Сашенька

      Сашенька с любопытством и восторгом крутил по сторонам головой, осматривая город по дороге в нашу с ним квартиру, я же, исполненный важности, всё ему рассказывал и показывал с таким понтом, будто сам лично Питер ваял. Словом, нормальный такой, счастливый дурак.       А когда добрались до дома… бля, всё-таки как приятно – дом, домой, дома… короче, когда распахнул перед братишкой дверь и впустил его туда, где ему будет уютно, тепло, сытно и безопасно, я чуть не пустил слезу на радостях. Сашенька сделал пару шагов по комнате, обвёл вокруг тоже влажными глазами и уткнулся носом мне в грудь.       — Здесь пока пустовато. Веришь, большинство вещей и мебели куплено не более месяца назад. Но с другой стороны, это здорово – обставишь всё, как тебе нравится. Да?       Он, шмыгая носом, закивал.       — А вот и твой диванчик. Удобный, мягкий, легко раскладывается и собирается, — и я принялся демонстрировать сии процессы, но краем глаза заметил весьма скептический взгляд Сашеньки. — Если не понравится, то купим другой, — трактовал я по-своему.       — Всё отлично, — улыбнулся он.       Только вот улыбка эта была… не, не, чёт меня опять заносит…       Я отзвонился Диме о приезде. Он поздравил, разрешил гулять до конца недели – суперски прям! В субботу договорились встретиться втроём: «Хочу детяшку-братяшку твоего заценить – моченьки нет!»       Как же всё окуительно! Не, реально! Впервые таскание по супермаркету не показалось рутинным. Я закидывал в тележку всё, на что Сашенька смотрел с любопытством, – вышел забавнейший разнобой. Готовили вместе, болтая и строя планы различного временного регистра. Потом, заставив весь журнальный столик тарелками, сели ужинать под мельтешню телека. Шёл какой-то фильм, но сюжета я толком не проследил. В голове мягко стлался и клубился душистый травяной туман от впервые испытываемого ощущения домашнего уюта. Малыш сыто откинулся на спинку дивана, довольно поглаживая животик, но вдруг резко застыл, вновь наклонился к столику и навернул ещё хавчика. Я чуть не прыснул – всё-таки я баран…       Потом, хотя уже тянуло в сон от усталости, с удовольствием искупался после поезда. Облачившись в банный халат, с той же целью отправил братишку в ванную комнату, а сам занялся организацией его спального гнёздышка. Но уже на этапе запихивания лёгкого одеяла в пододеяльник явно скис. Бля… вот на фиг это всё?! Я что – реально хочу спать один в своей кровати? Да ведь хрена с два! Но с другой стороны, Сашенька уже почти взрослый, и всё ещё спать вместе со старшим братом – это как-то… бля-аа!       В темноте комнаты я, замирая и затаивая дыхание, прислушивался к тому, как по-тихому, но беспокойно ворочался Сашенька. Ему явно не спалось… и вообще – может, ему неуютно и неудобно на этом грёбаном диване?       — Малыш?       — А?       — Что-то не так?       Молчание... Пауза была настолько затяжной, что можно было даже, в порядке бреда, допустить мысль о том, что братец резко взял да и вырубился от моего вопроса.       — Можно к тебе?       Я даже и не попытался скрыть вздох радостного облегчения, произнося:       — Конечно, малыш…       Выходные были полны приятных событий. Сходили в парикмахерскую, где придали форму Сашенькиным волосам, максимально сохранив их длину, конечно же. После этого он стал… просто нет слов – красив и всё тут! Потом прошлись по магазинам и докупили ему одежды и всяких разностей. А вечером встретились с Дмитрием. Засели на летней террасе при кафе и давай знакомиться. Пять минут разговора – и шеф заинтересовался моим мальчиком по-настоящему, ещё десять – и он начал беседовать в своей обычной манере, расслабился. Спустя час они уже тарахтели как старые приятели. У них была схожая манера общения: вихрем проноситься по куче тем, затрагивая множество аспектов; задавать прямые вопросы, внимательно выслушивая собеседника; без обиняков и чётко высказывать своё собственное мнение.       Уверен, очень интересный диалог у них получался, жаль, я толком не слушал – многое потерял. А всё почему? Потому что ду-умал… было о чём, ох, как было! Сашенька видел мою рассеянность, но не одёргивал. Он тоже знал, что мне есть о чем поразмышлять…       Итак, как всё началось? Да обыкновенно – с тех пор, как мы с Сашенькой вместе. Утро. Я мягко выныриваю из дрёмы. По традиции молодого организма упираюсь в братика крепкой такой эрекцией. Куда придётся упираюсь – сегодня пришлось точнёхонько в его попку. Во-от. Замечу сразу, я и ранее не особо спешил отодвигаться от него. Что сказать в своё оправдание?! Ну, он ведь такой тёплый, родной и пахнет так… короче, не спешил. Но то, что я сделал сегодня утром, – уже ни в какие ворота! Я заёрзал! Весьма сознательно, между прочим, как бы ни хотелось мне соврать самому себе об обратном. Придвинулся поближе, примостился поудобнее и заёрзал! Ох, как же мне понравилось всё, что я при этом испытал! Прильнул к его телу по всей длине от затылка до пяточек, плотно, кожа к коже – просто восхитительно! И надетые на нас труселя – этакие метисы «семеек» со спортивными шортами, купленные мной специально для сна, – ничему особо не мешали, знаете ли.       Одна часть меня, конечно, была осведомлена о том, что подобное не должно происходить, потому что не должно и всё тут! Но вот в чём пакость-то – эта падла молчала! Просто наблюдала за тем, как я уже и за бёдра его обхватил и прижал к себе потеснее, – и ни слова возражения! А на другую часть меня нечего было и надеяться – эта зараза и вовсе отрыто кайфовала. Длилось это… нет, недолго длилось – минуты две от силы. Но эти две минуты стали весьма ёмкими в эмоционально-информативном плане. Я вот сразу про самого себя понял, что я ни фига не понял! Но и это ещё не всё! Когда я каким-то чудом заставил себя прекратить и отвалить от Сашеньки, он… повернулся ко мне своим милым личиком и, ласково улыбаясь, спокойно произнёс: «Доброе утро, Вик». Вот так вот просто и без затей, словно бы и не заметил моего члена у себя практически между половинок. Ранее-то я мог себя успокаивать, что малыш спит ещё и не чувствует, как я в него тычусь. А теперь всё – сушите вёсла, приплыли!       Почему я о него тёрся? Почему не мог остановиться? Почему это было так эротично и доставило столько удовольствия? Как часто ранее Сашенька уже не спал и ощущал налитую часть меня? Почему он так спокойно отреагировал? Может, поуговаривать себя, что он ещё ребёнок и не понял?.. Ну да, конечно! Ребёнок, как же! Угу, не понял, ага!..       Что, что происходит?! Я совсем ушёл в себя, вообще перестал следить за ситуацией. Дима мне что-то говорит, а Сашенька удаляется – в туалет видимо.       — Что ты сказал?       — Уоу, Витька, ты как вообще? Не слушаешь, что ль? Рассредоточенный ты сегодня какой-то. Случилось что-то?       — Да нет, ничего… всё хорошо, просто задумался. Я… ладно, так что ты говорил?       — Я говорил – разные вы, вообще ничем не похожи: ни внешне, ни внутренне. И при этом вы оба – высший класс, но виды разные. Бывает же!       — Ну, внешне-то понятно. А внутренне, в каком смысле?       — Ты у меня, зятёк, мальчик интеллигентного формата, выдержанный и порядочный. Я тебе, как своим собственным рученькам да ноженькам, доверяю. Сказал: землю буду жрать – так и сделал, не спиздел. А Саша, если что, на земельку размениваться не будет. Он будет глотки рвать. Потому как он, в отличие от тебя, травоядного, как есть – хищник. Маленький пока, но уже вполне опасный. Волчонок.       — Лисёнок, — машинально поправил я.       Дима задумался, а потом согласно кивнул:       — Из-за разреза глаз. Да, в точку. Я пока не понял, насколько он таким уродился, а насколько ему таким пришлось стать. Жаль, конечно – лет всего ничего, только жить начал, а уже этакий калач тёртый. Но лично мне результат нравится. Да чего уж душой кривить – я лично и профессионально заинтересован! Мне именно такого кадра для полноты коллекции и не хватало. Слыхал про то, что незаменимых людей нет? Пиздёж! Есть ширпотреб, а есть штучный эксклюзив. Вы с Санькой как раз второй вариант и есть. Так что пусть в школе доучивается и сразу поступает – деньгами помогу. А пока бери его по возможности с собою на работу, пусть уже помаленьку начинает вникать, что у нас к чему. На него, ты уж не обижайся, но именно на него я потом, если всё срастётся, смогу полагаться как на самоё себя, как один матёрый лис на охоте может полагаться на другого – молодого, но прыткого и надёжного напарника.       Я и не обижался, нет, я переживал инсайт. Этот образ – травоядных и хищников – взбудоражил и заворожил. Только поверхностные люди, к коим я вроде бы не отношусь, полагают, что в понятие «сила» входят только физические габариты да объёмы мышц. Сила – это в первую очередь внутренняя мощь, стойкость, выносливость, несгибаемость, непоколебимость…       Я замер на месте маленьким пушистым зайчиком, прижался к земле и трепетал каждой жилкой своего хрупкого организма. Я не мог иначе: меня пронизывала внимательная сталь раскосых глаз. Прекрасный зверь нависал надо мной. Его пышный пепельный хвост плавно ходил из стороны в сторону, а острые ушки чутко подёргивались. Что я при этом испытывал? Восторг!       — Мне Дмитрий понравился. Я, пожалуй, впервые так легко и открыто с кем-то беседовал. Знает себя, свои желания, свою силу и слабости, возможности и пределы. Здоровая самодостаточность. И в людях неплохо разбирается: как бы чувствует, а точнее – чует.       «Чует»… лисы на охоте…       — Он назвал тебя тёртым калачом.       Сашенька прищурился и склонил голову набок. Хмыкнул.       — Ну, можно и так сказать…       — Сколько же я о тебе не знаю, Сашенька, — проронил я еле слышно.       Белые ночи уже таяли, но всё равно было несложно разглядеть, как он нахмурился. Какое-то время мы шли молча. Погода стояла прекрасная: тихий, почти безветренный вечер, прогретый за день город мягко отдавал своё тепло, воздух был вкусным, насыщенным и пахучим, поэтому мы решили проигнорировать последние трамваи и пройтись от метро до дома пешком.       — Не сейчас, Вик, ладно? — наконец произнёс братик. — Ещё не сейчас… Хотя кое-что я всё-таки скажу тебе, не откладывая. — Я внутренне весь подобрался. — Ты единственный, кто зовёт меня «Сашенька». Только ты. Остальные, чем больше они узнаю́т меня, тем меньше шансов, что им в голову хоть на момент придёт идея так по-ласковому меня звать. А ты… пообещай, что даже когда все точки над i будут расставлены, когда ты всё обо мне будешь знать… — Он остановился, я тоже, подошёл к нему вплотную, внимательно вглядываясь в болезненные эмоции на его тонком красивом лице. — Пожалуйста, пообещай, что никогда не перестанешь…       — Сашенька, ты навсегда для меня «Сашенька». Лично для меня и только для меня. Что бы ни было в прошлом, как бы ни стало в будущем, это сохранится незыблемым. Ты до конца жизни – мой малыш, мой мальчик. Мне на всё и всех плевать, правда, мой милый…       Ему пришлось стоять на цыпочках, а мне – ссутулиться, но неловкость положения тел не обременяла, ведь мы крепко-крепко обнимались, практически сливаясь в одно, в единое.