Зеркальный ужас

      — Я прекрасно помню моменты, когда деревенские дети издевались надо мной из-за гетерохромии, — начала свой рассказ девушка пятнадцати лет. Она сидела за столом перед своим слушателем, ровно держа спину и сложив руки в замок. Глаза этой девушки были весьма необычны: правый был ярко-голубого цвета, а левый настолько тёмным, что едва был заметен зрачок. Они не выражали совершенно никаких эмоций. Она рассказывала свою печальную историю так, будто это всё происходило не с ней. В её взгляде, в её голосе не было ни печали, ни сожаления, словно она принимала отношение детей как должное. — У меня никогда не было друзей, — спокойным тоном продолжила девушка. — Но, если бы они были, думаю, им бы точно также доставалось от остальных детей. Только за одно общение со мной, — на её лице так и не проскользнула ни одна эмоция. Со стороны она казалась совершенно обыкновенной девочкой. Мягкие округлые черты лица при достаточно худощавом телосложении и маленьком росте, тонкие алые губы и широкий, но в тоже время аккуратный нос - всё это делало девушку достаточно милой. Но с другой стороны, небрежно остриженные до плеч каштановые волосы, завивающиеся по концам, и военная форма миктланцев превращали её в сурового солдата. — Первое время я пыталась подружиться с этими детьми, но они ясно давали понять, что это не лучшая идея. А я была упрямым ребёнком и не хотела так быстро сдаваться. Я стала приходить к ним с игрушками, которые они благополучно у меня отбирали. Пробовала ли я забрать их обратно? Нет. Я считала, что благодаря этому они однажды примут меня в свою компанию. Не приняли. Тогда я начала наблюдать за ними издалека. За их играми, за их общением. Кажется, из-за этого они возненавидели меня ещё сильнее. Сначала я совсем не понимала причину их ненависти. Мне было одиннадцать лет, когда я начала понимать, что сильно отличаюсь от других, — девушка делала еле заметные движения пальцами, словно перебирала что-то. — Обычно эти дети просто оскорбляли меня. Называли «предателем», «уродиной», «полукровкой». Но это было меньшее из зол. Чаще они нападали на меня, валяли в грязи, таскали за волосы, кидали мне что-то вслед. Однажды они столкнули меня в местный пруд. Я тогда ещё не умела плавать. Меня спасла мать. Она была неподалёку в этот момент, — девушка отвела взгляд в сторону, — знаете, она мне всегда говорила, что нельзя никому желать зла. И что дети ко мне так относятся только потому, что ещё совсем глупые. Но мне глупой казалась только она. Пыталась привить мне дружелюбие ко всем, старалась вырастить из меня миролюбивого человека. Разве это не глупо? Когда ты живёшь в вечных издевательствах, разве возможно хоть немного любить людей? — она вновь перевела взгляд на своего слушателя. — Меня ненавидели из-за моего отца. Будто я виновата в том, что он был тлалоканцем. Будто я виновата в том, что мне достался от него этот проклятый глаз, — резким тоном выдала девушка, указывая пальцем на голубой глаз. — Я никогда не видела его. Он был арестован миктланцами ещё до моего рождения. Но это совсем не мешало мне его ненавидеть. Мать всегда рассказывала о том, что он был хорошим человеком, что никогда никому не причинял вреда. Пыталась убедить меня, что среди тлалоканцев есть добрые люди. Только почему-то забывала упоминать, что эти «добрые люди» убивают наших соотечественников, — девушка невольно ухмыльнулась. — Верила ли я в её слова? Нет. Я никогда не верила своей матери. Я считала и до сих пор считаю, что мой отец пришёл к миктланцам не просто так. Он преследовал какую-то цель. Искал какую-то выгоду для своего народа. Но не успел ничего сделать, — она издала нервный смешок, — а благодаря ему я теперь «полукровка». Теперь это моё личное клеймо до конца жизни.       — Эвелин, — вмешался в монолог слушатель, — какие цели ты преследуешь, вступая в военный гарнизон?       — Я хочу приносить пользу миктланцам, — стараясь изобразить улыбку, ответила девушка.       — А как твоя мама отнеслась к тому, что ты решила вступить в ряды военных?       — Она была в бешенстве. Долго трясла меня за плечи, кричала, что я предаю своего отца, что война сделает из меня монстра. Но я считаю монстрами тех, кто позволяет себе беззаботно жить в то время, когда тысячи людей умирают ради свободы Миктлана.       — Ты ведь понимаешь, насколько это всё серьёзно?       — Мне пятнадцать,— суровым тоном проговорила девушка, — я отдаю отчёт своим действиям.       — Мы сейчас очень нуждаемся в бойцах, даже столь юных. Мы сможем отправить тебя только под начало Джека Йонсона. Тебя это устроит?       — Да.       — Хорошо. Приходи завтра к девяти утра. Мы поможем тебе добраться до нужной военной части. И ещё, Эвелин, — мягко добавил слушатель, — спасибо за откровения.       Эвелин в ответ сделала небольшой поклон и направилась к выходу. Оказавшись за дверью, она невольно улыбнулась одним уголком губ. Сейчас её улыбка была искренней, совсем не такой, какую она пыталась изобразить перед комиссией. Девушка ужасно обрадовалась, что её примут в войска. Для неё это была небольшая победа на долгом и нелёгком пути.       Девушка подняла голову, издав тихий смешок. Она достала из кармана повязку, что была в тон её военной формы, и надела на свой правый глаз.       — Тридцать первый, сорок второй и тринадцатый, просьба немедленно проследовать на девятый этаж, — громогласно произнёс Главнокомандующий. Он спустился к ребятам, чтобы вместе с ними ожидать прибытия БЧР.       Надо отдать им должное, явились они очень быстро, правда, только вдвоём. Первой в аудиторию зашла девушка ростом около ста семидесяти пяти сантиметров с русыми завязанными в хвост волосами. Шла она ровной мягкой походкой, и абсолютно все её движения были плавными. Ничего не могло выдать в ней робота. За исключением ярко-красных глаз. Это было одной из отличительных черт у всех БЧР, которая существовала для того, чтобы снизить вероятность путаницы у людей. Конечно, они могли бы сделать для всех роботов тёмные глаза, чтобы те без проблем могли входить в доверие миктланцев, но никто не решался иметь дел с «позорным» цветом глаз.       Девушка остановилась буквально в метре от Главнокомандующего и нежно улыбнулась, отчего на щеках появились очаровательные ямочки. Довольно странная у неё была внешность для робота - она не вселяла никакого страха, а скорее наоборот, вызывала симпатию у людей. Но не зря же их прозвали «человекоподобными»?       Следом за ней зашёл огромный широкоплечий парень ростом более двух с половиной метров. На его фоне девушка-БЧР казалась просто крошечной. Он шёл гораздо медленнее своей спутницы, тяжело переступая с ноги на ногу. Его движения были неторопливыми и более механическими, хотя мимика была точно как у людей. Этот парень был шатеном с тем же красным цветом глаз, как и у девушки. Черты его лица были более резкими, без намёка хоть на небольшую мягкость. Взгляд огромного парня был строгим, из-за чего нашим героям он совершенно не казался добрым.       — Сорок вторая модель на месте, — отдавая честь, звонко отрапортовала девушка.       — Тридцать первый прибыл, — гулко отчеканил парень.       — Ну и здоровенный же ты, — с неподдельным восторгом выдал Роберт, чем заставил немного улыбнуться тяжёлого БЧР. Блондин буквально не мог отвести восхищенного взгляда от своего робота.       — Где тринадцатый? — мрачно спросил Главнокомандующий.       Оба робота посмотрели друг на друга, затем на «бесконечного» человека. Девушка пожала плечами.       — Он весь день отсутствовал, — наконец ответил тяжёлый робот.       — Снова отсутствовал? — руководитель начинал злиться. — Фредерик точно создавал его, чтобы испытывать моё терпение, — прошипел он себе под нос. Главнокомандующий был не в восторге от отсутствия сверхлёгкого. Это было неудивительно. Тринадцатый был одним из тех существ в Тлалоке, кто не только не желал подчиняться ему, но и совсем его не боялся. И этому роботу всё сходило с рук: он был слишком ценным и слишком эффективным в войне. Поэтому Главнокомандующий терпел его выходки и всё надеялся найти пилота этому упрямому и неугомонному наглецу. Хотя в последнее время его надежда начала сходить на «нет». Он даже умудрился убедить себя, что изобретатель Вагнер создал эту модель, чтобы насолить ему и всем тлалоканцам.       Мужчина приказал пилотам-новичкам и роботам оставаться на месте, а сам отправился на склад. Конечно, было бы слишком легко найти там тринадцатого. И так же легко было бы, если бы другие БЧР знали, где он. Но, к счастью для нашего начальника, тринадцатый оказался в соседней комнате - комнате отдыха рабочих тлалоканцев.       На старом потрёпанном кресле, удобно развалившись, лежал робот. Тринадцатый отличался от других БЧР, в первую очередь, своим своенравным характером. А во-вторую, тем, что он не особо любил следить за своим внешним видом. Его чёрные волосы были растрёпаны и торчали в разные стороны. Воротник синей униформы съехал на бок, а одна из штанин задралась до самого колена. Обувь была небрежно разбросана перед креслом.       Главнокомандующий застал его изучающим свои пальцы. Парню было скучно, но очень комфортно лежать в этом кресле, и он не собирался никуда уходить.       — Почему ты не на складе? — резко начал разговор Главнокомандующий.       — Потому что я захотел оттуда уйти? — с насмешкой ответил сверхлёгкий, даже не глядя на пришедшего руководителя.       — Я вызывал тебя, — нахмурился «бесконечный» человек.       — Так я занят, — перебил его тринадцатый.       — Чем же ты занят?       — Лежу на кресле, — иронично ухмыльнулся робот, бросив взгляд на своего собеседника, — глаза у тебя на месте. Или ты ослепнуть успел?       — Не ёрничай, — осадил его руководитель, — для тебя дело есть.       — Пф, — равнодушно фыркнул робот. Он перевернулся на бок, демонстрируя Главнокомандующему свою спину.       — Послушай, тринадцатый, — начальник сделал паузу и выдохнул, — для тебя нашли пилота.