Глава 2. Во всём виновато вино?
11 августа 2019 г., 01:37
Я машинально бросился к ближайшему кухонному ящику. Открыв дверцу, я достал первое, что попалось под лапу — пустую белую канистру. Вмиг я подбежал к столу и взял бутылку. Осталось только перелить…
— Лучше над раковиной! — сказал Стью.
Я не стал спорить и отнёс всё к раковине. Поставив канистру в неё и открыв пробку, я вылил всё содержимое бутылки туда. Немного «бесценной» жидкости не попало в бутылку (Стью в эти моменты, наверное, матерился в мыслях на чём свет стоит), однако в целом задача была выполнена. Но свёрток, к сожалению, всё же оказался слишком большим для того, чтобы пройти через горлышко бутылки.
— Я за молотком, да? — терпеливо спросил Ник.
— Вот теперь — да! — так же спокойно ответил Стью, почесав щёку.
Через некоторое время Ник пришёл с большим увесистым молотком в лапах. Подойдя к старой стеклянной бутылке, лежавшей в пустой раковине, он, размахнувшись, сильно ударил по стеклу. Бутылка, звякнув, раскололась вдребезги.
Мы с Ником, очистив свиток от мелких осколков, аккуратно развернули его. Это была точно не бумага — слишком толсто для неё, да и вряд ли бумага смогла храниться долгое время в бутылке. Листок был выпачкан чем-то чёрным. Странно… Почему же тогда вино абсолютно чистое?
— Это пергамент, — будто бы прочитав мои мысли, ответил Стью. — Для двадцатого века, кстати, довольно редкая вещь.
В голове у меня всплыл урок истории из начальной школы. Конечно, кроме игры в крестики-нолики и перешёптываний я особо ничего не помню с тех времён, но технологию изготовления пергамента я помнил отлично…
Ник поднёс листок к носу и глубоко, с шумом, вдохнул.
— Свиная кожа! — объявил он оценивающе. — Хотя может быть и овечья. Уже определить трудно. Но факт в том, что ради этой бумажки когда-то полегла одна барашка или свинюшка.
— Да зачем вообще нужно было использовать пергамент? — размышлял я.
— Наверное, чтобы листок смог долго храниться в вине?
— Так там вообще хоть что-то написано?! — нервно спросил Стью, примостившись сбоку от нас.
На этой стороне ничего не было (а может быть и было, но грязь не давала нам разглядеть это). Я перевернул листок. На обратной стороне мы увидели несколько строк посреди листа. Я зачитал их:
«Вино приведёт тебя к разгадке! Сумей лишь понять, что оно говорит. Согрей слова теплом своего сердца, и да откроется тебе тайна…»
Я стоял в недоумении. Что это за ахинея? Я всерьёз задумался: а в своём ли уме был мистер Корнуэлл Хоппс, когда писал эти строки? Хотя, наверное, в них есть какой-то смысл. Но вот какой?..
— Вообще-то, дело довольно странное, — заметил Ник.
— Да что ты! А то мы не догадались.
— Записка, этот странный текст… Что бы это могло значить?
— Возможно, в тексте есть какой-то шифр? Тот, который мы не видим, — предположил я. — Предлагаю отнести эту бумажку шифровальщику. У меня есть один знакомый, интересуется всякими загадками.
— Да, пожалуй, это будет правильным решением, — согласился Стью, хотя, судя по выражению морды Ника, он был явно не согласен. Но, видимо, решил промолчать.
— В таком случае прямо сейчас и отправлюсь. Спасибо за прекрасный ужин, мистер Хоппс, — максимально ласково сказал я ему, но в то же время испытывая какое-то угнетающее чувство. Ведь на самом деле это было неправдой…
Я первым делом направился в туалет. Положив листок пергамента на стеклянную подставку для мыла, я намылил лапы, подставил их под кран, локтем открыл воду и…
— А-А-А-А-А-А-А-А!!!
С жутким воплем я отдернул лапы от струи кипятка, текущего из крана. Как же можно было перепутать горячую воду с холодной…
На мой крик в ванную мигом сбежались Ник и Стью, а также несколько маленьких крольчат, бродивших неподалёку.
— Что такое?! — вскричал Стью.
— Дядя Трэвис, похоже, обжёгся! — констатировал малыш-крольчонок.
Я просто сидел на полу в неестественной позе, держа лапы перед собой, громко скуля и воя. Больно, однако…
Ник на пару со Стью помогли мне подняться с пола. Осмотрев лапы, они не увидели никаких ожогов и, пожав плечами, отпустили, посоветовав поставить их под холодную струю, что я и сделал.
А теперь мне определённо следовало идти домой. Хватит с меня этих тайн. Но напоследок я всё-таки попросил у Стью взять эти рукописи на время домой…
***
Прошло два дня. Я уже благополучно забыл тот инцидент с горячей водой, и, надеюсь, что его забыли и остальные. Записка, посланная девяносто лет назад, конечно, интригует, но вряд ли кому-то из ныне живущих удастся разгадать её тайну. Я бы благополучно забыл о ней на веки вечные, но кое-что мне это сделать не дало, а если точнее — кое-кто не дал. Сегодня мне позвонил крольчонок, представившийся Заком, и сообщил следующее: — Алло, дядя Трэвис! Дяде Николасу плохо!!! Он всё время бубнит о каком-то секрете прадеда Хоппсов и даже ничего о нём не рассказывает… В ту же секунду послышался другой детский голос, но уже девчачий. — А вчера он попросил у меня сантиметр! Мне он тоже, конечно, нужен, но я не жадина, отдала его дяде Нику. Мы с мальчишками проследили за ним, и знаете?! Он измерил им чуть ли не весь коридор на втором этаже! Трубку, видимо, отобрал крольчонок Зак, и он умоляюще сказал, хотя мне даже показалось, что они с девочкой сказали это хором: — Дядя Трэвис, приходите! Срочно! Я, конечно, был удивлён таким раскладом событий. Николас Уайлд произвёл на меня впечатление добропорядочного зверя, и тут такое. Если крольчата не выдумывают, само собой, а то ведь они могут. Но в любом случае, зайти не помешает. Ведь я обещал взять эту записку на пергаменте и отнести знакомому… Хотя кому я вру? Никакого знакомого нет. Я хотел посидеть с ней дома и поломать голову самостоятельно. Но забыл её там, в туалете, на полочке… Да, кстати, к рукописи я так и не прикоснулся.***
— Ты очень вовремя! — поприветствовал меня Стью в коридоре своего дома. — С Николасом в последние несколько дней творится что-то неладное… Ух, чуял же, не надо было это вино открывать! — Так дело в вине?! — изумился я. — А в чём же?! Он только и твердит про какую-то тайну дедушки Корнуэлла и грезит, будто почти разгадал её. Как бы это не бред был… — Пойдёмте к нему, скорее! — вскричал я и быстрым шагом направился в гостиную. — Нет, он на третьем этаже. Уже несколько часов… Переменив маршрут, я тут же бросился к лестнице и поднялся на третий этаж. Николас Уайлд, держа в лапах рулетку (наверное, ту самую что одолжил у маленькой зайки), занимался измерением длины коридора в ширину. — Николас, прекратите этот балаган сейчас же! — приказал я ему, как только приблизился. Мой знакомый чуть ли не ползал на коленях, будто четырёхногий предок, живший тысячи лет назад. — Сейчас-сейчас, — ответил лис лихорадочным голосом, — я почти у цели. И она оправдывает средства, уж можете поверить. — Что может оправдывать ЭТО? Вы уже несколько дней сами не свой, весь на нервах, да к тому же нервируете ваших близких! — Трэвис, не мешайте! — шикнул он и продолжил мерить коридор. Я не знал, что и делать. А делать что-то нужно было срочно… Эх, неужели придётся?.. Нет, в одиночку я тут вряд ли справлюсь, а если справлюсь, то с великим трудом. Придётся позвать на помощь Стью. Я спустился в гостиную и предложил ему свой план. — Да это же варварство! Он же близкий зверь как никак. Неужели нет другого выхода? — горячо отреагировал он. — Боюсь, что нет. Посмотрите на этого рыжего бедолагу. Ему нужна наша помощь, и чем скорее, тем лучше. После недолгих уговоров Стью всё-таки согласился. Мы вместе поднялись на третий этаж. Подойдя к лису, всё так же исследующему пол (но теперь уже через лупу), Стью предложил, надеясь, видимо, решить всё мирным путём: — Ник, бросай этот цирк! Последний раз предупреждаю. — Да как вы не понимаете… Это важно! Возможно, сегодня откроется тайна, которую мечтали открыть… Дальше я его уже не слушал. Сделав резкий выпад вперёд, я набросился на Уайлда, схватив его за пояс и за лапы. Он отбрыкивался, пытался сопротивляться (и у него это получалось, ведь он явно посильнее меня и выше почти на голову) и почти уже высвободился, ругаясь и повторяя «Отпусти! Дурак!» и тому подобное. А дальше произошло то, чего я так не хотел делать — я обхватил правой лапой его шею, а левой сделал так называемый «замок», сделав Николасу удушающий приём — от которого высвободиться практически нереально, вне зависимости от того, какого ты роста. Лис пытался высвободиться, но наконец его попытки стали менее резкими и частыми, пока туша подо мной не обмякла, провалившись в сон. — У нас есть примерно пять минут, пока он не очухается, — сообщил я Стью, и мы вместе с ним потащили Уайлда за передние и задние лапы в одну из комнат. Тяжеловато, но в целом терпимо, нести можно. Из дверки напротив вылезло несколько любопытных кроличьих мордочек, любопытно рассматривающих нас, несущих «будущего жениха» их сестры. Ситуация, мягко говоря, была неловкая. Несколько крольчат перешёптывались между собой, остальные похихикивали. — Цыц! — прошипел им Стью. — Маме скажете — поругаю. Это возымело действие, и любопытные крольчата скрылись у себя в комнате. Мы завернули за угол в одну из комнат и усадили лиса в кресло. Стью достал у себя из кармана рабочего фартука длинный крепкий канат и привязал Николаса за пояс к стулу, а затем прочно закрепил его лапы на подлокотнике с помощью ещё нескольких верёвок, которые он отрезал от основной ножом. — Вроде бы всё! — выдохнул Стью. — Высвободиться не должен. Далее кролик прошёл в комнату, откуда выглядывали крольчата, и привёл их сюда. — Значит так, — сказал им он, — дядя Ник болен, и ему нужно помочь, поэтому у вас важное задание: следите, пожалуйста, за дядей Ником пристально. Если он попробует высвободиться, мигом бегите к нам и сообщите. Всем всё ясно? — Да, пап! — заявили они хором. Теперь мы выдохнули оба. Можно было спокойно спускаться вниз…***
Мы просидели в гостиной где-то полчаса. Но затем ситуация изменилась. К нам прибежал один из крольчат (причём я готов был поручиться, что этот был не из тех, кого мы поставили на «стражу») и сообщил, что дядя Ник измеряет стену у них на четвёртом этаже, а сейчас даже взял из кладовки молоток и пытается с ним что-то сделать. Мы со Стью недоумённо переглянулись и без пререканий пулей помчались в коридор, по лестнице и сначала на третий этаж. Вбежав в комнату, в которой мы оставили крольчат вместе с Ником, мы увидели на кресле аккуратно сложенную верёвку и играющих в кубики ребятишек. На наш общий вопрос они ответили: — Дядя Ник ушёл наверх! И тут же сверху послышался какой-то сильный толчок. Или удар. Я так и не смог понять сразу. Отчитав крольчат и пообещав наказать за непослушание, Стью вскочил и бросился наверх, а я вслед за ним. Поднявшись на четвёртый этаж, мы увидели, что Ник справа от нас в десяти шагах, замахнувшись, колотит крайнюю правую стену огромной кувалдой. — Что ты творишь, безумец?! — закричал Стью. — Брось эту игрушку! Брось, кому говорят! — Да вы мне потом спасибо скажете, мистер Хоппс! — повернулся Ник. — Вы думаете, что я псих? Нет, я абсолютно нормальный и в трезвом уме. Даже более того — не держу на вас обиды за недавний инцидент, хотя вы, конечно, поступили со мной крайне подло. В общем так — оставьте меня в покое и дайте мне дорушить эту стену. Вы будете удивлены результатом, обещаю! — Да почему в конце концов именно эта стена? Почему не другая, почему именно на этом этаже? — спросил я. — Потому что нужна правая крайняя стена от лестницы. Так говорил дедушка Корнуэлл! — абсолютно спокойным голосом ответил Уайлд. Я был в шоке. Ещё позавчера этот лис был абсолютно адекватен, а сейчас он превратился в настоящего психа… Но как, как этот зверь мог так кардинально измениться за столь короткий срок? Неужели всему виной… Вино?! Ведь мы со Стью его так и не выпили. Ох, если дело и правда в нём, то даже не представляю, что сталось бы и с нами тоже… — Что за бред?! — воскликнул Стью, но тут же увидел, что Ник крайне гневно отреагировал на это замечание. — Ну хорошо, хорошо. Предположим, что каким-то неведомым образом дядя Корнуэлл сказал тебе это. Но в таком случае ты выбрал неправильную стену. Видишь ли, тридцать-сорок лет назад у нас в доме была другая лестница, связывающая все этажи, и находилась она совершенно в другом месте. Пойдём покажу… Кролик поспешил вперёд, а Ник и я вслед за ним. Этот поиск неведомой стены становился вполне интересным занятием… Или мне так показалось… — Вот, — Стью остановился рядом с дверью, ведущей куда-то вправо. — Тебя не смутило, что эта дверь — единственная на этаже с этой стороны? А я тебе отвечу, почему, — кролик открыл дверь. Мы с любопытством заглянули в проём, но… Ничего там не увидели. — Проход замурован! — объявил Стью. — Знаете, что за ним? А ничего! Пустота! Когда-то именно на этом месте была лестница, но родители её снесли, когда я был маленьким, и построили другую, на месте бывшего «потайного хода». Я до сих пор так и не понял, зачем именно, но суть не в этом. А в том, что раз уж тебе нужна крайняя правая стена до лестницы, то вот она, — и Стью показал лапой на стену, абсолютно противоположную той, которую пытался разрушить Ник. — Если Корнуэлл Хоппс и имел в виду какую-то стену, КАКИМ-ТО НЕВЕДОМЫМ ОБРАЗОМ передав информацию тебе, то речь несомненно шла об этой. — Но это же меняет ВСЁ!!! — воскликнул Уайлд и побежал в другой конец коридора, добавив. — Спасибо, мистер Хоппс! Через полминуты лис уже стоял около «правильной» стены с кувалдой. Замахнувшись, он сделал удар, затем ещё и ещё… Я не смотрел назад, но, наверное, из своих дверок повыглядывали уже все маленькие жители этого этажа. А Стью молча негодовал. Ему было жаль стену своего дома, но азарт, видимо, оказался сильнее. Видимо, он рассуждал так: либо Ник прав и сейчас откроется какая-то невероятная тайна, либо Ник с позором обнаружит, что был не прав и признает себя психически невменяемым, а там уж ему можно будет как-то помочь. Не бросать же родного зверя на произвол судьбы? Наконец после пяти-шести сильнейших ударов гладкая стена с обоями в цветочек дала трещину, а ещё через три удара стена полностью разрушилась. Перед нашим взором предстало то, чего никто не ожидал увидеть. Это была маленькая комната два на два метра, абсолютно тёмная, без окон. Мы сразу ощутили затхлый спёртый воздух. Поколебавшись, мы вошли в маленькую комнатку. Прямо посреди неё стоял небольшой столик, на котором лежали жёлтые от старости бумаги. Рядом стоял сундук. К счастью, замка на нём не висело. Стью с замершим сердцем осмелился открыть его, а мы, подойдя ближе, напряжённо следили за его действиями. Мы ожидали увидеть там что угодно, вплоть до… До чего угодно! Крышка приподнялась. Мы не могли поверить своим глазам. Внутри лежали… сокровища! Чего тут только не было: золотые, серебряные монеты, бриллианты и даже кое-где рубины… В любой форме! Тут были и часы, и украшения, и камни без оправ, и даже самородки. Наши глаза в буквальном смысле разбежались в разные стороны. Наверное, всё это стоит огромных денег… Но наше восхищение тут же сменилось неподдельным ужасом, после того, как Стью указал пальцем куда-то в угол со словами «Что это там…» Я взглянул, и кровь застыла у меня в жилах второй раз за несколько минут: в углу лежала груда белых костей, укрытых сверху старым поношенным тряпьём. Тут же мы увидели вытянутый череп большого размера. Судя по всему, он принадлежал явно не кролику.
