Шаги на носочках

      Все семейство радовалось приближению юбилея, один лишь Ярослав ходил понурым. Двадцатипятилетие. Что он сделал к этому возрасту? Получил высшее образование, которое ему до сих пор не пригодилось, и собственную квартиру по наследству, сделал в ней ремонт, стал профессиональным фотографом, подружился с геем, дважды болезненно расстался с девушками, сломал ногу в двух местах. «Отличный список, — вздохнул парень. — Прямо многообещающий и многоговорящий». Ярослав отвернулся от окна, за которым тихо падал снег. В обед в кафе набежало много народу, и ему пришлось стоять в очереди за порцией американо. После продолжительной прогулки по городу захотелось согреться. Через час предстояло отснять очередную love story, и Ярослав как всегда подъехал на место встречи заранее, оценил ракурсы и забежал в кафе выпить горячего бодрящего напитка.       — Добрый день! Что желаете?       — Американо, пожа…       Они смотрели друг другу в глаза, не моргая, несколько секунд. Из всех кафе, сверкающих неоновыми вывесками на этой улице, он выбрал именно это. Зашел на автомате, потому что оно было ближе всего, и за дверьми, то и дело распахивающимися из-за входящих и выходящих посетителей, вкусно пахло свежим вареным кофе.       — Вау! — Кира откинула с лица рыжую прядь волос и нервно усмехнулась. — Так и думала, что однажды встречу тебя. Видимо, сегодня не мой день. Ну давай, — она сделала приглашающий жест руками, — начинай издеваться. Сам бог велел.       — Ты же должна быть в Москве, разве нет? — удивленно выдохнул Ярослав, в шоке рассматривая коричневый фартук баристы на девушке.       — А ты не в курсе? — Кира настороженно уставилась на парня, а потом вздохнула и кивнула. — Есть минутка?       — Хоть десять.       — Тебе американо?       — Ага.       — Купишь мне латте, тогда сядем и поговорим.       — Куплю, — снисходительно улыбнулся Ярослав, почему-то с мазохистским удовольствием улавливая привычные дерзкие нотки в голосе девушки.       — Займи столик. Вон тот, у окна. Я приготовлю кофе.       Кира умело расправилась с кофемашиной, пока Ярослав издалека наблюдал за ее действиями, сняла с себя фартук, попросив коллегу подменить ее несколько минут, поставила кружки на поднос и понесла заказ к столику. Какое-то время они молча попивали горячий ароматный кофе, а потом Кира посмотрела на падающий снег и вздохнула:       — Я почти год здесь. Не сложилось у меня в Москве. Дикая конкуренция съела меня и растоптала в одно мгновение. Пришлось вернуться на родину, гордо поджав хвост. Хотела тебя навестить, едва набралась смелости подойти к твоему дому, а потом увидела, как ты выходишь на улицу с девушкой, и передумала. Зачем бередить старые раны, правда? — она посмотрела на молчаливого парня. — Витя рассказал, что ты попал под машину и сломал ногу. После нашего расставания. Я причинила тебе сильную боль, сама того не понимая. Только когда прошли месяцы, только когда я увидела, как на самом деле выглядят девушки в минуту предложения им руки и сердца, я поняла, как жестко отреагировала на твои добрые слова. Молодая была, неопытная, или просто дура, — она усмехнулась и сделала глоток кофе. — Простишь меня?       — Уже давно простил, — Ярослав задумчиво рассматривал пары над кружкой.       — Уже сделал ей предложение?       Ярослав вскинул на девушку удивленный взгляд:       — Кому?       — Ну той девушке, с которой живешь.       — Мы больше не вместе. С прошлого лета.       — О! Прости, я думала… — Кира запнулась. — Что случилось?       — Она все это время любила своего первого парня. Просто не могла самой себе в этом признаться. Вик поймал ее с поличным, когда она сидела в кафе на очередном свидании с ним. Он заставил ее рассказать мне об этом, и мы расстались, — Ярослав усмехнулся и подпер подбородок ладонью. — Что со мной не так? Каждый раз я думаю, что делаю все верно, и каждый раз ошибаюсь там, где вообще не ждал подвоха. Какой-то я не идеальный…       — Напротив, — тепло улыбнулась ему Кира. — Ты слишком идеальный. Знаешь, мне всегда было рядом с тобой спокойно и хорошо. Ты умеешь создать уют, ты умеешь ждать, ты умеешь быть уравновешенным…       — О-о-о, — со смехом протянул парень и отмахнулся. — Не льсти мне! Знала бы ты, как я взъелся на Вика в тот злополучный вечер перед аварией. Шипел на него так ядовито, будто он был виноват во всех смертных грехах. Даже не предполагал, что под градусом могу быть такой язвой.       Кира посмеялась:       — Рядом со мной под градусом ты всегда был раскрепощенным и самоуверенным, — подмигнула она и на время притихла. — После тебя я ни с кем не встречалась. В Москве было не до свиданий, а здесь… — она обвела кафе печальным взглядом, — здесь я уже не танцовщица. Теперь я обыкновенная девушка, которая готовит офисным клеркам кофе.       — Ты больше не танцуешь?       Она мотнула головой:       — Нет, только для самой себя. Когда совсем грустно.       — У Вика есть своя студия, — спохватился Ярослав. — Он учит подростков современным танцам по вечерам. Три раза в неделю. Хочешь, я расскажу ему про тебя? Вдруг он сможет тебе помочь.       Кира пожала плечами:       — Как хочешь. Можешь сказать ему, но я, если честно, уже крепко смирилась с фактом, что не смогу связать свою дурацкую жизнь с танцами. Все годы перед глазами стояла розовая пелена: «Я крута. Я талантлива. Я все смогу!» В Москве мои смелые мечты разбились о суровую действительность. Сейчас все иначе. Я смогла прийти в себя и успокоиться. Должность баристы сбила с меня спесь. А стоило тебя увидеть… я даже испугалась. Подумала, что сейчас ты оторвешься по полной программе и выскажешь мне все наболевшее.       — Я не такой, Кира. И ты прекрасно об этом знаешь. Я бы не стал издеваться над тобой.       — Знаешь, а я рада была с тобой снова встретиться, — она ласково ему улыбнулась. — Словно на мгновение вернулась в чудесные воспоминания… когда мы встречались. Это были отличные дни, — она поднялась со стула и поставила пустые кружки на поднос. — Ладно, мне пора вернуться за стойку, а то хозяйка может рассердиться.       — Мы ведь можем повторить.       Кира изумленно уставилась на него, а Ярослав поднял на нее многозначительный взгляд и продолжил:       — Я сейчас один и на горизонте никого не предвидится.       — А как же твои родители? Они ведь меня…       — Мы никому не скажем. Будем встречаться тайно. Как настоящие Ромео и Джульетта, — он весело подмигнул девушке, и та мгновенно вспыхнула:       — Так ты меня сейчас разыгрываешь?       — Нет, — он тоже поднялся со стула и встал так близко, чтобы у Киры больше не было сомнений. — Я знаю твой темперамент, ты знаешь мой. Мы всегда хорошо ладили. Особенно в постели. Грех не воспользоваться таким шансом. Это будут отношения по договоренности. Если кто-то из нас однажды влюбится, мы расторгнем наш негласный контракт и разбежимся. Все честно. Никаких условностей. Никаких обещаний. Ну как? Слишком страшно для такой милашки, как ты?       Зеленые глаза Киры превратились в щелки. Она всегда была азартна, поймать ее на крючок особого труда не составило.       — Чувствую, как ты прямо сейчас манипулируешь мною, и все равно не в состоянии отказаться от подобного соблазнительного предложения, — она прикусила губу и крепко ухватила парня за воротник, жадно рассматривая его губы, которые сейчас были так опасно близко. — Как же мне хочется стереть с твоих губ эту самодовольную ухмылку!       — Я не против. Скрепим наш договор страстным поцелуем, — и он без предупреждения склонился к ее лицу, наперед зная, что Кира не станет возражать и не обвинит его в бестактности.       — Как удачно ты зашел выпить кофе.       — Сам в шоке! — в ответ рассмеялся Ярослав.

***

      О встречах с Кирой не было известно никому. Родители все еще думали, что их любимый сын одинок и в поисках второй половинки. Виктор даже мельком не догадывался, хотя они и продолжали сожительство. Тайные встречи происходили на съемной квартире Киры. Или в кино, или в ресторане. Очередной день рождения Ярослав справил в кругу друзей в кафе, затем отвез мертвецки пьяного Виктора домой и поехал к Кире, которая уже ждала его в красном шелковом пеньюаре на голое тело. С ней он окончательно вспомнил, как не заморачиваться над собственными сокровенными желаниями. Он не озвучивал их вслух, а сразу же претворял в жизнь, и раскрепощенная Кира поддерживала его яростное безумие. Первые недели им едва хватало самой большой пачки презервативов: после полугодового воздержания Ярослав наверстывал упущенное по ускоренной программе. И только утомленное «Славка, я больше не могу…» заставляло его угомониться и оставить девушку в покое сопеть на его плече.       Первое время его слегка нервировал постоянный страх попасться на глаза общим знакомым, а потом Ярослав успокоился: раз уж получится так, что о них узнают, значит, они подтвердят слух и перестанут скрываться. Это даже лучше. В конце концов, они просто берегут психику родителей. Ярослав был уверен в том, что если мать узнает о его свиданиях с дерзкой своевольной Кирой, это повергнет ее в очередной круговорот депрессии. Она только-только отошла от его разрыва с Лизой, которая ей безумно нравилась, как потенциальная невеста сына. Факт встреч с Кирой, которая отказалась от предложения выйти замуж, вряд ли ее обрадовала бы.       Виктор по весне стал совсем замученным и суетливым: впереди его ждало очередное выступление, и он сильно страдал от того, что совсем не успевает — ни в обучении учеников, ни в подготовке к соревнованиям. Ярослав видел, как его одолевает тихая депрессия, но с нравоучениями не лез.       — Ты не хотел бы рассказать про нас Вите? — спросила его однажды Кира, когда они голышом поедали в кровати нарезанный ананас.       — Зачем? — Ярослав облизнул пальцы и удивленно уставился на девушку.       — Ну… не знаю, — она пожала плечами, — мне кажется, уж он-то имеет право знать.       — Вряд ли он одобрит наши встречи, учитывая, что именно он отпаивал меня после расставания с тобой, — Ярослав хмуро мотнул головой. — Не хочу, чтобы хоть что-то мешало нашим встречам.       — Виктор? Помешает? — тепло улыбнулась Кира. — Вряд ли такое возможно, — она тяжело вздохнула и посмотрела в окно. — У него все хорошо? В последнее время он какой-то загруженный.       — Да он всегда такой, когда подходит время соревнований.       — Ты с ним разговариваешь?       Ярослав зажевал очередной кусок ананаса:       — Иногда. У нас биоритмы разные. Я ложусь спать очень поздно, а он встает очень рано. Болтаем за ужином. Или в обед, если оказываемся дома в одно и то же время.       — Совсем что ли? — она возмущенно хлопнула его по плечу. — Живете вместе и даже не разговариваете?! Это у тебя есть я, есть родители, есть друзья, а у Вити вся жизнь крутится вокруг тебя одного. Ты для него и друг, и брат, и сосед. Ну-ка прекращай играть с ним в молчанку. Поинтересуйся его делами.       — Да чего ими интересоваться! Я все знаю. Этой зимой он стал дядей, у него сестра родила мальчика. На завтрак он ест овсяную кашу, на ужин парные овощи или любимое помело. Утром он занимается йогой на балконе или топает в тренажерный зал. Днем репетирует с Романом и Лерой. Вечером готовится учить своих «детишек» или уже их учит. Видишь? Я все его незамысловатое расписание наизусть знаю, — с досадой фыркнул парень и снова зажевал ананас. — Он взрослый мальчик. Ему же в этом году… тридцать стукнет! Круглая дата. Наверное, домой полетит. Родители ему точно закатят вечеринку, юбилей все же. Покруче моего мелкого двадцатипятилетия.       — Думал, что подаришь ему?       Ярослав замер и задумался:       — Еще нет.       — Он тебе всегда дарил шикарные подарки. Может, стоит отплатить ему тем же на его юбилей. Необязательно дарить дорогой подарок, лучше подарить нечто такое, что будет понятно только вам двоим. Он ведь так тебе предан, Слава. Есть среди твоих друзей такой же близкий друг, как Витя?       Ярослав мотнул головой:       — Вряд ли. Вик такой один.       Как только пришла теплая погода в город, снова повалили заказы на свадебную фотосъемку. Ярослав все еще умудрялся урывать минуты для совместного времяпровождения с Кирой, но и эта странная уютная идиллия не продлилась долго: на очередной встрече Кира печально заглянула ему в глаза и пробормотала:       — Все, Славка. Прошло наше время. Я больше не могу встречаться с тобой.       — Почему? — удивленно выдохнул он.       — Ты говорил, как только что-то произойдет у одного из нас, мы разойдемся. Так вот — произошло.       — Ты встретила другого парня?       — Не совсем так, но… это уже неважно, — она откинула непослушную прядь волос с лица и зажмурилась. — Мы были такими идеальными эти пару месяцев. Я идиотка, что упустила тебя в тот раз и сейчас так сильно об этом жалею, но теперь каждый из нас должен пойти другой дорогой. Мы обязаны окончательно отпустить друг друга. Кажется, судьба приготовила тебе иной путь, Славка. Уже второй раз нечто встает между нами, значит, я — не твоя судьба. Я очень сильно хочу, чтобы ты был счастлив. С другим человеком.       — Ты уверена, что точно хочешь расстаться? — последний шанс.       — Уверена. На все сто процентов. В этот раз мое решение — не порыв эмоций, не каприз. Я отпускаю тебя, потому что так действительно будет правильно. Поверь мне.       Ярослав вернулся домой абсолютно подавленный: он совсем не ожидал такого исхода, когда шел на очередную встречу с Кирой. Их обоих устраивал союз, основанный на взаимном плотском притяжении, но что-то снова пошло не так, и Ярослав, как не пытался понять, не знал, что произошло. Слишком внезапно и быстро девушка разорвала узы: неужели действительно нашла подходящего парня? Влюбилась? Или кто-то влюбился в нее? Они обещали, что не будут препятствовать счастью друг друга, даже если оно будет с посторонним человеком, и Ярослав мужественно сдержал слово, незаметно скрипнув зубами. Два месяца легкой непринужденной сказки, и вот снова — холодное равнодушное одиночество. Ну что за напасть?       — Ты в порядке? — Виктор встретил его в коридоре, вытирая руки полотенцем после мытья посуды. Ярослав молча кивнул, разулся и прошлепал в зал, скинув с усталых плеч рюкзак с фотоаппаратурой, который он таскал с собой из дома каждый раз, когда шел на встречу с Кирой, чтобы не вызывать подозрений. Плюхнувшись на диван, он запрокинул голову и прикрыл горящие веки.       — Ты расстроенный, — Виктор возник перед ним и скользнул быстрым изучающим взглядом по лицу друга. — Точно все нормально? Что-то с фотосъемкой? Ты сказал, что вернешься поздно ночью.       «Надо же, я так искусно ему вру, раз он до сих пор ничего не заподозрил», — подумал Ярослав, разглядывая беспечного парня. На Викторе сегодня была просторная белая футболка и облегающие джинсы. Он не надевал тапочки и дома любил ходить босиком даже в холодную пору.       — Слава, может, тебе стоит иногда проговаривать вслух то, что у тебя творится внутри…       — А ты что, мой психолог? — злобно усмехнулся Ярослав. Настроение на нуле, и вот опять — изнутри полезла ядовитая желчь. И снова перед ним не кто иной, как Виктор. — Не надо, Вик. Не всегда хочется, чтобы в твою душу кто-то лез без спроса.       — Но я ведь не «кто-то», я твой близкий друг, — настойчиво отозвался парень. — Мы в последнее время мало разговариваем, и я подумал, что не имею права тебя в этом упрекать. Ты постоянно занят, но если вдруг тебе плохо, я всегда рядом.       — Вот именно, Вик! — выпалил Ярослав и хлопнул ладонями по коленям. — Ты всегда рядом. Тебе не кажется, что это неправильно? Не спорю, это круто — жить вместе. У нас это здорово получается, но я натурал, в чьей квартире живет гей. Как ты думаешь, насколько это странно по десятибалльной шкале?       Виктор опустил грустный взгляд, но тут же собрался и проговорил:       — Возможно, ты прав. Но мне показалось, пока ни у кого из нас нет пары, мы можем себе это позволить.       — Ты, возможно, и можешь. Ты решил ни с кем не заводить отношения, помнишь? Но я-то такого обещания себе не давал. Ты не думал о том, что можешь помешать мне завести нормальные человеческие отношения с девушкой? Да они же шугаться от меня будут каждый раз, когда будут приезжать в гости и видеть здесь постороннего парня. Да еще и гея.       — Ты же никого ни разу за это время не привел домой, — в сердцах проговорил Виктор. — Да если бы у тебя появилась девушка, я без лишних разговоров оставил бы тебя в покое. Почему ты раньше мне не сказал, что тебя это так сильно смущает? Я думал, пока я рядом с тобой, ты не впадешь в депрессию от одиночества. Я ведь… не специально мозолю тебе глаза. Я всего лишь хотел быть тебе опорой на случай, если тебе станет тяжело и грустно. Как сегодня. Я все еще не знаю, что произошло, но я сделаю все, чтобы тебе…       — Все, Вик! — Ярослав подскочил с дивана и отмахнулся от назойливого парня. — Перестань. Мне ничего не надо. Я в порядке. Просто давай закроем этот разговор, пока я снова не наговорил тебе гадостей. Да, у меня сейчас плохое настроение, и тебе лучше держаться от меня подальше в такие минуты. Иначе обыкновенной ссорой мы не отделаемся.       — Хорошо, — тихо ответил Виктор. — Я хотел тебя предупредить, что улетаю через две недели на соревнования. Возможно, задержусь в Москве. Хочу побыть с семьей. И поиграть с племянником. Не теряй меня, — он грустно улыбнулся ему, Ярослав только кивнул головой в ответ и скрылся в ванне, чтобы принять душ и лечь спать.

***

      Весна оказалась богатой на частые и внушительные осадки: всю неделю с перерывами на облачность шли дожди. Ярослав отснял две фотосессии в студии, и на этом его улов закончился.       Виктор обещал, что позвонит, как только закончатся выступления и будут известны окончательные результаты соревнований, но, словно назло, не писал и не звонил с того самого дня, как улетел. В аэропорт парень уехал почти молча: собрал чемодан, махнул рукой на прощание и захлопнул за собой дверь. Ярослав только потом сообразил, что даже не пожелал ему удачи и победы, как всегда это делал в прошлые годы. Ему на мгновение показалось, что парень дуется на него после того вечернего тяжелого разговора. «Ничего, — Ярослав отмахнулся от предположения, словно от мухи, — прилетит обратно, все ему расскажу. Так и быть. Раз уж желает быть причастным ко всем ужасам моей дурацкой жизни, я устрою ему самый подробный экскурс».       В тот день Виктор позвонил ему уже, когда находился в своей квартире в высотке. Перед этим он отправил ему смску, что летит обратно. Ни единой информации о выступлении. Никаких привычно длинных рассказов о семье. Короткое «Буду во Владивостоке после обеда». На часах было уже четыре часа дня, когда зазвонил телефон.       — Ты уже в городе? — удивленно выпалил Ярослав и недовольно добавил. — А чего не позвонил сразу же после соревнований?       — А смысл? — тихий выдох. — Я не занял призовое место.       — Даже третье?       — Даже третье.       — Балбес! Надо было лучше готовиться. Опять Романа расстроил.       — Опять.       — Когда уже порадуешь золотом?       — Наверное, уже никогда.       — Отчего такой пессимизм? Или решил бросить соревнования?       — Думаю над этим.       Разговор явно не клеился. Ярослав помолчал, чувствуя возникшую между ними двумя дистанцию. Плотная стена, и в данный момент она не давала пробиться в сердце Виктора.       — Почему не приехал домой?       — Я дома.       — Нет, — усмехнулся Ярослав. — Ко мне домой.       — Тебе ведь со мной неуютно.       — Вик, ну хорош уже дуться. Я всего лишь сказал правду. Сказал, как есть.       — Ну да.       — Это же не помешает нам видеться. Приезжай.       — Ярослав, я устал после перелета. Мне нужно отдохнуть. Поговорим позже. Хочу принять душ и поспать.       — Хорошо, отоспись и приезжай. Я буду дома весь день.       — Ладно.       — Пока.       — Пока.       Ярослав сбросил звонок и хмуро уставился на телефон, не в состоянии сосредоточиться. Что-то в этом разговоре его смущало. В самом конце. «Он назвал меня по полному имени, хотя почти никогда так не делал. Только если не происходит нечто опасное». Парень снова набрал номер друга, послушал гудки и сбросил. «Наверное, уже в душе. Может, перезвонит, как увидит пропущенный?» Но Виктор не перезвонил. Ярослав взглянул на часы: прошло двадцать минут с их разговора. Виктор уже должен был принять душ и лечь в постель. Ярослав снова набрал его номер, но в трубке его снова ждали одни гудки. «Да что за фигня? — нахмурился Ярослав. — На беззвучном режиме что ли?» Разум сам собой потянул его в высотку с красивым видом на бухту, и Ярослав не стал сопротивляться внезапному порыву: натянул на рубашку тонкий свитер, затем джинсы, ботинки и куртку и выскользнул из квартиры. На улице снова моросило, пасмурная погода угнетала и без того неважное настроение. «Наверное, мне стоит извиниться перед ним за прошлый выпад, — думал Ярослав, выруливая по мокрой дороге. — Не дает мне покоя наша ссора. Не могу сидеть спокойно, когда обижаю этого парня. Он ведь и впрямь не виноват, что у меня не ладятся отношения с девчонками». Дворники гоняли бегущую с небес воду по лобовому стеклу. Впереди показалась длинная свечка — высотный монолит Виктора. Ярослав припарковался в один ряд с другими машинами, захлопнул дверь и включил сигнализацию. Они уже давно обменялись ключами от квартир, поэтому парень без труда открыл домофонную дверь и прошел в просторный коридор. Лифт плавно зажужжал, поднимая его вверх. Ярослав решил не врываться в квартиру без предупреждения: сначала нажал на звонок и подождал ответа. За дверью было тихо. Он снова нажал на звонок и прислушался, прижав ухо к двери. «Неужели куда-то уехал? Тогда почему трубку не берет?» Ярослав снова набрал его номер — гудки. Он нервно выдохнул и вставил ключ в замочную скважину, провернув несколько раз. Толкнув дверь, он прошел в светлый коридор и крикнул:       — Вик! Это я! Ты дома?       Он взглянул на вешалку: на крючке висел все еще мокрый плащ, ботинки на полу, чемодан, барсетка. «Значит, дома». Ярослав стянул ботинки и прошлепал по гладкому ламинату:       — Вик!       Он осторожно толкнул дверь в спальню и замер: кровать была заправлена — сверху на покрывале лежал аккуратно сложенный черный костюм, комплект белой рубашки, галстук, носки, боксеры. Рядом лежал бумажник, паспорт, ключи и сотовый телефон. Словно парень куда-то собрался ехать. Ярослав мотнул головой и подошел ближе: на пиджаке лежал белый лист. Парень опасливо оглянулся на дверь, боясь, что делает что-то неправильное, затем взял лист в руки и принялся читать: «Тому, кто первый меня найдет. На кровати лежит все необходимое для того, чтобы оформить соответствующие документы. Прошу сначала позвонить Роману Иванову (телефон ниже), он свяжется с моими родными и оповестит их о моей смерти. Прошу никого в ней не винить…» Мурашки стянули затылок. Ярослав застыл, словно каменное изваяние и выронил листок из рук. Вот оно! То, что было не так! То, что почувствовал Ярослав сразу же, как только закончил разговаривать с другом. Беспокойство. Холодный страх.       — Вик!!! — он бросился из спальни на кухню, судорожно высматривая открытые упаковки из-под таблеток, но столешницы оказались пусты. И тела нигде не было. «Господи! Где???»       — Вик!!! Где ты???       Поскальзываясь на паркете, Ярослав подлетел к ванной комнате и толкнул дверь, которая с грохотом распахнулась, ударившись о стену: Виктор лежал в душевой кабинке — в белой рубашке с закатанными рукавами и брюках. Сверху, из душа, прямо на его тело бежала вода. Стекая с разрезанных запястий, она розовыми разводами лилась в сливное отверстие. Рядом стояла почти приконченная бутылка «Джека Дэниэлса» и валялся окровавленный нож.       — Вик! — Ярослав судорожно распахнул стеклянную дверцу, едва не вырвав ее вместе с болтами, и вытащил обмякшего парня из душевой. — Вик! Ты слышишь меня? — он откинул с лица мокрые пряди волос и прижался ухом к его губам: парень дышал, неглубоко, но все же дышал. Он все еще был жив.       Ярослав поднял мокрое холодное тело на руки, прихватив с собой банные полотенца, и отнес на диван. Яростно затягивая на руках друга полотенца-повязки, он злобно смахивал с глаз слезы. Сердце выпрыгивало из груди, обещая ему настоящий приступ. Зачем? Что его заставило снова переступить черту? Проигрыш? Да черт с ними, с соревнованиями! У него теперь есть ученики, которые нуждаются в его таланте, которые безгранично любят его экспрессию…       — Ты… зачем ты приехал…       Ярослав вскинул безумные глазища на друга: Виктор смотрел на него покрасневшими глазами, едва ворочая бледными губами. Он очнулся.       — Вик! — парень радостно обхватил его мокрое лицо ладонями. — Сейчас все будет хорошо! Я позвоню Роману. И все сразу же станет хорошо…       — Нет, — парень отпихнул его от себя, с трудом ворочая израненными запястьями. От него шел крепкий запах алкоголя. Он все еще был пьян. — Какого хрена ты приперся? Зачем ты все испортил?       — Испортил?! — недоумевал Ярослав.       — Тебе же хорошо без меня. Было и будет. Зачем ты помешал мне? — Виктор поднялся на заплетающихся ногах, покачнулся и направился в ванную. — Проваливай. Я должен закончить начатое, — топая в сторону ванной, он нервно разматывал бинты-полотенца на руках. Правая рука слушалась лучше, чем левая. Виктор был правшой, поэтому именно левому запястью пришлось несладко: парень едва мог шевелить онемевшими после глубоких порезов пальцами. Ярослав подлетел к невменяемому парню, подхватил его за пояс и повел обратно на диван:       — Вик, давай ты ляжешь…       — Отстань, я же сказал! — он снова отшатнулся от него, почти падая на пол, а потом схватился за стол и опустил голову. — Я больше ничего не хочу, — шепнул он, зажмурившись. — Надо было умереть еще тогда. Какая глупая и бездарно прожитая жизнь… — он повернулся к Ярославу мокрым лицом и пробормотал. — Я думал, если буду рядом с тобой… ты наконец меня заметишь… А в итоге, я был для тебя темным пятном. Знаешь, сколько боли ты мне причинил в последние недели? Думаешь, я не знал, что ты встречаешься с Кирой? Ты пах женскими духами каждый раз, когда возвращался поздно ночью домой. Я чувствовал от тебя этот запах и не понимал, почему ты скрываешь это от меня. Я все еще не достоин знать о тебе всю правду?       — Вик, о чем ты? Не в этом дело… Иди сюда, — он протянул к нему руку, — нам нужно забинтовать твои раны и вызвать скорую.       — Ты все еще думаешь, я шучу? — глаза парня опасно блеснули. — Думаешь, это каприз — резать вены? Я принял решение покончить со всем этим, и ты мне сейчас мешаешь. Уходи! — он подошел ближе и грубо толкнул парня к двери. — Убирайся!       Ткань полотенец обильно пропиталась кровью и почти размоталась вокруг запястий. Виктор едва держался на ногах — от потери крови и алкогольного опьянения.       — Вик! — Ярослав попытался его обнять, но тот грубо отпихнул его от себя:       — Да что тебе не понятно?! Я сказал, убирайся! — кричал он, плача и всхлипывая. — Я не хочу тебя видеть сейчас! Я тебя ненавижу сейчас!!! Мне больно… больно на тебя смотреть…       Ярослав подхватил кричащего парня под руки, не обращая внимания на его яростные протесты, удары и вопли, и понес к дивану. Прижав к своей груди так крепко, чтобы Виктор не смог вырваться, он нащупал в кармане сотовый телефон и нажал на вызов. Как только в трубке послышался сонный голос Романа, он судорожно пробормотал:       — Роман, приезжайте к Вику домой. Срочно. Он… он вены порезал…       — Что?! — громкий вскрик.       — Я не в состоянии его успокоить, он… гонит меня, — Ярослав прижал парня к себе и зажмурился, беззвучно плача. — Я просто держу его. Мне нужна ваша помощь…       — Господи! Сейчас буду!!! Не вызывай скорую! Я сам привезу кого надо. Нельзя, чтобы кто-то об этом узнал.       Ярослав шмыгнул носом, быстро смахнув бегущие без конца слезы, закинул телефон в карман и сжал вырывающегося парня обеими руками:       — Вик, зачем ты это сделал? Ты ведь мой самый лучший друг! Самый близкий! Зачем ты снова причиняешь себе боль?       — Это не так больно, как находиться рядом с тобой, — выдохнул вконец обессиленный парень. — Ты равнодушный и холодный. Каждый раз я думал о том, чтобы съехать от тебя, и каждый раз возвращался назад, как преданная дворняжка. Ты хоть видел мое состояние? Ты хоть немного понимал меня? Я все бы сделал для тебя… весь мир положил бы у твоих ног…       Ярослав перестал дышать, смотря перед собой застывшим взглядом: «Что?!» Он приподнял лицо парня и изумленно заглянул в мокрые зеленые глаза.       — А ты ведь даже не догадывался, верно? — грустно ухмыльнулся Виктор и закрыл глаза, шумно выдохнув от усталости. — Я хорошо скрывал, ждал подходящего момента, не хотел тебя терять. Лучше быть твоим другом, чем быть никем, — он снова открыл глаза. — Только это очень больно, Славка, когда ты понимаешь, что самый близкий человек в твоей жизни никогда на тебя не посмотрит так же, как ты на него. Когда самый близкий человек обвиняет тебя в том, что из-за него он несчастлив.       — Это неправда, Вик…       — Это то, что ты мне сказал перед отъездом, Слава. Я. Тебе. Мешаю. Мешаю найти девушку и стать счастливым. Но я бы сам тебя таким смог сделать. Смог бы… наверное… Но я ведь тактичный гей, осторожный. Я сто раз прощупаю почву, прежде чем встану на нее. А ты был очень ненадежным. Я боялся тебя оскорбить, боялся потерять, — он помолчал. — Почему ты приехал сюда сегодня? Я ведь не звал тебя…       — Я почувствовал, что с тобой что-то не так, — Ярослав поправил полотенца на запястьях парня и мягко погладил парня по щеке. — Ты назвал меня полным именем, когда прощался.       — Я правда не хочу тебя видеть, Слава, — проговорил он, глядя прямо ему в глаза. — Твое присутствие напоминает мне о разбитой надежде. Давай отпустим друг друга, пока я еще в состоянии это сделать. Мне трудно на тебя смотреть, а твои прикосновения обжигают.       Ярослав осторожно отодвинулся и накрыл дрожащего парня пледом. Виктор перестал вырываться и затих, прикрыв глаза. К приезду Романа и бригады санитаров он почти задремал.       — Витя, Витенька! — тяжело дышащий Роман отпихнул Ярослава в сторону, упал на колени перед диваном и откинул плед. — Господи! Оля! — он подозвал к парню женщину.       — Надо в отделение, Рома, — женщина тяжело выдохнула, изучая раны на руках парня. — Слишком глубокие порезы. Здесь я ничем не смогу ему помочь. Нужно промыть раны и наложить швы.       — Нам нельзя в больницу, — простонал Роман. — Если об этом узнают, он попадет на учет…       — Разберемся на месте, — Ольга махнула рукой двум парням, и те осторожно подхватили парня под руки. — Сейчас безопасность в приоритете.       — Я не хочу… — пробормотал Виктор, — чтобы Слава ехал с нами. Не хочу его видеть в больнице.       — Ты слышал? — суровый Роман обернулся на изумленного Ярослава, и тот едва не задохнулся от шока:       — Но ведь… это я его нашел! Мне нужно знать, что с ним все будет в порядке!       — Ты слышал Витю. Он не хочет тебя видеть.       Они даже не пустили парня в лифт, но Ярослав не был готов сдаваться: он тут же вызвал соседний и поехал вниз, молясь о том, чтобы успеть до их отъезда. Выскочив из подъезда, он тут же нырнул в свою машину и полетел вслед за микроавтобусом, в котором скрылись Виктор и его сопровождающие. Виктор сейчас в подавленном состоянии, ему больно и плохо. Пусть от Ярослава сейчас и мало толку, но возможно позже Виктору захочется с кем-то поговорить, и вот тогда он и пригодится.       — Что за неугомонный парень! — фыркнул Роман, когда они встретились внутри больницы.       — Я не оставлю Вика одного! — хмуро проговорил Ярослав, следуя за ними по пятам. — Мне нужно знать, что с ним все будет хорошо.       В палате санитары безуспешно пытались уложить Виктора на кушетку, но тот брыкался и сопротивлялся их приказам. Снять с парня мокрую одежду пришлось через силу, но в итоге они переодели парня в больничную пижаму и повезли в перевязочную.       — Промывание желудка тоже необходимо, — проговорил Роман. Ольга только кивнула в ответ.       — Нет! — Виктор тут же встрепенулся, прижатый к кушетке. — Не надо, Роман! Я не пил таблеток!       — Я не могу тебе верить сейчас, Витя.       — Роман, я правда их не пил!!! — истошно вопил парень, пока его везли по коридору. — Не надо! Прошу тебя! Не позволяй им это делать!!! Роман!       — Он же признался, что не пил, — обеспокоенно проговорил Ярослав, глядя вслед уезжающей кушетке. — Зачем заставлять его проходить через подобный кошмар?       — Затем, что в прошлый раз он решил покончить с собой именно с помощью таблеток и немереного количества алкоголя. Он суицидник с опытом, Слава, и я хочу быть уверен, что он не навредил себе и этим способом.       Какое-то время на этаже стояла сумрачная тишина: Роман сидел на диване рядом с Ярославом и постукивал по подлокотнику пальцами. У парня было много вопросов, но он никак не мог сосредоточиться, рассматривая липкие пальцы и не в силах прогуляться до уборной, чтобы помыть руки. Перед глазами — почти бездыханное тело в душевой кабинке. Словно все это произошло не с ним и не сегодня. Вечер казался каким-то затянувшимся и нереальным.       — Слава! — в коридоре появилась Кира, быстро подбежала к Ярославу и тут же крепко обняла его. — Как он?       — Ему перевязывают руки. Как… как ты узнала? — в удивлении выдохнул Ярослав.       — Ольга Сергеевна — моя мама. Она и в прошлый раз… когда Витя сделал первую попытку суицида, оказывала Романовым медицинскую помощь.       — Твоя мать — просто золото, — выдохнул Роман и устало потер глаза. — Уже второй раз проходит через этот кошмар вместе с нами. Боже, сижу и думаю, как позвонить его родителям. Они должны знать. У Амелии будет очередной срыв, про Лешу — вообще молчу. Это причинит им невероятную боль.       — Он… — Ярослав сглотнул тягучий комок, смотря на белую дверь палаты стеклянным взглядом, — он… сильно расстроен и… кажется, это я виноват… Я все еще не совсем понимаю, но… Когда я держал его в руках, он вырывался и кричал, что ненавидит меня за то, что… за то, что…       «Любит меня». Он не смог произнести это вслух. Эти слова никак не вязались у него с Виктором. «Мы ведь были друзьями. Всегда. Как такое могло случиться?»       — Хочешь узнать, когда все началось? — послышался холодный голос Романа. Ярослав оглянулся на него, затаив дыхание: «Он знал?» — Ты думаешь, я просто так просил тебя отказаться от встреч с ним? Думаешь, это была моя капризная прихоть? Витя никого и никогда раньше не любил. Не считая гавнюка Рената, у него за всю жизнь было три любовника. Их даже любовниками не назовешь. Так, партнеры по постели, для здоровья. Нужно же с кем-то опыта набираться, вот Витя и набирался. Они дарили ему цветы, а через неделю букеты уже лежали в мусорной корзине, а твой засохший «веник», который ты ему на день рождения подарил, он держал на балконе почти год. Это был первый звоночек. Витя тогда еще не понимал, что происходит, а я забил тревогу. Таким окрыленным он никогда еще не был. Таких мелких звоночков было много, его иногда распирало от ярких эмоций, и он начинал делиться со мной некоторыми из них, совсем не слыша себя самого и не придавая нашей якобы пустой болтовне никакого значения. «Слава там. Слава здесь. Слава такой чудной!» Но потом случился Ренат, и твоя поездка к нему в гостиницу, и ты окончательно завладел его вниманием. Ты сказал ему только одну, но очень важную для него фразу: что убил бы Рената, если бы не ушел из гостиницы. И все. Ты ясно дал ему понять, как дорожишь им, вот только он это воспринял слишком близко к сердцу. Ты стал его музой, его защитником, его стеной. Влюбленный и окрыленный Витя полностью отдался чувствам, но твои встречи с девушками, твое равнодушное отношение к нему, фактически физический игнор подточили сладкое очарование любви, и он потух. Нельзя долгое время любить безответно, он не выдержал груза, сломался. Поездка в Москву его убила окончательно. Ты был катализатором, а там… сначала проигрыш на одном паркете со злопамятным Ренатом, который терпеливо ждал этого поединка весь год. Затем незапланированная ссора с его сестрой Мариной. На семейной встрече она сказала ему, чтобы он тщательно выбирал подарки для племянника, без намека на собственную гомосексуальность. Все-таки мальчик растет. Что у этих мамаш в голове? Как она могла вообще такое ляпнуть? Даже я охренел. Витя только улыбнулся в ответ, но я-то понял, как эта незамысловатая, в шутку сказанная фраза растоптала его. Родные стыдятся его образа жизни, каждый раз тыкая в него пальцем, словно в какое-то дерьмо. Я слишком долго нахожусь рядом с Витей и знаю: подобное общение с парнями — его привычный, истинный образ жизни. Ничто не сможет его изменить. Он гей до кончиков волос. И то, что семья до сих пор не верит в это… — Роман мотнул головой, — его это убивает. Витя летел во Владивосток… решившим покончить со всем этим. Я видел, что с ним что-то не так, даже отпускать не хотел, но он убедил меня в том, что всего лишь устал и едет домой отсыпаться. Я не должен был оставлять его сегодня одного. Но кто знает, когда бы он решился на суицид. Если не сегодня, то завтра.       Ярослав чувствовал пульсацию в висках, пытаясь расслышать сквозь нее суровую правду Романа.       — Слава, — Кира взяла его за руку и с грустью заглянула в его глаза. — Помнишь, в тот вечер я сказала тебе, что нам пора расстаться. Причина моего решения совсем не в том, что я встретила другого. Я встретилась с Витей, он был в раздрае и хотел с кем-то поделиться рвущимися наружу чувствами. Он рассказал мне, что не в силах больше терпеть твое равнодушие, и спрашивал у меня, что ему делать со своими чувствами к тебе. Когда я призналась, что мы с тобой тайно встречаемся, он почти десять минут просил у меня прощения за откровенные слова. Он вдруг решил, что может стать разлучником, а я пообещала ему, что самостоятельно отойду в сторону и дам ему зеленый свет. Он должен был тебе во всем признаться, еще до вылета на соревнование, но боялся, тянул, беспокоился, что причинит тебе неудобство. Он так и не смог, не решился, потому что до самого конца уважал тебя и твой образ жизни. Он не хотел ничего рушить.       — Получается… это я… — судорожно выдохнул парень, — я виноват, что Вик порезал себя…       — В твоем поведении есть доля вины, но… — Роман вздохнул, — именно сейчас слишком много негатива навалилось на несчастного парня.       «Беспощадные звезды сходятся в одной точке, словно сговорившись, — вспомнились ему слова Виктора. — Щелк — и ты выбит из седла!»       — Мне… мне надо в туалет, — Ярослав медленно поднялся с дивана и прошлепал до ближайшей уборной. Его слегка мутило — от всего увиденного и услышанного за сегодняшний вечер. Тщательно намылив дрожащие руки и умывшись, он посмотрел на свое отражение в зеркале и не смог разглядеть своего лица из-за застилающих глаза слез, а потом сполз по раковине на пол, в тихом приступе истерики, и сжался в один комок. Беспощадные слезы душили его, он едва мог дышать. Правда оказалась слишком жестокой для его разума. Словно вся вселенная распахнула перед ним холодные объятия и впилась в тело ледяными иглами. «Это из-за меня… Вик из-за меня…» В груди болело и ныло, он хотел умереть — прямо здесь и сейчас, только чтобы не чувствовать зияющую черную пропасть внутри себя, которая с завидным упорством выворачивала душу наизнанку.       Скрипнула дверь в уборную.       — Славка! — Кира подлетела к нему и тут же прижала к своей груди. — Так и знала…       — Кира, это все из-за меня! — всхлипывал он, плача навзрыд. — Вик из-за меня…       — Перестань так думать! — она грубо встряхнула его в своих сильных руках и снова прижала к груди, ласково поглаживая по голове. — Этот козел Роман хочет убедить тебя в этом, чтобы ты почувствовал вину за его подопечного. Он слишком суров с тобой. Витя знал, на что идет. Он все продумал, он решился. Из-за одной несчастной любви он не стал бы резать вены. Ты ведь слышал. Сначала проигрыш, потом Марина. К тому же Витя перестал принимать антидепрессанты. Мама сказала, он давно не приходил за рецептом. Таблетки поддерживали его стабильное состояние, но он самоуверенно решил, что справится и без них. Здесь слишком много факторов, чтобы ты винил только себя одного. Он жив, Слава. Ты вовремя приехал, ты спас его. Не кто-то другой. Ты.       — А если бы я не приехал… Если бы… Боже мой!       — С ним все будет хорошо. Он оклемается, он уже проходил через все это, значит, быстрее пойдет на поправку. Будь рядом с ним, даже если он этого не хочет. На самом деле, ты единственный, с кем ему сейчас хотелось бы остаться наедине. Ты его свет, его солнце, его самый близкий человек, которого он любит безгранично. Твое дело — принимать эту любовь или нет. Ты не обязан отвечать ему взаимностью, но ты наверняка уже чувствуешь, что такое любовь в сердце Виктора Романова и каким счастливым она тебя сделает, если ты все-таки решишься. Слава, я поддержу тебя в любом решении, но пока… не оставляй его. Ни за что не оставляй! Роман увезет его в Москву, и вы больше никогда не увидитесь. Родители Вити вам этого не позволят. Его затаскают по психиатрам, напичкают таблетками, сотворят из него ходячего зомби. Ты для него сейчас — самый лучший выход. Рядом с тобой он придет в себя намного быстрее.