Вечные связи

POV Тайлер

      — Так, бери эти кости.       — Принял, — Адам, как всегда, до фанатизма сосредоточенный, продолжал что-то строчить в блокноте, аж губу до крови закусил.       И тут же, не отрываясь от писанины, бубнит: — Варишь их до готовности на медленном огне под крышкой и снимаешь с огня, — я тяжело вздохнул, допил свой остывший кофе и продолжил, стараясь говорить как можно медленнее: — Потом кладёшь их в кипящую воду.       — Угумс, — промычал брат, даже не взглянув на меня.       — И варишь. Около четырёх часов.       Адам щелчком пальцев создал перед собой голографические часы, которые тут же принялись старательно отсчитывать время. Ну, хоть что-то запомнил.       — Поверхность пены снимается ситечком.       — Чего? — недоумевающий взгляд, как у барана на новые ворота.       — Ситечком, блин.       — Ситечком?       Адам не выдержал и захохотал во всё горло. Ну конечно, смешно ему, а мне тут кашеварить с этим гением кулинарии.       — У тебя хоть ситечко-то есть? — с нажимом поинтересовался я, теряя терпение.       — Нет, не знаю… Могу достать, если это важно.       — Да это не принципиально, — утешил я его, закатив глаза. — Хоть тазиком снимай! — и тут же расхохотался, представив эту картину.       — Ладно, — покладисто согласился ангел, явно не понимая, над чем я ржу.       — Ты чувствуешь, чем пахнет? Чувствуешь запах? — вдруг задумчиво спросил я, глядя в потолок.       Адам жадно вдохнул воздух и нерешительно произнес:       — Бульоном?       — Пиздежом тут пахнет, — авторитетно заявил я брату, хмуря брови. — И абсурдом. На хрена тебе это вообще?       — В карты проиграл, — угрюмо буркнул Адам, бросая испепеляющий взгляд на развесёлого Варэса, который давился от смеха, наблюдая за нашей вознёй.       — Азартные игры тебя погубят, — зловеще предостерёг я горе-повара, следя, как тот своей магией помешивал летающую в воздухе кастрюлю. — И посолить не забудь… ещё чуть-чуть… всё, стоп! Приправу добавь… зажарку сделай… какая к чертям колбаса?! А сыр зачем?! Ты где летаешь?! Сейчас пинать начну! — причитал я, стоя с поварёшкой наготове возле щебечущего брата. Он всё время что-то забывал или делал не так.       — Да дай сюда! — оттолкнув его в сторону, я продолжил весь этот бред. — Подай вон ту зелень… — Адам, схватив какой-то зелёный лист, больше похожий на петрушку, смачно чихнул, из-за чего в кастрюле моментально полыхнуло пламя!       — Ты террорист! — завизжал я, мельтеша над тем, что осталось от кулинарного шедевра. — Чихалку вовремя закрыть не мог?! Да я тебя сейчас… — с маниакальной улыбкой я бросился в погоню за хохочущим ангелом. — Я тебя общипаю и на куриный бульон пущу, необщипанный петух! — накинувшись на брата, я принялся охаживать его по заднице поварёшкой.       — Брачный период морских котиков, — прокомментировал Варэс, подходя к «борщу». Точнее, к тому, что от него осталось. — Адам, ты проиграл, так что с меня желание.       Запыхавшийся ангел, сощурившись, поднялся на локтях и дунул на прилипший к лицу локон волос.       — Ну? И чего ты хочешь?       — У нас как раз зима, так что прорубь полностью в твоём распоряжении, — как ни в чём не бывало заявил Варэс, запивая чаем какую-то мутную жижу в кружке. Человек встал из-за стола и, подхватив супруга под руку, двинулся к выходу. — Времени для закаливания — до первой луны. Всё, мы ушли, Тайлер, следи за молодёжью! — помахав на прощанье рукой, Варэс вместе с Адамом вышли на улицу.       — Вот террорист, — надувшись как мышь на крупу, Адам недовольно потопал следом за отчалившей парочкой.       — Кто здесь ещё террорист, — пробурчал я себе под нос, наколдовав метёлку с мусорным ведром и принимаясь за уборку. Настолько увлёкся наведением порядка, что не заметил, как вернулся Риднхильд и приволок за шкирку две пропажи: Тири и его возлюбленного. А я, стоя в весьма двусмысленной позе, намывал испачканный пол, попутно подметая его хвостом, который, будто почувствовав пару, начал активно завязываться в сложные морские узлы.       Распрямившись и хлопнув тряпкой по руке, я повернулся к гостям, уставившись на смущённого оборотня.       — М-мистер Мидлфорд, мы тут… в общем, заблудились, — пролепетал Тириэль, глядя в пол. — И случайно, — добавил он виновато, как нашкодивший котёнок. — Оказались на границе…       — Эти щенки были на моей территории, — отрезал Риднхильд, швырнув незадачливых путешественников мне под ноги. Вожак брезгливо отряхнул одеяние. — Передай Владыке, чтобы следил за своим потомством, а то в следующий раз от них останутся одни косточки, — смерив меня нечитаемым взглядом, он вдруг немного замешкался. — Мой вам совет. В полнолуние лучше на наших землях не разгуливать. До скорой встречи, — попрощавшись, Риднхильд открыл портал и, не дожидаясь ответа, шагнул в него.       Вздохнув, я слегка покачнулся из-за нервного хвоста, который метался из стороны в сторону. А бьёт он, надо сказать, будь здоров.       Парочка начала потихоньку отступать прочь из зала, чуть ли не прижимаясь к стенке и искоса поглядывая на меня.       — Ну и что вы там делали? Совсем заняться нечем? Лиорэль с Варэсом же вроде дали вам добро на ваши… — что-то чертя рукой в воздухе, я мотнул головой. — Непотребства, — усмехнувшись, глянул на реакцию молодняка. Ребята дружно покраснели и принялись что-то бормотать, пытаясь оправдаться.       — Вам даже комнату выделили! А это было ой как непросто! — сколько нервов и сил потребовалось Варэсу, чтобы уговорить своего упрямого супруга! Да он каждый раз целовал разбушевавшегося Владыку, чтобы его хоть немного утихомирить. Ах, сколько побитой посуды, точнее, окон… Варэс три раза вместе со своими вещами вылетал оттуда. — Так что, бегом в комнату и там разбирайтесь, а по лесам и горам нечего шляться, вы не козлики. Если ещё раз сунетесь на границу — уши поотрываю, ваш отец оставил меня за главного. Так что, Тири, пока ваши папочки на отдыхе, ведём себя тихо, как мышки. Всё понятно?       — Ага! — синхронно закивали головой влюблённые. Эдри тут же потащил Тири в сторону лестницы.       — Дети, что с них взять, — невнятно пробормотал я, и вдруг как-то странно засмеялся. — Нат! Неси стремянку! Вот пакость ты такая, вот ты где всё время был!

***

      Гладя откормленного кота, я нервно посматривал на свирепую Натали в почти разорванном платье. Мейн-кун, включив свою сирену, орал, подвывая причитаниям разъярённой феи, а я старался хоть как-то успокоить своё едва не выпрыгнувшее сердце.       Мы с превеликим трудом сняли Маркиза с люстры, на которой он сидел, сощурив глаза и лениво покачивая длинным хвостом. Кто его туда забросил — тайна, но просто так сдаваться в руки «людей» он явно не собирался. Пока мы его снимали, я успел трижды упасть со стремянки и слегка подвернуть ногу. Маркиз, расцарапав мне лицо, вновь уселся на люстре, словно так и надо. У меня — ссадины и шишки, у Натали — разодранная одежда и волосы. Модница просто так этого не оставит.       — Я его на шаурму пущу, и тебя вместе с ним! Откуда это исчадие ада вылезло?! Твоё?!       — Ну, это вообще-то Адама зверушка, у меня орёл призывное животное, а у братишки вот…       — Ё-моё! Иди искупай его в пруду! — крик девушки заставил кота истерично заорать «мяу-у-у!» и рвануть на улицу, как ошпаренный.       — Лови его! — крикнула Нат, подхватив подол платья, и бросилась за Маркизом.       Завывая и проклиная всё на свете, я слегка прихрамывая побежал следом за этой сумасшедшей парочкой.

***

      Отплёвываясь от листьев и веток, я пробирался всё дальше и дальше в лесную чащу. Ну какого чёрта я вообще сюда полез? Героя из себя строить вздумал? Она же не моя кошка, правильно? Ну вот, спрашивается, какого…       Обречённо пнув валявшуюся под ногами ветку, я заглянул за шуршащие кусты… Зайцы или кролики, чёрт их поймёт. Все на одно лицо.       Перевоплотившись в летучую мышь и расправив крылья, я взмыл в воздух и перелетел на верхушку ближайшего дерева, начав передвигаться по ветвям. Ещё несколько километров — и будет граница владений Риднхильда. Вот чёрт. Но запах идёт оттуда. Надеюсь, его никто не сожрал. Хотя кто рискнёт, оно на вид больше похоже на умирающую дохлую кошку.       Нехорошее предчувствие. Как будто смерть за мной следует по пятам. Я, конечно, в эту хрень не верю, но ощущение, будто мне кто-то дышит в спину, реально пугает.       Склонив голову набок, закрыл сверкающие красные глаза и сосредоточился на звуках. Слева большое травоядное животное, справа — что-то поменьше… мелкое зверьё… голоса. Ого, далеко поле расширил, уже до деревни добрался.       Резко открыв глаза, я ринулся вперёд и через несколько минут уже стоял возле огромного дуба, на котором, вцепившись в ветку, истошно орал Маркиз.       — Да ну твою ж мать, — обречённо ругнулся я, хлопая в ладоши. — Кис-кис, иди ко мне, тварюга ты этакая, — я был настолько сосредоточен на коте, что не сразу услышал цоканье когтей о землю.       В двух метрах от меня стоял какой-то зверь, злобно выгибая спину и сверкая глазами. Он неумолимо приближался.       — Ну не надо, а? — предложил я ему миролюбиво. Отступая назад, я наткнулся спиной на толстый дуб, дёрнулся и больно ударился головой о торчащий сучок. Шипя и матерясь, потирая затылок, я продолжал пятиться, не разрывая зрительный контакт. — Плохая идея. Очень плохая идея. Вашу братию магнитом ко мне тянет, что ли? Терпеть вас не могу. От меня даже едой не пахнет, я сам весь день ничего не ел, ну чего тебе от меня надо?       Зверь чем-то напоминал чупакабру, только у этой была шерсть. И она была вдвое больше меня!       Чудище пронзительно заревело, распугав всех птиц в округе, и тут же ринулось на меня.       — Да отвали ты! — протестуя я, отскакивая в сторону и обнажая когти. — Ты не милый котёнок, так что не думай, что у меня нога не поднимется тебя оттолкнуть! Брысь!       Пока я уворачивался от одной твари, позади меня появилась другая, в разы больше первой. Если первая была на вид относительно безобидна, то эта — самый страшный мой ночной кошмар.       Вы не думайте, что если ты вампир, то ты всесилен. Против такой махины, изо рта которой течёт какая-то мутная и вонючая жидкость, с когтями размером с мою ладонь — да ничерта!       Призвав меч, я замахнулся на ту, которая поменьше. Надо устранить хотя бы одну угрозу.       Но моим планам не суждено было сбыться. Зверюга попыталась меня сожрать, сбив с ног и опрокинув на землю.       — Отпусти! — зарычал я, со всего размаху ударив ботинком по морде. Удивительно, но это помогло. Чупакабра отпустила штанину, недоумённо посмотрев на меня, и тут же угрожающе зарычала, готовясь к новой атаке. Пришлось зарядить ей по носу ещё раз, но этим я едва не подставил вторую ногу под острые зубы.       Чудом ухитрился подвернуть ногу прежде, чем её челюсти сомкнулись. Спина упёрлась в ствол дерева. И в этот момент я вдруг услышал отчаянный женский крик.       — Пригнись!       Пригнуться? Куда пригнуться?! Я же и так лежу на земле!       Но ответа не последовало, потому что в следующий миг в зверя врезался огромный огненный сгусток, задевший и моё плечо по касательной, так что я отделался лёгким испугом.       Но тварь, видимо, не заметила удара. Заревев, она бросилась на Натали, которая, схватив с земли толстую палку, со всего размаху ударила её. Я, если честно, офигел от увиденного. Удар был такой силы, что палка сломалась, а тварь отлетела к дереву, врезавшись в него с глухим стуком.       Призвав сгусток энергии, я хотел было направить его в зверя, но тут мне в плечо впилась мелкая особь, оторвав приличный кусок мяса. Закричав от дикой боли, я проткнул мечом тварь и начал отчаянно раздирать место укуса. Я понимал, что делаю только хуже, но остановиться не мог. В пасти этого чудовища было что-то такое, что заставляло сдирать с себя заживо кожу. Я сдирал с себя кожу пластами, потеряв ощущение времени.       

POV Риднхильд

      Прекрасное начало дня: чуть замаячившие на горизонте первые лучи солнца, ещё не разбудившие птиц. Тишина, умиротворение… Но не всем в такой ранний час сладко спится. У подножия горы, словно изваяние, лежал огромный белый волк, заворожённо наблюдая за рождением нового дня. Лёгкий, свежий ветерок, играя, шевелил его густую шерсть. Казалось, вожак не замечал ничего вокруг себя, целиком и полностью погружённый в свои мысли.       «Стая — это я, — гремело у него в голове. — Я — абсолютная власть. Мой статус не подлежит сомнению. Все приняли это как данность, никто не смеет перечить.»       В мыслях Я снова переживал события последних дней. Путь на юг, к родной стае и поселению, выдался долгим. Две чёрные, точно вороново крыло, волчицы бежали следом, прокладывая путь домой. За ними — шесть матерых, опытных самцов и замыкающий стаю, суровый, хмурый волк, чьё рычание заставляло трепетать даже самых смелых. Я, как и положено, нёсся впереди, рассекая утренний воздух, чтобы первым разведать обстановку и помочь остальным благополучно добраться до дома.       И вот, неподалёку от стада оленей, Я приказал остановиться. Волки залегли в засаде, сливаясь с заснеженными вершинами. Их зоркие глаза выискивали самого слабого, самого уязвимого оленя в стаде. И вот, добыча найдена. Холодный ветер донёс до них терпкий запах страха, и старший из волков напрягся, нервно поглядывая на вожака. Он готов был сорваться с места по первому сигналу предводителя. Но я, резко вскинув голову, испепелил его грозным взглядом.       — Рано! — рыкнул я, и рык этот, пропитанный властью и силой, отозвался в каждом волчьем сердце.       Рычание не осталось незамеченным. Олень, почувствовав опасность, шарахнулся в сторону, но было слишком поздно. Молодой, горячий волк, не дожидаясь команды, прыгнул на него, обрушившись всей своей массой на спину животного. Олень, обессиленный и напуганный, не смог устоять под натиском разъярённого зверя.       — Берите добычу и живо в деревню! — рявкнул я, улавливая носом незнакомый, тревожный запах.       Чужак! На моей территории!       Шаг за шагом, по хрустящей, замёрзшей земле, я продвигался вперёд, напряжённо вслушиваясь в каждый звук, то и дело оглядываясь назад.       «Мне не нравится этот запах… Он какой-то… неправильный.»       Знакомый запах крови витал в воздухе, но примешивалось к нему что-то ещё, неуловимое, воздушное, свежее. Что-то, от чего волчья шерсть вставала дыбом.       Внезапно, с одного дерева на другое, мелькнула чёрная тень. Движение было настолько быстрым, что обычный человек даже не обратил бы на него внимания. Но волчий глаз не обманешь. Ощетинившись, встав в боевую стойку, я не сводил глаз с этой ускользающей тени…       — Богиня! — прошептал я, прижав уши к голове, и невольно отступил от невидимого духа. Из-за дерева вышла девушка. Её волосы, будто бы сотканные из солнечных лучей, сияли в утреннем свете. На её голове красовались массивные оленьи рога, искусно оплетённые лианами и украшениями. Зелёные глаза, словно два изумруда, лучились теплом и мудростью, а смуглая кожа была усыпана россыпью белых точек, напоминающих звёздное небо.       Снисходительно улыбнувшись, богиня-мать посмотрела на волка, но её светлое лицо внезапно омрачилось тревогой. Обеспокоенно взглянув вдаль, она одними губами прошептала:       — Сын ночи в опасности.       Не увидев рядом никого, кто нуждался в помощи, я непонимающе повернулся к богине. Но на её месте уже красовался маленький, едва проклюнувшийся росточек.       Что она имела в виду? И почему явилась сама великая богиня-мать?! Сколько лет о богах не было ни слуху, ни духу… Многие уже решили, что они отвернулись от своих детей, забыли о них. Раньше Создателя можно было увидеть в каждом храме, но в последние столетия что-то изменилось. Боги стали молчать.       Если верить рассказам бывшего вожака, то боги появляются лишь для того, чтобы… О, Боже, этот чёртов вампир опять куда-то вляпался! Я же предупреждал его, чтобы в эти дни даже носа не казал в моём лесу! Ну, он у меня сейчас получит!       Метнувшись в ту сторону, куда указала богиня, волк, перебирая сильными лапами, пытался уловить знакомый запах своей пары. В его лёгкие ворвался аромат прошедшего ночью дождя, утренней свежести и… наконец-то! Он почувствовал его запах. Мятный, свежий, ни с чем не сравнимый. Никакие духи в мире не могли сравниться с этим божественным ароматом.       Через несколько томительных минут он услышал странные шорохи, хруст сломанных веток, и ощутил приливы энергии. Кто-то явно использовал огненную магию! Сожжённые листья, кружились в воздухе, а запах гари щекотал нос, вызывая неприятные ассоциации.       Вырвавшись на поляну, где, судя по всему, произошла настоящая «бойня», я замер в шоке. Моя пара, казалось, потерял рассудок. Зачем он сам себе вредил?!       Беглым взглядом окинув поляну, я заметил трупы двух смэртов, уродливых чудовищ, живущих в самых тёмных уголках леса. Значит, моего вампира укусили… моего?! Что ещё за парные инстинкты?! Чёрт, почему я стал таким сентиментальным, да ещё в такой момент?! Такими темпами и до постели недалеко. Хотя… стоп! Какие тут могут быть мысли о постели, когда пара в опасности?!       Кинувшись вперёд, я с ужасом увидел, что происходит с Тайлером. Фея, одна из прислужниц Владыки, изо всех сил пыталась убрать руки вампира с его собственных крыльев, которые некогда напоминали тончайший шёлк. Сейчас же кожа была разодрана в клочья, перья выдраны с мясом, а земля вокруг была усеяна кровавыми разводами. Проглотив ком в горле, я обездвижил сошедшего с ума от яда вампира. В его серых глазах, где раньше плескались задор и веселье, теперь зияла пугающая пустота.       Хрипя, вампир сложил изувеченные крылья и обрушился на меня. Выпустив когти, он ощутимо вонзил их в мой бок и повалил на землю. Раскрыв рот, обнажив острые, словно бритвы, клыки, он впился в раскрытую шею. Боль была терпимой, даже в какой-то степени возбуждающей, но после нескольких укусов, когда тебя буквально вбивают в землю, уже не до расслабления. Я попытался скинуть с себя вампира, но тот, не собирался отпускать. Ярость закипала в его крови. Я уже готов был отодрать этого вампира вместе с кожей, но фея, схватив с земли какую-то тяжёлую ветку, со всей силы ударила Тайлера по голове, и тот отрубился прямо на мне.       — Бог ты мой! — воскликнула фея, опускаясь рядом с ним. — Тай… — она хотела было прикоснуться к изувеченным крыльям, но, судорожно вздохнув, отбросила эту идею. Подняв на волка испуганный, полный мольбы взгляд, она прошептала: — Помоги ему, пожалуйста. Я понимаю, что вы не ладите, но он же тебе хоть какая, но пара! Прошу тебя, он умрёт…       Метнув взгляд на лежащего без сознания вампира, я поджал губы. Чёрт! Слова феи задели за живое. Я не рад, что моей парой стало вот это безобразие, но уже принял его, как бы не хотел в этом признаваться. Дрожащими руками я приобнял вампира и вопросительно посмотрел на фею. Почему она так заботится о нём? Между ними что-то есть? На всякий случай, ревностно придвинув Тайлера ближе к себе, и свёл брови домиком.       — Где ангел, который вечно бродит рядом с моей парой? — прорычал я.       — Адам? — переспросила фея, растерянно оглядывая поляну. — Он ушёл за травами в Древний лес, но должен был уже вернуться…       — Открывай портал! — рявкнул, поднимая Тайлера на руки. Ну и откормился же этот вампир…       — Но я… я не умею! Тай должен был научить меня, но в последнее время столько всего произошло, и вот… — фея беспомощно всплеснула руками, указав на лежащего без сознания вампира.       — Не умеешь?! Луноликая, попытайся… Представь место, куда бы ты хотела попасть. Сосредоточься!       Растерянная и охваченная страхом, фея, зажмурившись, попыталась открыть портал. Пока она старалась, я взглянул на бледного Тайлера. Он хоть и был вампиром, но всегда отличался здоровым цветом кожи. А сейчас он больше походил на труп. Ужас сковал моё сердце, когда я склонился ниже, пытаясь уловить биение сердца. Тишина была гнетущей.       — Тай… — глухо позвал я, а в груди зарождалась леденящая пустота.       Тёплая слеза скатилась по щеке, обжигая кожу. Руки задрожали, а земля уходила из-под ног.       Неужели это правда? Не может быть! Я метался между своей парой и феей, которая радостно указывала на открывшийся портал.       — Пойдё… — фея замолкла, как поражённая громом, глядя на Тайлера. — О, Господи, Таюшка! Быстрее!       Я был опустошён. Не понимая ничего, я шагнул в портал. Оказавшись в главном зале, увидел взволнованного ангела, гладящего какую-то птицу. Птица будто спала, но её энергия говорила о том, что она балансировала на грани жизни и смерти.       — Адам! Помоги… Тайлер… он! — кричала фея, волоча меня за собой. Ангел, увидев нас, тут же побледнел и метнулся к нам. Дотронувшись до Тайлера, он растерянно начал метаться, но быстро собравшись, перенёс их в чью-то комнату.       — В постель его! Быстро! — приказал ангел. Осторожно положив бездыханного вампира, я облокотился о стену. Прикрыв глаза, пытался унять бешеную боль, разрывающую его изнутри. Волк внутри меня скулил и рвался наружу.       Терять пару всегда было больно. Не просто так оборотни, потерявшие свою вторую половинку, кончали жизнь самоубийством. Пустота внутри напоминала о чём-то светлом, дорогом, безвозвратно утраченном. Говорят, что энергия, возникающая после метки, — это суть твоей пары. Если у всех остальных энергия была одного цвета, то у Тайлера она переливалась всеми цветами радуги. Грустно улыбнувшись и завыв, словно раненый зверь, я скатился по стене вниз.       — Ну давай же, Тай! — дрожащими руками Адам вливал что-то в рот вампиру. — Я же тебя с того света достану, засранец ты эдакий! Так что открывай глаза! Я уже терял тебя однажды, и снова терять не хочу… так что просыпайся… молю…       — Он очнётся? — слабый голос раздался из-за кровати.       — Возможно… Я сделал всё, что мог. Нам остаётся только ждать, — столько боли было в этом голосе, что мне хотелось выть, не переставая.       Запрокинув голову назад, я вслушивался в тишину, которая, похоже, стала его вечным спутником. Горько усмехнувшись, я корил себя за свою гордыню. Я даже не пытался попробовать, а когда решился, было уже поздно. Как говорят люди, «имея — не ценим, а потерявши — плачем»? Их первая близость, которая до этого казалась мне отвратительной, сейчас заставляла вспоминать её раз за разом. Всё началось с того самого момента… эта пиявка ворвалась в мою жизнь и, в то же время, забрала всё, унеся за собой мечты о спокойной жизни. Эта мысль набатом била по моему сознанию, и с каждым новым ударом меня сильнее затягивало в пучину скользкого страха. А душа металась, кричала, не в силах превозмочь эту адскую боль, ведь ещё днём всё было хорошо…       Не знаю, сколько прошло времени, но за окном уже стемнело. Я просидел здесь весь день? Обречённо посмотрев на постель, я попытался успокоить своего волка, скулящего где-то в самой глубине души. На трясущихся ногах перебрался на кровать. Она пахла Тайлером. Похоже, это его комната. Осмотревшись, увидел ту самую книгу, которую Тай читал, когда превратился в ребёнка. Неподалёку располагалась клетка, в которой спала та самая птица. Видимо, моя пара любила животных.       А это что? Подойдя поближе, я поднял с пола книгу в кожаном переплёте. Открыв первую страницу, я понял, что это дневник. Поборовшись со своей совестью, я уселся в кресло и начал читать.

04.05. Какой-то год

Дорогой дневник, первый день в этом мире был самым безбашенным в моей жизни. Я удивляюсь, как я вообще дожил до своего возраста с таким-то везением. У меня был хвост?! Этот самый хвост больше походил на хлыст, — писал Тайлер небрежным подчерком. — Хвост был весь покрыт костяными пластинками, твёрдыми на ощупь. Ромбовидный в сечении, он имел острые края. К своему основанию края сглаживались, а форма из ромбовидной превращалась в круглую. Венчал хвост тяжёлый на вид наконечник из составных пластин. Он был похож на наконечник копья, только шире, размером примерно с ладонь. Странно, но как только я осознал, что это часть моего тела, управлять ею стало так же просто, как и рукой. Сам хвост был метра полтора длиной и намного темнее, чем моя кожа. Почти бронзовый. «Теперь понятно, для чего дырка на заднице в штанах, а для чего прорези на безрукавке? Неужели для крыльев?» — Только я об этом подумал, как солнце за моей спиной заслонила огромная тень. Два крыла раскрылись, как два паруса. Слава богу, что погода была не ветреная. Крылья были впечатляющими и по размеру, и по своей окраске. На главном сгибе была трёхпалая лапа, с крючковатыми когтями, а каждый палец крыла заканчивался небольшим когтем. Перепонка была кожаная и покрытая мелкими чешуйками. Интересно, а летать будет так же просто? Я взмахнул крыльями. Хвост заработал, как балансир, и с третьей попытки мне удалось подняться над рекой. Правда, до этого было два падения с головой в воду, но это было не столь болезненно, как попробуй я всё это осуществить над сушей. Полёт был неуверенный и совсем не элегантный. Летать придётся ещё научиться. …Это только я мог обрести пару, причём мужчину! Жизнь несправедлива… Спорить не буду, до сих пор оклематься не могу. Как говорится, мокрые сны мне обеспечены. Я даже попытался нарисовать его… Боже, если бы это увидела моя училка по живописи, я бы горел в аду. Хотя, если судить по моей расе, то про Ад я метко подметил. В этом мире я не чувствую себя своим. По своей сути я человек, а тут гибрид вампира и демона. Я прочитал всё про свой вид и понял, что я не вписываюсь в эти рамки.       На следующей странице был нарисован его портрет. Скорее всего, он нарисовал меня таким, каким я был после… ргх… раскрасневшийся, прячущий лицо в ладонях. Как он только умудрился запомнить… настолько детально.

09.05.1746

Я долетался. Всё. Финита ля комедия. Кранты. Амба. Алес-гонсалес. Суши вёсла. Абзац. Полный абзац. Туши свет. Могу продолжить. Никогда, повторяю, никогда я больше не полечу на этих долбаных крыльях. Чтоб они оторвались вместе с хвостом! Адам такой: «Заебись, крылья, небо, солнце, пляж». А я… Слава тебе Господи, обошёлся выбитым зубом, буду надеяться, что клыки вырастают заново, но, если нет, Адам обещал вставить мне золотой.       Слабо улыбнувшись, вожак посмотрел на маленькую зарисовку. Скала, обрыв и матерящийся человечек с крыльями.

14.06.1746

Я не ведаю, какие дела творит оборотень, но моя метка горит синим пламенем. Долго уже поливаю руку ромашковым чаем. Встретится — в морду дам за все мои муки. Перерыл всю библиотеку о парах и оборотнях, и мир вселенной моих знаний разверзся предо мной. Сижу, мозг разорван. Метка передает эмоции партнера… Успокойся, партнер, или я сам приду и спалю тебя… Боже, что я пишу… Так и до дурдома недалеко! И все из-за этого «психолога»… Тай, ты слишком много трындишь. Хочешь болтать, вот ручка и блокнот, вперёд! Адам в переговорах с Богиней. Иногда не хватает телевидения с его ложными болтовнями о правительстве.

17.09.1746

О, боже, это надо было увидеть! Магия — великая вещь. Моя стихия — огонь, прямо как в «Аватаре». Летаю пока скверно, а Адам, кажется, рождён летать. Сегодня нашли работу — кто бы знал, что вампиру так сложно устроиться с приличной зарплатой. Адам стал целителем, а мне, как нежити, осталось одно — охотиться на нежить. Совпадение не думаю.

29.12.1746

Давненько не писал, всё больше рисую. С братом целый месяц странствовали, но юга магнитом тянет… Видимо, метка тянет к паре. Интересно, как мой блохастик поживает? М-да. Жизнь чудесная штука. Последнее время его не ощущаю, словно исчез… Недавно сломал крыло, Адам лечил неделю. Упал с ветки, не удержав равновесие. Думаю, может домик у моря прикупить, пожить в тишине и уединении? Если бы у меня был фотоаппарат, я бы тысячу фотоснимков луны сделал! Северное сияние — и умереть можно спокойно.       На рисунке — северное сияние, словно себя самого увидел нарисованным. Живая картина.

16.12.1746

Встретил земляка — Варэса. Он недавно здесь с Земли. Двигаемся мимо границ эльфов и оборотней. Ах, плачевное зрелище! Из-за одного белого волка мне придется лететь, пока товарищи спят. Метка горит. Пролетая деревню, увидел его! Душа успокоилась, захотелось обнять его и не отпускать. Но пока никто не готов, и будет ли он рад?       Хотелось вернуться и закрепить узы, как делали предки, под полной луной в дикой природе. Вспоминая, жалею о многом. А особенно — что не успел извиниться и сказать эти три слова.

08.01.1747

Быть ребёнком — горькая доля. Есть по чьей-то команде, не мочь читать. Зато с Риднхильдом время провёл. Назвал его Ридом — имя пафосное. Мил он был, когда за ухом его гладил. Интересно, а он всегда молчит или только со мной? Может, я ему как пара не нужен? Укусил его против воли, и теперь ответной любви жду… Влюбился в того, кого не знаю. Любовь с первого взгляда… Почему всякая фигня всегда со мной? Узнал, что между оборотнями и вампирами была война. Теперь мне светит надпись огромными буквами — НИХУЯ. Безалкогольная судьба, хоть вешайся… Пойду напьюсь, если выживу — напишу.       Перевернув последний листок, вожак вздохнул. Значит, вот что он чувствовал. Испытал новый укол боли, от нервов едва блокнот не выбросил. В последний миг одумался и убрал его на тумбу.       «Идиоты мы оба, хотя я больше». Сжав книгу так, что хрустнула, я закрыл глаза. Лишь потеряв, осознаёшь всю значимость человека и количество несказанных слов.       Тихое дыхание свидетельствовало, что он всё еще жив.