что?.. — тихим осипшим голосом спросил Стью, глянув на лиса искоса.       — Что не все кролики относятся к лисам с предубеждением, — закончил он.