Шаги на носочках

      Каждый день Ярослав посещал оздоровительные тренировки, а по вечерам совершал легкие пробежки вокруг дома. Переодеваясь в раздевалке, он невольно разглядывал мускулистых парней и все же, в подкорке сознания, хотел быть похожим на них. В данный момент его устраивало уже то, что собственное тело стало приобретать рельефность. Пухлые бедра окончательно сошли «на нет», а плечи и торс — напротив, росли с каждой тренировкой.       — Я рад, что пристрастил тебя к спорту, — Виктор ходил довольный, как павлин. — Кстати, как там твое курение?       — Пока никак, — отозвался Ярослав. — Я решил не продолжать.       — Ух ты! — обрадовался Виктор. — Это надо отпраздновать. Может быть, сходим куда-нибудь в субботу?       — Не смогу. У меня будет Лиза.       — Вот это поворот! — он прикусил губу и уточнил. — Свидание?       — Да.       — Со всеми вытекающими?       — Ага.       — Так быстро?       — А чего тянуть? В прошлую субботу мы поцеловались. В эту субботу переспим. Было бы из-за чего париться.       — Вы уже целовались? — брови поползли вверх. — Что ж! Значит, это была судьба, когда Лиза припечатала тебя к фонарному столбу в тот вечер.       — Наверное. Честно признаться, мне плевать, что это было. Надоело заморачиваться по поводу и без него. Лиза пережила тяжелый разрыв, я тоже. Вот и залижем раны друг другу.       Звучало так себе, но это была истинная правда. По крайней мере, все честно.       — Ты сам-то этого хочешь? — не без волнения спросил Виктор.       — Я знаю, чего я точно не хочу, — привыкать к одиночеству.

***

      Она не отказалась от встречи, когда он позвонил ей в субботу утром: спокойно ответила на звонок после второго гудка, наверняка смущенно улыбнулась, судя по голосу, как только он спросил, приедет ли она к нему на ужин, и дала свое согласие.       — Я куплю вина. Красного сухого. Или ты его не пьешь?       Ярослав едва сдержал рвущийся наружу смех, вспоминая, как он сам хотел купить на первый совместный ужин с Кирой вино.       — Не люблю сухое, — признался он, чувствуя себя вконец обнаглевшим от фонтанирующей честности. — Может, все же полусладкое?       — Боже, как я рада, что ты передумал, — облегченно выдохнула девушка. — Не могу пить сухое. Оно мне кажется таким… невкусным.       — Лиза, бери то, что сама будешь пить, хорошо? Никогда больше не подстраивайся под другого человека, — самому прийти к этой мысли ему потребовалось все лето. — Давай всегда будем честны друг перед другом. Я приготовлю то, что я люблю, а ты купишь тот алкоголь, который сможешь пить. Справедливо?       — Отлично. Так и сделаем.       Она притащила две бутылки вина — красное и белое. Оба полусладкие. И снова на ней не было ничего броского — светло-розовое платье в белый горошек, легкая кофточка, босоножки. Ярослав же не стал переодеваться во что-то особенное — лишь свежая черная футболка и защитного цвета бермуды до колен. Они открывали взору встревоженной Лизы неровный шрам на правой голени, но Ярослав успел успокоить ее прежде, чем она загрустила:       — Это всего лишь напоминание о моей глупости. Ты отлично водишь. Я в этом убедился на прошлой неделе.       Он провел девушку в зал, и та совершенно искренне охнула: свет был выключен, на столе, посередине зала, стояли две витые белые свечи, две тарелки, два бокала для вина, нарезка из сыров, фруктов и овощей, тарталетки с красной икрой, брускетта с баклажанами, сыром и красным луком, греческий салат, и — главное украшение стола — огромное блюдо с румяной запеченной курицей и с картофельными дольками по всему ее периметру.       — Это все, что я успел сделать до твоего прихода, — Ярослав тяжело вздохнул и обвел стол расстроенным взглядом. — По плану было в два раза больше блюд, но я не рассчитал точное время для приготовления.       По взгляду Лизы было видно, что она и так тронута до глубины души тем, что увидела на столе.       — Ты поверишь, если я скажу, что ни разу не запекала курицу в духовке?       — Поверь, я тоже делал это впервые, — посмеялся Ярослав. — Надеюсь, обойдется без несварения желудка.       Лиза присела за стол, все еще с нескрываемым удивлением разглядывая блюда, и ласково погладила красивую белую скатерть кончиками дрожащих пальцев, а Ярослав бросил на нее довольный взгляд и откупорил бутылку красного вина. Лиза не казалась смущенной. Да, она пока еще не болтала без умолку, как после просмотра кино, она старалась не задерживать на нем долгий взгляд, но все-таки было заметно — она готова к новым отношениям. Даже сейчас, если он поднимет ее на руки и понесет в уже приготовленную постель с шелковым бельем, она не будет против. «Я растяну время до неминуемого момента настолько, насколько возможно. Чтобы она начала неистово желать оказаться в моей постели». Ярослава словно подменили. Он ощущал в себе невероятные изменения. Таким смелым, безрассудным и расчетливым он никогда еще не был. Впервые в жизни он почувствовал себя настоящим ухажером. С Кирой он не успел окончательно раскрыться как мужчина. С ней он не был даже на равных, а сейчас… сейчас он был сильнее сидящей напротив девушки. И эта умопомрачительная новость била по голове похлеще, чем алкогольный туман.       Лиза попробовала каждое приготовленное блюдо и снова похвалила за такой шикарный стол. Ярослав невольно чувствовал себя настоящим героем романа. Разговор поначалу принял невинный подтекст — о блюдах, о погоде, а потом плавно перетек в русло интимного.       — Я живу с родителями. После разрыва вернулась домой, — Лиза сделала пару глотков вина и, довольная его вкусом, покивала головой.       — Они знают, где ты ночуешь сегодня? — поинтересовался Ярослав.       — Знают, — она улыбнулась ему из-за краев бокала.       — И как отреагировали?       — Сказали, что рады. Я не грущу, и это самое главное.       — Познакомишь меня с ними?       Лиза отпила вина и угукнула, не отрываясь от бокала:       — Как вкусно! — она пододвинула ему бокал и ласково попросила. — Налей еще.       На щечках появился румянец, глаза заблестели от легкого опьянения.       — Уверена, что хочешь быть навеселе, когда я потяну тебя в спальню?       Ее рука медленно, пальчик за пальчиком, переместилась по скатерти в его сторону и погладила тыльную сторону ладони:       — Мечтаю об этой минуте.       Ярослав не сдержался и цапнул ладонь, крепко сжав ее пальцы своими. Он сделал это намеренно внезапно и больно, желая проверить, насколько она ему доверяет сейчас. Лиза тихонько пискнула, а потом вдруг так эротично прикусила нижнюю губу, смотря в его глаза немигающим взглядом, что Ярослав на время забыл, как дышать, а потом склонился к ее запястью и мягко укусил ее. Сейчас он не видел лица Лизы, но громкий вдох с другой стороны стола сказал о многом. Ярослав переместил губы на открытую ладонь, подразнил кончиками губ нежную кожу и принялся целовать каждый тонкий пальчик. К тому времени, как он добрался до мизинца, возбужденная Лиза уже не могла скрывать тяжелое дыхание, но стоило ему безболезненно сжать кончик мизинца в зубах, как ее губы выдохнули:       — Слава…       Он поднял сосредоточенный взгляд и встретился с ее просящим взглядом. Она молила взять ее. Этим самым взглядом прямо в эту секунду. Держа ее за ту же ладонь, он встал из-за стола и повел за собой в спальню. Сдернув с кровати покрывало и откинув в сторону одеяло, Ярослав ловко крутанул легкую девушку, и она с испуганным вздохом приземлилась на простынь. Ему не хотелось делать все нежно и по обычному сценарию: он присел на колени у ног Лизы, провел горячими ладонями от колен к бедрам, зацепился за края трусиков и сразу же стянул их с застывшей девушки. Она уже была мокрой. Мысль, что эта женщина хочет его так искренне, ошеломляла и возбуждала одновременно. Он ничего не сделал для этого, но видел, что она была чересчур заведена еще в зале. В комнате стоял сумрак, лишь легкий отблеск свечей из зала и фары стоящей у дома машины озаряли комнату. Ему хотелось видеть, но он решил не смущать девушку в первую ночь. Руки переместились на замок платья, расстегнули молнию и стянули с нее этот бесполезный кусок ткани. Щелчок пальцев — и на ней не стало лифчика. Лизу нисколько не смутило, что Ярослав еще до сих пор в одежде, но это было недолго. Он выпрыгнул из своих шмоток за полминуты, накрыл ее тело своим и протянул руку к тумбочке с подготовленными заранее презервативами.       — Я войду в тебя сразу, — он без стеснения озвучил вслух свое желание.       — Ладно, — только выдохнула она.       Он уже позабыл чувство полного обладания, когда женщина под его телом всем видом показывает, как ей хорошо. Она царапала его спину, извивалась и даже покусывала его упругое мускулистое плечо от переизбытка вожделения, а он ускорялся с каждой секундой и смотрел на ее лицо, на подрагивающие веки, приоткрытый рот. В первый раз она кончила спустя две минуты. Громко вскрикнула и вжалась в его плечо взмокшим лицом, чтобы заглушить стоны, а Ярослав продолжил двигаться, чувствуя, что это не предел. Он все еще мог продолжать: напряжение в мышцах держало в сладком тонусе, организм кайфовал от приятных знакомых ощущений, и парень хотел продлить наркотическое опьянение сексом как можно дольше.       — Как тебе нравится? — спросил он. — Хочешь чуточку быстрее?       — Хочу…       — Это может быть больно. Уверена?       — Уверена…       — Дай знать, если изменишь мнение.       И он ускорился до самого неприличного ритма, каким только когда-либо занимался сексом. Лиза задышала чаще, громче, ее сбитое дыхание превратилось в плачущие всхлипы как раз в тот момент, когда Ярослав понял, что уже слишком близок к разрядке. Он склонился к приоткрытым губам девушки и прикусил нижнюю губу, затем влажным поцелуем сжал кожу на шее, спускаясь все ниже и ниже к тонкой ключице. Той самой, которую он видел еще в первый день знакомства, на кухне. Лиза закричала и второй раз забилась в его руках. Новый оргазм казался взрывом всех ее потаенных чувств и страхов, и довольный Ярослав наконец-таки позволил отпустить себя самого, принимая разрядку, как долгожданную награду за отличный секс, и судорожно хватая ртом воздух. Они лежали рядом, плечом к плечу и смотрели в потолок. Молча, в попытке отдышаться. Ярославу хотелось пить, в горле стояла засуха, но он решил не оставлять девушку одну в спальне, которая, скорее всего, кажется ей все еще чужой.       — У тебя… красивое тело.       Это было так неожиданно, что Ярослав на мгновение затаил дыхание.       — Правда? — спросил он недоверчиво.       — Когда ты разделся, у меня совсем крышу снесло.       — Это достаточно… откровенно с твоей стороны.       — Ой, прости… — она тут же смутилась, — я не хотела быть такой бесцеремонной…       — Да нет, ты сказала мне приятную вещь. Просто, видимо, я, для самого себя, еще недостаточно хорош.       — Ты чересчур хорош, Слава, — выдохнула девушка и ласково погладила его по щеке. — И, кажется, теперь я вижу все плюсы честных и искренних отношений. Давай всегда будем говорить друг другу все, что думаем. Даже если это будет неприятно.       — Легко, — улыбнулся Ярослав и придвинулся ближе. — Вот тебе моя первая мысль — хочу приласкать тебя пальцами, потом языком, а потом взять тебя так грубо, чтобы снова довести до крика, который будет слышен даже с другого конца дома. Как тебе такая правда? Слишком неприятно?       Она закинула руки ему на плечи и с интригующей улыбкой притянула ближе:       — Исключено. Это самая сладкая правда, которую я когда-либо слышала.

***

      Лиза познакомила его с родителями спустя неделю: просто позвонила вечером в пятницу и позвала на ужин.       — Нас будет трое. Я, папа и мама. Они очень жаждут тебя увидеть. Я все рассказала про нас, и они были шокированы историей наших отношений.       — Историей, как ты припечатала меня бампером, а потом позвала на боевик? — рассмеялся Ярослав.       — Ну… они обязаны знать правду, — улыбнулась в трубку девушка. — А потом я хочу к тебе. С ночевкой.       — М-м-м, — Ярослав расплылся в чеширской улыбке. — Как интригующе!       — А на встрече с родителями на мне не будет трусиков… И я буду в платье…       «Боже!» — Ярослав от неожиданности даже перестал дышать. Что это значит? Она хочет держать его в тонусе?       — Лиза, ты ведь понимаешь, что я должен держать лицо перед твоими родителями. Может быть, не стоит так меня испытывать?       — Хорошо, — мурлыкнула Лиза. — Я подумаю. Может быть, и надену трусики. Не знаю. Жду тебя в семь, — сексуальный шепот в ухо, и в трубке зазвучали гудки.       «Может быть, наденет, а может быть, и нет? Бог мой, это еще хуже. Из-за незнания. Я ведь каждую гребаную минуту буду думать о том, что у нее под подолом возможно ничего нет!»       Он приехал с букетом цветов и конфетами, как и было заявлено, в семь вечера. Дверь открыла невысокая брюнетка, чуть за сорок, и Ярослав сразу понял, кто перед ним — уж слишком Лиза была похожа на эту женщину:       — Добрый вечер!       — Здравствуй, Ярослав! — она с улыбкой приоткрыла дверь шире и жестом пригласила внутрь. — Проходи. Меня зовут Лариса Ивановна, я мама Лизы.       Он вручил ей букет и конфеты, и та с благодарной улыбкой приняла подарки. В коридоре появился высокий мужчина и протянул ему ладонь:       — Приятно познакомиться, Ярослав. Дмитрий, я отец Лизы.       — Здравствуйте, — он пожал ладонь и смущенно добавил. — А можно по отчеству?       — Нет, просто Дмитрий, — поморщился тот. — Не надо официоза.       Они прошли в зал, где был накрыт стол. Лизы не было. — Все еще прихорашивается в спальне, — Лариса Ивановна кивнула на закрытую дверь. — Иди, поторопи.       Ярослав потер слегка вспотевшие ладошки о джинсы и стукнул в дверь:       — Лиза, это я.       — Входи.       Он толкнул дверь и просочился внутрь: ее комната была небольшой и вполне себе скромной — кровать, шкаф для книг, шкаф для одежды и стол прямо напротив окна, за которым, по всей видимости, она и училась, и наводила на лице вечерний марафет.       — Я уже готова, — она чмокнула губами, размазывая помаду, поднялась со стула и ласково обняла его за шею, поцеловав в губы. Его руки рефлекторно задрали подол и поехали по ногам вверх. Лиза оттолкнула его — очень грубо. Сначала он подумал, что и впрямь перегнул палку, и она разозлилась, но стоило только взглянуть в ее хитрющие озорные глаза, как все встало на свои места: она хочет, чтобы он мучился весь вечер от осознания того, что она, возможно, не надела трусики.       — Я должен знать! — с этими словами он грубо обхватил ее за талию, развернув к себе спиной, и загнул девушку прямо над столом. В этот раз она покорно замерла, опершись локтями о гладкую поверхность, и позволила любопытным рукам Ярослава скользнуть по внутренней стороне бедра вверх, до заветного местечка.       — Боже… — судорожно выдохнул он, коснувшись манящей теплоты, и тяжело сглотнул. — Что ты со мной делаешь?       Она ударила по его руке и быстро отскочила к двери, распахнув ее так широко, чтобы у него даже в мыслях не было приласкать ее.       — Это будет на десерт, Слава, — она подмигнула. — За хорошее поведение.       На столе были обычные блюда, которые готовит среднестатистическая семья в России: оливье, винегрет, сельдь под шубой, жаркое с картофелем и свининой. Дмитрий пил коньяк, Лариса Ивановна — морс, Ярослав и Лиза — красное вино.       — Лиза рассказала нам о тебе, — проговорила Лариса Ивановна. — Признаться честно, я была так сильно шокирована ее расставанием с Кириллом, но еще сильнее была шокирована, когда она рассказала, что теперь встречается с парнем, которого отправила на хирургический стол. Нам жаль, что так вышло. Лиза — совсем молодой водитель, без огромного стажа…       — Не надо оправдываться, потому что в аварии вся вина лежит только на мне, — осторожно перебил ее Ярослав. — И я Лизе об этом уже говорил. Не раз. Мы разошлись полюбовно — она оплатила мой стационар и лечение, а я — ее бампер. А потом… –улыбнулся Ярослав, и та ласково улыбнулась в ответ. — Потом мы снова встретились, но уже при более благоприятных условиях.       — Знаешь, Лиза слишком окрылена тобою, — ответила женщина.       — Мама! — смущенно нахмурилась девушка.       — А что "мама"? Ведь это так? Теперь, когда я познакомилась поближе с тобой, Ярослав, я совсем не буду бояться отпустить ее с ночевкой. Прекрасно понимаю, что молодежь не удержать под замком. Вы только… — она запнулась и заговорщически подмигнула, и Ярослав тут же подобрался, понимая намек.       — Мы используем средства защиты. Не переживайте.       — Какой быстрый! — вдруг усмехнулся отец и подмигнул парню. — Мы ведь хотели только предупредить, а ты сам признался, что у вас уже что-то было.       «Фак!» — Ярослав мгновенно вспыхнул и перевел озадаченный взгляд на суровую Лизу, которая озлобленно пнула его под столом ногой. Он тихонько охнул от боли и в отместку протянул руку к ее бедру, жестко ущипнув ее через платье. Она зажмурилась в беззвучном крике и снова пихнула его под столом ногой, уже более яростно.       — Кажется, молодым пора прогуляться, — проговорил Дмитрий и опрокинул в рот очередную стопку.       — Я сегодня снова заночую у Славы, — Лиза поднялась со стула, и Ярослав поднялся вслед за ней. Пока девушка бегала за сумкой, Дмитрий подошел к нему и сказал:       — Она у нас — единственное солнышко. Может, не самое красивое, но для нас — самое яркое. Пообещай, что не сделаешь ей сильно больно. Один раз ее уже бросали.       — Я не собираюсь ее бросать, — ответил Ярослав. — Наши отношения только-только набирают обороты. Вряд ли сейчас есть смысл говорить об этом.       — Рад это слышать. Кажется, она расстроилась, что ты спалился. Успокой ее, — весело подмигнул он.       — Сейчас же этим займусь, — поддержал иронию отца парень.       Уже в машине на парковке, когда они пристегнулись ремнями, Лиза завела мотор и буркнула:       — Ты зачем это сказал?       — Будто бы ты ездишь ко мне домой посмотреть серию «Симпсонов», — он нагло провел по ее ноге рукой, и она столкнула ее с себя.       — Не надо.       — Так разозлилась?       — Нет, меня это возбуждает, — и она бросила на него ехидный взгляд и переключила все внимание на дорогу. Ее руки держали руль уверенно и крепко, Ярослав намеренно не мешал ей вести и молчал всю дорогу: на улице уже стемнело и даже немного похолодало. Уже возле подъезда, едва успев припарковаться и отстегнуть ремни, Ярослав резко запустил руку под подол и осознал, что даже сейчас на ней нет белья. Он ухватился за ее грудь и почувствовал упругий лиф. Рука тут же забралась под замок и отщелкнула его.       — Снимай.       — Что? Прямо здесь? Через платье?       — Да. Хочу, чтобы на тебе не было белья, но осталось платье.       — Слава, тут будет неудобно… да и люди…       — Плевать! Уже темно, никто не увидит…       — Зато услышит.       — Ты будешь паинькой, правда же?       Он осторожно задвигал пальцами по влажной коже, и Лиза послушно стянула лифчик через рукава и откинула его на заднее сидение.       — Полезай назад.       Не хотелось выдавать свое присутствие, поэтому они не стали хлопать дверцами и оба перелезли на задний диван прямо внутри салона. Ярослав отодвинул передние кресла вперед, освободив больше пространства у дивана.       — Сядь на диван.       Она сделала, что он велел, и Ярослав тут же устроился у ее ног, подтянул несопротивляющуюся девушку за бедра ближе и заставил уткнуться пятками в обивку, раздвинув ноги. Ярослав зарылся ей между ног, лизнул разок-другой, словно пробуя на вкус, и взглянул на ее лицо. Лиза перестала дышать, смотря на него сверху вниз:       — Еще, Слава…       — Так? — он прижался теснее, задвигав языком.       — Да, — выдохнула она и запрокинула голову. — Еще…       У него не было с собой презервативов: знал бы он, что все случится прямо в машине, обязательно позаботился бы об этом, но когда игра начата да еще так жарко, он не хотел останавливаться. По крайней мере, Лиза получит свою порцию наслаждения прямо здесь, а он потерпит до спальни.       — Слава… — услышал он дрожащий голосок и приоткрыл глаза, не отрываясь от своего занятия. В пальцах Лиза зажала пакетик презерватива, который, по всей видимости, лежал в ее сумочке. — Хочу почувствовать тебя… прямо сейчас… прямо здесь… возьми меня сзади…       Было бы сказано: он стянул возбужденную девушку на пол, развернул к себе спиной, раскатал резинку и тут же до конца ворвался в горячее лоно. Лиза положила руки на сидение дивана и уткнулась в них лицом.       — Грубо или нежно? — спросил он напоследок.       — Как хочешь…       — Значит, грубо.       Она даже не всхлипывала, просто лежала под ним совсем недвижимая, и глухо стонала. Ему безумно нравилось, что она умеет кончать несколько раз за один заход. Иногда ему казалось, что предыдущий парень совсем не использовал эту приятную сторону их личной жизни. Поэтому при первом сексе с Ярославом она показалась такой ненасытной и голодной. Да и при втором тоже. Во время оргазма она кричала, всегда. И этот сладострастный вскрик прокатывался яростной волной наслаждения по натянутым мышцам. Она с радостью принимала его в себя, позволяла двигаться так, как ему хочется, а, возможно, она сама всегда хотела вот такого животного жесткого секса, просто боялась себе в этом признаться и показаться похотливой стервой.       — Хочу снова услышать твой крик, — пробормотал он, не останавливаясь. — Будешь молчать — буду иметь тебя только в этой позе и в этом месте.       — Нет, перестань, — простонала она.       — Хочешь всегда быть правильной девочкой? Чтобы родители не знали, где, как и когда мы этим занимаемся? Так не бывает, детка.       Она застонала еще громче.       — Я знаю, как тебе нравится мое грубое отношение. Ты совсем не паинька. Я делаю это с тобой прямо на заднем сидении машины, которую тебе подарил отец, а ты красноречиво стонешь в обивку от наслаждения. Как не стыдно!       — Слава… не надо… прошу тебя… — она заскребла обивку ногтями, выгибая спину.       — Мы уже который раз делаем это без прелюдии, — он запустил в ее затылок пальцы и сжал волосы, она от удовольствия запрокинула голову. — В этом вся ты. Тебе не нужна подготовка. Ты хочешь меня уже в тот момент, пока мой взгляд только-только начинает тебя раздевать. И знаешь? — он склонился к ее уху и шепнул. — Мне нравится, что ты такая чувствительная. Ты нравишься мне такой раскованной и откровенной. А теперь раскройся окончательно. Для меня. Я хочу услышать твой настоящий крик, — он задвигался еще быстрее, и она начала всхлипывать от резких рывков. — Раз… Лиза, кричи. Два…       В тот же момент она неестественно мощно изогнулась и правда закричала, ее руки впились в обивку и были готовы ее проткнуть. Он чувствовал, как ритмично быстро его сжимают стенки, и сам разрядился, уткнувшись в плечо затихшей девушки лицом. Она плакала, он услышал ее тихие всхлипы и опешил.       — Лиза? Что такое?       — Я… не хочу… чтобы ты думал… будто я шлюха… — сквозь всхлипы бормотала она. — Ты мне… просто нравишься… я не такая… как ты говоришь… мне просто очень… очень хорошо с тобой…       «Господи!» — он быстро развернул ее лицом к себе и прижал к груди:       — Я же тебя просто стимулировал, глупышка, — он качнул ее в своих руках и со смехом прижался к ее виску. — Было бы из-за чего переживать. Это просто игра в плохого парня и хорошую девочку, которая якобы хочет быть плохой. Вот и все! Ты мне нужна именно в том амплуа, в котором я тебя вижу вне постели. Но в постели… давай будем разными. Чтобы не наскучить.       Она перестала шмыгать носом и посмотрела ему в лицо серьезным взглядом:       — Ты просто экспериментируешь?       — Можно и так сказать, — он ласково пригладил ее растрепанные волосы и улыбнулся. — И я уверяю, за шлюху я тебя не держу. Боже упаси!       — Значит… — она задумалась, — если я озвучу свои желания или фантазии, — она смущенно запнулась, и Ярослав предвкушающе ей подмигнул:       — Я тут же исполню их, потому что они твои. Потому что ты доверяешь их мне. Для меня это будет честью.

***

      Жим… «Еще… Еще… Е-е-еще-е-е!» Виктор осторожно подстраховал его и вернул штангу на место.       — Ты куда так торопишься? Только на прошлой неделе привык к хорошему весу, а уже навешал по новой, — Виктор недовольно осмотрел его мышцы и нагло пощупал их.       — Масса хорошо растет. Не переусердствуй. Еще схлопочешь грыжу.       — Плевать. Хочу больше.       — Из-за Лизы? Ей нравятся твои «шарики»? — он скользнул по бицепсам сальным взглядом и посмеялся. — Как я ее понимаю!       Ярослав присмотрелся к своему торсу и напряг мышцы пресса, груди и рук, Виктор покивал головой и оценивающе присвистнул, а потом посмотрел на его отражение в огромном зеркале тренажерного зала и пробормотал:       — Не верится, что это тот самый друг, которого еще полгода назад нельзя было оторвать от «сиськи» пива.       — Я и сейчас его пью, — ухмыльнулся Ярослав. — Просто не в том количестве.       Виктор вдруг развернул его к себе лицом и заглянул в глаза:       — Ты изменился не только внешне. У тебя взгляд другой, другое поведение. Даже жесты. Это все впрямь из-за встреч с Лизой?       — Не знаю, наверное, — Ярослав вяло пожал плечами и отстранился от друга, заметив многозначительные взгляды качков на их уединенную пару у зеркал. Виктору не привыкать к патологическому вниманию, а вот Ярославу все еще было не по себе от чужих оценивающих взглядов. В раздевалку они всегда уходили вдвоем, вместе переодевались у соседних шкафчиков, вместе уходили. Где-то в подкорке сознания Ярослав понимал, что их давным-давно окрестили семейной парой. Радовало в этом только одно: Ярослав среди них двоих больше выглядел как альфа-самец. Но на этом плюсы заканчивались.       Ярослав тренировался каждый вечер: он так полюбил нагрузку, что уже не мыслил вечера без жима на грудь и часовой пробежки на дорожке. С каждым разом его тело приобретало новые очертания, а Ярославу все казалось, что это не предел его мечтаний. Он хотел быть больше и мощнее, и только беспокойный взгляд Виктора, ненадолго, но все-таки, отрезвлял беспощадное остервенелое желание стать грудой мышц.       За осенью пришла зима. Так никуда не устроившись по лету, Ярослав пропустил лучшее время трудоустройства и продолжил заниматься фотографией: поначалу заказы были небольшие и редкие, а потом все пошло как по маслу. Заработок, хоть и непостоянный, все же спасал от нищеты. В какой-то момент Ярослав начал фотографировать репортажи и предлагать фотографии и свои услуги сайтам и газетным изданиям. С этим шло хуже, но парень не отчаивался. Все равно фрилансерство казалось лучшей идеей, чем сидеть в каком-либо офисе от зарплаты до зарплаты. Лиза была не против его хобби и поддерживала в этом, как могла. Сама она занималась репетиторством английского языка и ждала возможности трудоустроиться в школу в средние классы. Она все же переехала к нему домой, и они стали настоящей полноценной парой. С ней он впервые начал учиться снимать женское ню. Девушка позировала, доверяя ему полноценно и со всей отдачей, а потом он стаскивал с себя одежду и прижимался к ее горячему телу, чтобы согреться прохладным зимним вечером в обжигающих объятиях самой желанной и самой любимой девушки в его жизни.       — Сходишь со мной в студию? — спросил Виктор после тренировки, переодеваясь у шкафчика.       — Когда? Сейчас?       — Ага.       Ярослав натянул на себя свитер и оглянулся: Виктор все еще стоял в одних трусах, копошась в шкафчике. Тонкие боксеры-брифы казались такими облегающими, что если бы не черный цвет, они бы слились с кожей владельца. Все тело Виктора кричало о том, что хозяин его любит и лелеет: абсолютно безволосая грудь и подмышки. Ярослав не удивился бы, если бы узнал, что гениталии парня тоже девственно гладкие. Но самое удивительное было в другом: какая же все-таки нереально упругая и выпуклая у парня задница!       — Уже поздно, Вик. Зачем тебе в студию?       — Ромыч зовет. Мы с Лерой придумали танец на новое выступление по весне. Он хочет, чтобы ты тоже посмотрел.       — Я? Да из меня же судья… — он запнулся, заметив умоляющий взгляд, и тут же понял, что выбора у него, по сути, нет. — Хорошо. Поехали.       Огромный красивый зал с хрустальной люстрой, где всегда тренировались Виктор и Лера, уже был пуст, поэтому Роман сразу же после разминки включил музыку и пустил их в танец, а сам присел к Ярославу, наблюдая за кружащейся парой, и кивнул парню:       — Как тебе?       Ярослав присмотрелся к экспрессивно танцующей паре, с безнадегой понимая, что любой танец Виктора он будет наблюдать с превеликим удовольствием: «Я ужасно не объективный критик».       — Они великолепны.       — После прошлой победы мы претендуем как минимум на второе место, нельзя понижать планку, но лично я настроен на первое. Виктор впервые в жизни старается изо всех сил. Я это кожей чувствую.       — Почему? — Ярослав взглянул на мужчину. — Что изменилось?       — Ты почти бросил его, — Роман подался вперед и склонился к коленям, щурясь и наблюдая за парой. — Он остался один в эти недели, а я заметил, когда ты его «кусаешь», он старается еще больше. Старается угодить тебе. Заново заинтересовать. Понравиться, если угодно.       Ярослав тяжело сглотнул, и Роман перевел на него испытующий взгляд:       — Помнишь, я просил тебя оставить его в покое, если у тебя на него планы?       — Но у меня нет на него никаких планов! Господи, эта пластинка уже слишком заезжена! — он устал повторять, что между ним и Виктором нет ничего, кроме преданной дружбы.       — Да, я вижу, что ты отъявленный натурал. Иначе за время столь долгого общения уже давно присунул Виктору хотя бы разок, — он помолчал, словно давая Ярославу время переварить жестокую информацию. — У него здесь нет друзей, — ответил Роман. — Все, кто когда-либо с ним дружили, либо хотели от него денег, либо хотели его самого. Каждого такого пидора я отваживал от Вити в один щелчок пальцев.       — Как некрасиво вы выражаетесь! — нахмурился Ярослав и нарочито ядовито поцокал языком. — Это слово нельзя произносить рядом с Виком. Вы его тем самым сильно обидите.       — Это те, с кем встречался Виктор, — пидоры, а сам Виктор — просто гей. Не путай понятия.       Ярослав невольно ухмыльнулся, оценив острый сарказм тренера.       — Так вот, в продолжение темы, — Роман снова перевел на танцующую парочку тяжелый взгляд. — Я рад, что ты встретил девушку и все такое. Из-за этого Виктор остался наедине с самим собой. Ему ничего не оставалось, как заняться танцами усиленно и серьезно. Но повторюсь — он снова это делает, чтобы заполучить твое расположение. У него нет иной мотивации. Только ты. И это, черт возьми, совершенно неправильно. Мотивация для него должна быть одна — пробиться вперед, чтобы стать профи для себя самого. Чтобы самоутвердиться. Я уверен, получи он первое место, все эти дурацкие тревоги и панические атаки сойдут «на нет» окончательно и бесповоротно. Он их просто уничтожит. Победит. Но испуганный мальчик Виктор тянет-тянет-тянет кота за хвост, — процедил мужчина сквозь зубы. — Словно боится, что за первым местом больше ничего нет. Словно стремиться дальше будет некуда. Тебе не кажется странным, что он приносит тебе победу с такой радостью, как кот приносит пойманную мышь своему хозяину?       Ярослав опешил и даже потерял способность говорить после такого заявления. Да, в прошлый раз Виктор действительно занял второе место после того, как Ярослав на него «нашипел» в палате. Но это было лишь желание отправить его на соревнование, чтобы он его не пропустил.       — Знаешь, о чем он говорит, когда мы летим обратно после соревнований? «Что скажет Слава, когда я сообщу ему, что снова не занял призовое место?» или как в этом году: «Что скажет Слава, когда я сообщу, что занял второе, а не первое место?» Его волнует твое мнение. Даже не мое, не матери. Твое. На мой скромный взгляд, парень слишком много о тебе думает.       — Мне кажется, это неправда.       — Думаешь? — огрызнулся Роман и выпрямился. — Вся его семья в Москве. Он тут фактически один, не считая меня. А теперь — появился ты. А знаешь, кто ты для Виктора? Самый настоящий, мать вашу, якорь! Балласт. Ты тянешь его обратно, как магнит, после каждого его выступления. Давай я с тобой поговорю начистоту, раз намеками ты совсем не понимаешь. Я здесь не просто тренирую этого обольстительного засранца, я здесь мотивирую его уехать к родным. Насовсем.       У Ярослава впервые дрогнуло сердце. Потерять друга? Такого, как Вик? Да нет же, он совсем к такому не готов.       — Его ждет отец, ждет сестра, и как бы ни звучало странно — ждет мать. Он, наверное, каждый раз пугает тебя невероятными историями о том, какой он несчастный сын и как ему тяжко жилось с суровой «маман». Я прав? Знаешь, что было бы, не будь рядом жесткой Амелии? Лешка бы его совсем разбаловал…       — Лешка? — переспросил Ярослав, не понимая, о ком идет речь.       — Черт подери! Его отец. Алексей Васильевич Романов. Он души в сыне не чает. С самого детства Виктора окружили заботой и любовью. Еще бы — в семье родился настоящий белокурый ангелочек. Леша сильно его избаловал, и кому-то пришлось взять на себя роль «плохого полицейского», чтобы наставить сына на путь истинный. Леша не смог, а Амелия смогла. Путем разбитого сердца. Думаешь, ей, как матери, нравится вечно грызться с сыном и указывать на его промахи? Да он человеком стал, когда она за него взялась.       — Серьезно? — злобно сощурился Ярослав. — Она испортила ему психику. Не просто так он считает себя нелюбимым сыном. Взрослый парень не будет нести напраслину на собственную мать. Она учила его всякой ерунде, даже штопать носки.       — Она это делала, чтобы он был приспособленным к правде жизни, — пробасил Роман и почти просверлил дерзкого парня суровым взглядом. — Чтобы он понял: отец, который подтирает ему сопельки при каждом удобном случае, не всегда будет рядом.       — А паническое расстройство? Как же с ним? Вы не считаете, что это вина матери, что оно у него вообще появилось?       — Оно началось раньше, чем Амелия взялась за его воспитание. Виктор боялся остаться один. Привыкший к присутствию отца, он тяжело переживал детский сад и школу, где ему так и не удалось стать своим, адаптироваться к условиям конкуренции в оценках, умениях, спорте. При отце он всегда был самым лучшим, самым умным и талантливым, а школа показала наглядный пример — ты не всегда способен удержать высоту. В подростковом возрасте тревожное расстройство набрало для Вити самые опасные обороты. Вот к чему привела чрезмерная любовь отца к сыну. Виктор не выдержал давления… И впервые в жизни оступился.       — Он правда навредил себе? — спросил Ярослав. Тот помотал головой.       — Это закрытая тема семьи Романовых. И я ее мусолить не буду. Главное, что все обошлось. Об этом никто не должен знать. Особенно, посторонние. И моя задача — вернуть его родителям. Вернуть его в Москву.       — Раз уж мы говорим начистоту, — отозвался Ярослав, — я скажу следующее. Он мой лучший друг. Теперь я смело могу это утверждать. Я не брошу его. И не оттолкну. Моими силами у вас не выйдет утащить его в отчий дом.       — А ты крепкий орешек, — сощурился мужчина. — Я ведь влегкую могу жизнь тебе покалечить. Или твоей девушке.       — Тогда первое, что я сделаю, расскажу об этом Вику. Он мне поверит, а потом найдет варианты мести. И кажется, я уже знаю — какие.       — А ты совсем бесстрашный.       — Нет, я всего лишь вижу, что вы, как и родители Вика, совершенно не хотите поинтересоваться у него, а чего он хочет от жизни. Он хочет танцевать? Он хочет занять первое место? Он хочет в Москву? Почему каждый раз вы решаете все за него? Ему двадцать шесть. Он взрослый парень, который уже сам видит, где и как ему будет хорошо. Может быть, вы перестанете уже контролировать каждый его шаг?       — Смотрю, ты дофига умный, раз такое несешь, — прошипел Роман. — Ты еще такой глупец, парень. Ты совсем не знаешь Виктора. Вы столько времени общаетесь, а твои глаза все еще слепы.       Ярослав хотел было возразить, но в этот момент музыка в зале стихла, и взмокшая парочка направилась по паркету к ним.       — Ну как? — крикнул Виктор издалека и махнул им рукой. — Где я снова ошибся, Ромыч? Судя по твоему выражению лица, я труп.       Роман встал со стула и направился к ним, как всегда строго отчитывая своего подопечного прямо на ходу, а Виктор все равно улыбался ему так широко, словно танец взбудоражил все его внутренние положительные ресурсы, которые даже кислой мордой тренера не подавить. Он внимательно слушал тренера и ласково подмигивал серьезному Ярославу, так и оставшемуся на стуле в одиночестве. «Почему же Роман считает, что я не знаю Вика? Мы действительно столько вместе пережили. Мне казалось, я наоборот знаю его лучше остальных».       — Вик, почему ты не уезжаешь в Москву насовсем? — спросил он у друга, когда они стояли на остановке и ждали свои автобусы. Парень перевел на него озадаченный взгляд:       — Потому что не хочу.       — Но почему не хочешь? Какова причина? Или причины?       Виктор выдохнул, разглядывая клубы пара перед собой:       — Я люблю родной город — он уютный и добрый, а Москва… кажется мне огромной, безразмерной. Я не могу понять ее границ, почувствовать их. Наверное, это сродни агорафобии, когда тебя пугает огромное пространство вокруг, и ты боишься потеряться. Я знаю, что в итоге найду путь. Зайду в метро и выйду на нужной остановке, в противном случае поймаю такси или позвоню родным, чтобы они меня забрали. Но мне совсем не нравится ощущение беспомощности, которое может на меня напасть в самый неподходящий момент. Я взрослый мужик, — усмехнулся Виктор, — а меня пугают такие вещи.       — Это единственная причина?       — Думаю, нет, — Виктор посмотрел перед собой, на огни фонарных столбов через дорогу. — Не хочу возвращаться… домой. Я имею в виду, не хочу снова быть причастным к семейным узам, — он помолчал. — Однажды я сделал очень большую ошибку, которой потряс самых близких людей. И когда я рядом с ними… я чувствую их боль. Я словно живое напоминание о непростых временах в нашей семье. Чем дальше я от них, тем им легче. И мне, в том числе. Мне… все еще стыдно. Если я перееду в Москву, я снова стану младшим сыном, младшим братом. Маленьким мальчиком. А здесь… мне нравится, кто я здесь. Мне уютно. Тепло и хорошо.       — Но ты здесь один.       — Почему один? У меня есть ты, — он ласково прижался к его руке и тут же отпустил. «Роман был прав. Я и впрямь его балласт».       — Надеюсь, не я держу тебя здесь?       — Держишь? — переспросил он и удивленно приподнял брови. — Разве меня нужно держать? Я здесь по собственной воле. Мне здесь нравится. Но и твое присутствие в городе меня тоже радует. Каждый раз, когда я лечу сюда после соревнований, я возвращаюсь не просто в любимый город, я возвращаюсь к близкому другу.       И он снова прижался к его руке и потерся румяной от мороза щекой о его плечо.       — Можно мне так постоять? Все равно темно. Да и на остановке мы одни, а у тебя рука такая горячая.       Ярослав не шелохнулся, чувствуя прижатое к нему тело друга. С ним он совсем перестал понимать границы друзей. И только сравнение «Руслану бы я этого не позволил!» доказывало ему, что у Виктора слишком много привилегий рядом с ним.       — Меня загребут в армию по весне, — вдруг проговорил Ярослав, и Виктор осторожно заглянул ему в глаза. — Травма дала мне отсрочку, поэтому в этом году меня не стали дергать, но весной… Черт возьми, так не хочется во все это влезать… У меня только-только начала жизнь налаживаться.       — Хочешь, я все разузнаю? — спохватился Виктор. — Может быть, будет шанс тебя отмазать…       — Нет. Я не хочу, но поеду.       — Вот как?       — Наверное, мне нужно через это пройти. Не знаю, почему, но мне правда это нужно, — он взглянул другу в глаза, а потом не выдержал его пристального взгляда и все-таки отвернулся. — Будешь писать мне письма?       Виктор снова уткнулся в его плечо и прикрыл веки:       — Обязательно. Каждую неделю буду писать. Завалю тебя своим истошным нытьем.       Ярослав тихонько посмеялся:       — Нытьем не надо, Вик! Лучше напиши мне, что ты наконец занял первое место.       Он услышал тихую усмешку возле уха, Виктор крепче прижался к его руке и устало вздохнул:       — Ты наглеешь.       — А если не первое место, тогда пришли фотку нового парня.       Виктор, потрясенный до глубины души, коротко хохотнул и уткнулся подбородком ему в плечо, нежно рассматривая величественный профиль:       — Ну, дружок, ты точно обнаглел.