Зеркальный ужас

      Перед зеркалом крутилась девочка лет двенадцати с белыми, словно первый снег, волосами, которые доходили до самой поясницы. Они ровными струйками спадали на хрупкие плечи, будто замёрзший водопад, скованный крепкими руками зимы, а на затылке были собраны белым фигурным ободком, который плотно прилегал к голове и заканчивался под нижними веками. Глаза этой девочки отличались от глаз тлалоканцев и миктланцев: у них отсутствовали радужные оболочки и зрачки. Совершенно белые глаза без единого пятнышка, обрамлённые белоснежными ресницами, над которыми нависали едва заметные тонкие брови того же оттенка. В ещё столь юном возрасте у девочки уже сформировались четко выраженные скулы и прямоугольные черты лица. На лице, словно приклеенный, красовался прямой длинный нос. Девочка продолжала кружиться, выставив руки в стороны, а вместе с ней крутилось и её белое одеяние. Оно было очень просторным с длинными широкими рукавами и доходило до пят. Одежда напоминала обыкновенную рясу, что носили священнослужители, отличал её только белый цвет. Такой необычный внешний вид девочки выдавал в ней будущего жреца – местного священнослужителя. Тлалоканцы, имеющие отношение к религии, обучались отдельно от всех остальных детей в индивидуальном порядке. Белые глаза были уникальными и считались среди местных жителей «отметкой» Великого Ума. Такие дети рождались крайне редко, что подтверждалось столь малым количеством жрецов в Тлалоке. Их было всего пять, а наша героиня была шестой.       Девочка продолжала радостно кружиться. Ей недавно исполнилось двенадцать лет, а это означало, что она готова к изучению новых наук, которые так или иначе переплетались с религией. Она знала, что уникальный ребёнок, что отличается от всех остальных детей, но это её ни капли не смущало, даже наоборот, она этим фактом очень гордилась. Гордилась и тем, что ей будут доступны те знания, которые не доступны другим. Её также не смущало отсутствие друзей и контакта с детьми как такового. Она не покидала своей комнаты, не бродила от скуки по коридорам Тлалока. Ей было запрещено это делать вплоть до совершеннолетия.       Вдоволь накружившись, девочка села перед небольшим столиком с короткими ножками, за которым можно было сидеть только на полу. Он предназначался для занятий как письменных, так и устных. Девочка положила перед собой планшет и начала с нетерпением ждать нового учителя, который должен был быть таким же необычным, как она.       В комнату зашёл высокий молодой человек. Он был одет в похожую одежду, закрывающую всё его тело. Даже пальцы рук были спрятаны под длинными широкими рукавами. На плече у молодого человека висела небольшая светлая сумка, которая выглядела сильно потрёпанной. На голове парня красовался похожий узорчатый ободок, который обвивал непослушные волосы на затылке и заканчивался под нижними веками его белёсых глаз. Его глаза были с зауженными уголками, что придавало его взгляду легкую хитринку. Белоснежные пряди плавно переплетались с локонами цвета молочного шоколада, и это делало молодого человека ещё более необычным, чем эта девчушка. Но не только цвет волос был особенным, его брови и ресницы также совмещали в себе белый и шоколадные цвета, точно художник небрежно поработал своей кистью, нанося случайные мазки краски на лицо этого человека. Парень приветливо улыбнулся, обнажая ряд ровных белых зубов. У этого жреца были мягкие черты лица и тонкий нос с небольшой горбинкой. Образ этого юноши тут же заворожил девочку, она была восхищена и потрясена одновременно. Девчушка ждала необычного человека, но необычного под стать ей. Она поверить не могла, что чей-то облик может быть настолько прекрасным.       Парень присел на пол перед столиком, скрестив ноги. Он положил одну свою руку на другую, спрятав их в рукавах, и перевел взгляд на свою ученицу.       — Меня зовут Иэн, и я буду твоим учителем, — с улыбкой произнёс он. Девочка замерла на месте. Его голос показался ей невероятно мягким, он словно обволакивал всё помещение и укрывал девочку лёгкими шелковистыми тканями. Она не знала, как звучит тенор, но решила, что у учителя именно такой тембр, ведь он так сильно отличался от грубого голоса того высокого сэра.       — Меня зовут Нанна, — немного смущаясь, ответила девочка.       — Я знаю, — молодой учитель вновь улыбнулся ей.       Парень осторожными движениями убрал со столика планшет и достал из своей сумки небольшой тёмный флакон и две заостренные деревянные палочки. Следом показался свиток, который учитель расстелил по всей поверхности стола. Он окунул кончик палочки в жидкость, которой был наполнен флакон, и принялся выводить буквы. Каждая буква поражала своей красотой, сложностью своего узора. Учитель ловко выводил слова каллиграфическим почерком, тут же объясняя, как правильно держать инструмент, как наклонять его, чтобы вывести узор необходимой толщины. Он мог по полчаса расписывать одну и ту же букву, демонстрируя ученице красоту письма. Одна буква могла занимать весь свиток, и ему приходилось доставать новый.       Так проходил день за днём. Учитель постоянно показывал девочке новые узоры, а иногда даже брал её руку и мягко помогал выводить текст на бумаге. Нанна восхищалась этим занятием. И так же сильно восхищалась учителем. В один прекрасный день она поняла, что в этом мире нет никого чудеснее этого человека.       В один из дней Иэн поставил на свитке большую чернильную кляксу, чем вызвал искренний смех у своей ученицы. Девочка и подумать не могла, что её идеальный учитель сможет когда-нибудь совершить ошибку и всё испортить. Но удивление Нанны только усилилось, когда Иэн провёл от этой кляксы череду волнообразных линий.       — Это океан, — с улыбкой пояснил он.       — Что такое океан? — с интересом спросила девочка.       — Представь воду. Представила? А теперь представь, что её настолько много, что она может покрыть собой сотню Тлалоков.       — Целую сотню? — она была очень удивлена.       — Десятки сотен. Нет, тысячи! — он вновь окунул палочку в чернила. — И в таких океанах живут киты, — он ловкими, плавными движениями превратил несколько несуразных линий в прекрасное животное, — огромные создания, которые парят по бесконечным водам. Размахивают своими плавниками-крыльями, рассматривая собственные владения, — парень провёл ещё несколько линий, что добавили рисунку движение, — они здесь правят.       — Такого же не бывает? — печально вздохнула девочка.       — Кто знает? — учитель дружелюбно улыбнулся ей. — Может, где-то за границами куба, за границами владений Великого Ума, всем правят киты – цари океанов.       Однажды Иэн прекратил преподавать девочке письмо. Он посчитал, что она достаточно хорошо обучилась этому искусству, и предложил приступить к изучению тлалокского языка. Девочка изумилась такому заявлению, ведь она была уверена, что именно на этом языке и разговаривает. Тогда для чего же его изучать? Учитель посмеялся, знаете, так по-доброму, как смеются, когда дети умиляют своей наивностью и простотой, и сообщил, что они разговаривают на наречии «фьюсио» - смеси языка тлалоканцев и миктланцев.       Иэн попросил Нанну дождаться его в комнате, пока он сходит за очень древней книгой, написанной на тлалокском языке. Девочка, конечно же, не послушала парня и незаметно проследовала за ним. Она увидела, как он зашёл в огромную комнату, заставленную бумажными книгами, комнату, о существовании которой она даже не подозревала, хотя та находилась совсем близко к её покоям.       Она быстро вернулась обратно, и учитель даже не заметил преследования. Когда Иэн принялся читать книгу, девочка не смогла понять половину произносимых слов. Но это её совсем не волновало: учитель читал настолько мелодично, настолько завораживающе, что Нанна начала осознавать, что испытывает к Иэну непонятные, совсем незнакомые ей чувства.       — Учитель Иэн, а сколько Вам лет? — неожиданно спросила она.       — Двадцать два, — слегка прищурившись, ответил он.       — А мне двенадцать, — девочка улыбнулась ему в ответ.       — Я знаю, — немного посмеявшись, заметил Иэн и продолжил чтение.       Когда занятие тлалокским языком закончилось, а учитель покинул комнату Нанны, девочка решила изучить помещение с множеством книг. Её очень волновали чувства, испытываемые к Иэну, и она хотела разобраться в них, понять, что это такое и нормально ли это. Спрашивать о таких вещах у высокого сэра с грубым голосом или у самого учителя она побоялась и, в какой-то степени, постеснялась. Девочка не очень хотела, чтобы кто-то знал о её переживаниях, отчего и решилась разбираться во всём сама.       Попав в комнату с книгами, Нанна долго бродила по ней. Она не понимала, в какой книге сможет найти ответ, поэтому прихватила сразу три штуки. В её руках оказались кулинарная книга, мистический и любовный романы. Выбор пал на эти книги только потому, что девочка встретила в их названии незнакомые для себя слова. Она потратила несколько дней на изучение данных книг, читая их в свободное от занятий время. Читала тайком, никому ничего не рассказывая об этом.       В ещё один из дней Иэн подарил девочке небольшой бумажный блокнотик в твёрдой обложке. Он вытащил его из своего рукава, подобно фокуснику, чем очень обрадовал девочку, ведь именно в этот день ей исполнилось тринадцать лет. На занятии она совсем не могла сосредоточиться, её мысли были заняты учителем и чувствами к нему, которым она, наконец, нашла подходящее название: «любовь». Она ждала момента, чтобы рассказать молодому человеку о своей любви, ей очень хотелось узнать его реакцию.       Иэн уже выходил из комнаты девочки, как та вдруг сорвалась с места и бросилась в сторону парня. Она обхватила его со спины обеими руками, обхватила настолько крепко, насколько смогла и воскликнула:       — Учитель Иэн, я люблю Вас!.       Иэн был шокирован и растерян. Он не знал, что отвечать в таких ситуациях, и не мог понять, как реагировать. Шокирован был и Главнокомандующий, который стал невольным свидетелем этой сцены. От шока и недоумения до гнева он дошёл буквально за секунду и резким тоном приказал девочке возвращаться в свою комнату. Бесконечному человеку, сэру с грубым голосом предстоял неприятный разговор с Иэном, отношение к которому он изменил так же быстро, как и собственное настроение.       — Как это понимать? — грозно спросил Главнокомандующий. — Ты преподавал ей запрещённую литературу?       — У меня даже в мыслях не было преподавать ей что-то запрещённое, — слабо улыбнулся Иэн, — а уж откуда она взяла запрещённую литературу, надо поинтересоваться у Вас. Это же Вы её храните для чего-то, — он тут же расплылся в хитрой улыбке.       — Она понятия не имеет, где библиотека находится, — также резко продолжил Главнокомандующий, — и достать книги не могла.       — Не могу исключить, что она, возможно, проследила за мной, когда я ходил за книгой на тлалокском.       — Тебе это кажется смешным? — он бросил мрачный взгляд в сторону Иэна. — Уходи. Пока я тебя не убил собственными руками.       — Убить жреца? — тот не убирал хитрую улыбку со своего лица. — Вы представляете, как на такое отреагируют тлалоканцы? — его мягкий голос с такой улыбкой вызывал странные чувства. — Думаете, что Вам всё позволено? Кем Вы себя возомнили? Может господом Богом? — парень склонил голову набок. — То, что девочка узнала о любви - это только Ваша вина. Вам нужно лучше прятать такие книги.       — Уходи, Иэн.       Девочка очень сожалела о своём поступке. Она совсем не думала, что своим признанием вызовет такую реакцию. И не ожидала, что любовью к учителю вызовет гнев грубого сэра. Она ходила кругами по комнате, репетируя в голове извинения перед Иэном. Девочка не хотела приносить ему неприятности, просто она не могла больше скрывать своих нежных чувств. И почему Иэн удивился? Почему грубый сэр так рассердился? В книгах люди иначе реагировали. Девочка была уверена, что сделала что-то не так.       Дверь открылась. На пороге появилась высокая девушка в длинном белом одеянии. За её спиной мрачной тенью стоял Главнокомандующий.       — А где учитель Иэн? — растерянно спросила Нанна.       — Иэн больше не будет тебя обучать, — ответил сэр с грубым голосом.       Девочка заплакала. Она рыдала, кричала Главнокомандующему, что ненавидит его, что ненавидит пришедшую девушку, которая вообще была ни в чём не виновата, кричала, что ненавидит Великий Ум и всех тлалоканцев. Она продолжала громко плакать и требовала вернуть обратно её учителя. Но сэр с грубым голосом был непреклонен. Он лишь сказал, что она не увидит Иэна в ближайшее время. Что ей нужно выбросить из головы этого человека и избавиться от запрещённых чувств.       С тех пор прошло пять лет. Пять долгих лет Нанна не видела Иэна. Но не было и дня, когда она не думала о нём. Девушка, которой сегодня исполнялось восемнадцать, прекрасно помнила образ своего учителя. Помнила его голос, движения, мимику, помнила даже то, в каком порядке чередуются на его голове светлые и тёмные пряди. Помнила и те чувства, которые испытывала к нему, будучи ещё ребёнком.       Учитель научил её рисовать. Ещё тогда, пять лет назад, она создала портрет Иэна. И это был не единственный рисунок с его участием. Она посвятила ему весь блокнот, который он подарил ей в тот злополучный день. Нанна всегда прятала его от Главнокомандующего, всегда боялась, что тот найдёт его и отберёт. Отберёт, уничтожит и вновь начнёт обвинять учителя в том, в чём он виноват не был.       Но теперь девушке было восемнадцать. И она с нетерпением ждала встречи с учителем. Учителем, что был прекраснее всех в этом мире.