Глава 25.
18 сентября 2020 г., 19:52
Перед глазами лишь чёрная пелена. Нет даже и проблеска света. Словно его не существует в этом мире, словно его кто-то украл, бессовестно уничтожил, стёр из вашей памяти. Словно его просто отправили под запрет.
Ты отчётливо слышишь чьи-то шаги. Тяжело ступают ноги где-то далеко и одновременно так близко. Они устало то останавливаются, то вновь начинают бродить. В этот момент понимаешь — в комнате ты не один. Кто этот человек? И человек ли он? Как давно он бродит рядом? Он тоже видит перед собой лишь непроглядную тьму?
Ты хочешь озвучить эти вопросы. Но рот предательски не издаёт и звука. Ты вновь задаёшь самому себе вопросы. Почему? Всегда ли ты не мог разговаривать?
В этот момент ты решаешься бежать прочь, но тело тебе совершенно неподвластно. Что с тобой не так? Может, ты и вовсе не существуешь в этом мире?
Человек, что устало бродил недалеко от тебя, начал говорить. Что за слова он произносит, ты не можешь разобрать. Глухие, непонятные звуки, будто кто-то залез головой в воду и без устали открывает свой рот. Что ты такое? Что ты пытаешься мне сказать?
Неожиданно комната наполняется тусклым светом, постепенно перевоплощаясь в более яркий. Перед собой ты видишь размытое пятно, которое с каждой секундой становится отчётливей и преобразуется в лицо. Мужское, с уродливыми квадратными очками, потёртые линзы которых заканчиваются у основания вдёрнутого носа. Это лицо улыбается тебе и явно что-то говорит. Ты всё ещё не можешь разобрать и слова, но всё твоё внимание приковано к пухлым губам, которые без устали то растягиваются, то сворачиваются в трубочку.
Лицо снимает с себя уродливые очки и забрасывает их на макушку, приглаживая копну взъерошенных чёрных волос. Ты замечаешь, что за старым потёртым аксессуаром скрывались впалые голубые глаза, обрамлённые угольно-чёрными пышными ресницами. Несмотря на вдохновлённый взгляд, несмотря на тот огонь, который он излучал, в нём также читалась хроническая усталость. Неизмеримая, нечеловеческая усталость, поглощающая человека напротив и проявившаяся в заметных мешках под столь красивыми глазами. Хозяин этого лица продолжает говорить с тобой, но ты всё равно не понимаешь и слова. Он обеспокоенно смотрит, словно смог прочесть твои мысли, словно на твоём лице сейчас нарисован один огромный знак вопроса. Он тянет руки к тебе. Ты понимаешь, что этот человек дотрагивается, но совершенно этого не чувствуешь. Так и должно быть? Или это тело вовсе не твоё?
— А так слышно? — раздался отчётливый мужской голос. Он прозвучал сильно, мощно, будто он не задал вопрос, а замотивировал на подвиги, на действия. Таким голосом хотелось бы наслаждаться бесконечно, и, поверьте, если бы этот человек умел петь, то он пользовался бы огромным успехом. — Я немного неправильно настроил слуховую схему, поэтому ты ничего не мог разобрать, — он вновь улыбнулся. — Ну что, с днём рождения тебя, тринадцатый! — с восторгом в голосе произнёс человек. — И добро пожаловать в этот мир! — он сделал пару шагов назад, позволив роботу увидеть его в полный рост. — Меня зовут Фредерик Вагнер, и я – твой создатель. Наверняка сейчас ты не до конца понимаешь, что происходит, но это оттого, что твоё сознание не до конца прогрузилось. На это нужно время, так что тебе придётся потерпеть, — он ненадолго замолчал, задумавшись. — Сейчас ты в моей мастерской, а когда я завершу работу над тобой, то ты без проблем сможешь передвигаться по всему Тлалоку. Тебя наверняка интересует, что такое Тлалок? — Фредерик присел на корточки напротив своего создания. — Тлалок – это наш дом. Это наш мир, — мужчина вновь потянул руки к роботу. — Сейчас я подключу твоё тело, и ты сможешь двигать конечностями. Тебе также станет доступно осязание, представляешь?
Ты понимаешь — что-то в тебе изменилось. Руки, что ещё недавно не хотели слушаться, двигаются от одной твоей мысли. Ты не спеша приближаешь их к себе, чтобы как можно внимательнее рассмотреть. Вглядываешься в каждую складку на своих ладонях, сжимаешь и разжимаешь пальцы, словно пытаешься понять, каким образом работают эти конечности. И тут приходит осознание – я не человек. Мужчина, что сидит напротив – живое создание, состоящее из крови и плоти. А что же такое я? Ты осторожно протягиваешь руку к мужчине, аккуратно дотрагиваясь до его подбородка. С интересом начинаешь изучать его нос, щеки, прикасаешься к глазам, заставляя его закрыть их, и напоследок поглаживаешь густые тёмные брови мужчины. Что это за странные ощущения? Это и есть «осязание»?
— Интересно, не правда ли? — произнёс Фредерик с улыбкой на лице. — Тебе потребуется пара дней, а может и вся неделя, чтобы ты смог осознать всё. Если бы я загрузил в тебя всё сразу, то ты бы перегрелся и отключился, — он неловко засмеялся. — Ладно, для тебя это наверняка не смешно, — он протёр рукой уставшие глаза. — Мне нужно подтянуть тебе суставы, — сказал создатель, оборачиваясь. Позади него стоял маленький мальчик, который появился буквально из ниоткуда, заставив мужчину заметно вздрогнуть. Внезапный гость был одет в светлые брюки и рубашку, которую туго сжимала поясная серая сумка, и смотрел на Фредерика снизу вверх взором своих белёсых глаз. — Боже, Иэн, ты как обычно незаметно появляешься, — он улыбнулся, присаживаясь на корточки перед ребёнком. — Разве я не говорил тебе, что моя мастерская – это не место для игр восьмилетних мальчиков?
— Говорил, — спокойно кивнул юный Иэн.
— Почему ты тогда снова здесь? — поглаживая мальчика по голове, спросил Фредерик.
— Хотел увидеться с тобой, — уверенно ответил мальчишка. — Ты мало времени проводишь со мной, — его голос звучал слегка обиженно.
— Какой серьёзный тон, — мужчина засмеялся. — Я ведь обещал, что вечером мы с тобой почитаем книги. Или ты забыл?
— Я не забыл, — покачал головой мальчик.
— В таком случае, возвращайся к А…, — он не успел договорить, как его перебил Иэн.
— У него совещание, — резко оборвал Фредерика Иэн.
— Ладно, — мужчина неловко свой почесал затылок, вернув очки на прежнее место. — А что у тебя здесь? — спросил он, расстёгивая молнию на поясной сумке мальчика. — Кажется, мы с тобой это обсуждали? — доставая из сумки отвёртку, продолжил Фредерик. — Я тысячу раз говорил тебе не брать мои инструменты. Это не игрушки, — он снял с мальчика поясной аксессуар и наконец поднялся с корточек.
— Ты был гораздо младше меня, когда начал изобретать, — недовольным тоном пробурчал Иэн. — Тебе не кажется, что сейчас ты поступаешь несправедливо со мной?
— Тогда было другое время, — ответил Фредерик таким тоном, словно сам не верил в собственные слова. — И у тебя другая жизненная миссия – ты будешь помогать заблудшим тлалоканцам вернуться на правильный путь.
— А может я не хочу им помогать? — его голос прозвучал ещё более хмуро.
— Почему? — с недоумением спросил изобретатель.
— Потому что тлалоканцы не заслуживают помощи. Они необразованные создания, не имеющие собственного мнения и мыслящие шаблонами. Ещё и теми шаблонами, в правильности которых их убедили. Таким людям я помогать не хочу.
От таких речей Фредерик впал в неподдельный ступор. На секунду он даже задумался, что в библиотеке необходимо отыскать более детские книжки, иначе, если Иэн продолжит мыслить в таком ключе, то Вагнер заработает немало проблем от того самого «А».
Неожиданно громким воем обрушилась на Тлалок сирена. Двери мастерской наглухо перекрыл защитный экран. Мужчина испуганно посмотрел на ребёнка, которого совсем не удивил предупреждающий звук, затем перекинул взгляд на тринадцатого, что озадаченно осматривал потолок мастерской.
— Что происходит, Система? — растерянно спросил Фредерик.
— Нападение на тлалоканцев со стороны сверхлёгкой одиннадцатой модели, — механическим женским голосом ответила Система.
— Нападения со смертельным исходом? — в голосе изобретателя отчётливо читалось волнение.
— Количество жертв: десять, — резюмировал тот же механический женский голос.
— Где сейчас находится одиннадцатая модель?
— В читательском зале, — с небольшой заминкой ответила Система, — Фредерик, я бы рекомендовала Вам оставаться в мастерской.
— Система, открой для меня двери мастерской и читательского зала, — твёрдым тоном произнес Фредерик. — И ни в коем случае не выпускай отсюда Иэна.
— Да, господин Вагнер, — послушно ответил женский голос.
Фредерик со всех ног ринулся в сторону читательского зала. Мужчина прекрасно понимал, что кроме него никто не сможет совладать с вышедшим из строя сверхлёгким БЧР. Сейчас его не пугала возможность оказаться одиннадцатой жертвой, главное – остановить. Любой ценой. Даже если придётся жертвовать собой.
Иэн уселся рядом с тринадцатым и с интересом рассматривал его. Такой осмотр раздражал ещё не до конца осознавшего реальность робота, и тот готов был прямо сейчас взять за шиворот мальца и выбросить отсюда прочь. Мальчишка замечал такое раздражение, отчего его любопытство только росло. Он уверенно потянул руки к новому БЧР, но быстро был пойман им за запястье.
— Не трогай меня, — недовольным тоном произнес тринадцатый.
— А иначе что? — с хитрой улыбкой на лице спросил Иэн. — Сломаешь руку ребёнку?
— А ты, похоже, пользуешься тем, что ещё совсем сопляк, — насупившись, ответил Джи.
— Было бы глупо иметь преимущество и не использовать его. Ты так не считаешь? — с ухмылкой ответил Иэн. В ответ на это робот только сильнее сжал руку мальчишки. — Больно! — прокричал тот. Тринадцатый разжал пальцы.
Фредерик мчался по опустевшему коридору. Каждый шаг сопровождался пронзающим воем сирены, который перебивал стук его тяжёлых сапог. Скрип защитных экранов, наглухо закрывающих каждую дверь, вливался и без того в устрашающую мелодию. Мелодию, несущую за собой десяток смертей.
Два метра, метр, ещё совсем немного — и перед Фредериком раскрыты двери читательского зала. Пол в аудитории обезображен кроваво-бордовой рекой, от которой до самой середины зала шли липкие следы, вызывающие дрожь и приступ рвоты. Скверные отпечатки заканчивались прямо возле стоящей спиной к мужчине одиннадцатой модели, которая с презрением смотрела на гору расстрелянных ей людей, лежащих в неестественной позе.
— Я убью каждого, кто зайдёт сюда, — хладнокровно произнесла девушка, неторопливо оборачиваясь на звук открывшейся двери. — Каждого, — ещё более мрачно подчеркнула она.
На лице Фредерика читался неподдельный ужас. Девушка, что буквально секунду назад грозилась убить любого, кто ступит в читательский зал, выглядела ещё более испуганной, чем прибежавший на зов сирены изобретатель.
— Создатель, — печально выдохнула она. — Прости меня, создатель, — едва слышно прошептала Ру.
Дыхание Фредерика стало шумным, прерывистым. Казалось, что ещё немного, и он вовсе задохнётся, потеряет сознание и рухнет прямиком в это кровавое пятно. Трясущуюся ладонь он прислонил к собственному горлу и неразборчиво заговорил.
— Что ты наделала? — с дрожью в голосе произнес Фредерик.
— Прости меня, создатель, — с сожалением ответила Ру. Нет, сожалела она не об убийстве ни в чём не повинных людей, она сожалела, что предстала перед создателем в роли убийцы своих. В роли убийцы тех, ради защиты кого она была создана.
— Я создавал тебя по подобию людей, чтобы ты вот так просто могла убивать? — его страх моментально перерос в гнев. — Разве для этого я заложил в тебе эмоции? — он уверенной походкой направился прямиком к Ру. — Для этого я подарил тебе жизнь среди людей? Для этого я создавал тебя настолько похожими на нас? — он резким движением ударил робота указательным пальцем в лоб. Ру моментально опустила голову.
Это было последнее мгновение её жизни. Больше одиннадцатая модель никогда не была включена.
Звук сирены не умолкал. Напуганная Руна находилась в своей комнате, когда начался весь этот ужас. Девушка предчувствовала беду, предчувствовала, что Ру что-то натворила, но не хотела в это верить. Она то и дело пыталась убедить себя, что «что-то ужасное» происходит не по её вине и не по вине Ру.
Рыжеволосая девушка осторожно подошла к двери. Защитный экран наглухо закрывал выход, и она совершенно не могла покинуть свою комнату, которая моментально превратилась не в убежище, а самую настоящую тюрьму. Руна с волнением на душе дотрагивалась до защитного экрана, словно её прикосновения могли что-то изменить. Она стояла как вкопанная около десяти минут, пока не замолкла сирена. Вместе с тишиной открылся и защитный экран, только это совершенно не успокоило девушку, а даже наоборот, напугало ещё сильнее. Ведь сейчас в дверях стояла свита из четырёх «тёмных», направляя свои оружия-копья на беззащитную девушку.
— На выход! — громогласно произнес один из тлалоканцев в чёрном.
— Что происходит? — с недоумением спросила девушка.
— На выход! — как гром среди ясного неба, повторил человек в чёрном.
— Я никуда не пойду! — упрямилась девушка. — Где Ру?
Свита «тёмных» не собиралась больше ждать. Двое из них прошли в комнату Руны и взяли девушку под руки. Они понимали, что самостоятельно этот пилот идти отказывается, а оставлять преступника безнаказанным в Тлалоке было невозможно и противозаконно.
Тлалоканцы с опаской выглядывали из своих комнат. Никто из них не решался выйти в коридор и обходился только маленькой щёлкой приоткрытой двери. Они с ужасом наблюдали, как «тёмные» уводят их рыжеволосую соседку, с которой они буквально сегодня утром мило беседовали. «Это она, это из-за неё…», — раздавалось из-за каждой двери.
Девушку привели в пустую светлую комнату. Все стены, пол, потолок были белого цвета, а яркий свет ужасно слепил глаза. Руна неторопливо оглядывалась. Гнетущая тишина потихоньку сводила её с ума. «Где я? Что я должна делать?», — едва слышно произносила Руна. Спустя время из-под пола медленными, круговыми движениями выдвинулось светло-серое кресло.
— Присаживайся, — раздался приятный мужской голос. — Нам с тобой необходимо пообщаться.
Девушка настороженно подошла к креслу. Сначала она потрогала сидение, затем подлокотники и спинку, прежде чем решилась сесть. Кресло показалось ей невероятно удобным, и на мгновенье она даже умудрилась расслабиться. «Просто пообщаться», — успокаивала девушка саму себя. Стоило её сердцебиению прийти в норму, как из кресла предательски вырвались ремни, туго сковавшие ее запястья, локти, талию, икры, лоб и даже шею. Вокруг «трона для казни» с шумом вырывались зеркальные пластины, образовав цельный круг от пола до самого потолка помещения. Куда бы девушка ни глянула – везде, в каждом сантиметре она видела лишь собственное до смерти напуганное отражение.
— Руна Линдберг, ты обвиняешься в нарушении директивы номер один: тлалоканцы живут на благо Тлалока и его жителей, — оглушительным тоном разразился мужской голос.
— Я не нарушала ничего! — испуганно отвечала девушка.
— Ты обвиняешься в нарушении директивы номер двадцать восемь: убийство тлалоканца приравнивается к предательству тлалокского народа, — не меняя тона, продолжал голос.
— Постойте! Я никого не убивала! — истошно прокричала Руна.
— Ты обвиняешься в нарушении директивы номер двадцать девять: массовое убийство тлалоканцев приравнивается к попытке государственного переворота, — одно за другим голос обрушивал обвинения, — обвиняешься в нарушении директивы номер тридцать: использование БЧР против тлалоканцев приравнивается к геноциду тлалокского народа!
— Это неправда! — пыталась вновь прокричать девушка, но накатившиеся слёзы сковывали её горло, что она смогла только невнятно прохрипеть.
— Приказала БЧР напасть на тлалоканцев! — очередное обвинение от голоса.
— Что? — заикаясь, еле выдавила из себя Руна. — Я никому не отдавала приказов!
— Виновна! — обрушился голос на всё помещение. — Виновна! Виновна! Виновна!
